Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Прачка с готовностью кивнула.

– Очень хорошо. Именно этим в ближайшее время ты и займёшься – будешь стирать скатерти для праздничного стола.

– Буду стирать, буду стирать, буду-буду! – радостно заскрипела прачка.

– Мой любимый, ты прекрасен, я принимаю твой подарок, ты выполнил моё желание, – с обожанием в голосе произнесла Индира и нежно обняла князя, поцеловав в щёку. Князь облегчённо выдохнул.

– Дело сделано.

– Ну, ещё не всё, – заметила Галия. – А где моя мышка?

– Да, действительно, где её мышка?

– Будет вам мышка, – раздался усталый голос Лёшки. Он показался из-за холма, неся в руке растерзанный мышиный трупик.Сам племяш выглядел не сильно лучше: подраный грязный халат, всклокоченная шевелюра, лицо в траве и мелких царапинах.

– Лёша, – с подозрением посмотрел на него я, – что ты с ней делал, изверг? Как ты ловил мышей⁈

– Удачно ловил, – заявил этот нахал. – Я гонялся за ними по всей степи, пытался камнем приложить – без толку, только умотался. Но под конец свезло: какая-то здоровенная хищная птица поймала мышь и как раз с ней взлетала.

– И что, ты кинул в неё камнем?

– Хуже, Федь. Я применил заклинание стазис, у меня артефакт был с собой. Птица рухнула с небольшой высоты, но, я думаю, очухается, улетит. Ну, мышку из когтей я всё-таки выцарапал, правда, извините, вид у неё не слишком товарный.

– Это как раз не беда, – сказал князь, – оживишь, как умеешь, а я тебе подскажу, если надо будет что поправить.

– Готов, – кивнул Лёшка, положил мышку на валун и неуверенным голосом начал заклинание.

– Без сомнений, давай бодрее, всё получится, вперёд! – скомандовал князь.

И действительно получилось. Мышка у Лёхи вышла шустрая, как он сам. По крайней мере, сразу же попыталась сбежать.

– Подчинение! – крикнул князь.

Лёша послушно выдохнул заклинание, подхватил мышку, подержал в ладони и вручил своей невесте.

– Галчонок, вот твоя мышка.

– Ой, какая прелесть! – захлопала в ладошки Галия и взяла подарок. – Милый, ты выполнил мою просьбу, и я принимаю твой дар и подтверждаю, что моё желание выполнено, – важным голосом, явно подражая тётке, произнесла она.

– Ну вот и славно, – с облегчением выдохнул князь.

Теперь настала моя очередь.

– Совет вам да любовь, мои дорогие все. Рад был поучааствовать в семейном ритуале. А теперь подскажите, пожалуйста, как после всех этих безобразий мне добраться до Воронежа и не опоздать на службу?

– Ишь, шустрый какой, – буркнул князь. – На работу ему, на службу ему! Ага, сейчас! Эти безобразия, как ты изволил выразиться, только начинаются!

Я мысленно схватился за голову.

– Папа, – проникновенно начал я, – дело в том, что уже через два с половиной часа мне необходимо быть на службе. У нас там, мягко говоря, всё непросто, а я не спал очень давно.

– Ну и что? – недоумённо спросил князь. – Между прочим, твой отец на твоём веку женится впервые. Мог бы уважить старика! Ладно, это-то я помню, будешь ты на своей службе вовремя. А сейчас нам предстоит… шествие мертвецов!

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

– Что имею, то и будет. Все разрешения получены. Некромантские свадьбы в Берде, чтоб ты знал, испокон века сопровождаются настоящим парадом. Так что пошли, сын мой.

– Куда⁈

– На кладбище, конечно.

На большом городском кладбище Берда нас встречали трое молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати, одетых, естественно, в белое. Тот, что помоложе, был одет в белые джинсы и белую майку. Его более старший, очевидно, родственник, носил белые льняные штаны и белую рубашку. А самый старший из этой троицы щеголял таким белым костюмом, что покойный Ипполит Курбский обзавидовался бы.

– Дорогой сын, дорогой внук, позвольте представить вам гордость семьи Чанышевых, – торжественно начал отец. – Ринат, – он показал на обладателя костюма цвета сливочного мороженого, – Рифат, – при звуке своего имени слегка поклонился тот, что в рубашке с брюками, – и Марат.

