Текст книги "Межевик. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Мысли он, что ли, читает? Я не торопился с ответом. Навреное потому, что не знал правильного ответа.

– Давай я тебя хоть заклинанию одному научу. Оно простенькое, но в нашем ловчем деле порой необходимое. Называется Невод.

– Ловить кого-то будем?

– Вроде того. Ты его словно выбрасываешь, а потом уже смотришь, кто попался. Гляди, сначала надо создать форму заклинания. Как бы тебе объяснить попроще…

– Попроще не нужно, я, чай, не прапорщик.

– Тогда запоминай. Представь, что ты прямо в воздухе рисуешь какой-то предмет. Только вместо кисточки у тебя рука.

Он тут же принялся проворно махать передо мной кистью. Любой прохожий бы сказал, что как умалишенный. Однако я видел четкие грани непонятной структуры, возникающие в воздухе.

– Запомнил? – спросил Шига.

– Нет, – честно признался я. – Можно еще раз, только медленнее.

– А говоришь, что не прапорщик, – подколол меня Владимир, но все же послушался.

Вот на второй раз я запомнил, как он это сказал – «форму заклинания». Словно рисуешь в воздухе здоровенную палку с насаженными на нее нитями. Не скажу, что действительно похоже на невод, но кто я такой, чтобы качать права?

Самое интересное, у меня тоже получилось соорудить эту форму. По крайней мере, я видел грани, буквально ощущал их. Вот только прошло не больше пары секунд, как вся эта конструкция развалилась. Увидев мой возмущенный взгляд, Шига усмехнулся:

– Без промысла эта штука работать не будет. Тебе надо, как бы сказать, взять частичку своей силы и вложить ее в форму.

– А как это сделать?

Видимо, мой вопрос немало озадачил Шигу. Он даже плечами пожал, выражая крайнюю степень своего недоумения.

– Просто берешь и делаешь.

Я вздохнул. Как хорошо общаться с людьми, у которых развит педагогический талант. Сплошное удовольствие.

Ладно, попробуем. Я быстро очертил двумя пальцами ту самую форму, а потом… словно прислушался к себе, что ли? Нащупать хист было легче легкого. Он по-прежнему представлялся чем-то инородным, чужим, чего во мне быть не должно. А вот подцепить его удалось не сразу. Видимо, я что-то не так делал, потому что мне стало даже неприятно. Я напоминал себе собаку, которая смотрит, как ее лупасит собственный хвост и оттого еще сильнее злится.

Надо ли говорить, что форма ожидаемо развалилась? Ладно, как там в русских сказках – всегда получается на третий раз? Видимо, жизнь в очередной раз проиллюстрировала, что здесь все гораздо сложнее. Потому что получилось на второй раз. Как? Тут вопрос интересный, практически философский.

Я сконструировал форму, затем нащупал хист… Только на сей раз не стал тянуть, что было мочи, а будто мягко провел по нему ладонью. Мысленно, само собой. И рука неожиданно потяжелела, как если бы к ней прилипло что-то густое, вроде меда. А потом вот именно «этим» я коснулся формы и та вспыхнула, заполняясь «медом».

Дальше больше – моя ладонь, которая и была своеобразным посредником в этом действе, озаряясь ярким фиолетовым свечением, очерчивая форму. А после та будто взорвалась, накрывая большую часть пространства вокруг. Достало даже рубежников, которые продолжали следить за мной.

И тогда все случилось. Не знаю, как это описать. Будто я сначала смотрел на все в сумерках, а тут мне внезапно дали прибор ночного видения. Разве что теплокровные существа отсвечивали фиолетовым.

Вот те же рубежники, черти, всякая нечисть, Шига, жиртрест. Я даже разглядел нечисть в закрытом крохотном домике справа от усадьбы. Дела!

Как бы я ни старался скрыть свои эмоции, но именно сейчас потерпел безоговорочное фиаско. А что тут скажешь – подобного мне испытывать не приходилось.

– Сначала будешь видеть только крупных существ. Ну, и относительно недалеко, само собой, – предупредил Шига. – Но если потренируешься, то улучшишь и дальность и четкость заклинания. Я, к тому же, дал тебе базовую схему, сам пользуюсь уже сложной. Ладно, Миша, как ты говоришь, бывай.

