Текст книги "Межевик. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 33 страниц)

Ко всему прочему, у меня имелась очевидная группа поддержки в лице молодой ведуньи. Да, было в этом во всем что-то неправильное для мужика, непатриархальное – позволить девчушке загребать жар, пока я буду наводить мосты, однако я довольно быстро привыкал к меняющейся реальности, где все происходило не совсем так, как я хотел.

– Мертвого уговоришь, Андрей. Так и быть, схожу я с твоей Лерой в логово к упырям. Сколько до него топать?

– Вся проблема в том, что туда нужно ехать. Логово в Нелидове.

– Погоди, в смысле, Нелидово – который город? Ты хочешь сказать, что упыри живут прямо среди людей?

– Так было раньше. И думаю, что в целом едва ли что-то поменялось. Упыри не любят менять привычки, если у них есть хорошо оборудованное логово, то они продолжат держаться до последнего.

Я присвистнул. Дело в том, что Нелидово был сонным крохотным городишком между Ржевом и Великими Луками. Что его упыри сделали своей резиденцией, стало неожиданностью. А еще я прикинул, сколько до этого Нелидово добираться: по трассе от Чертолино километров восемьдесят. Вот только если по дороге, да еще от самого поселения. Где мы сейчас находились, было совершенно непонятно.

– С Лерой доедете до Нелидово, – продолжал Андрей. – А там уже проводник вас доведет.

– Погоди, какой еще проводник? Ты же сказал, что мы пойдем вдвоем.

– Не переживай, он не займет много места. Одна беда, уж слишком говорливый.

И прежде, чем Андрей назвал имя, я уже догадался, о ком пойдет речь.

Глава 17

Я всегда искренне восхищался людьми с ограниченными возможностями, которые пытаются жить полной жизнью. Порой сидишь и понимаешь, что ты вот здоровый мужик, у тебя есть руки, ноги, а делать ничего не хочется. Тогда как какой-нибудь практически землю зубами грызет, чтобы у него были такие же возможности в жизни, как у тебя.

Но вот когда речь заходила про Колянстоуна, почему-то восхищаться у меня не получалось. Слушая про его очередные похождения, я начинал вспоминать «Отче наш», а рука сама пыталась освятить все поблизости крестным знамением. Вот как рубежник без рук и ног попал к упырям? Да не просто попал, а еще и выбрался оттуда живым? Стоит ли говорить, что к нашему нежданному путешествию головешка отнесся с энтузиазмом. Что меня пугало еще больше.

Лера восприняла новое задание тоже благодушно. В довольно короткий срок она принарядилась – поменяла выцветшие джинсы на новенькие – черные, место теплой рубашки занял цветастый бомбер Ferrari, на ногах появились огромные ботинки-говнодавы, а на спине – лаковый рюкзачок со множеством застежек. Девушка собиралась выбраться в мир, и последний как минимум должен был трепетать.

Единственный, кто отказался от заманчивой прогулки – Витя. Жиртрест и так смотрел на меня как на врага народа – мол, хозяин привел в место, где комфорта нет, морит голодом, да еще никак не пытается ситуацию исправить. А когда речь зашла про упырей, сразу замотал головой. Это и понятно, кровяная лихоманка – не шутка. Вдруг нечисть захочет коктейль «Сладкий жиртрест». Судя по телу Виктора, сахара в его крови прилично. Хотя, может, так будет лучше? Мне уже пора начинать жить без постоянных подсказок нечисти.

Поэтому после непродолжительных сборов мы покинули лагерь самочинцев. Я с «Сайгой» и рюкзаком, как заядлый турист, девушка – налегке, напоминая современную модницу. К маахам заходить не стал. В голове сидело, что так точно бы поступил рубежник. А я им очень не хотел быть

Лера уверенно зашагала по лесу, явно зная, куда надо двигаться, а я с головешкой в руках не менее уверенно следовал за ней. Понятное дело, что под весьма сомнительный аккомпанемент Колянстоуна, который говорил все, что приходило в голову и наводил на философские мысли. Какие? Ну что, например, мы не ценим простые бытовые мелочи, которые нас окружают. И вспоминаем о них только лишившись. Что за вещи? Ну понятное дело: уединение и тишина.

