Текст книги "Проклятый Врач. Том I (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Расстояние: 350 метров. Направление: северо-восток
Я перебежал парковку, обогнул фонтан – тот самый, «риск легионеллёза». Охранник у ворот крикнул мне что-то вслед, но я его не слышал. Выбежал за ворота клиники и остановился на краю тротуара, тяжело дыша. Волосы прилипли ко лбу, вода заливала лицо. Я крутил головой, пытаясь понять, куда идти. Система не давала карты, только этот дурацкий счётчик.
Расстояние: 100 метров
Где? Где он⁈
Поток людей двигался мимо. Женщина с ребёнком, мужчина в куртке, подросток с наушниками… и тут мой взгляд зацепился за фигуру в самом конце улицы.
Человек стоял под фонарём, даже не пытаясь спрятаться от дождя. Высокий, в длинном тёмном плаще, с капюшоном, натянутым на лицо. Он не двигался. Просто стоял и смотрел в мою сторону.
Я прищурился, шагнул вперёд.
Расстояние: 50 метров
Человек под фонарём медленно поднял голову. Капюшон слегка откинулся, и красный интерфейс замигал предупреждающими сообщениями, заполняя всё поле зрения.
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН НОСИТЕЛЬ АНОМАЛИИ КЛАССА: ПУСТОТА
УГРОЗА: СМЕРТЕЛЬНАЯ
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ВСТУПАТЬ В КОНТАКТ
– Какого… – я попятился.
И, что было самым главным, фигура тоже начала пятиться!
Глава 5
Охота
Сердце колотилось так, что аж больно стало. Я сделал ещё один шаг назад, машинально выставив руку, словно пытался защититься от чего-то неизвестного. И…
Фигура сделала то же самое! Вот один в один! Как будто я смотрел не на чужака, а в зеркало!
«Чего-чего?»
Несмотря на то, что дождь хлестал по лицу, я не моргал. Как будто боялся упустить неизвестного из поля зрения, а может, просто пытался вдуплить, что это за человек такой?
Не знаю зачем, но я проигнорировал систему и совершил ошибку:
– Стоять! – хрипло крикнул я.
Неизвестному как будто бы было пофиг на мой крик. Не было никакой реакции. Но вот когда я опустил руку, он повторил моё движение и… развернулся и пошёл по своим делам.
Не знаю почему, но во время этого «знакомства» ожидал, наверное, какой-то угрожающей речи или какого-нибудь жуткого хохота в стиле фильмов категории «Говно». Если учесть всё происходящее, то это было ожидаемо. Я про систему… про всё остальное.
Но… «чужак» просто развернулся и неспешно попёрся по своим делам.
А я стоял под дождём, как дурак, и смотрел ему вслед. Вода заливала лицо, стекала за шиворот промокшего насквозь пиджака.
Что вообще происходит?
Внимание! Обнаружен носитель аномалии класса: пустота!
Угроза: смертельная
Рекомендация: не вступать в контакт!
– Не вступать в контакт, – хрипло повторил я, вытирая воду с лица. – А что мне делать? Он вон сам меня боится!
Система, как и следовало ожидать, положила болт на мой вопрос. Это лишь доказывало: она любила бесполезные советы, но вот с диалогами была напряжёнка.
Красный таймер в углу зрения продолжал отсчитывать дни моей жизни, и… именно наличие «времени» до моей кончины стало причиной, почему я решил пойти за ним.
Двадцать пять дней и ещё сколько-то там часов. Если я сейчас развернусь, пойду обратно в клинику, сяду за стол и начну заполнять бумаги… всё равно умру. А значит, вариантов особо не было.
Не, хотя есть. Либо я живу и жду, пока я не помру, либо я иду за этим. И пытаюсь вытащить из него второй осколок. Сколько ещё времени он мне даст? День? Месяц? Год⁈
Я шагнул с тротуара в лужу, вода тут же хлюпнула, носок промок, и я мысленно попрощался со своими дорогими туфлями.
– Александр Сергеевич!
Я обернулся на крик. В двадцати метрах от меня была Лиза. Она всё-таки выбежала следом, несмотря на дождь. В одной руке она сжимала зонт, а другой махала мне.
– Ты куда⁈ – кричала она, перекрывая шум дождя. – Саша, пошли со мной!