Владимир махнул рукой и пошел обратно к усадьбе. А я даже не стал мысленно возмущаться тем, что он во второй раз меня кинул. Какое там! Сердце до сих пор бешено колотилось, глаза пытались вылезти из орбит, в венах бурлил адреналин. Умереть не встать – ты волшебник, Миша!

Глава 7

Особенность жизни заключается в том, что все наши радости и успехи очень часто приходятся не по душе другим людям. Так уж устроена человеческая психика: если ты видишь, как у всех вокруг что-то получается, то невольно задаешься вопросом: «А что со мной не так?». Вопрос неприятный, на который не всегда есть четкий аргументированный ответ.

Гораздо легче сказать: «Там родители богатые», «Да понятно, каким местом это ей досталось», «Повезло».

Как выяснилось, касалось подобное не только людей. В отличие от меня, жиртрест находился в самом угрюмом расположении духа. И даже мои успехи в заклинательной магии не особо впечатлили нечисть.

– Витя, ты чего такой хмурый?

– Да потому что подвел ты нас под монастырь, – тяжело переваливаясь с ноги на ногу, ответил тот. И тут же жалостливо поглядел на меня. – Давай вернемся, а? Ну бог с ним с этим воеводой. Нового назначат. Нам какая забота?

– Я сказал, что пойду его искать. Забирать свои слова не буду. К тому же, теперь и заклинание есть.

– «Заклинание», – передразнил меня. – Тоже мне. Много однорубцовый ивашка, да еще без опыта, сможет наколдовать? Насколько тебя хватит? Не подумал об этом? А я скажу. С каждым заклинанием ты будешь слабеть, потому что хист из тебя выходит. А восполняется он в разы медленнее, так-то.

Страх делает удивительные вещи. Он будто снимает с людей маски, которые те носят постоянно, открывая их истинные личины. Вот и Витя предстал совершенно в новом образе. Когда он начал бояться бесславного конца, да еще понял, что в ближайшее время никакого профита с меня поиметь не получится, то тут же перестал пытаться казаться приятным. Самое смешное, мне это даже нравилось. А Витю меж тем было уже не остановить.

– Ты чего думаешь, Шига просто так тебе заклинание подарил? Это Главный Ловчий всех тверяков. Такие без своего умысла ничего не делают.

– И какой у него умысел?

– Ты сам пораскинь мозгами, Миша. Хист он сохранил, чтобы тот никуда не ушел, тебе передал. А теперь вдруг раз и отпускает на вольные хлеба. Говорит все это лишь о том, что в смерти предыдущего рубежника он виноват был, потому свои следы и замел. Сейчас же…

Жиртрест нервно дернул плечом.

– Ну кто виноват, что ты в лес поперся? Никто. Сам Ловчий идти за тобой не обязан, у него дел и без того хватает. Спросят после рубежников – так Шига тебе и вовсе заклинание подарил, что само по себе немыслимо. Вроде как все сделал, чтобы ты выжил. Да ведь ивашки такие глупые, все думают, что им море по колено.

Последнюю фразу он уже произнес голосом Владимира. Вышло, кстати, довольно аутентично. А я шел и думал, что все сказанное вообще похоже на правду. Что-то этот хист со мной действительно сделал. Обычно я такие вещи просчитывал сходу, видел замыслы людей и их попытки хитрить, а теперь словно пелена какая опустилась. Да, чувствовал я себя точно на лет тридцать моложе, но не думал, что и на эмоциях и несдержанности подобное отразиться. Может, и тут какое-то влияние хиста есть?

Жиртрест меж тем постепенно успокаивался. Я сначала подумал, что он выговорился – подчас такое требуется всем, чтобы немного снизить градус кипения. Однако после заметил еще кое-что интересное. Чем ближе мы подбирались к лесу, тем движения брюхача становились все более неторопливыми. Он напоминал осла-иудея, которого ведут работать в субботу.

– Боишься? – откровенно спросил я.

