Текст книги "Охота на домового (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Сорокин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19
Рагнарек отменяется

Эльвира испытывала целый комплекс странных ощущений, главным из которых, пожалуй, было эпическое удивление: Светлана Сильвестровна давала ей инструкции на остаток дня и завтрашнее утро, одновременно быстро прихорашиваясь перед зеркалом. На княгине было надето лёгкое, воздушное белое платье с довольно вызывающим декольте, что никак не вязалось с её строгим образом даже в последние дни после странного преображения. Ну вот никак! Не могла Эльвира соотнести легкомысленную, ветреную барышню видом едва за 30 с «Её Темнейшеством», с грозной грузной фурией, наводившей ужас как на сотрудников Песчаного замка, так и на тёмные силы, которые то и дело норовили злобно угнетать кого-нибудь, вооружившись последними достижениями науки.

– Так, Эльвира, запомните: Ромодановского завтра не трогать, у него истощение, Фёдору Юрьевичу необходимо отоспаться. По всем делам, связанным с восьмым отделом, только и исключительно работать через князя Курбского. У него, кстати, повышение в младшие аспиранты не за горами, заслужил. Аспирант Дубровский пока тоже не у дел, он в лазарете, с ним жена, ничего страшного, но ему тоже нужно восстановиться. Это понятно?

– Да, Светлана Сильвестровна, это совершенно понятно.

– Меня по возможности не дёргать до утра, утром приду. Всё, всё! Счастливо оставаться!

И княгиня шагнула в портал.

Со всё ещё круглыми от удивления глазами Эльвира вышла к себе в приёмную и добрых две минуты сидела, бездумно пялясь в стену с дурацкой улыбкой на губах. Наконец она подошла к кофеварке, налила себе кружку крепкого кофе и выпила его почти залпом, не замечая ни температуры, ни горечи. Затем решительно взялась за телефон.

– Сима, я тебе такое расскажу. Ты умрёшь!

На линии послышался едва слышный уху щелчок.

– Что у тебя там такое случилось? – спросила Сима.

– Ой, ты не поверишь! Серебряная наша влюбилась, как пить дать! Во-первых, она одета как лицеистка перед первым свиданием – вся причепуренная, припудренная, декольтированная мама не горюй, глазки горят, щёчки розовеют! Ну, милота милотейшая! Как тебе такое?

– Ну нет, ты врёшь! Не может быть!

– Клянусь чем угодно, представляешь? Тётке восьмой десяток, если не больше, а она как девочка порхает! Что скажешь?

– Ну, что скажу… Хорошо быть магом второго порядка! Можно себе позволить всякое.

– А она уже третьего, официально – сама не верила, что так бывает, прикинь?

– Тем более! Эля, ты всё-таки особо про неё никому не болтай, а? Это человек уже такого ранга, что нас с тобой схарчит – и следа не останется.

– Ой, да ладно! Ты такая трусиха! А она вообще такая добрая стала в последнее время, что даже неинтересно как-то. То ли дело раньше: взгляд бросит – и хочется провалиться. Раньше у меня бы мысли не возникло говорить про неё, – внезапно призналась Эльвира.

– Ты знаешь, что-то мне подсказывает, что настолько кардинально люди не меняются даже под воздействием любви, не говоря уже о всём прочем. Так что ты лучше помалкивай, ладно? Мне-то можно, но дальше – ни-ни. Да и мне не стоит, пожалуй, от греха.

– Ну хорошо, хорошо, осторожная ты моя. Ладно, давай, мне работать пора.

Константин Аркадьевич Кудашев в соседнем помещении кивнул головой, снял с головы наушники и выключил «Симу». Давно поняв, что секретарша Эльвира отличается повышенной болтливостью, – причём болтает она не со зла, не для того, чтобы продать кому-то сведения, а просто от переполняющих её эмоций и непременного желанием поделиться свежайшими новостями, – он уже давно создал копии её обычных собеседников, и большую часть разговоров Эльвиры направлял именно на них. Выговорившись, та напрочь забывала, кому и что она говорила, и знать не знала, что вот уже несколько дней общалась, в основном, с выдуманной аудиторией. А для инженера, да ещё неплохого колдуна, состряпать таких собеседников особого труда не составляло. Помимо этого, он собирал коллекцию её разговоров, чтобы применить потом в воспитательных целях. Не из вредности, нет. Просто потому, что нельзя быть такой болтливой на такой службе.