«Ай, Лиз…»
Она была упрямой, настойчивой, красивой, чёрт возьми. Но сейчас мне было просто не до неё. Решив, что я только потрачу время на выяснение «отношений», махнул ей рукой. Жест получился каким-то вялым, прощальным. Потом развернулся и побежал.
– Саша! – её голос сорвался, но я уже не слушал.
Побежал… ага, как же! Моя физическая подготовка, да и подготовка любых других хирургов в целом, – вещь очень специфическая. Мы можем стоять на ногах двенадцать часов подряд. Да к тому же не есть, не пить, не отрываться от монитора и от пациента.
Но бегать?
Если судить по мне, а я всё же подтянутый, то долго бегать ни один хирург не сможет. Скорее всего, есть исключения, но большинство – такие же, как и я. Как бы правильно сказать… не спортсмены, в общем.
А всё это я к чему? Ах да… через триста метров я начал задыхаться. Лёгкие горели так, будто я бежал по жаре где-нибудь в Таиланде и при всём при этом пил горячий чай. Болел правый бок, глаза как будто бы видели чётче, а голова начала побаливать.
Впрочем, то существо я всё же нагнал. Причём оно шло шагом, как будто никуда и не торопилось. Только вот как оно могло так отдалиться за одну минуту?
И вскоре, когда перед глазами заиграли искорки от перенапряжения, я понял ещё одну важную делать: чем быстрее я бежал, тем быстрее оно шло. Это было какое-то издевательство над законами физики! Я переходил на лёгкий бег – оно ускоряло шаг. Я рванул изо всех сил, рискуя вывихнуть лодыжку в какой-нибудь луже, – оно скользило по асфальту, словно на роликах.
Или мне просто так казалось?
«Расстояние: 80 метров», – тут же уведомила меня система.
– Стоять! – рявкнул я, понимая, что это глупо.
Оно, разумеется, не остановилось, а свернуло за угол, на более узкую улицу, застроенную старыми пятиэтажками. Я нагнал этот «угол» секунд через пятнадцать, остановился, пытаясь отдышаться, уперся руками в колени.
– Ск… – прошипел, поднимая голову.
Существо стояло недалеко от меня. Навскидку – метров тридцать. Стояло и ждало!
И тут, как по расписанию, система решила обновить информацию. Передо мной всплыло новое окно, загораживая собой ту самую фигуру:
Объект: проклятая сущность
Статус: Носитель осколка.
Интеграция: 100%
Характеристика: Паразитическая форма жизни, использующая человеческое тело как оболочку. Полностью контролирует носителя. Сознание хозяина подавлено.
«Так вот оно что, – пронеслось в голове. – Когда и у меня будут эти сто процентов, со мной будет то же самое⁈ Стану оболочкой? Херня какая-то…»
Херня – не херня, но посыл был понятен. В тридцати метрах от меня было то, чем я стану. Если, конечно, болезнь не убьёт меня быстрее.
– То есть человека там уже нет? – прохрипел я догадку, сплёвывая дождевую воду. – Только эта хрень? Да, система?
Система не ответила. Ну и ладно. Я разогнулся и побежал дальше.
Существо вывело меня к местному рынку. Тому самому, где по утрам шумные тётки продают несвежую рыбу и овощи с грядок. Сейчас, под проливным дождём, рынок выглядел как декорации к постапокалиптическому фильму: ржавые навесы, ящики, покупатели и зеваки, бегущие к автобусной остановке.
Оно шло прямо через толпу. Вернее, скользило.
Я наблюдал за этим странным зрелищем. Люди… они как будто и не видели его. Точнее, не замечали, пока не касались его!
Женщина с тележкой чуть не врезалась в фигуру, отпрянула, пробормотала извинение и покатила дальше. Парень в наушниках, который смотрел в телефон, просто обошёл его, как столб, даже не поднимая головы! И эта ерунда двигалась в этом потоке, как камень в реке: люди тупо его огибали, но не замечали.
А вот меня как раз замечали. Разумеется, замечали. Потому что я нёсся через толпу, как слон в посудной лавке.
Первым на моём пути оказался грузный мужик с пакетами. Я врезался в него плечом, пакеты лопнули, и по асфальту покатились апельсины.
– Э! Совсем ослеп⁈ – рявкнул мужик, пытаясь схватить меня за пиджак.
– Извините! – я увернулся и рванул дальше. – Случайно!