Маратом оказался почти мой ровесник в джинсах и майке.

– Господа Чанышевы засвидетельствуют соблюдение ритуала. Все разрешения нами получены. И сейчас мы поднимем это кладбище, – торжественно произнёс князь, засучивая рукава.

Я огляделся: городское кладбище Берда, навскидку, представляло собой этак десять тысяч захоронений.

– И что, – севшим голосом спросил я, – нам можно их всех?..

– Не можно, а нужно, – отрезал нетерпеливый отец. – Ты лучше заряжайся пока давай.

Я вздохнул и положил руку на ближайшую могилу. Весь последующий час, не покладая рук, я как проклятый, как заведённый поднимал городское кладбище Берда. Не в одиночку – на начальном этапе нам помогал Лёша, который, впрочем, быстро выдохся и, несмотря на подзарядку, на дело больше не годился. Ну и князь, конечно, тоже трудился аки пчёлка. Наконец около десяти тысяч живописнейших оживших покойников, все, вот сюрпириз, исключительно в белом, выстроились в походную колонну и направились в город.

Сразу же за городской чертой к нам присоединились какие-то странные люди с дудками, в которые они дудили совершенно, надо сказать, немузыкально и при этом оглашали пробуждающийся ни в чём не повинный Берд возгласами:

– Чанышевы выдают замуж дочерей! Смотрите все – шествие мёртвых, шествие мёртвых! Единственный раз в году Чанышевы выдают замуж дочерей! Жители Берда, любуйтесь!

Неизвестно, какого рода удовольствие могли получить едва проснувшиеся жители Берда от созерцания толпы свежеподнятых покойников, но факт: балконы, окна и тротуары вдоль главной улицы стремительно заполнялись почтеннейшей публикой.

– Так, – оценил князь взглядом собравшуюся уже немалую толпу зрителей, – Ну, вроде, все на месте, пора начинать. И зычно крикнул: – Танцуют все!

И немедленно вся колонна мертвецов пустилась в пляс. Каждый танцевал что-то своё, не глядя ни на кого, не синхронно, и это выглядело с одной стороны совершенно безумно, а с другой даже как-то завораживающе. Я попробовал поставить себя на место среднего жителя Берда: вот сплю, вижу сон, никого не трогаю, вдруг дудки, гром, молния, высовываюсь в окно – а там пляшет толпа мертвецов. Что бы я испытывал? Кажется, как обычно, мои сомнения нарисовались на лице. По крайней мере, отец ответил точно в тему:

– У них здесь со зрелищами не очень хорошо. Федь. В конце концов, поэт Рукоприкладский не так уж часто к ним приезжает, какие-то концерты и собственные представления случаются и того реже. Так что мы сейчас, поверь, доставляем им немалую радость, да ещё бесплатно!

Тем временем время моей явки на службу стремительно приближалось, а шоу живых мертвецов в Берде, похоже, только-только разгоралось. Вперёд колонны выбежала наша весёлая прачка и, очевидно, повинуясь заклинанию Индиры, принялась выделывать коленца и горланить частушки на местном наречии, которого я не понимал, зато местное население, судя по дружному хохоту, вполне оценило. Быстро отработав короткий репертуар, прачка завопила хриплым скрипучим голосом:

– А вот кому постирать, кому постирать? Стираю рубашки, стираю простыни, стираю штаны, стираю платья, стираю деньги, стираю границы – все ко мне, ха-ха-ха-ха-ха!

От этого явно несло безумием, но народу нравилось Я покосился на Индиру: про стирание границ и отмывание денег было явно её личным вкладом. Моя будущая мачеха весело подмигнула.

Наконец вся толпа протанцевала по главной улице, длину которой я определил примерно в две версты, и упёрлась в дальние городские ворота.

– Что теперь? – спросил я.

– А теперь с этим всё, сейчас они как миленькие пойдут к себе домой, на кладбище, мирно закопаются, и каждый желающий в дни поминовения сможет их там навестить, – ответил Рифат Чанышев. – Князь уже отпустил их, сейчас откроют ворота.