Уверившись, что накал страстей Эльвира сбросила через как бы Симу, Кудашев сам достал телефон.

– Ирина Сергеевна, душевнейше счастлив вас слышать. Да, закончил на сегодня, направляюсь к вам. Голоден аки вепрь… Да, да, и в этом смысле тоже. Так что ждите, скоро буду.

Сняв форменный халат, надел кожаную куртку, протёр очки, выключил то, что нужно было выключить, навесил на кабинет собственное защитное заклятие и вышел.

* * *

– Саша, какая прелесть! – княгиня Серебряная, небесное создание с большущими счастливыми глазами, отложила огромный букет из васильков, ромашек и полевых трав на стол и повисла на шее полковника Азарова, который заключил её в свои крепкие гусарские объятия. – Где ты взял такую красоту?

– В поле нарвал, – пожал плечами полковник.

– Невероятно приятно! Но скажи мне, почему мы встречаемся в таком странном месте? Это же кхазадская пивная, если я ничего не путаю?

– Ты ничего не путаешь.

– Но я не пью пиво, я вообще ничего не пью!

– Это не беда, зато здесь отлично готовят, вот увидишь. Эй, кёльнер! Нам печено вепрево колено два раза и салат по-магдебургски!

Кёльнер записал заказ и с готовностью смотрел в глаза полковника.

– А дальше?

– Что дальше?..

– Ну, к такому выбору я мог бы порекомендовать вам пиво «Октябрьское бархатное» и крендельки.

– Увы, друг мой! – В голосе полковника было неподдельное сожаление. – Не пьём мы пиво.

– Как же так? – удивился кхазад.

– Вот так, – припечатал полковник.

– Тогда что вам принести?

– Будьте добры, сварите нам глювайн без вина, – окончательно добила его княгиня.

– Глювайн без вина? Так не бывает! – растерянно пролепетал гном.

– Ещё как бывает, друг мой! Видите ли, в связи с некоторыми особенностями здоровья мне категорически нельзя пить ничего хмельного. Поэтому вместо вина налейте туда виноградного сока и бросьте на два… нет, на три зёрнышка гвоздики больше.

– Будет исполнено, – обречённо кивнул кхазад и удалился, шепча про себя: «Святотатство, доннерветтер…» и ещё что-то в этом роде.

За соседним столиком сидели и степенно пили своё пиво несколько кхазадов.

– Какие-то странные люди, – пробурчал один из них. – Пришли в пивную, а пиво не пьют. Что-то здесь не так, дело нечисто.

– Оставь их в покое, – посоветовал второй. – Дядька крутой, я его знаю. Бывший гусарский полковник Азаров – рыбак, каких мало! Ты бы видел, каких щук он таскал в местах, где им вроде бы водиться даже не положено! Вот, если б не прямо у меня на глазах – ни за что не поверил бы.

– А что, крепкий старик?

– Какой он старик⁈ Пиромант второго уровня, уделает тебя одним мизинцем.

– Ну, Шварц, ты у нас бывалый, тебе, конечно же, виднее, – пошёл на попятный первый кхазад.

– Да, многое повидал, в том числе и всякую хтонь. Да только кончилась хтонь у нас, ребятки. И, знаете, все эти годы я думал: как она задолбала, как задрала эта чёртова хтонь с её дурацкими птицами! А вот кончилась она – и жить враз стало вообще не интересно. Так что в пятый день сел я в свой аппарат да и погнал из родного Борисоглебска, парни, куда глаза глядят. И очень вовремя пришёл.

– В каком смысле?

– Да я-то как раз к этому, как вы изволили выразиться, старику хочу в дружину наняться. Авось там умелые кхазады сгодятся да со своей техникой.

Полковник, как выяснилось, обладал неплохим слухом. Не прерывая беседы со своей прекрасной спутницей, он вытащил из кармана визитку и, привстав, протянул её Шварцу, коротко сказав:

– Завтра.

И вернулся к приятной беседе.

Шварц просиял, кивнул, убрал визитку в карман и крикнул:

– Эй, Марта! Ещё семь твоего прекрасного пива сюда!

Не прошло и минуты, как от стойки отделилась дородная Марта, тащившая на подносе семь кружек пива. Внезапно глаза её расширились от ужаса: по полу бегала неопрятного вида маленькая мышка. С оглушительным визгом Марта уронила поднос с драгоценным напитком на пол и с места, вперёд спиной, запрыгнула на стол, не прекращая визжать. Тут же появился котёнок, который поймал эту мышь и, продемонстрировав её Марте и всем присутствующим, вынес вон. Гномы утешали несчастную девушку, кто как мог. А по залу в поисках подходящего местечка уже шла пара из юноши и девушки самого обычного вида.