– Идиот! Тебе жить надоело⁈
Потом был дед с тележкой. Я попытался его обогнуть, но поскользнулся на мокром асфальте и снёс тележку вместе с дедом. Тот заорал, тележка перевернулась, картошка разлетелась во все стороны.
– Слепошарый! – дед замахнулся на меня зонтом. – Я тебя с…
Я пригнулся, зонт просвистел над головой, и я побежал дальше, чувствуя себя полным мудаком. Существо тем временем уходило всё дальше. Оно двигалось между людьми возмутительно идеально, ни разу никого не задев.
Моей следующей случайной жертвой стала девушка со стаканчиком в руке. Я задел её, и кофе пролился прямо мне на руку. Было горячо…
– Ты больной⁈
– Я врач! – зачем-то крикнул я в ответ.
Это звучало тупо и не было оправданием, но в моменте мне показалось, что это исправит неловкую ситуацию.
Расстояние: 60 метров
«Чёрт! Оно опять ускорилось!»
Я рванул вперёд, споткнулся о какой-то ящик, чудом не упал и влетел в группу школьников. Дети заорали, я замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и получил рюкзаком по лицу.
– Мужчина, вы псих⁈ – кричала женщина – наверное, чья-то мама.
Слава богу, мы вылетели из толпы, и других «объектов», в кого я мог влететь, больше не было. Когда расстояние до «проклятого» сократилось до двадцати метров, я понял одну забавную вещь: оно уводило меня в конкретную сторону. В то место, где не будет людей, зрителей, а может, и камер.
Понял я это, когда увидел старые кирпичные склады.
Расстояние: 20 метров
Я замедлился, когда у меня сработал инстинкт самосохранения. И остановился на узкой асфальтированной дороге между двумя длинными кирпичными складами. Дождь хлестал по лужам, по крышам, по нашим головам. Вокруг – ни души.
Этот «спортсмен» тоже тормознулся, а затем медленно обернулся. Капюшон, который был на его башке, сказочным образом слетел с головы, показав мне то, что я никак не ожидал увидеть.
У него, твою мать, не было лица! Ни глаз, ни ушей, ни рта… ничего! Тупо кожа и непонятные углубления.
А потом вокруг зазвучал голос, словно я был в наушниках…
«Ты дуболом!»
Голос был противным, скрипучим, как у старика, который курил последние тридцать лет по три пачки в день! Как бы так ещё более правильно донести суть… ах да, голос старика, который считал себя умнее всех остальных! Причём, всю жизнь!
Да-да, именно такой!
«Вслед Пустому кинулся, аки пёс безглавый, неведомо зачем. Ныне же зришь на него, рот разинув. Дивно, право, како жив пребываешь лета сия все. Слыхивал ли когда о чутье внутреннем? Есть ли оно в тебе? Иль разум дырявый?»
Я растерянно моргнул, потом ещё раз. Инстинктивно поковырял в ухе пальцем, будто бы это решило эту проблему…
Это ещё что за… старославянское радио⁈
– Кто…
«Уймись! – рявкнул старик. – Не гласно, неразумный! Мысли! Тако шевели хоть единой извилиной, аще таковая в тебе обретается!»
Перед глазами мигнуло. Красное окно с цифрами дернулось, и появилась новая информация:
Интеграция: 14%… 15%
Пятнадцать! Было тринадцать! Я же просто стою!
«О, добростно, добростно! Зришь ли? – глас звучал почти самодовольно. – Уже благее. Мене слышиши, стало быть, дверцы приотворилися. Добро, добро…»
«Какого хрена⁈» – подумал я, стиснув челюсть.
«Толкую для наипаче одарённых, – старик аж причмокнул от раздражения. – Пред тобою Пустота. Чин таковый. Оно тя пожрёт и не узрит. А ты стоиши, аки юродивый, и ниже разумеешь, что ти творити подобает».
Я, скорее всего, понимал сугубо на интуитивном уровне, и то некоторые слова были для меня непонятны. Но общий посыл в целом до меня допёр. Это Пустота, она меня сожрёт, мне надо валить. Но уточнить нужно было.
«И что мне нужно делать?»
«Бежати, разуметися! – голос скрипел, как несмазанная петля. – Обаче ты не побежиши, ни тако? Ты же герой еси! У тебе часомерец мящий, стало быть надлежит ввергнути главу в пасть!»
Существо без лица стояло в двадцати метрах и не двигалось. Просто стояло. Как будто ждало.
