Текст книги "Проклятый Врач. Том I (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Глава 13
Консилиум на крыше
Мы приехали на парковку перед «Медисферой» ровно за шесть минут! Правда, при этом я вдоволь наслушался нецензурной брани от водителя. Не про мою честь, разумеется. А самый жёсткий отборный мат прозвучал в адрес припаркованного «лехуха», причём по диагонали.
– Твою мать да за ногу! – начал верещать таксист в опустившееся стекло. – Тебя какой леший водить учил, ты, размалёванная…
В общем, он от души прошёлся по девушке, которая просто выбрала не то время и не то место. Клиника-то уже была закрыта, да и парковка перед входом – практически пустая. Так что… водитель перегнул палку.
Девушка в «лехухе» реагировала абсолютно спокойно. Она даже не повернула головы – просто плавно, с ленивой грацией кошки опустила зеркальце, проверила помаду, а затем… выдала мастер-класс.
Её рука скользнула к клаксону. Гудок был такой мощности, что таксист аж подпрыгнул на сиденье, едва не проглотив очередного «лешего».
А потом она высунула в окно наманикюренный средний палец и томным голоском пропела:
– Не надо так со мной, красавчик. Я ведь могу и разволноваться!
И после этой странной фразы просто поехала, высовываясь из окна и показывая всё тот же жест.
Я, если честно, охренел. Наблюдая за этой сценой, не мог не восхищаться девушкой!
Ни единой эмоции на лице, пока какой-то потный мужик поливает тебя отборным матом. Умничка, честное слово!
«Вот бы мне так с системой», – подумал я мрачно.
Просто показать средний палец таймеру смерти и уехать без поворотника.
Таксист тем временем сидел с открытым ртом. Молча переваривал услышанное. Потом медленно обернулся ко мне и выдавил:
– Ну… хитрая, да?
– Ох, не то слово, – хмыкнул я, расплачиваясь.
И вывалился под дождь, оставив его наедине с разбитым эго и полезным жизненным уроком: никогда не матерись на женщину за рулём. Особенно если она на «Лексусе».
Я влетел в холл на одном дыхании. «Рулетка» не работала, так что пропуск прикладывать не пришлось. Охранник, деловитого вида старик, лишь коротко кивнул, узнав меня.
На ресепшене, как и ожидалось, никого не было, ну, из пациентов. Только Инна, которая вздрогнула, как только увидела меня.
– Александр Сергеевич! А я думала… – она осеклась, глядя на мою физиономию. Наверное, вид у меня был ещё тот: мятый, небритый, с безумными глазами. – Вы… в порядке?
– Капец как в порядке, – бодро соврал я. – Подскажи-ка мне, Инн, никакой пациент не приходил?
– В такое время? – она выпучила глаза. – Нет, ну вы что…
Хм, значит, гость попал в клинику каким-то другим путем. Я коротко кивнул ей и прошагал к лифту. И тут встала дилемма: лифт был на техническом обслуживании, а второй – на последнем этаже. Лифты в клинике ездили медленно, а у меня оставалось…
У меня тридцать восемь минут до встречи с неизвестным. И хрен его знает, кто он вообще такой. Псих? Или такой же, как и я, с таймером собственной смерти? Больше всего мне хотелось встречи. Поэтому, в стиле Лёхи, я рванул по лестнице. Мне было плевать на одышку.
На третьем этаже я чуть не вписался в Лизу. Она выходила из ординаторской с чашкой остывшего кофе и стопкой историй болезни. Увидев меня, она замерла. Буквально застыла с поднятой ногой, как цапля. Глаза округлились, а губы вытянулись в трубочку.
– Саша? – она окинула меня взглядом сверху вниз.
Ну, вид у меня и правда был так себе. Я проследил за её взглядом, опустил голову: мокрый костюм, грязные ботинки – как будто по грязи гулял. Лиза тем временем продолжила:
– Ты… где ты был? На тебе лица нет!
– В морге, – буркнул я, пытаясь обогнуть её. – Консилиум с покойниками проводил.
– Очень смешно, – Лиза сделала шаг в сторону и перехватила меня за локоть. – Ты же вроде домой ушёл? Я звонила, ты не брал трубку.