Полковник и княгиня нехорошо прищурились одновременно.

– А что это вы здесь делаете, молодые люди? – чуть ли не хором спросили они.

Алёша и Галия, увидев княгиню с полковником вместе да ещё в заведении, где им явно нечего было делать, слегка струхнули.

– Да вот зашли поужинать…

– Во-первых, – строго сказала Светлана Сильвестровна, – пиво юным пить вредно. Я, например, его не пью. И господин полковник тоже.

– Во-вторых, – вступил в беседу Азаров, – соблаговолите оплатить семь кружек пива за весь тот цирк, который вы только что устроили.

– Эх, – пробормотала Галия, – как же мы так спалились-то?

– И наконец, ребята, серьёзно говорю: ступайте домой,. – вновь перехватила беседу княгиня. – Завтра вполне может быть серьёзный день, а мы без вашего дяди Фёдора и без Владимира Андреевича Дубровского, так что ваша помощь будет неоценима. Поэтому поешьте дома. Насколько я знаю, ваш дворецкий прекрасно готовит. И по злачным местам типа вот этого лучше не ходить, и тем более не пакостничать. Это понятно?

– Понятно, – повесили головы юные хулиганы и удалились, не забыв положить семь денег на стойку.

– Ну вот, – вздохнула Светлана Сильвестровна, – теперь всё управление будет судачить о том, что мы с вами…

– Ой, да не будет! – махнул рукой Азаров. – Лёшку я знаю, он не болтливый. Девочка его тоже хорошая. Они хорошо воспитанные, хоть и оторвы те ещё, конечно. Одно слово – некроманты. Так что не волнуйся. Лучше послушай вот какую историю…

Но события продолжали развиваться. В забегаловку вошёл ещё один не гном: здоровенный чёрный урук с объёмной спортивной сумкой на плече. Он подошёл к стойке, потребовал пива. Получив кружку, залпом осушил её, потребовал ещё, выпил. А потом достал рывком из сумки автомат Татаринова и рявкнул:

– А теперь, девочки, кошельки на стол! И кассу всю сюда!

– Та-ак, – вздохнула Серебряная, разглаживая подол платья, – боюсь, сейчас здесь станет слишком весело.

– Ой, да перестань! – легкомысленно махнул рукой полковник. – Я сам справлюсь. И не таких осетров лавливали.

Урук, поводя дулом автомата, ходил по залу, собирая у приунывших кхазадов кошельки в пластиковый мешок, пока кёльнер трясущимися руками перегружал деньги из кассы в его сумку.

– Значит, так, камераден, – послышался шёпот Шварца. – Будет проходить мимо соседнего столика, он чуть вперёд выдвинут, cмотреть будет только на них. Я подсекаю, вы бейте сверху чем угодно, хоть кружками.

Едва повернув к нему голову, полковник прошипел:

– Отставить. Справимся.

И тут урук с автоматом подошёл к нему.

– А тебе что, особое приглашение нужно? – спросил он. – Или, может быть, тут у нас герои нашлись? Кошелёк или жизнь!

– Как вы полагаете, свет очей моих, – спросил полковник княгиню, – это зачтётся как самооборона?

– Безусловно, друг мой. Делай с ним что хочешь, – спокойно ответила Серебряная.

– Очень хорошо.

Не глядя на урука, полковник поправил перстни на левой руке и внезапно нажал на один из них. Налётчик застыл.

– Ну, вот, собственно говоря, и всё, – произнёс Азаров. – Эй, там! загружайте кассу обратно, разбирайте свои бумажники и, главное, вызовите милицию!

– Господин полковник, – подошёл к нему Шварц, – колдовство в земщине – это очень суровая штука. Вы бы уходили поскорее, мы никому не скажем.

– Да ну, бросьте, никуда я не пойду. Самооборона при отягчающих обстоятельствах, имею полное право спалить его к чертям собачьим. Так что обошёлся я с ним ещё достаточно гуманно. А вот урук с огнестрелом – это да… Это куда серьёзнее, чем самооборона почтенного военного в отставке, скажу я вам! Так что пейте ваше пиво, друзья, и не обращайте внимания на этот элемент декора. Полчасика он так постоит, если Нахичеванские не врут. А лично вас, сударь, жду завтра. Чую, споёмся.