– Упыри вообще народ приличный, если к ним правильно относиться. Была у них там одна, я бы ей дал на клык… Чего смотрите, я не в том плане? Сами понимаете, у меня четкий режим: понаяриваем и лежим. Я чисто с искусствоведческой точки зрения, смотреть можно, трогать нельзя. А что, если у меня тела нет, то и бабы нравиться не могут?

– Рыжий, дай мне этого болтуна, – наконец не вытерпела Лера.

Я даже не стал сопротивляться. Едва ли девушка могла бы сделать с головешкой что-то плохое.

Лера что-то пробормотала, и Колянстоун исчез. Она посмотрела на меня с некоторым превосходством и добавила.

– Не переживай, я его убрала…

– На Слово, знаю.

– О, я смотрю ты у нас продвинутый.

– У вас молодых одна проблема – вы всегда считаете, что умнее остальных. Иногда даже старый пес может удивить.

Лера фыркнула, явно имея свое мнение на данный счет.

– Ты лучше расскажи мне об упырях, – попросил я.

– А чего о них рассказывать? Кровь пьют, в Европе красиво называются вампирами, но по сути – упыри. На солнце не светятся, как в известных фильмах, – рассмеялась она. – Да и вообще солнца не боятся. Как и чеснока. Да и твою пукалку они тоже не заметят, зря взял.

Девушка указала на верную «Сайгу», которая висела на плече.

– По кладбищам, кстати, действительно раньше мотались. Но это вообще просто объяснить, там ведь обычно безутешные люди, потерявшие своих близких. Таких легко обработать.

Я тем временем пытался напрячься и вспомнить фильм, в котором бы упыри светились на солнце. В «Блэйде» такого не было и в «Интервью с вампиром» нет. «Дракула» и от «Заката до рассвета»? Тоже мимо. Наверное, какая-нибудь модная молодежная фигня.

– А осиновых кольев боятся?

– Рыжий, тебе если в сердце кол вдолбить, ты тоже вряд ли здоровее станешь.

– У меня имя есть, Миша.

– Имя еще заслужить надо, – фыркнула Лера. – Да и чего запоминать, много вас тут таких ходит.

Я не стал развивать эту тему. Такое ощущение, что девушка лишь и ждала конфликта. Может, она тоже вампир, только энергетический?

– А как упыри размножаются?

– Почкованием, – продолжала глумиться Лера. – Если ты про соитие, то с этим все в порядке. Они не мертвые, кровь нормально приливает куда надо. Или ты имеешь в виду, как упыри инициируют себе подобных?

– Последнее, – спокойно ответил я.

Учитывая, что опыт общения с молодыми особами у меня был, девушка почти не раздражала. А Лера, поняв, что я не собираюсь выяснять с ней отношения, как и одергивать и поправлять, тут же потухла. И стала нормальной.

– Вот тут почти как в фильмах. Короче, надо, чтобы кровь упыря и обычного человека соединилась. Но тут есть один нюанс. Чтобы человек стал упырем, им должен завладеть хист инициируемого. А это вообще рулетка. Никто же не знает, как устроены упырьские хисты. Сколько его надо, приживется ли. Короче, нужно быть сумасшедшим, чтобы на это подписаться. И знаешь что, Рыжик?

Я пропустил обращение, которое трансформировалось то ли в издевательское, то ли в уменьшительно-ласкательное. Уверен, скоро Лере все это самой надоест. А вот начну привлекать к подобному внимание, хрен от прозвища избавлюсь.

– Что эти сумасшедшие находятся? – предположил я.

– Точняк! Я слышала, что некоторые общины даже сайты делали, а там тысячи заявок. Другие работают, так сказать, по-старинке. Находят жертву и обрабатывают. Обещают золотые горы и делают почти приспешниками, как у нас, прикинь? Короче, наедине.

– Тет-а-тет, – кивнул.

– Чего? – не поняла Лера.

– Да так, мысли вслух. По поводу популярности вампиров все как раз объяснимо. Все хотят стать не просто людьми, а могущественными существами, которые бессмертны.

– Все смертны, – поправила меня Лера. – Нечисть разве что живет побольше.