– Это чудесно. А что у нас дальше в программе? – про службу я стоически промолчал.

– Ничего особенного, – ответил отец. – Обычный семейный завтрак. Ты же наверняка проголодался?

Я поймал себя на том, что, во-первых, действительно, голоден, и весьма. Во-вторых, что-то я подозрительно давно не видел своего племянника. Поискал его глазами и моментально нашёл: они с Галией шли в обнимку и о чём-то шептались. И руку даю на отсечение – в их воркотне не было ничего от романтики. Спасибо Нафане, это выражение лица я узнаю ихз тысяч: похоже, два юных оболтуса замышляли какую-то шалость.

Примерно с полсотни зомбарей не пошли на кладбище, а увязались за нами.

– А эти нам зачем? – спросил я.

– Пригодятся, – туманно ответил отец.

– Нет, я серьёзно.

– А если серьёзно, то сейчас будет завтрак. То есть они будут нам прислуживать – ну в какой-то степени, на самом деле их задача – разносить гостинцы уважаемым жителям города Берда.

– А сколько в городе Берде уважаемых жителей? – осторожно поинтересовался Лёшка, отвлёкшийся от своей ненаглядной.

– Все, – просто ответила Индира. – Не волнуйтесь, ребята, гостинцы давно заготовлены, заклинание простейшее, вся их задача – разнести их по домам и сказать что-нибудь приятное замечательным

А потом был завтрак. Должен сказать, что хотя князь приучил меня к умопомрачительным пиршествам, Чанышевы уделали его одной левой. Назвать это буйство чревоугодия завтраком – погрешить против истины. Стрелки часов неумолимо приближались к страшной цифре, когда нужно перешагнуть порог кабинета княгини Серебряной. А нам всё подавали и подавали новые блюда, и все с восточным колоритом. Я был уже такой сытый и такой сонный, что о службе даже думать было просто страшно.

Индира смотрела на меня сочувствующе.

– Феденька, – мягко сказала она, – пожалуйста, ни о чём не волнуйтесь. Я понимаю, что вам нужно идти. Я очень рада, что вы смогли побывать у нас на этом важном для меня обряде, глубоко благодарна.

– Индира, давайте на «ты»: вы ещё чуть-чуть – и станете моей мачехой, – сонно улыбнулся я. – Вы мне глубоко симпатичны, и я не хотел бы, чтобы между нами были какие-то барьеры. У нас, Ромодановских, принято, чтобы всё было тепло и по-семейному. Давайте сократим дистанцию, и вы будете просто моей мачехой.

– Хорошо, Федя, спасибо большое.

Она достала из сумочки какой-то пузырёк.

– Вот, это эликсир, который придаст вам бодрости, несмотря на всё то, что вам довелось пережить в эту ночь и утро. Примите его, и Маратик поможет вам добраться до службы. Марат, иди сюда.

Подошёл Марат, который смотрел не столько на Индиру, сколько на меня.

– Марат, Фёдора Юрьевича надо проводить. И, Федя, увидимся послезавтра. Все необходимые прошения вашему высокому начальству уже отправлены, поэтому мы вас похищаем на полные сутки. Так надо, – как бы извиняясь, пожала плечами она.

– Хорошо, – вздохнул я, подозревая, что именно в эти самые сутки всё на кривой козе и покатится в известном направлении. – Конечно, буду. А Алёшка?

– Алёшка останется здесь, обойдётесь без своего школяра, – категорично заявил князь.

– Хорошо, до встречи, – поклонился я. – Марат, я в вашем распоряжении, идёмте.

И мы с Маратом вышли наконец из этого всего великолепия на улицу.

– Рад наконец-то познакомиться вживую, – широко улыбаясь, протянул руку Марат.

– Взаимно, дружище!

Парень действительно оказался приятный. Его интерес ко мне стал ещё более понятным, когда, отвернув лацкан, он продемонстрировал знакомый значок с булавой внутри атомарной орбиты.

– Степной замок, восьмой отдел, младший аспирант, – представился Марат.

– Совсем коллега, значит.

– Федя, как ты считаешь, что за дичь у нас у всех происходит и будет происходить? К чему этот недавно возникший ажитаж с цифирными делами?