– Саша, ты действительно его не боялся? – спросила вдруг Серебряная.

– Светик, кто ж тебе из нормальных мужиков честно ответит на такой вопрос? Я вот, правда, всё же отвечу: не боялся, потому что я человек военный, в оружии разбираюсь. И заметить, что автомат не снят с предохранителя, всё ещё в состоянии. А это целая секунда времени – успел бы сжечь, ручки-то вот они, прогретые, как Юрик говорит. Поэтому бояться там было нечего.

– Но тогда… И его обвинить будет не в чём?

– То есть как это «не в чём»⁈ Автомат на нём настоящий, пусть, допустим, даже не заряженный – но это огнестрельное оружие, что урукам даже в сервитутах категорически запрещено. Этого уже достаточно, чтобы остаток жизни ему показался с овчинку, поверь. Так что не обращай на это внимания. Тем более, вон наше колено и вот наш глювайн. Поверь мне, кормят здесь изумительно, я уже успел оценить. Так что приятного аппетита!

* * *

С появлением Индиры весёлой холостяцкой вольнице в усадьбе старого князя Ромодановского настал конец: новоявленная княгиня нашла своё новое жилище весьма милым, но несколько запущенным, в особенности, это касалось парка. Поэтому уже на третий день её пребывания в усадьбе Винтик и Шпунтик стали дежурить на воротах по очереди, а свободный от вахты привлекался в качестве дополнительного садовника. Несколько слуг также перешли в эту категорию. Шаптрахора князю удалось отстоять, и верный шеф службы безопасности к садовым работам не привлекался. Аргументировал Юрий Григорьевич очень просто: из чёрных уруков садовники получаются самые никудышные.

Поразмыслив, княгиня согласилась, что негоже так сильно мучить бедных слуг, после чего милостиво вернула их на прежние роли, а сама подняла на ближайшем кладбище два десятка мертвецов и направила их на ландшафтные работы. Под её взыскательным руководством облик усадьбы стремительно преображался, и Индира уже размышляла, пригласить ли ей мага-природника или обойтись услугами простой человеческой фирмы по озеленению, когда прекрасным утром князю позвонили из Посольского приказа.

Супруги как раз только что закончили завтракать. Юрий Григорьевич, блаженно потягиваясь, прикидывал, чем бы теперь заняться… Но занятие нашло его само.

– Юрий Григорьевич?

– Слушаю, с кем имею честь?

– Дьяк Посольского приказа Андрей Семёнович Морозов, – представился собеседник. – Уважаемый Юрий Григорьевич, Государство Российское срочно нуждается в ваших услугах. Международное дело, нам позарез нужен высококлассный некромант.

– Очень лестно такое слышать, – ответил князь. – И готов служить. Но не могу не спросить: отчего вы не привлекли кого-нибудь из многочисленного рода Чанышевых?

– Мы решили привлечь именно вас и, по возможности, вашу очаровательную супругу, поскольку она как раз из этого рода. Возможно, кто-то из вас поможет решить возникшую проблему, или вы сделаете это вместе, – ответил Морозов.

– Признаться, вы меня заинтриговали, – заметил князь. – Что и где нужно сделать? И что это такое, раз попадает в ведение вашего приказа?

– Должен сразу предупредить: дело насквозь конфиденциальное, разглашению не подлежит.

– Это привычно, – кивнул головой князь. – Почти все государевы дела относятся именно к этой категории.

– Очень приятно, что вы это понимаете, – кивнул собеседник и начал: – Некоторое время тому назад на Магрибском побережье неизвестно откуда возник достаточно крупный отряд оживлённых покойников. По разным источникам, там от двухсот пятидесяти до трёхсот пятидесяти мёртвых душ.

– Так, – кивнул князь. – Продолжайте, пожалуйста, мы с женой внимательно слушаем.

– Означенные покойники разорили две прибрежные деревни подчистую и приступили к постройке корабля.

– Как интересно, – вступила в разговор Индира. – А зачем?

– Сие никому не ведомо, – вздохнул Морозов. – Но достоверно известно, что корабль они строят из любого подручного материала, в том числе, прошу внимания, это важно, – из собственных ногтей.

– Фу, – поморщилась Индира, – как это не эстетично!