– К тому же, нельзя забывать о великой силе маркетинга.

– Какой силе?

– Та, что заставила весь мир поверить, что Гитлер был австрийцем, а Моцарт немцем. Это не просто уловки, правильно устроенный маркетинг – практически искусство. Вот вампиры, в смысле, упыри, в этом, я так понял, неплохи.

Лера замолчала, как-то странно и пристально глядя на меня. Так пристально, что даже споткнулась.

– Слушай, Рыжик, а ты умный.

– Спасибо. Но не переживай, это не заразно.

– И по внешке ты ничего вроде. Не, все рубежники могут выглядеть нормас, у нас же хист под рукой. Жирные превращались в фитоняшек и так далее. Но ты совсем зеленый, значит, и раньше такой был подтянутый. У меня прежде никогда с возрастными не было.

– И не надо, Лера. Эти постоянные кряхтения, ноги все постоянно холодные, да еще поясницу прихватывает не вовремя. Не секс, а благотворительность.

– А если я готова рискнуть?

Она неожиданно перегородила мне дорогу, уперев руки в бока. Нет, само собой, девушка была симпатична. Даже более чем. К тому же, у нее имелось одно неоспоримое преимущество – молодость. Она буквально дышала жизнью, отчего становилась более притягательной. А само понимание, что такая старая колода, как я, может привлекать молодых особ, да еще таких, невероятно льстило. Но понятно, что делать я ничего не собирался.

Не потому, что импотент и меня не интересуют женщины. С этим рубежничеством с моим гормональным фоном вообще стали происходить какие-то странные изменения. Просто есть такие девушки, с которыми секс может быть невероятно крут. Однако последствия окажутся ужасно плачевными. Обычно такое понимание приходит слишком поздно, с возрастом. И то не у всех. Внутреннее чутье мне подсказывало, что Лера – именно тот случай. Внезапный коитус может обернуться масштабным головняком. А такого добра у меня и без нее хватало.

Самое смешное заключалось в другом: девушка пропустила момент, когда из пересмешника превратилась в жертву.

– Лера, при всем уважении, ты мне в дочки годишься.

– Границы и условности только в твоей голове. Сексуальная революция и все дела, не слышал?

– Нет, по моей радиоточке такое не передавали. Пойдем быстрее, я вроде слышу шум машин.

Что интересно, я оказался прав, хотя до дороги нам пришлось топать еще минут десять. Как удалось различить шум авто – оставалось загадкой. То ли у меня слух настолько улучшился, то ли я пытался избежать возможного соития с малолеткой. Нет, Лере на вид двадцать пять, а учитывая рубежничество, могло быть и побольше. Но я из тех, кто искренне недоумевал, как можно детям, у которых год рождения начинается с цифры 2, продавать алкоголь?

Лес не то чтобы расступился, скорее он поредел, и вот на этом его краешке возникла петля дороги, уходящая дальше в поля. Правда, движение нельзя было назвать оживленным. Нам пришлось пройти минуты две, прежде чем показалась следующая машина – затонированная и заниженная «Приора», о приближении которой я услышал до ее появления. Из-за долбящей на все лады музыки. Точнее чего-то очень пытающегося быть музыкой, там вроде даже пели по-русски, но явно особи с жесткими нарушениями дикции. Хотя я против таких певцов ничего не имею. Люди с ограниченными возможностями, как я уже говорил, могут и способны жить полной жизнью.

– Сейчас ты скажешь, что мне надо спрятаться, а ты тем временем остановишь машину, да? – поинтересовался я не без тени ехидства.

– Ага, щас, – фыркнула Лера.

Она без малейшей боязни вышла прямиком на дорогу, уперев руки в бока. И «Приора» остановилось. Не из-за риска сбить невероятно безответственного пешехода, было тут еще кое-что.

Я почувствовал, как из Лера выливается хист: по телу прошла волна мурашек, а кожа начала покалывать, словно через меня пропустили ток низкого напряжения. Возможно такая острая реакция была потому, что я не очень сильный рубежник. Но мне… даже понравилось.

– Садись! – махнула мне рукой Лера.