– Марат, то, что происходит – это очевидная тенденция по всему государству, а может быть и по всей Тверди. Всё уходит в цифру. С каждым днём всё больше и больше преступлений, соответственно, происходит в цифровом мире, с помощью счётников, с помощью цифровых технологий. И едва нЕ каждое первое тесно связано с наукой, то есть – наш непосредственный фронт работ. Нам всем нужно как можно теснее сотрудничать с цифровиками. Рекрутируйте ромыслов, создавайте специальные отделы. Не знаю, вашему начальству виднее, как интегрироваться, но прими мой совет: без специалистов цифирных дел ещё чуть-чуть – и мы не сможем сделать вообще ничего.

– Приятно, что наши мысли совпадают, – вздохнул Марат, кивая. – Мы тоже уже думаем в этом направлении.

– Думайте активнее, потому что если вы знаете, что происходило в Воронеже в последние дни, то вот оно, уже настало. А вообще – после этих свадеб, конечно – будешь посвободнее, приезжай ко мне. И про дела поговорим, и отдохнём по-доброму.

У него внезапно изменилось лицо.

– Федя, к бою! – крикнул вдруг Марат, разряжая какой-то артефакт за мою спину.

Я резко обернулся: на нас набегало четверо подозрительного вида субъектов. Чуть растерялся, потому что эликсир ещё не вполне подействовал, усталость никуда не делась, а никаких Есугэя, Нафани или просто оживших мертвецов при мне не было. Поэтому я без затей двинул первому подбежвшему противнику правой в челюсть. Тот рухнул как подкошенный. Я переключился на следующего, Марат уложил ещё одного и последнего приголубили одновременно.

– Это что такое было? – спросил я, тяжело дыша. Впрочем, эликсир Индиры начал действовать, усталость рассасывалась.

– Это дурные Хабибуллины.

– У вас что, клановые вражда?

– Нет, они просто хотят показать, что они самые крутые во всей степи, во всём Берде. Ну, а уложить на лопатки или, круче того, заварить самого Чанышева – это великая доблесть для них.

– Они что, тупые? – несколько удивлённо спросил я, поскольку задирать сильный некромантский род, по моим представлениям – разновидность самоубийства, спросите Курбских и Радзивиллов, ха.

– Как правило, да, – кивнул Марат. – Ну, на тебя же, насколько я знаю, тоже набегают кто ни попадя? Считай, что у Ромодановских – самый крутой клан в европейской части страны, а у Чанышевых – в азиатской. Последствия примерно одни и те же: всегда полно придурков, которые желают попробовать тебя на прочность.

– Понял, – вздохнул я. – Знакомое дело, везде одно и то же. Ладно, Марат, мне осталось всего пять минут до того, как я должен предстать перед тёмные очи моего шефа.

– Да не вопрос, – ответил он. – Давай руку.

Через пять минут, едва успев умыться, помятый и небритый, я вошёл в кабинет Светланы Сильвестровны. Она посмотрела на меня даже сочувственно.

– Да, у вас, некромантов, мягко говоря, обычаи странноватые. Но, к сожалению, Фёдор Юрьевич, это не избавляет вас от исполнения служебных обязанностей. Ночью был вызов, не сильно срочный, но отработать его придётся прямо сейчас. Так что берите свою весёлую команду и вперёд – в Елец.

Глава 6
Негаторная оранжерея

Что делать, если в разгар боевой операции вас накрыло негатором? Разумеется, рисовать, вернее, чертить. Во всяком случае, Володя Дубровский, Аня Курбская и я коротали оставшиеся минуты вынужденного бездействия за увлекательным занятием по составлению магических чертежей.

Володя флегматично и почти не глядя вырисовывал столь любимое им заклинание стазиса. Я же занимался делом для себя совершенно непривычным: чертил схему того, чем обычно занимаюсь без привлечения посторонних предметов. Я рисовал заклинание поднятия двух десятков мертвецов с одновременным приданием им необходимых свойств. В успехе дела не сомневался, поскольку расположились мы как раз на кладбище.