– Понимаешь, Миша, – уже без всякой злости и претензий ответил Витя. – Есть нечисть лесная, а есть деревенская. Теперь городская, то бишь. Люди, понятное дело, меж нами особой разницы не видят, а она все же имеется. Лесным в городе душно, им простор нужен. А городские на природе чувствуют себя тоже как бы…

– Неуютно, – мягко подсказал я.

– Вроде того, – легко согласился Витя. – Я же нечисть особенная, домашняя. Лишний раз никуда не сунусь. А ты меня второй день таскаешь взад-вперед. Теперь вообще в лес приволок.

– Короче, ты это, извини, если что не так. Если хочешь, возвращайся.

– К кому⁈ – то ли возмутился, то ли удивился брюхач. – К рубежникам тем? Так они меня сразу же к Леше Ломарю отвезут. И все, пиши пропало. У меня только один выход, Миша.

– Это какой?

– У тебя жить. А для этого надо самую малость, воеводу найти и вернуться. Хорошо бы, конечно, живым обнаружить… Чего встал, пошли уже.

Я не утерпел, перед самой кромкой леса опять сконструировал форму и соорудил заклинание. В отличие от прошлого раза, эффект был не такой впечатляющий. Обнаружил я примерно… ничего. Разве что прямо над головой мелькнул какой-то фиолетовый сгусток. Наверное, белка.

Зато сразу после появилось нечто вроде одышки. Интересно, это действительно начинает сказываться влияние от использования заклинания или я просто себя накрутил после слов брюхача? Эффект-ноцебо тоже ведь никто не отменял.

– Вон, – указал мне жиртрест на ближайший пенек. – Маленький, конечно, но лучше здесь все провернуть, чем подходящее место искать.

– Витя, да я не устал.

– Сейчас разорвусь от смеха. Надо лешему дар принести, вроде как дозволения спросить, чтобы в его лес войти.

– Погоди, он же вроде нечисть. Я думал, что рубежники выше нечисти.

– Плохо думал. Он нечисть особенная. С одной стороны вроде оседлая, как и большинство из нас. Вот только владения у него огромные, лес ему силу дает. Другой такой нечисти нет. Ну, кроме водяных, разве что.

Я вздохнул. Не хватало мне еще могущественных существ, чье одобрение поди попробуй заслужи. Дела…

– Вот, – вытащил брюхач из кармана крохотный кусочек печенья. Как раз такое у меня недавно и закончилось. – От души отрываю.

– Да ладно, Витя, я не голодный.

– В дар принесешь. Конечно, мало, может и обидеться. Но если ничего не дать, будет еще хуже. Хорошо, что у меня вечно по карманам всякие крошки остаются. Я запасливый.

Я промолчал, чтобы не навлечь очередную порцию гнева. Хотя по этому поводу имелось что сказать. Разве что спросил:

– Так надо еду?

– Ага. Обычно краюху хлеба с солью дают или пирог, желательно, чтобы собственноручно испеченный. Еще очень хорошо бы выпечку праздничную, чтобы из белой муки. Зараза, аж жрать захотелось.

– А бутерброды подойдут?

– У тебя чего, еда есть? – с возмущением спросил жиртрест.

Отвечать я не стал, а просто достал хлеб с докторской колбасой. Брюхач замахал руками и торопливо изъял у меня мясной продукт категории Б, расправившись с ней в лучших традициях погранцов, которые обнаружили санкционку.

– Просто хлеб предпочтительнее, – объяснил он. – Так по этому, по канону вроде как.

– Вроде? – мрачно поинтересовался я.

– Точно тебе говорю, – облизал пальцы Витя. – Там же химия одна, туда вечно усилители вкуса пихают, вдруг леший не оценит. Это чего, ты всего пару бутеров взял?

– Сколько взял, столько и взял, – уклончиво ответил я. – Делать чего?

– Клади хлеб на пенек. Рядом земли местной присыпь.

– Это еще зачем?

– Значит, что ты знаешь, кому эта земля принадлежит и вреда ей не нанесешь. Давай уже.

Я послушался жиртреста и соорудил самый странный натюрморт, который вообще только можно было представить.

– А теперь за мной повторяй. И без вопросов, – тут же поднял толстый палец Витя. Потому что как раз в этот момент увидел мой открывающийся рот. – Дедушко, прими скромный дар от перехожих существ. Без злого умысла и корысти в твои леса входим, а истинно по надобности.