– Ты его что, подчинила? – передернуло меня. Вспомнил, как недавно сам был в такой же ситуации.

– Ага. Не переживай, ничего с ним не случится. Просто это проще и быстрее, чем его очаровывать.

– А ты умеешь очаровывать мужчин?

– Рыжик, ты в конец охренел, что ли? Конечно, умею. Будешь так себя вести, с тебя и начну.

– Не надо, сдаюсь, – миролюбиво поднял я руки перед собой.

Сел я с трудом. После мой «Нивы», лежащая почти на самой земле «Приора» казалась издевательством. Вот зачем они так изгаляются над машинами? Она же, наверное, все кочки собирает. Тем более в наших-то локациях.

Водителем у нас сегодня оказался молодой (еще моложе Леры) вьюноша, усеянный прыщами. Что интересно, сидел он в черных солнечных очках, что, учитывая напрочь тонированное лобовое и боковые стекла, было опрометчиво. Может, он вообще слепой? Ага, и глухой, если судить по музыке.

Я провел рукой перед глазами паренька, но тот не отреагировал. Дела…

– Убавь, – раздраженно сказала Лера, и мальчишка тут же послушался. – Поехали быстрее в Нелидово…

Опять ноль возражений. Мы просто резко тронулись с места, отчего девушке пришлось сделать еще одно замечание:

– И не гони. Едь аккуратно.

– Получается, ты управляешь им? – поинтересовался я.

– Да нет, просто сказала, что надо делать. Это вроде просьбы, на которую ты не можешь сказать «нет».

– Ну конечно, – отозвался я.

– Да в этом нет ничего сложно, – по-своему отреагировала на мою реакцию Лера. – Научишься еще.

– Не хотелось бы. Никто же не спрашивал чужан, хотели бы они подчиняться или нет.

– Рыжик, вот ты душный. Это и так происходит, просто не напрямую. Слабые подчиняются сильным, сильные еще более сильным. У многих кишка тонка это признать. В этом плане рубежники честнее.

– Нет, Лера, в этом плане рубежники просто наглее. На вас нет другой силы, поэтому вы думаете, что все вам сойдет с рук. Пока еще нет.

– Пусть даже так, – пожала плечами девушка. – Только одно уточнение, не вас, а нас. Ты теперь тоже рубежник.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Лера уснула на заднем сиденье, а я смотрел в окно на мелькающие деревья и думал о вечном. О своем пути, о рубежниках, силе, даже о предназначении хиста, который эту силу должен был дать. Еще вспомнились слова Вити, что хист требует определенных действий и случайному человеку редко достается.

Интересно, на что реагировал мой промысел? Этот вопрос я себе задавал неоднократно, но решительного ответа так и не нашел. Точно не на убийство той жути. Помнится, когда эта мысль пришла в голову, я тут же торопливо ее отогнал. Становиться киллером для того, чтобы расти в рубцах, не улыбалось. К тому же, промысел вырос не сразу после умерщвления фамильяра, а через определенное время.

Тогда что? Я перебрал кучу вариантов, но ни один не подходил. Я даже предположил, что это своеобразная помощь Вите. Ведь я избавил его от неприятностей. Мы проверили это на следующий день за завтраком, я пытался облегчить ему жизнь, поставил крепкий табурет, угостил вафлями, но нет. Жиртрест поблагодарил, но на хисте наша попытка никак не отразилась. А позже, когда мы ехали в Подворье, упитанный гад рассказал, что слышал, будто в Новгородском княжестве есть бабка, у которой хист на помощь завязан. Вот не мог раньше сказать?

Когда-то я считал, что благополучно пережил кризис среднего возраста и мог с уверенностью все о себе рассказать. Но теперь с этим хистом моя жизнь напоминала настольную игру, где я попал не на ту клетку и меня откинуло обратно. Ладно, так или иначе, разберемся. Где наша не пропадала.

До Нелидово мы доехали довольно быстро, периодически чиркая днищем об асфальт. Пусть Лера и наказала нашему водиле ехать аккуратно, но против лежачих полицейских он еще ничего не придумал.