Ох, Лиза. И когда ты успокоишься? Но я кое-что заметил в её лице. Оно не выражало кокетливости, как это было всегда. Я бы назвал эмоции на её лице заботой и волнением. Не знаю, как их правильно описать, но, в общем, я это почувствовал. Она явно переживала.
Блин, а она сегодня на ночном дежурстве разве? Странно… ну ладно, мне не до этих пустяков!
– Лиз, отпусти, – я мягко высвободил руку.
– Да что с тобой происходит? Саша, ты меня пугаешь!
– Это взаимно, – я вымученно улыбнулся.
Она хотела что-то сказать, может, опять про заботу или про то, что я совсем свихнулся, но я уже взлетел на пролёт выше. Оставалось надеяться, что она не увяжется за мной. Мне для полного счастья только её истерик не хватало.
* * *
Дверь на технический этаж оказалась открыта. Примечательно, что замок на ней висел, но был срезан. Следы от болгарки свежие, стружка блестела в свете тусклой лампочки. Ну что ж, значит, меня ждут. Очень гостеприимно, ничего не скажешь.
Я протиснулся в щель, прошёл по узкому коридору между трубами вентиляции и открыл люк, ведущий на крышу.
Ветер ударил в лицо со всей дури. Я выбрался на рубероид, прищурился и огляделся.
Никого не было. Только короба вентиляционных шахт, блоки, антенны, фонарики. А зачем здесь вообще у нас фонари?
И… блин, реально никого⁈
Я сделал шаг, другой. Подошва скользнула по мокрому рубероиду, я чуть не упал, но успел ухватиться за какую-то ржавую опору.
– А ты пунктуальный, док.
Голос раздался сзади и слева. Я обернулся так быстро, что аж шейные позвонки хрустнули.
На краю крыши, свесив ноги в пустоту, сидел мужик. В такой темноте разглядеть его толком было сложно, пришлось сделать ещё пару шагов в его сторону.
В общем, на нём была короткая дутая куртка, болтающаяся на тощей фигуре, какие-то рваные джинсы, тяжёлые армейские берцы. Он сидел, курил и, как мне показалось, с кем-то разговаривал. Буквально через пару секунд бычок полетел с крыши, а он встал, сделал несколько шагов в сторону и будто специально встал в свет фонаря, чтобы я рассмотрел его получше.
Напротив меня стоял самый обычный парнишка. Лет двадцати пяти, не больше. Но в его внешности было много чего отталкивающего: например, его лицо было одним сплошным шрамом! Нос сломан, скулы покрыты белыми рубцами, одно веко приопущено. Волосы сбриты налысо, и на черепе – те самые чёрные геометрические узоры.
– Ты кто? – я сделал шаг назад, инстинктивно сжимая кулаки.
– Кто я? – он оскалился. Зубы были жёлтыми, один передний отсутствовал. – Я, док, твой гид по миру грёбаных аномалий. Можешь звать меня Маратом, а можешь… а на кой хер тебе моё имя? Всё равно тебе недолго осталось. Ведь правда?
Правда? Это он про таймер? Ах да… он же откуда-то знает, кто я такой и сколько мне осталось.
– Марат, значит, – протянул я. – Скажи мне, Марат, это ты разделал труп в канализации?
– Труп? – Марат расхохотался. – А, этот пустыш. Да, я его почистил. Опоздал чуть-чуть… правда. Пришлось просто забрать только один осколок вместо двух.
Он сунул руку в карман куртки и вытащил что-то тёмное, блестящее. Осколок. Точь-в-точь как тот, что был у Козлова. И как тот, что торчал в вене Вики.
– Слушай, Марат, – я попытался говорить ровно, хотя сердце уже выпрыгивало из груди. – Зачем ты меня позвал? Угрожать?
– Угрожать? – он скривил шрамированную рожу. – Нафига мне тебя пугать, док? Ты и так дохляк. Я позвал, чтобы объяснить правила. Ты влез в игру, в которой ни хрена не смыслишь. И ты портишь мне статистику.
Он шагнул ближе. Я шагнул назад.
– Эта девка в реанимации, – прошипел Марат. – Вика. Ты её запечатал. Зачем?