Делать нечего, если уж в какой-то момент согласился участвовать в этом спектакле, то глупо отступать посередине. Поэтому я повторил все слово в слово.

Чувствовал я себя идиотом ровно до момента, пока не налетела настоящая буря. Могучие деревья стали гнуться почти до середины, внутри леса нечто утробно завыло, затрещало, взметнулись испуганные птицы и с криками улетели прочь. Правда, довольно скоро все успокоилось. Хотя у меня, не привыкшего к таким резким изменениям погоды, еще минуты две бешено стучало сердце.

– Это чего такое было?

– Силу свою леший показал, – прошептал побледневший жиртрест. – Вроде как тебя предостерег, чтобы не баловал. Он тут древний, сильный и… к людям не сказать чтобы добрый.

– Ну, его можно понять. Чем старше становишься, тем сложнее любить людей, – согласился я. – Особенно после того, как познакомишься с рубежниками. Теперь все, можно идти?

– Погоди, еще кое-что.

Витя неожиданно ловко снял с себя рубаху, оголив свои телеса. Ну что сказать, даже соитие пьяных бомжей на улице не выглядело так отвратительно, как телосложение брюхача. Хорошо, что подумать по этому поводу Витя не дал мне времени. Он быстро вывернул рубаху наизнанку и надел ее обратно.

– Тоже так сделай. Дары мы принесли, но это не значит, что леший не захочет побаловаться. Вдруг решит нас кругами водить.

Я уже зарекся удивляться и задавать глупые вопросы. Поэтому снял куртку и провернул такой же фокус с майкой.

– Вот теперь все.

И мы пошли. Сначала медленно, настороженно, будто опасались, что из-за дерева вдруг выскочит какая-нибудь тварь и набросится на нас. Ну что делать, настращал житрест – я даже «Сайгу» снял со спины. Но нет, ничего ровным счетом не происходило. Конечно, очень может быть, что за нами действительно наблюдал леший, но пока он не вмешивался.

Однако на этом хорошие новости заканчивались, потому что никаких намеков на воеводу я не обнаружил. Ни обычными человеческими способами – ни следа от ботинка, ни клочка одежды, ни рубежными методами – пока мы шли, я еще дважды использовал заклинание Невод.

С каждым разом выходило все более сноровисто. Но это всегда так. Главное правило: если хочешь чему-то научиться, сделай это несколько раз руками. Мышечная память штука серьезная.

Вот только я действительно начинал уставать. И зная себя, понимал, что это не какая-то одышка – хиста во мне постепенно становилось меньше. Новость, как бы сказать помягче, жутко неприятная.

Но тут неожиданно меня удивил жиртрест. Он замер и стал судорожно втягивать носом воздух, как какая-нибудь гончая собака.

– Витя, ты чего, простыл?

– Сдобой пахнет… и… Не могу настроиться, твои бутерброды с толку сбивают. Доставай-ка их быстрее.

Мы часто либо знаем, либо догадываемся, что конкретное действие приведет к обману. Но все равно его делаем. Не знаю, что служит тому причиной: вера в лучшее (что при угрюмости нашего народа вообще нонсенс) или желание обманываться. Но, наверное, именно поэтому мы без всяких раздумий по несколько раз влезали в тот же МММ.

Я примерно догадывался, в чем состоит истинная цель просьбы жиртреста. Но все равно покорно вытащил бутерброды и смотрел, как те аннигилируются в бездонном чреве Вити. Правда, в данном конкретном случае судьба вознаградила меня за веру в человечество. Если, о нечисти можно так говорить.

– Тут стой, – махнул мне рукой жиртрест и неловко шагнул вперед, втягивая носом воздух.

Я на всякий случай сделал то же самое, пахло хвоей, древесной корой, прелой прошлогодней листвой, только что освободившейся от снега, смолой, нагретой на капризном солнце, сырой землей и талой водой. Нет, приятно, что ни говори. Я вдруг понял, что давно не выбирался вот так вот в лес, хотя жил в месте, которое к этому будто бы располагало. Но сейчас созерцать красоту как-то не получалось, в голове сидело, что мы здесь с определенной целью. Да и все больше походивший на собаку Витя тоже настораживал.