«Внемли, – голос стал тише. – Ты же утружден еси, али не так? Бежал, задыхаяся… Даждь ми. Давай, а? Аз управлю. Аз скоро. Двадесять секунд – и он умерщвлён».
Интеграция: 15%… 16%
Я аж головой тряхнул.
«Чё⁈ Нет! Какой, к чёрту, контроль? Вон, у этого аж сто процентов! Мне такого счастья не надо».
«Ни, – передразнил он. – Ни, глаголет. А сам ниже разумеет, яко ни – се тоже ответ, иже ми потребен. Каждое твое нет, отроче, приоткрывает дверцу чуть шире…»
И тут я заметил странную вещь. Старик как-то незаметно скатился с древнерусского на нормальную речь. Сначала квакал на каком-то старославянском, а теперь обычные слова вперемешку. Как будто адаптировался. Или притворялся. В любом случае, легче от этого не стало.
А через секунду существо без лица сделало шаг в мою сторону, да не шаг! Оно двигалось не как человек. Никакой походки, никакой логики движений. Оно просто телепортировалось на два метра вперёд. Раз – и уже рядом! Тянет свою ручонку поганую!
Уклонился я чисто рефлекторно! Как-никак, одиннадцать лет работы в хирургии не прошли даром!
Иногда приходилось уворачиваться от брызг крови, летящих инструментов или пьяных родственников пациентов. Опыт, по крайней мере, такой уже был.
Я просто нырнул под эту бледную лапу, проехал по мокрому асфальту на коленях и услышал, как трещат брюки от костюма за триста тысяч. Даже успел развернуться, чтобы охренеть.
«Твою же мать…»
Существо, честно, удивило меня! Оно развернулось настолько неестественно, что мне на миг показалось, что я в бреду! Никакой инерции, никакого переноса веса, как у нормального человека! Оно просто – пуф – и опять стоит лицом ко мне.
«Видишь? – скрипучий голос в голове издевательски захихикал. – Не вотчина сия рукою брашна, а пуще того – махинея! Смешон еси, хирурге!»
– Заткнись, – выдохнул я, поднимаясь на ноги. Колени саднили, левая ладонь была содрана до мяса. – Я тебе не «хирурге», а Александр Сергеевич! Идиот старославянский…
«Ого-го! Брань пошла! – голос откровенно веселился. – Добростно! Аще б ти еще и сноровка какая была… Вон, глянь, Пустота-то думает, яко тя сожрёти. Стоиши, аки пень, и ниже мыслей нет, яко из башки трухлявой».
Существо снова бросилось вперёд. На этот раз медленнее. Оно двигалось рывками, как в дешёвом фильме: шаг, заминка, шаг. И каждый раз его рука тянулась к моей груди.
Я отступил. Споткнулся обо что-то – ржавый ящик – и чуть не упал. Плюс ко всему интерфейс перед глазами с ума сходил, мигая предупреждениями об угрозе для жизни, но толку от него было чуть.
А ведь я мог бы сейчас сидеть в ординаторской…
Пить кофе, который Лиза так заботливо приносила. Слушать её двусмысленные шутки про температуру тела и пульс. Даже Светины смешные реверансы с гематогенкой казались сейчас раем по сравнению с этим местом. Дима бы орал про бюджет, Семён Ильич презрительно кривил губу…
Удар!
Я едва успел отмахнуться. Рука существа прошлась по моему плечу, разорвав пиджак и рубашку.
«Отдай тело, – вдруг ласково прошипел голос в голове, роняя древнерусские заморочки. – Давай, а? Тебе же тяжело. Сердце вот-вот бумкнет. А я сильный. Я быстро. Двадцать секунд – и он мёртв. А ты будешь отдыхать».
– Пошёл к чёрту! – я размахнулся и ударил.
Кулак впечатался в то место, где у существа должна была быть челюсть. Ощущение было отвратительным: как будто я ударил по мокрому снегу. Рука прошла сквозь эту хрень почти без сопротивления, и существо даже не пошатнулось. Зато я чуть не вывел плечо из сустава.
«Ну вот, – укоризненно произнёс голос. – А ещё врач. Клятву Гиппократа давал? Не навреди, ага. Самому себе не навреди».
Существо схватило меня за лацканы уцелевшего пиджака. Рывок! Мои ноги оторвались от земли, и «оно» потянуло меня к себе!