– Она людей травит. Я врач, я не могу позволить…
– Ты – сосуд! Ты не врач, не спаситель, не мать Тереза! Ты проклятый ублюдок, который должен собирать осколки! А ты взял и изолировал инкубатор! Ты хоть понимаешь, что с ней теперь будет? Токсин сожрёт её изнутри, потому что ему некуда выходить! Ты её не спас, ты её замуровал заживо!
Я промолчал. Отчасти потому, что он был прав. Отчасти потому, что система вдруг высветила предупреждение, которое мне очень не понравилось.
НОСИТЕЛЬ АНОМАЛИИ КЛАССА: ХИЩНИК
КОЛИЧЕСТВО ПОГЛОЩЁННЫХ ОСКОЛКОВ: 5
УРОВЕНЬ ИНТЕГРАЦИИ: 78%
СТАТУС: НЕСТАБИЛЬНЫЙ
Пять осколков? Это, получается, чем больше осколков, тем человек меньше походит на человека? Да и, блин, чё за фишка с этими узорами, а⁈
– Мне нужен её осколок, – Марат спрятал свою блестящую игрушку обратно. – И мне нужен твой. Так что выбор у тебя, док, невелик. Либо ты сам отдашь мне осколок, либо я силой его заберу.
– Да иди ты, – процедил я.
Не, ну а если честно, что я ещё мог сказать? Ой, пожалуйста, не надо? Уйди, противный? Пф, ну точно нет!
Однако из этой встречи, как бы она ни прошла, нужно было выудить как можно больше информации! Если этот шрамированный урод решил меня убить, пусть хотя бы попотеет, а перед этим кое-что мне расскажет! А то, если честно, задолбало меня это неведение и вечные таймеры с обратным отсчетом!
Марат не разозлился. Наоборот, он как будто даже обрадовался моему ответу: улыбнулся во весь свой щербатый рот и развёл руками.
– О, огрызается. Мило. Только гордость тебя не спасёт, док. Ты даже не понимаешь, во что вляпался.
– А вот тут ты прав! Не понимаю! Так что поясни! Ты ведь мог бы тихо прирезать меня во сне⁈ Или подкараулить у машины⁈ Зачем весь этот спектакль с крышей и эсэмэсками⁈
Он хмыкнул, почесал шрам на шее. Ногти у него были грязные, обкусанные.
– Да если бы мог, так бы и сделал.
– Тогда перед тем, как мы схлестнёмся, поясни, – я сделал ещё шаг назад, стараясь держать дистанцию и нащупывая спиной какую-нибудь железяку, чтобы было куда увернуться. – Что это за дрянь, Марат? Осколки. Что они такое? Зачем их собирать?
Марат закатил глаза. Белки в полутьме казались желтоватыми, нездоровыми.
– Блин, да ты реально нуб. Ладно, слушай сюда, пока я добрый. Осколки – это ключи. Или, если хочешь, куски пазла. Кто-то очень могущественный – или очень древний – раскололся, а его куски разлетелись по миру. И теперь эти куски ищут носителей. Ищут, чтобы выжить.
– Выжить? – переспросил я, морщась от ветра. – Они же паразиты! Один чуть не убил онколога, вторая девчонка травит всех вокруг, а у меня в голове сидит шизофреник-старик!
– Они кормушки, дубина! – рявкнул Марат, и в его голосе впервые прорезалась искренняя злость. – Ты что, думал, твоя система тебе по дружбе смерти отсчитывает? Нет, док. Система тебя подталкивает к тому, чтобы ты набирался силы и первоначальный осколок жил в тебе дальше!
– Но если не собирать… – начал я.
– То сдохнешь. Система выжрет тебя досуха, и от тебя останется то же, что от чувака в канализации. Пустая оболочка! Но ты скоро и сам поймёшь, что это такое. Я ведь могу видеть твой таймер! У тебя времени в обрез!
– А узоры? – я кивнул на его лысину. – Это тоже бонус? Скидка на татуировки в салоне?
Марат самодовольно ухмыльнулся.
– Это показатель силы! Чем больше осколков, тем чётче рисунок. Это метка того, что ты переходишь на следующий уровень. Человеческое тело – всего лишь контейнер, док. Хлипкий, тухлый контейнер. Осколки его меняют. Переписывают. Ты думаешь, мне больно, когда мне ломают кости? Да мне пое… (здесь был мат, но я не буду его писать). Потому что я уже не совсем человек. Я – Хищник. А ты – овца, которая нашла волчий клык и думает, что теперь она тоже волк.