Нелидово оказался обычным сонным городишком: обширный частный сектор, немного разбросанных пятиэтажек, широкая площадь перед местным ДК, выкрашенным в нежный голубой цвет. Я помнил, что здесь еще должна быть железнодорожная станция, но до нее мы не доехали.

Интересно, когда-то мне казалось, что Ржев после Твери – это глухая провинция. Но выяснилось, что есть места еще более захолустные. Хотя опять же, Нелидово – какой-никакой, а город. Как говорится, все познается в сравнении.

Собственно возле ДК, расположенного на проспекте Ленина, нас и высадили. Точнее уж, мы вышли сами, потому что мальчишка по-прежнему молчал.

– Мда, – протянула Лера, оглядывая окрестности. – Мрачняк.

Я ее мнения не разделял. Вообще для провинции все довольно аккуратно – даже дорога не убитая. Площадь опять же замощена новой плиткой, чуть подальше фонтанчики, пусть из-за погоды и неработающие, травка аккуратно высажена, мусора нет. Да, скорее всего, молодежи тут получается с трудом себя чем-то занять, но вместе с тем в таких местах мне виделось определенное очарование. Потому что это и есть настоящая Россия.

– Погоди, мне надо установку дать.

Она повернулась к машине и сделала несколько пассов руками. Что именно это было – заклинание или печать (я в них до сих пор не очень хорошо разбирался) – я так и не понял. Но в «Приоре» внезапно ожила магнитола. Да что там, так заорала, что даже голуби на площади вздрогнули и улетели. Вот только вместо инвалидов по речи ныне на всю округу бодро разносилось: «О боже какой мужчина, я хочу от тебя сына!..».

– Вот теперь все, – довольно улыбнулась Лера.

Стоило ей это сказать, как мальчишка словно очнулся. Сначала он чертыхнулся и принялся наводить порядок с магнитолой, но не добившись никаких успехов, резко стартанул с места, уносясь прочь. Напоследок он закрыл тонированные окна – стало потише, но не настолько, чтобы полностью отсечь весь звук. Адская повозка скрылась из виду, но еще какое-то время я слышал обрыдшую всему прогрессивному человечеству песню, перемешанную с сильными басами.

– Это что было?

– Воспитательный процесс, – ответила Лера. – Я выросла в «спальнике», там такие уроды постоянно гоняли. Врубят музыку так, что у припаркованных машин сигналки срабатывают, а в домах стекла дрожат, и ездят взад-вперед. Знаешь, что самое ужасное?

– Что?

– Дебилы не понимают, что они дебилы, потому что они дебилы.

– И он теперь всегда так будет ездить?

– Да нет, это даже не заклинание, так, хистом чуть приложила. Дня на три хватит, потом все станет нормально. Видишь, какая штука, Рыжик, я, как представитель высшей силы, делаю эту жизнь лучше, справедливее.

– Особенно для тех, кто в ближайшие три дня будет слушать эту песню, да? Включая тех же несчастных обладателей машин и домов в «спальниках». Нет, Лера, ты не делаешь жизнь справедливой, ты мстишь. Как любой случайный человек, дорвавшийся до власти.

– Миша, я уже говорила, что ты жутко душный?

– Да, что-то такое упоминала.

– Хорошо, погнали.

– Погнали, – улыбнулся я в ответ. Хотя бы потому, что перестал быть Рыжиком.

Глава 18

Первым делом Лера достала на свет божий Колянстоуна. Я тревожно заозирался, глядя на ближайших бабок, которые сидели на скамейке под теплым весенним солнышком. Однако те не проявляли к нам никакого внимания. Сначала возникла мысль, что это какие-то неправильные бабки и они, наверное, дают неправильное варенье. Обычно мимо таких не прошмыгнет незнакомец, про британских шпионов, засланных в Нелидово с целью выведывания секретов березового сока, я вообще молчу. Этих товарищей раскрывают на раз-два. Представить, что будет, если старушки увидят отрезанную голову, которая еще и разговаривает, я не брался. Крики, инфаркты или, напротив, ближний бой с применением трости.

И лишь запоздало я вспомнил, что мы обладаем уникальной штукой, которой все остальные только завидуют – хистом. Он в автоматическом режиме сам решает, как провернуть все так, чтобы всякими волшебными чудесами не привлекать к себе внимание.