«Дай мне! – голос уже не просил, он требовал. Интеграция в углу зрения подскочила до 17%. – Я спасу тебя! Я вырву осколок из него и сожру!»
– Я… сам… разберусь! – я упёрся обеими ногами ему в живот – вернее, в то, что у него было животом, – и изо всех сил оттолкнулся.
В этот момент я не думал о физике. Не думал о том, что человек моего телосложения и подготовки не сможет сдвинуть двухметровую махину. Я просто очень-очень хотел жить. И ещё мне было безумно жаль мой костюм, который эта тварь превращала в половую тряпку.
Существо качнулось назад.
Всего на шаг. На один жалкий шаг. Но этого хватило.
Оно шагнуло назад, прямо на проезжую часть.
А я стоял на самом краю тротуара. И поэтому видел всё, что произошло дальше. Из-за угла склада, гудя и мигая поворотником, выезжал здоровенный грузовик, перевозящий то ли кирпичи, то ли песок. Водитель, видимо, решил срезать путь через промзону. Он не ожидал увидеть посреди дороги мужика в чёрном плаще.
Да и кто бы ожидал?
Звук столкновения был… сочным. Мокрым. Хрустящим. Как будто пропустили через промышленную мясорубку тысячу арбузов вперемешку с деревом. Водитель ударил по тормозам. Фура юзом пошла по мокрому асфальту, визжа тормозами, но было поздно.
Меня обдало волной грязной воды из-под колёс. Я просто стоял, прижимая руку к бешено стучащему сердцу, и смотрел.
Там, где секунду назад стояло существо без лица, теперь было месиво.
Из-под колёс прямо на асфальт выливалась чёрная маслянистая жижа, которая тут же начала пузыриться и испаряться, оставляя после себя лишь грязные разводы. Куски плаща дымились, растворяясь в луже.
А среди этой черноты, прямо на белой линии разметки, лежал чёрный осколок. Причём он ведь с виду был непримечательным! И всё равно почему-то выделялся на фоне «серости» мокрого асфальта. Забавно…
Расстояние: 0 метров
Из грузовика сначала послышался отборный мат, затем распахнулась водительская дверь, и оттуда вывалился здоровяк в кепке и жёлтой жилетке. Бледный, с трясущимися руками и глазами, словно он призрака увидел…
Он обошёл кузов, посмотрел на обрывки плаща, а затем повернулся ко мне и прохрипел:
– Братан… брат… я чё, человека сбил⁈
После этого вопроса жизнь как будто бы вернулась на круги своя. Адреналин медленно отступил, трясти перестало. Я медленно подошёл к нему, наклонился, посмотрел на грязь и оценил кое-что…
Крови не было! Трупа тоже! Как там говорили в наших отечественных сериалах? Ах да… нет тела – нет дела!
– Не, – с лёгкой улыбкой на лице сказал я. – Манекен был. Ветром сдуло – и всё…
– Чего⁈ – он вытаращил глаза, чуть не плача. – Какой манекен? Откуда тут манекен⁈
– Так ты на меня посмотри, – я продолжил улыбаться. Мой внешний вид оставлял желать лучшего. – С помойки нёс, и это… жалко, короче.
Мужик долго смотрел под колеса. Думал. Видимо, моя ложь пришлась ему по вкусу, да и в целом крови-то не было… и вскоре он выдохнул, схватился за голову и сел прямо на землю.
– Ск… Я думал, мне крышка…
А я его уже не слушал, я нагнулся и потянулся к осколку. Как только мои пальцы коснулись предмета, тот тут же «всосался» в них…
Система тут же показало новое уведомление.
Внимание! Вы поглотили осколок!
Таймер жизни был сброшен.
Вы умрёте через 35 дней 00 часов 00 минут.
Тридцать пять дней… Я получил ещё полторы недели жизни, бегая по лужам и толкая какую-то нереальную ерунду под грузовики.
Ха! Живём!
Я выпрямился, чувствуя, как накатывает дикая, иррациональная эйфория. Хотелось расхохотаться, пуститься в пляс или обнять водителя фуры.
Но эйфория длилась ровно три секунды.
Сначала я почувствовал вкус меди во рту. Потом что-то тёплое потекло по верхней губе. Я поднял руку и дотронулся до носа.
Кровь лилась из левой ноздри и стекала на подбородок.