– А тот, кто раскидал осколки? – не унимался я. Нужно было тянуть время. Нужно было понять правила игры, в которую меня втянули. – Ты сказал, кто-то раскололся. Кто?
Улыбка сползла с лица Марата. Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на страх. Быстрое, мимолётное, но я его заметил. Даже ветер, казалось, притих.
– Этого ты не хочешь знать, хирург.
– А вот так хочу, – огрызнулся я. – Кто или что их раскидало? И почему вы, носители, как бешеные собаки, за ними гоняетесь? Если бы вы не убивали друг друга, жили бы спокойно.
– Спокойно? – Марат рассмеялся, но смех был натянутым, сквозь зубы. – Ты правда такой наивный? Осколки – это приманка, Ким. Они звенят. Как колокольчик на шее кошки. Когда ты берёшь осколок, ты звенишь громче. И другие носители тебя слышат. Тот, у кого осколков больше, всегда чувствует того, у кого меньше. Это инстинкт. Слабый кормит сильного. И рано или поздно… за этим звоном придёт Тот, Кто Ждёт.
– Тот, кто ждёт… – повторил я. – Тот, кто проглотил первый осколок?
– Догадливый, – кивнул Марат, и его лицо снова превратилось в каменную маску. – Он уже близко. Он собирает урожай. И когда он придёт, твой внутренний голосок тебе не поможет. Потому что он – часть Его.
– Старик? – вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
Марат моргнул. А потом расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову к чёрному небу.
– Старик? Ты своего паразита Стариком назвал? Ох, доктор, ну ты даёшь! Да, твой Старик – это Осколок Контроля. Редкая шняга, кстати. А мой – Осколок Силы. А у той сучки из реанимации – Осколок Чумы. И когда мы все сойдёмся вместе, мы соберём Его. И тогда настанет конец вашей уютной медицине!
Он шагнул ко мне. Улыбка исчезла.
– Ладно. Лекция окончена, студент. Ты просветился. Теперь отдавай свой осколок. Или я вырежу его сам. И, поверь, это будет очень, очень больно.
– Хера с два тебе!
– Неправильный ответ, – вздохнул Марат и прыгнул.
Я думал, он будет бежать. Но нет. Он буквально взмыл над рубероидом, оттолкнувшись от какой-то трубы, и полетел на меня, занося ногу. Удар должен был прийтись мне в голову. Это вам не боксёрский поединок – это чертовски жестокая уличная драка с применением паркура.
Я едва успел откатиться в сторону. Армейский ботинок врезался в рубероид в полуметре от моего уха, брызнула вода и крошка. Перекатившись через плечо, кстати очень криво и больно, я вскочил на ноги.
– Шустрый, – хмыкнул Марат. – Для дохляка.
Он не дал мне опомниться. Рывок – и вот он уже был рядом. Кулак летел в солнечное сплетение. Я блокировал, конечно, но удар был такой силы, что моя рука аж онемела от плеча до кончиков пальцев. Пришлось тут же отступить… да и плюс ко всему мне не везло! Чертовски не везло!
Отступая, я споткнулся о какой-то кабель. Ну и мой противник этим воспользовался, тут же оказался рядом, схватил меня за пиджак и с размаху всандалил коленом в живот. Разумеется, я упал и начал жадно хватать ртом воздух…
– Сдается мне, хирург, ты не в форме! – смеялся этот урод, обходя меня кругом. – Скальпелем махать горазд, а кулаками?
Я выплюнул кровь. Прикусил язык.
«Вставай, дуболом! – взвизгнул Старик в моей голове. Голос его был паническим, чего за ним ранее не наблюдалось. – Аще не встанешь, он тя грохнет! Головушку тебе проломит, как яичницу!»
– Заткнись, – прохрипел я, пытаясь подняться на четвереньки. Рёбра ныли. Левая рука не слушалась.
Марат подбежал ко мне, запрыгнул на вентиляционный блок и спрыгнул оттуда прямо мне на спину. Я рухнул лицом в лужу. Он схватил меня за волосы и рванул голову вверх.
– Давай, Ким, – прошипел он мне прямо в ухо. – Отдай осколок. Тебе не будет больно! Почти…
«Пусти меня! – заорал Старик. – Пусти, сосуд! Я тя вытащу!»