– Давай, головеха, говори, куда идти.

– А еще чего сделать? – поинтересовался Колянстоун. – Добавь сразу в список дел, которые я…

Он на минуту запнулся, поглядев на меня, но договорил, явно изменив концовку.

– Которые я кой на чем вертел.

– Ты че, охренел? – ласково, как она умела, поинтересовалась Лера.

– Я хрен не ел, тебе оставил, – парировала головешка.

– Да я тебя сейчас!..

– Лера, успокойся, – взял я Колянстоуна в свои руки. – Братец, ты чего так раздухарился?

– Да достало, блин. Чуть что, так на Слово. У Анны ладно, там тепло, сухо, пусть и темно. А у этой…

– Только ляпни, что у меня на слове!.. – прошипела Лера.

Я даже шаг в сторону сделал, чтобы девушка, чего доброго, случайно не дотянулась до остатков былой роскоши рубежника и не выцарапала ему глаза. Судя по всему, она хотела сделать нечто подобное. Интересно даже, что это за Слово, о котором все так твердят, и чего там есть такого у девушки? Вряд ли отрубленные конечности, подобного бы Лера не стеснялась. Розовые плюшевые игрушки?

– Спокойствие, только спокойствие, – процитировал я старый советский мультик. – Николай, ты чего хочешь?

– Чтобы меня прекратили чуть что на Слово убирать. Мне кажется, я половину своей рубежной жизни там уже провел. Вот обычный человек треть жизни спит, а я…

– Понял, понял. Хорошо, я обещаю, что в ближайшее время никто тебя на Слово убирать не будет.

– Вот фигушки. Если я уж с тобой обитать буду, то давай договор заключать. Как между рубежниками. Чтобы я половину дня нормально жил, а не валялся по всяким ведрам и Словам. И еще, тряпкой тоже нельзя закрывать.

– Николай, как бы тебе помягче сказать, как человек ты неплохой, но вот уж очень разговорчивый. И половина дня это многовато. Что на счет шести часов?

– Девяти!

– Восьми.

– Эх, черт с тобой, лучше хрен в руке, чем доступная женщина вдалеке.

– Николай!

– А чего? Я же не ругался.

– Ладно, давай ручкаться. Я, Белов Михаил Евгеньевич…

Я вообще думал, что наш договор может не состояться. К примеру, мы до конца не знали, стоит относиться к Колянстоуну как к рубежнику или как к непонятному чудо-юду. А еще, насколько я помнил, нужно было жать руки. Но нет, все вышло как нельзя лучше. Опять то же легкое тепло в районе ладоней, и наши хисты словно объединились.

– А, зараза, лоб жжет! – отозвался Колянстоун. – Ну все, порядок.

– Замечательно. Теперь ты скажешь, где живут упыри?

– Я откуда знаю, где они живут? – искренне удивилась головешка.

– Ты же сказала, что шаришь в этой теме! – возмутилась девушка.

– Ничего я такого не говорил. Лера, тебе бы мужика нормального, а то нервная какая-то. Я в целом могу помочь, но меня нужно правильным образом положить. Ну, или давай Миша поработает, а я погляжу.

Глаза головешки лучились неподдельной радостью. Видимо, ему доставляло искреннее удовольствие издеваться над рубежниками. Или конкретно над Лерой. Хотя мне показалось, что при недавней встрече Колянстоун ей по-настоящему обрадовался. Может, конечно, тут была старая уловка мальчишек: чтобы понравиться девочке, надо стать хулиганом и задирой – за косички дергать, портфель пинать. Собственно, других способов привлечь внимание прекрасной Леры у головешки действительно не было.

– Ладно, ладно, – дал заднюю Колянстоун, видимо, поняв, что хватил лишнего. – Я говорил, что был у упырей в логове, но это не значит, что знаю, где именно они живут.

– Это как? – искренне не понял я.

– Ну ты на меня посмотри. Ни рук, ни ног, как я мог прийти к ним в гости? Меня в прошлый воевода так же со Слова вытащил, когда у них в логове был, и баста. А из разговора я понял, что мы находимся в Нелидове, причем прям в самом городе. Они это несколько раз обозначили.