Теперь он встал на колени, оперся на руки и напоминал пылесос, который работал с небольшими перебоями. И еще проговаривал:

– Мука белая, сахар, дрожжи… Тесто поднимается, как живое. В печь его, в печь. И еще сахарком сверху. Плюшечки, мои плюшечки…

Внезапно он рванул вперед. Вот именно что рванул – эта бесформенная масса неправильных привычек, избыточных калорий и быстрых углеводов. Да так проворно, что мне пришлось очень постараться, чтобы не отстать от него. Я даже закинул «Сайгу» обратно за спину, чтобы не мешалась.

Витя бежал как пьяный человек, очень сильно опаздывающий на поезд. Он то ускорялся на своих двоих, то резко терял равновесие, начиная отталкиваться руками от земли, и иногда петлял из стороны в сторону. И постоянно бормотал себе под нос что-то о плюшках и сахаре.

Бежали мы не сказать чтобы долго – около трети часа. Меня только немного настораживало, что мы уже сошли с тропы, а хлебные крошки за собой я так и не раскидывал. Во-первых, их не было, во-вторых, тогда бы имелся риск, что Витя бросит свою уникальную систему поиска и начнет эти крошки поджирать. Почему-то вспомнился фильм «Гаттака», где главный герой так объяснял природу своего успеха: «Хочешь понять, как я это делаю? Все очень просто – я не берегу силы на обратный путь». Может, в данном конкретном случае это было вполне оправдано.

Наконец брюхач остановился, неуверенно втягивая воздух, после чего прижал палец к губам и указал вперед. Я в очередной раз снял со спины карабин и, чуть поколебавшись, все же «накинул» на окружающее пространство «Невод». Только теперь мне стало понятно, почему это заклинание назвали именно так.

И кроме пары дурных белок я нащупал еще кое-что. Самое интересное, что только можно было найти: рубежника (я явственно ощутил его силу) и нечто невероятно странное рядом с ним. По форме оно напоминало футбольный мяч, но вместе с этим было явно живым, потому что подкрашивалось знакомым фиолетовым цветом.

А еще забавно, что оба персонажа находились где-то внизу – либо в пещере, либо у подножия какого-то утеса.

– Тут стой, – махнул я Вите.

Сам снял «Сайгу» с предохранителя и стал медленно приближаться к объекту. Нет, не то чтобы я хотел напугать или пригрозить этой парочке, но рубежники меня научили одному – с ними всегда необходимо быть начеку. А вскоре и вовсе услышал самый прелюбопытный разговор.

– Нет, это же надо было, чтобы из-за банки компота решились сношаться до пота.

– Ох, как ты мне надоел. Иди сюда.

– Ага, а ты меня опять на Слово? Сейчас, рвану так, что пятки засверкают. Понятно, да? Пятки.

Мерзкий смешок прервал отборный мат. Я такой даже в полиции не всегда слышал. Но что меня немного смутило, как это тембр второго голоса. Был он слишком какой-то… медовый, что ли. Даже когда его обладатель ругался.

Я продолжал подбираться все ближе к разговаривающим, пока не обнаружил почему звуки слышатся такими отдаленными, да и в целом заклинание показало, что парочка находятся где-то внизу. Дело в том, что я увидел нечто, напоминающее внушительную (метра четыре на четыре) волчью яму. Та раньше была скрыта дерном, остатки которого виднелись на краях, видимо, потому рубежники и попали в ловушку. Помимо этого меня интересовали два вопроса: кто такое соорудил и, что самое важное – для кого? С каждой минутой так называемого рубежничества оно мне нравится все меньше.

Однако я все же подошел к краю ямы и оглядел диспозицию. Глубина тоже оказалась внушительной, около трех метров. И дно ловушки, как я и представлял, было усеяно торчащими широкими кольями. Именно на один из таких и упал несчастный пленник. Хорошо, что не спиной, а ногой. Но даже с учетом всего этого – приятного было мало.

– Ля, баба! – раздался отчего-то довольный голос жиртреста. – Ага, вот от нее плюшками и несет.