Вообще, надо будет довести до сведения всякого рода злодеев, что глушить преследователей негатором – дело неблагодарное. Мало того, что они озлобятся, так за то время, пока вынужденно бездействуют, они вам такую пакость приготовят, что мало не покажется.

Я скрупулезно вписывал в заклинание ходы, превращавшие моих зомби в суперсолдат. Чертёж Ани, если к такого рода графическому искусству можно применить понятие стиля, был исполнен в манере ар-нуво: сложное и очень гармоничное переплетение линий. Я очень быстро потерялся в них и уже не мог ничего понять. Зато в прекрасных больших серых глазах княгини Курбской плескалось обещание устроить серьёзнейшие ботанические проблемы тому идиоту, которому хватило ума взять в заложники её ненаглядного Макса.

– Расчётное время – одна минута тридцать секунд, – буркнул у меня в ухе голос тестя.

Задание выглядело простым: отправиться в Елец и взять там подпольного алхимика. Этот прыткий молодой человек при помощи науки и магии наладил выпуск сильных афродизиаков, которые продавал подпольно, в том числе через сеть скоморохов. Препараты его обладали мощным действием, побуждая и женщин, и мужчин, причём вне зависимости от расы, к неистовому разврату. Однако «сколько верёвочке ни виться, конец сыщется»: после того, как несколько молодых людей обоих полов отдали свои души Богу при весьма пикантных обстоятельствах, причём, все – в земщине, его наконец вычислили и оформили заявку на наш визит.

Когда мы получили приказ и готовились к выезду, меня в свой временный кабинет зазвал тесть. Выглядел Константин Аркадьевич так, будто ночь провёл ничуть не хуже меня: всклокоченный, осунувшиеся щёки, тёмные мешки под глазами. Тем не менее, взгляд его был бодр. Едва за нами закрылась дверь, он развил бурную деятельность.

– Так, Федя, подними рубашку.

– Зачем? – не понял я.

– Давай-давай, быстро, времени нет!

Я подчинился. Тесть налепил на меня несколько датчиков, потом взял устрашающего вида здоровенный шприц и сделал несколько инъекций, впрочем, довольно безболезненных.

– Константин Аркадьевич, проникновенно сказал я, – я вам, безусловно, доверяю. Но не могли бы вы хотя бы сказать, что со мной только что сделали?

– Небольшое техническое дооснащение, Федь. Я понятия не имею, что ты встретишь на этом и любом другом задании, но хочу иметь возможность в случае чего оказать тебе действенную помощь. А для этого нужно, чтобы между нами была постоянная связь. Это понятно?

– Понятно, Константин Аркадьевич. Выглядит разумно. А в чём будет заключаться ваша помощь?

– Понятия не имею. Что потребуется – то и смогу. Я, в общем-то, дядька опытный, и кое-что в цифирном деле понимаю. Скажу без ложной скромности, таких, как я, у нас в Государстве Российском не слишком много.

Он всунул мне в ухо телефонную гарнитуру.

– От твоего планшета не зависит, отдельная связь. Ну-ка…

Он взял маленький микрофончик.

– Федя, проверка связи, меня слышно? – его голос тут же отозвался в моём ухе.

– Связь подтверждаю, слышно хорошо, – ответил я, и мой голос раздался откуда-то из угла комнаты.

– Отлично. Теперь возьми вот это, – он протянул мне упаковку из пяти снаряжённых шприцов. – Когда задержите злодеев, каждому вколите в любое место. Одного шприца достаточно.

– А это ещё что?

– Маячок слежения, – пояснил Кудашев. – Куда бы ни сбежал, найдём везде, кроме хтони. Но да туда им всем и дорога…

– Ну, слушайте, Константин Аркадьевич, вы меня обижаете! У нас ещё никто не сбегал!

– Всё когда-нибудь случается в первый раз. Феденька, солнышко, прошу тебя, сделай, как я сказал. Не зря же я до утра колдовал и скрипты писал, правда?

– Ладно, – покладисто согласился я. – Но мне пора.

– Ну, а теперь – давай, удачи. Пока едете, вздремну, может. Или лучше кофе?.. – спросил он, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Лучше вздремнуть, – категорично порекомендовал я и вышел.