– Полностью с вами согласен, ваша светлость. Но, тем не менее, это так. И именно этот факт спровоцировал международный кризис.

– Скажите, пожалуйста, – удивился князь, – каким это образом?

– Дело в том, что в Скандинавии до сих пор бытует верование, что корабль, построенный из ногтей мертвецов, является провозвестником битвы конца света. На этом корабле должен приплыть кто-то там сильномогучий – в разных источниках сведения разнятся – и устроить Рагнарёк, так они называют битву Судного дня. Узнав из новостей о том, что происходит на Магрибском побережье, скандинавы вообразили, что близится конец света, и дружно стали готовиться к последней битве. При том, что мы с вами понимаем, что эти верования возникли примерно в легендарную эпоху, на севере континента возник очаг эскалации и напряжения, потому что там лихорадочно вооружаются, все армии приведены в повышенную боевую готовность и все готовы встречать какого-то змея с непроизносимым именем. Напомню, что Государство Российское граничит в том числе и с этими безумными вояками. Напряжённость на наших границах как Государю, так и народонаселению не нужна совершенно.

– Это понятно, – кивнул головой Ромодановский. – Полностью с вами согласен. Чем могу помочь?

– Мы полагаем, что, если отправить этих воскресших покойников туда, откуда они неизвестно когда и неизвестно зачем взялись, напряжённость спадёт.

– Хорошо, – ответил князь. – Но неужели никто не пробовал?

– Пробовали, и ещё как! Сам Верховный некромант Арагона дон Луис Серхио Гонсало Мендес герцог Альба в течение трёх дней пытался с ними что-то сделать, израсходовав безумное количество маны. Он не достиг ничего, кроме того, что один из этих мертвецов на чистом русском языке предложил ему прогуляться по лесу. А потом добавил несколько фраз, которые я не могу воспроизвести, поскольку эти слова не входят в дипломатический лексикон.

– По матушке послал, что ли? – ухмыльнулся Юрий Григорьевич.

– Именно что! Это неприятнейшим образом вывело арагонцев на российский след, и теперь нас начинают подозревать в разжигании международного очага эскалации. Поэтому нужно попытаться что-то сделать с этими покойниками как можно скорее. У авалонцев и галлов тоже ничего не вышло. Вы сможете нам помочь?

– Утверждать не возьмусь, но попытаюсь непременно, – кивнул князь.

– Юра, я с тобой, – добавила Индира.

– Большое спасибо, ваши светлости, – поклонился Морозов. – В течение получаса за вами прибудет курьер. Рекомендую одеться по-пустынному, в описываемой местности довольно жарко и при этом сильный ветер. Я встречу вас на месте.

Муж и жена Ромодановские посмотрели друг на друга с удивлением.

– Это что ещё такое? – спросил князь.

– Юра, веришь, понятия не имею, – ответила Индира. – Ты точно не хулиганил в Африке перед свадьбой?

– Что мне там делать? – обиделся князь. – Да и когда б я успел?

– А Федя?

– Какой там Федя! Он со службы не вылезает, голову поднять некогда! Ты помнишь, в каком виде он приехал к нам и в каком виде был на свадьбе? Более того, прямо сейчас он спит после многодневного бессонного марафона со всеми этими страшниковскими штучками, совсем себя парень не бережёт.

– Ладно… время идёт, нам надо собираться. Давай так: встречаемся здесь через четверть часа, я быстро.

В назначенный час прямо посреди парадного зала замерцал портал, и из него шагнул молодой человек в опричной форме.

– Ваши светлости, корнет Волынский по поручению светлейшего князя Воронцова прибыл за вами. Вы готовы?

– Да, полностью.

Через несколько секунд в лицо князя ударил горячий ветер, дувший из пустыни. Они стояли на довольно высоком холме, открытом всем ветрам, а внизу виднелись остовы разобранных до основания деревень, на берегу муравейно суетились мертвецы, которые действительно строили корабль жутковатого вида. Неподалёку от них там и тут виднелись съёмочные группы журналистов – репортёры что-то возбуждённо рассказывали перед камерами, бурно жестикулируя. Мертвецы не обращали на них никакого внимания, продолжая свою странную работу. В общем, все были при деле.

– Князь, княгиня, благодарю вас, что откликнулись на нашу просьбу, – поклонился Морозов. – Как вы думаете, можно с ними сделать что-нибудь?

– Пока ближе не подойду – не узнаю, – пожал плечами Ромодановский и предложил локоть жене: – пойдём, прогуляемся, посмотрим, что это такое.