Витя плотоядно улыбнулся, глядя на лежащую внизу женщину. Ну да, самого главного-то я не обозначил – рубежник оказался рубежницей. Просто я как-то решительно забыл о всяких феминитивах. Вполне приятная, со светлыми до плеч волосами, пусть те сейчас немного выпачкались в земле и свалялись. Сначала показалась, что фигура плотная, но когда незнакомка шевельнулась, я обратил внимание на перекатывающиеся мышцы. Да нет, она не толстая, а крепко сбитая. Явно спортсменка. Хотя едва ли комсомолка – ей около сорока, морщинок на лице совсем немного.

Я попытался принюхаться, но ничего различить не смог. Разве что несло землей и кровью.

Но как бы интересно не выглядела женщина, мое внимание было приковано к ее собеседнику. И не потому, что я какой-то неправильный мужик, просто у второго обладателя хиста… не оказалось тела. Лишь голова, с небольшим отростком в виде зарубцевавшейся шеи.

– Вот те и нате, дядя в томате, – глубокомысленно произнесла «кочерыжка», глядя на меня.

– Дела… – в ответ протянул я.

Глава 8

На «дядю» я, понятное дело, не обиделся. К тому же, вот что мне ответить огрызку рода человеческого? Его, похоже, судьба и так нехило обидела.

А вот женщина моему появлению сильно обрадовалась.

– Рубежник! Помоги мне.

– Я видел фильм, который начинался так же, – задумчиво пробормотал я.

– Ты из местных, что ли? – тут же с явным неодобрением произнесла рубежница. Можно было бы плюнуть – плюнула.

– Из местных. Но, видимо, из других местных. Сильно ногу поранила?

– Средне. Я смогла кол сломать, но до конца вытащить его не получилось. Хистом придерживаю рану, чтобы кровью не истечь, а вот выбраться не могу.

Все это она говорила скорее с досадой на себя, мол, вот такая дуреха – попала в такую глупую ловушку, однако читалось в ее взгляде нечто, что можно было назвать надеждой. Словно она понимала, что я могу развернуться и попросту уйти. Не знаю, как там подобное устроено у рубежников, но мне их мир нравился все меньше.

А еще я подумал, это каким же болевым порогом и волей к жизни надо обладать, чтобы сломать кол, который торчит в твоей же ноге. Ну и силой, само собой.

– Только не спрашивай, как я сюда попала, – попросила она, слишком превратно оценив мою задумчивость.

– Понеслась звезда по кочкам, – вздохнула голова, чем заслужила неодобрительный взгляд рубежницы. – Надо своей маковкой думать, а не на Николасостоуна грешить.

– Мне очень интересно, – сказал я, – Но в данном конкретном случае это ничем не поможет. Сюда бы веревку…

Вообще, конечно, это я лапоть. Когда идешь в лес, должен быть готов ко всему, потому что порой даже крохотная прогулка «вот тут грибочки пособираю» может обернуться неприятным приключением. Сколько таких пропавших в год холодными находят, которые сделали всего два шага в сторону от проторенной дорожки и сгинули? Вот только дело в том, что я ни в какой лес не собирался. А захватил вещи скорее для рубежного СИЗО. Сомневаюсь, что сейчас раненой девушке понадобится моя смена белья. Если только она жуткая фетишистка.

– Ты бы, Миша, не торопился ее доставать, мало ли кто это может быть, – шепнул мне жиртрест, на что получил лишь короткую отмашку.

– Слушай, я могу кинуть тебе, а ты к дереву привяжешь и вытянешь, – предложила она. – Я потом тебе… что хочешь…

– Видел я фильм, который начинался и так, – пробормотал я. – Ладно, а как вытаскивать? У тебя же вроде нет веревки.

Это я мог заключить из увиденного. При рубежнице действительно не было никаких вещей. Вот тут уже можно посетовать на ее неподготовленность для такого рода прогулок или попенять на ту самую «маковку».

Вместо ответа рубежница начала перебирать пальцами. Я, как человек с недавнего времени подготовленный, тут же понял, что она делает – создает форму заклинания. И угадал. Довольно скоро в руках девушки появилась светящаяся петля. Точнее даже не в руках – она словно выходила из ладони, являясь продолжением конечности.