– Брат, ты чего? – водитель, всё ещё сидящий на земле, уставился на меня. – Тебе скорую?
Перед глазами снова всплыло красное окно.
Внимание!
Интеграция 18%
Статус: перегрузка нервной системы!
Голос в голове, который притих после гибели Пустоты, вдруг хмыкнул. Уже без старославянского пафоса, просто устало и с долей иронии.
«Ну вот, – произнёс он. – А я предлагал помочь. Держи свой курс, герой-одиночка. Только не вздумай чихнуть. Мозги через уши вылетят».
Глава 6
Идеальный пациент для неидеального врача
Проснулся я от того, что чихнул. Сильно и громко, да так, что башка дёрнулась, как игрушечная собака на торпеде от резкого торможения.
– Только этого не хватало, – жалобно протянул, понимая, к чему такой смачный чих.
Это не аллергия, не пыль и не случайность… простыл, собака такая…
Хотя в целом пофиг? Сегодня пятница, я в своей крепости: в квартире! У меня отпуск – пускай он начинается с простуды, но всё-таки отпуск. Хотя этот момент нужно будет уточнить у Димы. Ведь приказа ещё не было. И будет ли после того, как я оказался прав?
Тем не менее спать я дальше не решился. Нос не дышал, в горле першило, а в ушах стоял странный звон, который почему-то напоминал предсмертный писк кардиомонитора. Интересно, это последствия встречи на улице из-за непонятного существа или банальная простуда? Учитывая мою нынешнюю жизнь, я бы поставил на насморк с примесью мистического бреда.
«Доброе утро, сосуд, – скрипучий голос в голове прозвучал бодро. – Аще не преставился в нощи? Дивно! Пилюлю али компресс надобно? Могу подсказать травку одну, от коей и мёртвый вскочит».
– Заткнись, – прохрипел я, садясь в кровати. – И без тебя тошно.
«А я ти не тиран, – голос, который я мысленно окрестил Стариком, а потом переименовал в Придурка, откровенно веселился. – Я ти помощник! Аще ты не забыл, яко часомерец тиктает? Тридцать четыре дня, друже. И сий сопливый недуг приближает кончину».
Голос был прав. Банальная простуда для человека с идиопатической кардиомиопатией – это не шутки. Любая инфекция может дать миокардит, а там и до остановки сердца рукой подать.
Я сполз с кровати, потёр ладонью лицо и мрачно уставился на стену напротив. Дорогие обои, которые подбирал дизайнер с лицом человека, искренне считающего бежевый цветом жизни. На стенах парочка картин.
Слева – современная абстракция, купленная исключительно потому, что идеально попадала в тон к дивану.
Справа – чёрно-белая фотография старого морга. Подарок от Лёхи на тридцатилетие. Урод он, конечно, но снимок атмосферный, ничего не скажешь.
Взгляд скользнул дальше, к стеллажу из тёмного дерева. Там были книги и пара раритетов по лапароскопии. Но в самом центре, на отдельной подставке, как «священный грааль», стояла она.
Толстая, потрёпанная, в облезлом кожаном переплёте. «Краткий курс оперативной хирургии с топографической анатомией» Шевкуненко и Максименкова. Издание то ли пятьдесят первого, то ли пятьдесят второго года. Отцовская. Он её буквально затёр до дыр в своей районной больнице, а потом всучил мне со словами:
– Тут написано, как резать так, чтобы не убить. Читай, пока не выучишь наизусть.
Я тогда посмеялся, а сейчас… Сейчас эта методичка выглядела как чёртов манифест. От неё пахло старой бумагой, пылью и чем-то таким… тленом, что ли? Впрочем, как и от всей моей берлоги. Пентхаус в центре, ремонт за бешеные деньги, а живём мы тут, по сути, вдвоём: я и редкая пыль, которую клининг выметает по средам.
Система перед глазами показывало всё то же, что и вчера. Почти.
«Интеграция: 18%»
Статус: Перегрузка нервной системы'
Срок: 34 дня 23 часа 10 минут
Я принял холодный душ, заставив себя не орать от перепада температур, выпил две таблетки парацетамола и окончательно для себя решил: в клинику я сегодня не поеду. И завтра тоже. Да, приказа от Димы не было, но «приказ» был. Так что отдохну сегодня, а ещё и завтра-послезавтра, после чего уже начну думать. Надо ли мне ехать куда-либо или нет.