И вот теперь я сидел, привалившись к чьему-то надгробию, заканчивая свой чертёж. Тесть в моём ухе отсчитывал последние секунды до момента, когда средний типовой негатор, который можно купить на чёрном рынке, закончит своё действие.

– А если не средний? – спросил я.

– Ну, я десять секунд накинул на всякий случай, – пояснил тесть. – и термин «действуем по обстоятельствам» никто не отменял, правда же? Пойдёшь и наваляешь ему по морде, без магических затей.

Вот отсчёт заканчивался:

– Пять, четыре, три, два, один, проверка! – я активировал самый, пожалуй, бесполезный из артефактов, что имел при себе. На ладони возник файербол, который я зашвырнул куда-то вдоль кладбища.

– Работает! Начали!

Володя щёлкнул пальцами, что-то сказал и сделал жест в направлении, где находился наш гипотетический злодей. Я активировал своё заклинание – и кладбище под нами ожило. Из ближайших могил спешно выкапывались мертвецы, причём, что самое ценное, все они были уже экипированы как надо. Я оценил скорость выполнения заклинания и заодно прикинул, сколько маны откачал из меня этот невинный с виду чертёж. Аня подумала-подумала, посмотрела, прищурившись и убрала блокнот в карман, не активировав чертёж.

– Правильно, хорошо иметь резерв, – похвалил я её.

Мы пошли к дому. Мертвецы окружили его, взломали двери. Мы поднялись по лестнице и обнаружили связанного по рукам и ногам злющего князя Курбского. Рядом с ним неподвижно лежал виновник его пленения. Ещё несколько человек из прислуги, встретившихся нам по пути, тоже находились в безжизненном состоянии. Пустоцвет Дубровский не пожалел скромных запасов маны для того, чтобы обездвижить в доме всех. Сразу, чтобы не забыть, я сделал алхимику укол из тестева шприца – вполне традиционно, в большую ягодичную мышцу.

– Это ты чего ему вколол? – проявил профессиональный интерес медик Дубровский.

– Кое-что из области самых высоких технологий от нашего консультанта.

– Не помешает, с умным видом кивнул Володя, развязывая Макса.

– Спасибо, ребята, – поблагодарил Курбский, разминая затёкшие суставы. – Жалко, что он в отключке. Руки так и тянутся морду набить, ей-богу. Я в дом вошёл в образе очаровательной девушки-курьера… Глазки строил… Вот что его спровоцировало? Он сходу врубил негатор, собака страшная. Как только явился ему в подлинном облике – тут же получил по башке и был связан. Но когда и как он меня вычислил – не знаю, надо будет разбираться.

– Ладно, выясним потом. Ребятушки, – обратился я к своим мертвецам, – берите-ка это тело и тащите вниз. Паковать будем.

Мертвецы молча исполнили приказ, мы вышли во двор. Макс осмотрел стоявшую там машину и прищёлкнул языком:

– Какой аппарат, а⁈ Аж завидки берут. Какой выезд у некоторых!

– «Урса», позапрошлая модель, всего-то, – ответил Дубровский. – Но состояние вполне приличное, ухоженное. Крепенькая старушка, эпическая сила! И нетипичный серый цвет – обычно их красят только в чёрный. Да, хороший выезд. Чуть-чуть подшаманить – и сделает честь даже самому князю Курскому, – подмигнул Володя.

– А давайте погрузим его как раз в его же «Урсу», на ней довезём до нашей, там перегрузим и на двух машинах вернёмся, – предложил я.

Ребята поддержали мысль, но воплотить её не успели, потому что произошло сразу несколько событий.

Во-первых, кончилось действие стазиса. Наш задержанный, которого мы не удосужились связать, задёргался в цепких руках зомбарей и, вывернувшись, обрёл свободу. Во-вторых, распахнулись ворота, и в них ворвался добрый десяток здоровенных милиционеров в бронежилетах.

– Всем стоять! Оружие на землю! Милиция!

– Спокойно, спокойно, господа милиционеры, – сказал я. – Работает Государева опричная учёная стража, – и продемонстрировал значок.