Я думал, что закинуть «веревку» из положения лежа будет практически нереальной задачей. Однако для рубежницы подобное не составило особого труда. Петля ловко, почти как живая, взметнулась ко мне и легла возле самых ног. Я поднял ее, примерился к длине, а после обмотал внатяг к ближайшему дереву.

– Готова?

– Да.

Все-таки хист творил удивительные вещи. Вытащить девушку из ямы оказалось так же просто, как перетянуть канат у ребенка. По крайней мере, я даже не вспотел, словно каждый день только этим и занимался. Хотя я был бы совсем не против спасать приятных во всех отношениях девушек хоть семь раз в неделю. Тьфу, Миша, это что еще за бес в ребро? У нее нога разворочена, а ты думаешь непонятно о чем. Может, хист влияет и на уровень тестостерона?

– Алло, алло! Вам ничем там по лбу не дало? – вопила из ямы тем временем голова. – Я же осознал. Аннушка, я же все понял. Вернись, я изменюсь!

Рубежница не отвечала, игнорируя обрубок. Даже когда я вытащил ее, она оперлась о дерево, демонстративно делая вид, что кроме нас двоих здесь никого больше не существует. Разве что на Витю бросила мимолетный взгляд.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Думала, что здесь и сгину.

– Вот теперь можно рассказать, как ты там оказалась.

– Да послушала этого недотепу. Кричал, что знает лес, как свои пять пальцев.

– Нельзя так превратно понимать все, что я говорю! – вопила что есть мочи голова из ямы. – У меня вообще-то и пальцев нет. И ты сама виновата, постоянно торопила.

– Я и зазевалась, не увидела волчьей ямы, – объяснила мне девушка. – Ну, а дальнейшее уже можно предположить.

– Шел, упал, очнулся, гипс, – кивнул я. – Будем знакомы, Миша.

Я протянул руку, но на что девушка отреагировала странно. Чуть улыбнулась, но пожать ее не спешила.

– Ты новенький совсем, так?

– Так, – нехотя признался я.

– У рубежников руки жмут, когда на хисте договор приносят. А это, как ты понял очень серьезно. Здесь вообще не все чужанские привычки уместны, как ты понимаешь. Но будем знакомы, Анна Прут.

– Как я понимаю, Прут – это не фамилия.

– Не фамилия, прозвище. Оно тут говорит многое о человеке. Хотя мало кто так называет, за глаза называют Прутиха. Да я и не обижаюсь.

– А хист у тебя какой?

– Второе негласное правило, Миша, о своем хисте никто не говорит. Конечно, есть те же ратники или известные рубежники, промысел которых не секрет Полишинеля, но в целом молчок. Ты когда инициировался, если даже таких вещей не знаешь?

– Позавчера.

– Мда, бардак тут у вас в Ржеве.

– А ты откуда?

– Издалека, – уклончиво ответила Анна, мягко улыбнувшись.

Она общалась со мной так запросто, даже вроде как кокетничала, словно у нее нога сейчас не была разорвана в лоскуты. Вообще, насколько мне хватало понимания и опыта, ей предстоит серьезная операция, а она о подобном даже не задумывалась. Удивительное дело.

– А это у тебя что?

Она будто бы потянула за нитку, которая прилипла к одежде, а следом в ее руке оказалось странная петелька, почти незаметная. Та, впрочем, тут же рассыпалась.

– Кто-то эту штучку на тебя повесил.

– Она опасная?

– Нет, пустяковина. Чтобы отследить можно было.

У меня имелся только один кандидат – Ловчий. Я даже догадался, когда он это успел сделать. Значит, прав жиртрест – не просто так Владимир подарил мне Невод. Пока у зеленого рубежника в зобу сперло от радости и нового заклинания, он повесил на меня другое. Интересно.

– Нет, ну ребята, посмеялись и хватит. Я же тут пропаду! – совсем приуныла голова.

– Ты же все равно умереть не можешь, – наконец обратила внимание на огрызок Анна.

– Давай мы это не будем проверять. Аннушка, ну пожалуйста…

– Эх, погубит меня моя доброта. Миша, если тебе не сложно, помоги к яме подползти.