– Иди к чёрту! – выкрикнул я вслух, изо всех сил дёрнувшись.
Мой локоть случайно врезался ему в бок. Хлюпающий, мягкий удар, но Марат отступил. Он схватился за рёбра и посмотрел на меня с искренним удивлением.
– Что за… Сопротивляешься?
Я встал. Качался, как пьяный, но стоял. В голове звенело. Таймер насмешливо показывал:
«36 часов 58 минут».
– Я же сказал, иди к чёрту, – повторил я, тяжело дыша. – Я не отдам тебе осколок. И Вику ты не тронешь.
Марат покачал головой.
– Тупой. Ты просто тупой врач.
Он бросился снова. На этот раз решил обойтись без выкрутасов! Просто замахнулся, и его кулак полетел в челюсть. Моей попытки уклониться было недостаточно, костяшки проехались по скуле. Я попытался ударить в ответ, но он легко блокировал мой медленный предсказуемый выпад и врезал мне под дых.
Я упал на колени, начал задыхаться. Рвотный рефлекс сжал горло.
«Он тя убьёт, идиот! – Старик в моей голове просто исходил на истерику. – Позволь мне! Хоть на миг! Хоть на пять минут, сосуд! Али ты не видишь – крышка тебе!»
– Нет… – прорычал я, хватаясь за живот.
Марат подошёл ко мне, занося ногу для удара по голове. Тут к гадалке не надо было идти, итог был очевиден: нокаут.
«Дай мне руки, хирург! – голос Старика стал неожиданно стальным, без обычных пошлых присказок. – Только руки! На пять минут! Я не заберу тело, клянусь! Но ежели ты сейчас не уступишь – мы оба трупы!»
Марат ударил.
И в этот момент я сдался. Не потому, что у меня была какая-то вера в слова Старика, а потому, что не было выбора! Понимал: либо пан, либо пропал.
– Давай! – заорал я.
Удар ботинка пришёлся мне в плечо, но я его даже не почувствовал.
Мир вокруг меня дёрнулся, словно кто-то переключил скорость воспроизведения с единички на шестнадцатикратную. Время замедлилось. Капли дождя зависли в воздухе прозрачными каплями. А моё тело перестало мне принадлежать.
ВНИМАНИЕ!
ВРЕМЕННАЯ ПЕРЕДАЧА КОНТРОЛЯ: КОНЕЧНОСТИ (ВЕРХНИЕ)
БОЛЕВЫЕ РЕЦЕПТОРЫ: ЗАБЛОКИРОВАНЫ
МЫШЕЧНЫЙ ОТВЕТ: УСИЛЕН НА 300%
ИНТЕГРАЦИЯ: 40%
Сорок процентов!
Марат стоял передо мной, всё ещё с занесённой ногой, уверенный в своей победе. Он и моргнуть не успел, как я резко вскочил. Блин, прям реально резко и неестественно! А моя правая рука метнулась вперёд.
Мои пальцы, управляемые кем-то другим, скользнули по его предплечью, блокируя обратный замах, и вцепились в локтевой сустав.
Я не думал. Я просто знал. Точно так же, как знал, как резать по белой линии живота. Мой мозг, моя хирургическая память слились с инстинктами Старика в единый механизм.
Мой большой палец надавил на локтевую ямку. Средний и безымянный ухватили головку лучевой кости. И затем – рывок. Резкий, выверенный, под совершенно нечеловеческим углом.
Хрясь!
Звук был сочный, влажный. Комбинированный перелом головки лучевой кости с вывихом в локтевом суставе. Проще говоря, я вывернул ему руку так, что кость прорвала ткани и торчала наружу.
Марат заорал. Не просто от боли, а от абсолютного, животного шока. Он потерял равновесие и рухнул на спину, держась за изуродованную руку.
Я стоял над ним, тяжело дыша. Боли не было. Вообще. Будто моё тело набили ватой! Но зато я чувствовал эйфорию. Дикий, первобытный восторг от того, что враг повержен.
– Хватит! – рявкнул я сам на себя, чувствуя, как руки снова норовят добить лежащего. – Старик, хватит! Отпускай!