– Ой, да видали мы таких! – заорал старший милиционер, капитан по званию. – Нет и не может здесь быть никаких опричников, мы в земщине! А имеет место спор конкурирующих хозяйствующих субъектов, да с применением магии, да на территории земщины. что является тягчайшим преступлением! Вы задержаны! – и тут же повернулся к нашему бывшему пленнику: – Господин Нарышкин, а каковы ваши дальнейшие планы?

– Я, честно говоря, собирался уехать, – ответил тот, подходя к своей «Урсе» и разминая запястье, – когда мне помешали эти господа.

– Не вижу поводов вам препятствовать. Езжайте по собственному разумению, – церемонно ответил милиционер.

– Спасибо, господин Егоров, всего наилучшего.

– А с этими мы ещё разберёмся, – крикнул ему вслед капитан Егоров.

– Мальчики, стойте, как стоите, – послышался сзади тихий шёпот княгини Курбской.

Я скосил глаза через плечо и увидел, как Аннушка, держа в руке блокнот с чертежом, произвела над ним сложный пасс, прищёлкнула пальцами и на грани слышимости выдохнула слова явно эльфийского происхождения. Чертёж вспыхнул почти незримым прозрачным пламенем и исчез. Княгиня нехорошо прищурилась и послала воздушный поцелуй вслед выезжавшей в ворота серой «Урсе».

– Ну что, страшники, – спросил я команду. – Что делать-то будем? Нейтрализуем коварных оборотней в погонах или подчинимся?

– Если честно, – спокойно отозвался Дубровский, – я бы предпочёл второе. Сердце вещует, что пользы из этого мы извлечём гораздо больше. Хотя нейтрализовать – не вопрос, конечно.

– Полностью согласен с предыдущим оратором, – прошелестел в ухе голос далёкого Кудашева.

– Хорошо, принимается, – сказал я, одновременно отпуская зомбарей, которые слаженно развернулись и потрусили на родное кладбище. – Мы подчиняемся.

Огнестрельного либо холодного оружия при себе у нас не было. На нас надели наручники (обычные, не негаторные) и затолкали в убогого вида милицейский автобус.

Мы сидели в серой комнате с обшарпанными стенами на жёстких деревянных лавках. Наручники с нас сняли, зато теперь в нас упирались дула автоматов в подрагивавших то ли от страха, то ли от напряжения руках елецких милиционеров. Открылась дверь, вошёл невысокий полноватый мужчина в штатском.

– Старший дознаватель по особо важным делам Елецкого управления милиции Василий Каховский, – представился он.

Дубровский внезапно оживился:

– Премного прошу прощения, уважаемый господин Каховский, не подскажете ли имя вашего почтенного батюшки?

– Пётр Владиславович. А что, вы с ним были знакомы? – Каховский сбился с темы и выразил удивление.

– Не имел чести знать, простите великодушно, обознался. Продолжайте, пожалуйста.

– Итак, колдуны, вы совершили тягчайшее преступление, а именно колдовство в земщине. Если вы вдруг не помните, спешу сообщить, что карается оно посадкой на кол. И никаких иных вариантов данное преступление не предусматривает. Можете ли вы что-нибудь сказать в своё оправдание?

– Ну, если вас почему-то не интересует, что мы находились при исполнении служебных обязанностей… – произнёс я.

– Не говорите о том, чего нет. Никаких таких служебных обязанностей у вас быть не может, поскольку вы все самозванцы. Соответственно, посидите немножко в камере, а потом вас отправят по этапу, где пристроят на свеженькие остренькие колышки. Вот вам, девушка, особенно понравится сесть своей мягкой кругленькой попкой на ровненький, истекающий свежей смолкой колышек из свежей сосенки.

– Вы разговариваете с княгиней, – холодно процедила Аннушка.

Макс блеснул глазами, пока ничего не сказал, но я помнил, что отличная память – родовая черта всех Курбских.

– Малышка, ты мне здесь не выкай. Здесь вам не сервитут! Здесь земщина! Мы ребята простые, от сохи, нам что князь, что граф – все едино.

Он нёс явный бред. Мы удивились, но виду не подали. Разговор закончился, нас отконвоировали в просторную камеру.

– Камера-негатор, – пояснил Каховский. – Хоть обколдуйтесь здесь, уроды, – толку никакого. Вся ваша сила кончилась.