Хотя… надо. Да, теперь у меня тридцать четыре дня жизни, но меня это не устраивало. Хреново осознавать, что скоро умрёшь. Особенно когда планировал жить дольше.
Зато я был уверен после всего случившегося, что этот срок – правда. Система плюс-минус показала, что с ней нужно считаться. Она точна.
Я написал сообщение Лёше, так, на всякий случай, мол, простыл, в понедельник поговорим. После чего телефон выключил. Бросил его на столик в прихожей с мыслями: пусть Дима орёт в пустоту, а Лиза строит глазки кому-нибудь другому.
* * *
Выходные прошли в странном полубреду. Температура скакала от тридцати шести и восьми до тридцати семи и пяти. Я слонялся по квартире в махровом халате, пил чай с лимоном, смотрел в окно на серый город и слушал комметнарии Старика.
«Вишь, – бубнил он, когда я ронял ложку, – руце трепещут. Се признак! Надобно телу место уступить, а ты бунтуешь».
– Я тебе сейчас место уступлю, – бурчал я, поднимая ложку. – В самых тёмных закоулках моего мозга.
К вечеру субботы мне стало получше. Простуда отступала, мой бычий организм брал своё. Я даже рискнул открыть бутылку из коллекции виски. Просто подержал в руках, понюхал пробку и поставил обратно. Соблазн был, но инстинкт самосохранения оказался сильнее.
В воскресенье утром раздался звонок в дверь.
Я как раз стоял на кухне в одних трусах, с голым торсом, пытаясь сварить пасту, что для меня было сродни нейрохирургической операции. Готовить-то я любил, но не умел! Что было самым забавным, я действительно очень хороший хирург, но, когда дело доходило до готовки, ничего серьёзнее бутербродов и салата из помидоров и огурцов я не мог сделать.
Для себя я это объяснял просто: гений должен быть профессионалом в чём-то одном. Лёха мою особенность комментировал иначе: овощи и мясо уже мертвы, а пациенты – нет.
– Ты же хирург, а не патологоанатом! Вот у тебя ни хера не выходит!
В общем, гостем оказалась та самая медсестра… Когда я подошёл к видеодомофону, увидел на улице Лизу.
Мокрая, злая, но всё равно чертовски красивая. На ней была кожаная куртка, из-под которой выглядывала какая-то шёлковая блузка в клеточку, и тёмные джинсы, обтягивающие фигуру так, что у святого бы слюни потекли. В руках – бумажный пакет и зонтик, с которого стекали потоки воды.
– Саша! – её голос из динамика был пропитан смесью раздражения и беспокойства. – Я знаю, что ты дома! Открой, или я буду стоять здесь, пока не заболею!
«О, – хихикнул Старик. – Жена али наложница? Добростно, добростно! Пусти, друже, пусти! Согреешь деву, яко в былинах…»
«Закрой уже свой рот, а!» – мысленно приказал я и нажал кнопку домофона.
Вскоре Лиза буквально влетела в мою квартиру, оставляя мокрые следы на паркете входной группы. Она реально была раздражённой, мне не показалось…
– Ты с ума сошёл! – начала она, скидывая куртку и бросая её мне в руки. – Телефон выключил! В соцсети не заходишь!
– И? Выходные же, – спокойно ответил. – Да и Дима уже всё сказал.
– Он погорячился, – она начала разуваться. – Звонил тебе в пятницу! Но решил, что тебе нужен дополнительный выходной. Так что меня послали…
Да никто её никуда не посылал. Явно в пятницу начался разбор полётов, Дима заикнулся про то, что мне не нужен отпуск, Лиза это услышала и… в общем, они пытались до меня дозвониться. Не получилось, не фартануло. Хе.
А теперь для Лизы сообщить мне о том, что отпуска нет, это лишь предлог, чтобы зайти в гости.
– Да я понял, Лиз, – я аккуратно повесил её куртку на вешалку. – Кофе будешь?
Она осеклась, оглядела меня. Её взгляд скользнул по моему торсу. Да, несомненно я уже говорил, что хирург и спорт – не совсем совместимые вещи. Но у меня было хорошее телосложение. Можно даже сказать – рельефное, с тонким шрамом от аппендицита, который я заработал ещё в интернатуре. И девушка… задержала свой взгляд на секунду дольше, чем следовало.