С моей помощью рубежница оказалась возле своего недавнего места пленения. Вот только сразу конструировать в знакомую форму не торопилась. Вместо этого она протянула руку и словно что-то нащупала в воздухе. Больше того, я даже почувствовал нечто вроде возмущения пространства.

– Это что такое?

– Охранная печать. Чтобы тот, кто в этой яме оказался, сам уже вылезти не смог. Не думаешь же ты, что какие-то несколько метров остановили бы меня?

Только теперь она вызвала плеть. Мне даже на мгновение показалось, что я ее запомнил. Может, действительно получится повторить?

Она ловко поймала петлей голову и подкинула так, что та очутилась у нее в руке.

– Мерси, моншер, как говорят у нас в Парижу…

Что именно там произносят в столице Франции, я так и не успел разобрать. Потому что голова попросту исчезла.

– На Слово его убрала, – объяснила Анна. – Это вроде заклинания-тайника. Я тебя даже научу, но попозже, когда хотя бы второй рубец возьмешь. Как в яму упали, эта сволочь из рук выскочила и обратно не шла, мозг мне выносила. Хотя, конечно, непонятно, может, без него бы еще хуже было.

– А это вообще кто?

– Вопрос, что называется, любопытный. Я первый раз такое вижу. Судя по всему, он точно рубежник, хист я его чувствую, пусть и весьма слабый. Похоже, что тело головешки кто-то отделил от головы каким-то хитрым способом, но он по-прежнему живой. Даже есть и пьет, пусть и немного совсем. Но в то же время я на Слово голову убрать могу, что тоже странно. Обычно такое можно провернуть исключительно с вещами. Короче, одни загадки.

– Получается, где-то лежит его тело?

– Думаю, если бы оно путешествовало, то об этом бы точно мы все узнали.

Я покачал головой, вспомнив одну из любимых книг своего детства за авторством Майн Рида. Вообще мне стало понятно, что не все буйные фантазии лишены смысла. Что называется, сказка ложь – да в ней намек. Судя по миру рубежников, иногда просто намекище!

– Взяла его, потому что он клялся, что дорогу знает, – продолжила Анна. – Да и в целом в лесу он полезный. Всякую нечисть чувствует.

Она замялась, словно не хотела переходить к этой части разговора, но в итоге все же произнесла.

– Ну что, Миша, какова будет твоя цена?

– За что? – не совсем понял я.

– За то, что спас меня.

– Серебром проси, – шепнул Витя, который все это время старался не отсвечивать. – На серебро можно что угодно купить. Какой хочешь еды.

– Жиртрест у тебя не промах, хотя выбор для домашней нечисти странный, конечно. Рубежники обычно бесов берут.

– Неурожайный год был на бесов, – ответил я. – А этот под руку подвернулся. Да и не мой он вовсе.

– Миша! – с обидой возмутился Витя. Причем, так резко, что даже дал петуха. – Я вообще-то с тобой в этот чертов лес поперся. Да если бы не я…

У меня внутри шевельнулось нечто вроде совести. Так-то брюхач действительно прав. Если бы не его удивительное обоняние, мы бы точно не нашли Анну.

– Ладно, ладно, согласен. Ты значимая часть команды. А что по поводу награды, то это как-то не по-людски. Я же не за коврижки какие-то тебя вытаскивал, а потому что так поступил бы каждый нормальный человек.

– В том-то и дело, что не каждый нормальный, – вздохнула девушка. – У нас тут человек человеку не просто волк, а иногда и кто пострашнее.

– Ага, волколак, – встрял Витя, но тут же осекся.

– Хреново, значит, вам.

– Ну что, спасибо тебе, Миша. Я уж найду способ отблагодарить, будь уверен.

– Рано еще благодарить, давай сначала выберемся отсюда.

– Ты… ты мне поможешь добраться до Подворья? – как-то смущенно спросила Анна.

– У меня были определенные планы, но не бросать же тебя здесь.

– Спасибо, – в глазах рубежницы даже мелькнули слезы, а меня взяла злость.

Это что за мужики у них, если обычный поступок расценивается как нечто сверхъестественное? Хоть собирай всех и воспитательную беседу проводи.