И мы вчетвером остались в огромной пустой негаторной камере, которая действительно исправно работала.

– Какие соображения? Что это вообще такое? – спросил Макс.

– Наш злодей или кто-то повыше его купили местную милицию с потрохами, – вздохнув, начал Дубровский. – Потому что и с их начальником, и с этим дознавателем Каховским явно плотно поработали менталисты. У них блоки. Они ведут себя в высшей степени неразумно, подчинены ровно одной задаче – выгораживать и защищать своих подопечных. Тут без менталистов не разберёшься.

– С этим ясно. Мы-то что делать будем? – спросил я.

– На наше счастье, нет у них власти сажать на кол самолично. Волей-неволей им придётся нас куда-то отправить. А уж там мы разберёмся, – начал Максим.

– Макс, не парься, – перебил его Дубровский. – Сыскной приказ я вызвать успел, осталось их спокойно дождаться. Прилёг бы, поспал, что ли?

В моём ухе зашуршал голос Кудашева:

– Не забывайте, я по-прежнему на связи. Хочу сказать, что ваш беглый друг удаляется на восток от Ельца с приличной скоростью. Не останавливается, видимо, пока не собирается. Хорошо бы перехватить?

– Да мы бы запросто, Константин Аркадьевич, но мы в негаторной камере, – ответил я.

– Хм! Возможно, эта проблема не столь фатальна, как представляется. Федя, сделай одолжение, положи правую руку на стену.

– На какую?

– На любую, без разницы, – ответил Кудашев.

Я положил руку на стену. Ничего не почувствовал.

– Так, есть контакт! – бодро отозвался тесть. – Стой так, никуда не отходи, руку не убирай. Так, так, так…

Он мурлыкал что-то себе под нос.

– Ага, готово. Ну-ка… Попроси княгиню сделать какое-нибудь чудо.

Я передал его просьбу.

Аня пожала плечами и прищёлкнула пальцами. Из трещины в полу стремительно вырос и немедленно расцвёл жёлтый одуванчик.

– Прекрасно, камера отключена. Теоретически, вы совершенно свободны. А что там наш друг Нарышкин? – в голосе Кудашева прорезались интонации кота, играющего с мышью. Ага, примерно через пять минут подъедет к окраине Липецка.

– Кхм! – прочистил я горло и обратился к Максу. – Дано: ваш будущий мобиль подъезжает к границам города Липецка со стороны Ельца. Расчётное время прибытия – пять минут. Не ваш ли выход, князь?

Макс хищно улыбнулся, чмокнул жену в щёку и кивнул.

– Итак, Максим Васильевич, – продолжил я. – Вам предписывается переместиться на окраину города Липецка и задержать особо опасного преступника, совершившего дерзкий побег по предварительному сговору с группой лиц, после чего доставить его непосредственно в Песчаный замок. Дальнейшее – на усмотрение вышестоящего начальства. Задача ясна?

– Так точно! – лучезарно улыбаясь, ответил Макс и исчез.

– Этот Каховский из боковой ветви рода, которая впала в полное ничтожество ещё в позапрошлом поколении, – задумчиво выдал Дубровский. – Их даже из дворянства вывели, и, кстати, Каховскими им писаться запрещено. Не помню, какую новую фамилию придумали, но другую.

– Для нас это что-нибудь меняет?

– Вряд ли, – честно ответил он.

* * *

Погода в городе Липецке радовала, разве, лягушек и жаб. Уже второй день небо затянуло сплошной серостью, идёт вечный бесконечный дождь – не слишком сильный, не слишком слабый, ровный, занудный и противный.

Наряд дорожной милиции сидел в машине, время от времени протирая дворниками стекло. Машин на дороге почти нет, заняться нечем, но дежурство никто не отменял. Вдруг из придорожных кустов совсем неподалёку вышел ещё один милиционер, совершенно первым двум незнакомый. Встав на обочине, он властным жестом поднял жезл, остановил вынырнувший из дождевой мглы огромный серый внедорожник, поговорил о чём-то с водителем и, в нарушение всех должностных инструкций, сел рядом с ним, после чего исчез вместе с водителем и с машиной.

Сидящие в машине милиционеры переглянулись.