– Ты… – она сглотнула, пытаясь вернуть себе профессиональный тон, но её щёки предательски порозовели. – Саша, Лёша сказал, что ты заболел?
– Простыл, – я направился на кухню. – Ничего смертельного.
– Ой! А я как раз принесла суп, – она пошла следом, шурша пакетом. – Фо Бо из «Лотоса». И лекарства!
«Угу. Сказала так, как будто случайно всё это купила».
Она начала выгружать на стол коробочки: противовирусные, витамин С, какие-то капли в нос. Из пакета с едой – суп, креветки в кляре и что-то напоминающее спаржу в остром соусе.
Последнее было моей слабостью. Я до смерти обожал всё острое! Понятное дело, оно вредно для желудка в огромном количестве, но… я ничего с собой не мог поделать!
– Полидекса, – начала она озвучивать. – Азитромицин…
И всё это является антибиотиками, которые выдают только по рецепту. Я вскользь глянул на препараты, и все они были запакованы. Либо купила, либо из личных запасов. Второе – маловероятно. Любопытно… и кто же тебе рецепты так внаглую выписывает?
– Лиз, я врач, – напомнил я, ставя турку на плиту. – Я как-нибудь разберусь, что мне пить.
– Ты в первую очередь человек, который не следит за здоровьем! – парировала она, подходя совсем близко.
Её глаза остановились на уровне моей груди. Она подняла руку и коснулась моего плеча. Пальцы были холодными, и от её прикосновения по коже побежали мурашки.
– У тебя температура, – прошептала она, не убирая руку. – Кожа горячая.
– Это от плиты, – я отступил на шаг, нарушая магию момента. – Осторожно, обожжёшься.
В её лице мелькнула обида, но она быстро взяла себя в руки.
– Ешь суп, – командным тоном приказала она, открывая контейнер. – И антибиотик перед едой! А не будешь лечиться – начну ругаться!
– Ты что, моя мама?
– Я… старшая медсестра! – она упёрла руки в боки, и её губы бантиком сложились в ту самую капризную гримаску, которую я так часто видел на работе. – И пока ты не начнёшь лечиться, я никуда не уйду.
Как только в моей голове промелькнула мысль «а вот прям щас закапаюсь и сожру таблетки, чтобы она ушла», девушка сделала следующий ход. Обошла меня, села за барную стойку, закинув ногу на ногу. Джинсы натянулись, подчёркивая длину ног. Лиза знала, как сидеть. Она знала, как смотреть. Она знала, как дышать, чтобы грудь поднималась именно так, как нужно.
И всё это было бы очень здорово, если бы не одно «но». Старое такое, противное и скрипучее! Блин, как мне с ним уживаться-то⁈
«Аще отведи деву в опочивальню, – подсказал Старик. – Чего стоиши, аки истукан? Она ж ти в руки плывёт!»
«Ну-ка, старик, поясни мне… как тебя заткнуть? Что ты вообще от меня хочешь?»
«Шоб ты её в постель тащил, разумется!»
«Чё⁈».
«Неужто ты боишись? Хирург, а боишись девицы?»
Я поставил перед Лизой чашку кофе, мысленно матерясь… ибо понимал, что с этим голосом моя жизнь медленно превратится в ад. Мне ж и в туалет спокойно не сходить, если этот старик решит комментировать весь процесс…
Да за какие такие заслуги жизнь меня этим наградила⁈
– Пей кофе, – сухо приказал Лизе. – Спасибо тебе за заботу, но как допьёшь – захлопни дверь за собой. Мне нужно побыть одному.
После моих слов её глаза округлились. Она подалась чуть вперёд, но не сразу сообразила, что ответить. Она смотрела на меня долгим взглядом, потом вздохнула, отпила кофе и заявила:
– Я не могу просто уйти и оставить тебя… больным! – она попыталась изобразить серьёзную озабоченность, но откровенно переиграла.
Её брови взлетели слишком высоко, а нижняя губа дрогнула с таким надрывом, будто у меня не насморк, а вскрытый перитонит.
– Вдруг температура подскочит? Вдруг понадобится срочная помощь? Кто будет следить за пульсом?
«Ага, пульсом, – мысленно закатил я глаза. – Как же, как же. Сейчас я лягу на диван, а ты будешь держать меня за ручку, мерить давление и смотреть глазами оленёнка. А потом случится чудо, и мы окажемся в спальне».