Контроль вернулся ко мне резко. Мои ноги подкосились, и я рухнул на колени прямо в лужу, хрипя, как загнанная лошадь. Боль вернулась: тупая, ноющая, скручивающая внутренности.
Марат лежал на спине и смотрел на свою разодранную руку. Из раны торчал белый осколок кости, кровь хлестала. Любой нормальный человек уже бы отключился от болевого шока.
Но Марат не был нормальным.
Он перестал орать. Его лицо, изуродованное шрамами, исказилось в гримасе, которая могла бы сойти за улыбку, если бы не была такой жуткой.
– Ха… – он хрипло рассмеялся, откинув голову назад. – Ха-ха-ха! Вот это да, док… Вот это… я не ожидал.
– Заткнись, – прохрипел я, сплёвывая кровь. – Лежи смирно. Щас я тебя… я вызову…
Я потянулся к телефону, но замер. Ибо в этот момент кое-что начало происходить! Его сломанная рука, вывернутая, с торчащей костью, начала дёргаться. Сначала мелко, потом сильнее. И я услышал звук.
Хрусть.
Хрусть.
Хрусть.
Будто кто-то ломал сухие ветки. Кость медленно втянулась обратно под кожу. Связки натягивались, мышцы спазмированно ползли на свои места. Сустав с отвратительным влажным щелчком встал на место. Кожа на разрыве стянулась, и, хотя она осталась бледной и покрытой кровью, перелома больше не было.
Меня чуть не стошнило. Я видел много. Я видел сросшиеся переломы на рентгене. Я видел, как ткани регенерируют после пластики. Но чтобы вот так, на моих глазах, за десять секунд, сложный внутрисуставной перелом собрался обратно, как конструктор Лего… Это было выше моего понимания.
Марат пошевелил пальцами. Сжал кулак. Разжал. Улыбнулся.
– Неплохо, док, – он сел, отряхиваясь. – У тебя внутри сидит зубастая дрянь. Я думал, ты просто сосуд-недоделок. А ты… интересный.
Он поднялся на ноги. Без единого стона, без гримасы боли.
– Ты даже не представлял, во что ввязался, доктор, – его голос стал серьёзным. Никакой издёвки, только мрачная констатация. – Осколки – это не награда. Не суперспособности. Не билет в лучшую жизнь.
Он шагнул ко мне. Я отполз, упираясь каблуками в мокрый рубероид. Сил на драку не осталось. Вообще никаких. Таймер в глазах плыл, сердце сбивалось.
– Это приманка, – Марат наклонился надо мной. Его жёлтые глаза сверкнули. – Куски мяса, которые разбросали, чтобы собрать стаю. И тот, кто их раскидывал, скоро придёт за своей добычей. За тобой, за мной, за девкой. За всеми.
– Кто? – выдавил я. – Кто их раскидывал?
Марат усмехнулся.
– Тот, кто проглотил первый осколок. Тот, кто уже стал Пустотой. Он придёт, док. И когда он придёт, твои пять минут с дедушкой в голове тебе не помогут.
Он выпрямился, отошёл к краю крыши. Встал на парапет, покачиваясь на ветру.
– Эй! – я протянул руку. – Стой! Ты куда⁈
Марат обернулся. Подмигнул. И вниз…
Я рванулся к краю, перегнулся через парапет, вцепившись в холодный металл. Сердце замерло.
Внизу, на залитой дождём парковке, никого не было. Только лужи, тёмные пятна машин и свет фонаря. Никакого тела. Никаких осколков костей. Марат просто испарился, как будто его и не было.
Я стоял на крыше, прижавшись животом к мокрому парапету, и дышал, как собака. Дождь хлестал по спине. Ветер свистел в ушах. А потом…
ВНИМАНИЕ! ИНТЕГРАЦИЯ СНИЖЕНА: 18%
СТАТУС: СТАБИЛИЗАЦИЯ
ШТРАФ СНЯТ ПОСЛЕ КОНФЛИКТА С НОСИТЕЛЕМ КЛАССА: «ХИЩНИК»
И тишина.
p.s. Итак, мои дорогие читатели, гаечка закручивается, а как спасти Вику, я не знаю. А может и знаю, но тяну резину! Хех. Есть ли у вас какое-то предположение? Можно, даже, не с медицинской точки зрения)