– Вообще по кайфу! И чего, мы теперь сюда зря перлись?

– Оставить панику. Думаю, у Николая есть план, как найти упырей. Ведь не зря он вызвался.

– Ага, план «Витязь»: я пошел, а вы еб… – он вновь осекся и исправился, – смиритесь.

Я молча протянул голову Лере, и та даже почти успела забрать кочерыжку рода человеческого для изощренных пыток. Вот интересно, можно ли повторно четвертовать Колянстоуна? К примеру, начать с ушей.

Однако у головешки явно имелся разум, потому что тот сразу осознал, что для шуток должно быть подходящее время. А испытывать вечно наше терпение не получится.

– Ладно, ладно, есть план! Вы забыли, какой у меня хист? Я и так смогу нечисть найти, нужно лишь мне немного побродить по округе. Точнее, меня поносить.

– Это что, нам с тобой по всему городу шастать? – возмутилась Лера.

– Нелидово – не мегаполис, – встал я на защиту недорубежника. – И плохой план лучше гениальной импровизации.

По какой-то причине я заслужил у Леры определенный кредит доверия, потому что она хоть и тяжело вздохнула, но спорить не стала. А поглядел на Колянстоуна.

– Ну что, куда?

– Без разницы. Давай вон в ту сторону, – скосил тот глаза. – Оттуда какой-то гнилью несет, похоже на упырей. Если что почувствую, тут же скажу.

И мы пошли. Надо ли говорить, что не в полном молчании, а слушая бесконечную болтовню Колянстоуна. Самое любопытное, что вполне интересные байки и истории, из которых можно было бы почерпнуть кое-что из рубежной жизни, у него перемешивались с откровенным словесным поносом из разряда «ляпнуть, лишь бы не молчать». Никакого терпения не хватит его слушать.

Гнилью несло от ближайшей помойки, вот только стоило ее пройти, как запахло сначала сдобой, затем понесло непередаваемым духом свиней из частного сектора, а после навозом.

– Есть что-нибудь? – наконец спросил я, понимая, что еще чуть-чуть, и мы покинем город.

– Неа, – честно признался он. – Голяк.

– Я вообще не уверена, что это сработает, – все больше хмурилась Лера.

– У каждого додика своя методика, – парировала головешка. – Я, когда был целым и красивым, а сейчас я только красивый, всегда так делал.

– Давайте возвращаться, дальше выселки.

Мы развернулись и опять добрались до красивого голубого ДК в духе сталинского барокко. Солнце, выглядывающее из-за плотных туч, давно перевалило зенит и теперь торопливо клонилось к горизонту. Поднялся неприятный ветер, заметно похолодало, и даже морозоустойчивые бабки покинули площадь. Видимо, решили, что сегодня достаточно солнечных ванн. Остались разве что только голуби, важно выхаживающие по плитке и что-то клюющие.

– Давайте в противоположную сторону, – предложил я.

– Погнали, – легко согласился Колянстоун. – Я вообще за любой кипиш!

Только сейчас я понял, что ему в целом все равно куда двигаться. Происходящее доставляло головешке удовольствие. А как иначе? Он на воле, смотрит на меняющуюся вокруг реальность, да его еще слушают. Для рубежника с ограниченными возможностями лучшего и не придумаешь.

Чего нельзя было сказать о Лере. Настроение девушки портилось все стремительнее. Почему? Можно начать с того, что мы занимались непонятно чем, а закончить погодными условиями. Коварная весна в очередной раз обманула всех модниц тверской области – с утра светило солнышко и день обещал быть теплым, а после обеда все в корне изменилось. Мне кажется, если к вечеру мы не обнаружим упырей, то Лера превратится в Снегурочку.

Стоило об этом подумать, как судьба смилостивилась над девушкой. Или, может быть, улыбнулась мне и Колянстоуну.

– Стоять-бояться, деньги не прятать! – завопила головешка.

– Есть что-то?

– Есть. Чувствую, не саму нечисть, а словно… словно кто-то из нее одеколон сделал и слегка побрызгался.

Я представил этого «парфюмера», который выпотрошил вампиров и произвел из них отдушку. Почему-то встречаться с таким не хотелось.

