Текст книги "Межевик. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

– С кем-нибудь из упырей, – терпеливо повторил я.

Правда, дальнейшего развития беседы не последовало. Я потыкал кнопку связи еще несколько раз, но так и не получил ответа. Трубку не повесили, просто с нами перестали разговаривать.

– Штош, мы сделали все, что могли, – сказала Лера, шагнув назад и оглядывая дом.

– Ты о чем?

– Твой план мы выслушали, теперь будем делать по-моему. Заходим, надираем упырям жопу, получаем, что нам надо и выходим. Действуем как рубежники, короче.

– Лера, подожди.

– Если я буду ждать, то стану такой же старой и душной, как ты, Миша. А вон там, на втором этаже открыто окно.

Она глубоко присела и выстрелила собой метров на семь, вцепившись в подоконник. Не каждый олимпийский прыгун так смог бы. После девушка приложилась к приоткрытому окну, распахивая его больше, и оказалась внутри. А я чертыхнулся и сплюнул на землю. Тут еще головешка подлила масла в огонь:

– Ага, раскидает она, сразу видно, наша красотуля никогда упырей в глаза не видела. Эти ребята сами кого-хочешь раскидают.

– Они сильные?

– Охренеешь, какие сильные. Нет, один на один любой рубежник упыря одолеет, только давай мозгами пораскинем, сколько их будет в логове? Вот я и думаю, что чуть больше, чем до хрена. Короче, сейчас наша Лерочка получит без смазки неприятной ласки.

Я хотел сказать: «Дела», но вместо этого вырвалось более емкое и нецензурное выражение. Чем заслужил от Колянстоуна одобрительный взгляд. Мол, вот и ты, Миша, нормальный же человек, а чего-то кочевряжился.

Собственно, это все действительно плохо пахло. Во всех смыслах. Как только Лера выломала окно, мой чуткий рубежный нос почувствовал тяжелый затхлый дух, перемешанный с чем-то железным. С кровью! Зараза!

Я снял с плеча «Сайгу», но тут же вспомнил слова Леры, что эта пукалка здесь едва ли чем-то поможет. В любой другой момент я бы проигнорировал слова девушки, оружие есть оружие, даже при встрече с баюном оно отсрочило нападение. Но вот взбираться с ним в открытое окно представлялось довольно проблематичным.

– Миша, только не говори, что ты хочешь эту писюльку спасать?

– Хорошо, не стану говорить, – согласился я. – Ты посиди пока в рюкзаке, целее будешь. Я помню про наш договор.

– Да я не про то, Миша, на хер тебе это надо?

Вопрос был такой простой, в лоб, но на него я ответить не смог. Если разбираться по сути, наверное, он имел место быть. Кто мне эта девчонка с весьма сомнительной моралью? Никто. Но вся суть хорошего человека в том, что он не задает себе вопросов, если нужно кому-то помочь.

Поэтому я не ответил. Бережно положил головешку в рюзкак, тот снова повесил на плечи и присел, пытаясь вспомнить, каким образом прыгнула Лера. Против меня выступала физика и весь эмпирический опыт. Просто так взлететь с места на второй этаж практически невозможно. Однако и на моей стороне было кое-что. А именно – рубежничество.

Я даже не обратил внимания, как колыхнулся хист. А вот само изменение моего тела в пространстве чуть испугало. Все, что я успел осознать, – что уже вишу, цепляясь пальцами за откос второго этажа. Потому мне не оставалось ничего, кроме как подтянуться и залезть внутрь.

Лера стояла рядом, слава богу, живая и здоровая. Но в какой-то нерешительной задумчивости, словно осознала, что совершила огромную глупость, но еще не знала, что теперь делать дальше.

– Ты не думала, что единственное открытое окно в упырьском логове может быть ловушкой? – спросил я, оглядывая комнату.

Девушка говорила, что вампиры нормально относятся к свету, и их люксофобия не более чем миф. Однако на окнах оказались шторы блэк-аут, отчего большое пространство без намека на какую-либо мебель выглядело еще более темным. Плюс ко всему меня немного напрягло сразу три выхода из комнаты – два в соседние и один в коридор. Странная планировка, ей богу. Из еще более непонятного – под потолком висел диск-шар. Тот самый, который переливается всеми цветами, да простит меня Роскомнадзор, радуги. Зачем он тут? Вот совершенно непонятно.

Но было еще что-то. Хист, обладатель которого стоял где-то недалеко. По силе, явно равный Лере, если не сильнее.

– Очень верное замечание, – раздался незнакомый голос. И наконец вперед шагнул упырь. – Наверное потому, что это и есть ловушка.

Глава 19

Самое первое, что я захотел сделать, так это схватить Леру и ломануться к окну. Да, возможно, падение окажется не самым приятным. Однако по моим скромным прикидкам даже пара переломов виделись лучшим вариантом, чем отхватить от упырей прямо сейчас. А что мы отхватим – казалось практически очевидным.

Почему? Ну, тому было много причин. К примеру, мне очень не понравился запах дома. Удушливый смрад, перемешанный с чем-то пыльным, затхлым, словно открыли сундук с поеденной молью шерстью. А еще… немного смущало, что неведомая сила сковала по рукам и ногам. Мои мышцы внезапно одеревенели, точно окислились.

Я уже устал реагировать на свой очередной паралич. Казалось, что это такое определенное правило для ивашек – чуть что, ты должен застыть столбом. Или начать подчиняться более сильному.

– Тут какая-то хрень, – сказала Лера. – Я пошевелиться не могу.