Чем ближе подходил князь к размеренно работающим мертвецам, тем большая растерянность проступала на его лице: уж свой-то фамильный стиль Юрий Григорьевич узнавал безошибочно. К ним начали поворачиваться камеры.

– Юра, следи за лицом! – прошипела Индира.

Князь внял, и лицо его снова превратилось в бесстрастную маску.

– Что там такое? – еле слышно спросила она.

– Это всё-таки Федя…

– Что делать будем?

– Да отправлю я их, делов-то…

– Надо устроить цирк, – прошептала Индира. – Чтобы никто ничего толком не понял, и на вас не пала тень подозрения. Давай я буду петь и танцевать, а ты под шумок их расколдуешь и отправишь восвояси?

– А что ты будешь петь?

– Да, в общем-то, без разницы. Пожалуй, какие-нибудь народные степные песни, у меня с детства полная голова их, а звучат зачастую зловеще.

Сделав вид, что внимательно рассматривают предмет своего вызова, супруги обошли несколько компаний мертвецов, оживлённо переговариваясь, и вернулись к дьяку.

– Ну, давайте попробуем, – громко сказал князь. – Я думаю, что моя жена своим универсальным всеобъемлющим искусством сможет их отпустить, а я просто немножко проассистирую. Можем начинать?

– Да, конечно, – подтвердил Морозов. – Чем скорее, тем лучше.

Индира кивнула, сбросила куртку, оставшись в тонком оливковом топе, повела плечами, чем вызвала некоторый ажиотаж среди съёмочных бригад, и медленно начала танец, сопровождая его пением. Князь сам залюбовался, пока не сообразил, что под её прикрытием ему-то как раз надо работать.

– А не чёрного солнышка холодом… – едва слышно забормотал Юрий Григорьевич.

Разумеется, фамильная формула опускания сработала: побросав все дела и недостроенный корабль, мертвецы всей толпой убежали куда-то в пустыню. Индира тем временем продолжала петь и танцевать. Поняв, что можно заканчивать, она выполнила несколько особенно чарующих па, после чего разрядила артефактный перстень с огнём в недостроенный корабль, который мгновенно вспыхнул.

Забегая вперед, стоит упомянуть, что смонтированное из материалов нескольких мировых телеканалов видео танцующей на фоне горящего корабля княгини Ромодановской на добрую неделю заняло верхние строчки всех видеохостингов, потеснив и пана-атамана Хтонического, и поэта-импровизатора Рукоприкладкого, и многих других. Наконец Индира смолкла, князь подошёл к жене, заботливо накинул ей на плечи куртку.

– Господа, у нас всё получилось.

К ним немедленно устремились журналисты.

– Сударыня, судврыня! Газета «О времена, о нравы», королевство Авалон. Как вам удалось обрести власть над покойниками, которых не смогли подчинить ведущие некроманты мира?

– Княгиня Индира Ромодановская. За всю свою жизнь не встречала ни одного мертвеца, с которым не могла бы работать. Вы слышали песню? Это свод заклинаний, в сочетании с соответствующим образом настроенным организмом даёт необходимый эффект.

– А как называется эта песня?

– Песня Всевластия. Автор неизвестен, возникла в Легендарную эпоху.

Супруги вволю покуражились, с самыми серьезными лицами отвечая на вопросы прессы, наконец вырвались, подошли к Морозову.

– Спасибо вам! Всё это шло в прямой эфир. Боевая готовность ещё не отменена, но в Скандинавии явно начали выдыхать, – радостно сообщил дипломат.

– Это прекрасно, рады помочь Отечеству. Но нам бы теперь домой, – мягко заметил Юрий Григорьевич. – Княгиня утомилась.

– Да, конечно, – Морозов жестом подозвал корнета Волынского.

– Феденька, пороть тебя некому, – простонал князь, когда юный опричник растаял в воздухе, вернув их в парадный зал родной усадьбы. – Но как? И, главное, зачем⁈

– Надо у него спросить, – хмыкнула Индира. – Но шутка явно удалась.

– Это как сказать, – покачал головой князь. – Прослышит Государь, что его чудачества влияют на мировую политику – без последнего наследника останусь…

– Не останешься, – покачала головой Индира. – Хотя, конечно, лучше бы Фёдору Юрьевичу никуда не деваться.

– Что ты имеешь в виду?… Ох! Тысяча надгробий!