– Слуга! – чуть не завопила от радости Лера. – Типа приспешника у рубежников. Он может привести нас к ним.

– Куда идти? – деловито спросил я у головешки…

– Давай туда. Ага, ага, пардоньте, ошибся, возвращаемся, давай дорогу перейдем… Точно сюда.

Мы двигались, руководствуясь самым странным из всех возможных компасов. Правда, в этом был один существенный плюс – головешка перестала болтать без разбора обо всем, что происходило вокруг. Колянстоун явно сосредоточился на одной конкретной цели и теперь отсек все лишнее. Собственно, мы сейчас все были сконцентрированы на поиске упырей, чувствуя что вот-вот добьемся успеха. Лера даже перестала дрожать.

– Стопэ, вон тот магаз видишь? – задал риторический вопрос Колянстоун.

Риторический по одной простой причине – других здесь не было.

– Короче, поднеси меня к нему. Такое ощущение, что чужанин сюда часто шастает. Ну все, пирожочек мой сладенький, вот ты и попался!

Когда мы приблизились, головешка начала судорожно нюхать дверь, после чего заявила совсем неожиданное:

– Мне надо ручку попробовать.

– Как это попробовать? – не понял я.

– Как водочку, ртом. Прислони меня.

Я вздохнул, давая себе мысленно зарок ничему не удивляться. Потому поднес головешку в ручке. Колянстоун поцеловал ее, а затем… принялся облизывать, словно ту намазали медом.

– Лера, а рубежники желтухой болеют? – спросил я.

– Рубежники чужанскими болезнями не болеют, – ответила девушка. – Что не делает эту картину менее мерзкой.

– Тупых учить, как мертвому дро… – Колянстоун не договорил, захлебнувшись слюной. И только когда оторвался, закончил. – Я же говорю, у меня так хист работает. Если прикоснусь, то будет вообще хорошо. А так как рук у меня нет, иногда приходится изгаляться.

– Ты лучше скажи, есть какой-нибудь результат от твоих оральных приставаний к двери? – поинтересовался я.

– Конечно есть. Погнали, я теперь знаю, где он живет. Вот дальше по дороге, сюда заворачивай. Да не сюда, а в другое сюда, как его называется… вправо, вот!

Мы прошли еще немного и уперлись в огромный кирпичный дом в два этажа, выкрашенный в белый цвет. Располагался он совсем недалеко от асфальтированной дороги, аккурат за сталинской трехэтажкой. А за ним уже начинался частный сектор. Однако заинтересовало не это. Стоило оказаться возле него, как на меня пыхнуло хистом, которого мы раньше не замечали.

– Логово, – довольно потерла ладошки Лера. – Нормально тут печатей повесили. Сизый морок, что ли? Вот почему мы эту хрень не почувствовали, хотя почти рядом прошли. А Порога на крови нет, лошары. Они в себя настолько верят?

– Я думал, что нечисть не может печати ставить.

– Она и не может, – согласилась Лера. – Тут рубежник поработал, причем не последний. Чего, врываемся и гасим всех?

Я вспомнил о словах Андрея и мысленно усмехнулся. Нет, все-таки прав был самочинец по поводу девушки.

– Давай поступим как нормальные люди.

– Это как?

– В дверь постучим.

Собственно, тут даже был домофонный звонок, более того, оказалась установлена камера. Пусть слово «упыри» и звучало как какой-то пережиток прошлого, однако ребята шли в ногу со временем. Я нажал на кнопку, слушая противный писк, и таки дождался, когда с той стороны поднимут трубку. Правда, говорить никто не торопился.

– Добрый день, – сказал я, тоже не пытаясь форсировать события. Мне было интересно, кто находится по ту сторону.

– Ззз… здрасьте, – отозвался тонкий звонкий голосок. Судя по всему, подросток или молодой человек. – Вам чего?

– Хотели поговорить с вами о Господе нашем Великом Одине… – начал было Колянстоун, но я успел заткнуть рот. Вот ведь болтун.

– Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из упырей, – спокойно ответил я.

– Ссс… сс… кем? – испуганно пискнул собеседник.