– Не хрень, а сложная система охранного артефакта, – наконец вышел на относительно освещенный участок комнаты из центрального прохода упырь.

Выглядел он не так, как я себе представлял кровососов. Бледненький, полностью лысый, с чуть оттопыренными смешными ушами, но в целом – нормальный человек. Даже глаза у него были голубые. И никаких торчащих клыков или отросших ногтей. Последние так вообще аккуратно подстрижены и, судя по всему, подпилены. В большом городе мимо такого пройдешь и даже внимания на него не обратишь. Однако стоило поместить подобного персонажа в логово и все, образ вампира готов.

О том, что упырь находился у себя дома, свидетельствовали махровый халат с дыркой на боку и меховые тапки с помпонами. Спасибо, что серые, а не розовые. В любом случае, я как-то не так себе представлял могущественных созданий, по которым мировая культура сходила с ума.

Следом из тени вышел молодой парнишка лет девятнадцати. Вот глядя на него можно было четко сказать, что это чужанин, в смысле, человек. И не только из-за молодежной одежды и химии на голове в стиле «барашек». Я не почувствовал самого главного – хиста. Впрочем, отсутствие промысла паренек компенсировал современным спортивным арбалетом, которым судорожно водил по комнате. В отличие от своего босса он сразу встал в углу и не подавал признаков жизни.

– Как раз на тот случай, – продолжил вампир, – если какие-нибудь неразумные рубежники попытаются вторгнуться в логово и надрать упырям задницу. Вы ведь так выразились?

Он подошел к Лере, вкрадчиво всматриваясь ей в глаза, а после легонько провел пальцем ей по подбородку. Девушка попыталась что-то сказать, вряд ли нечто хорошее, поэтому я заговорил первым.

– У нас нет цели навредить вам. Мы пришли сюда по просьбе руб… самочинца Андрея.

– В мире много Андреев, – пожал плечами упырь. – Довольно популярное имя в наших землях.

– Андрей Трутовик, – добавила Лера, видимо, справившись с первым приступом гнева. – Слышал о таком?

Упырь удивился, приподняв бровь. Однако кивнул.

– И что же надо Андрею?

– Средство от кровяной лихоманки, – снова взял я бразды правления в свои руки. – Несколько маахов заразилось ею. Возможно, через кого-то из вас.

– Ну конечно, если происходит какая-то чертовщина, то обязательно виноваты упыри, – возмущенно всплеснула руками нечисть. Причем, раздражение хозяина являлось искренним. – Начнем с того, что лихоманка была и до нас, вы не знали? Просто упыри единственные, чей организм смог ее побороть. Но да, мы являемся переносчиками, ничего не поделаешь.

Тут он развел руками, словно извиняясь.

– Костян! Костян! Ты, что ли⁈ – завопила из рюкзака голова. Тут я сам виноват, надо было Колянстоуну сунуть в рот кляп. Но наблюдался серьезный напряг со временем.

От резкого звука парнишка вздрогнул и чуть не выстрелил. Я подумал, что он, наверное, и есть тот слуга, который ответил на звонок. Видимо, успел сбегать за старшим.

– Да ладно, – то ли удивился, то ли испугался упырь. Немного зная обрубка, его страх вполне мог быть искренним.

Нечисть торопливо подошла к моему рюкзаку, ослабила тесемки и выудила головеху.

– Костян! – завопил еще громче Колянстоун. – А я слышу голос знакомый.

– Ты-то здесь какими судьбами?

– Да такими. Сам понимаешь, я же везучий, как черт еб… – он запнулся, явно размышляя, можно ли матюкнуться. Однако решив, что я все равно ничего не сделаю, закончил ругательство. – Вот с этими связался. Ты не думай, они в целом неплохие. Для рубежников вообще можно сказать пацифисты. Баба только нервная, но сам понимаешь, мужика у нее нормального давно не было. Я бы помог, да…

– Погоди, погоди, – нахмурился упырь, явно не желая слушать о мифической мужской силе Колянстоуна. – Лучше скажи, он, – лысый указал на меня, – правду говорит?

– Этот, который с виду важный, как хрен бумажный? Он вообще в этом плане скучный и правильный до дрожи. Я вот с ним несколько дней, а самого жуть берет. За таких девки замуж выходят. А потом к таким как я бегают, понял?

Головешка расхохоталась, а упырь нахмурился еще больше. У меня же родилась интересная мысль – есть вообще хоть одно существо на всем белом свете, кто может вытерпеть Колянстоуна больше двух дней? Нет, я теперь все больше понимал тех ребят, которые провернули с ним подобное непотребство. Они разве что не доделали работу до конца – я бы еще и язык вырвал.

Упырь тем временем подошел ко мне, поднял мои руки, как я у какого-нибудь манекена, а затем вложил в них Колянстоуна. По причине легкой недвижимости, я головешку на пол не бросил, пусть и очень хотелось.

– Никуда не уходите, – хмыкнул упырь, приподняв уголок рта. Видимо, пошутил. Хорошо, с людьми, у которых имеется чувство юмора, договориться всегда проще. Даже если это не человек, а упырь.

– Не переживай, Костян, я за ними пригляжу! – заверила его головешка.

– Глаз с них не своди, – дал нечисть последнюю установку мальчишке. И тот не кивнул, а судорожно затряс головой.

Когда шаги затихли, Колянстоун продолжил говорить, не обращая на слугу ровно никакого внимания.

– Это хорошо, что у них здесь Костян сейчас дежурит. Мы с ним кореша.

– Такие кореша, что он тебя много лет не видел и даже не попытался узнать, что с тобой?

– Ну хорошо, не прям кореша, приятели, – и не думала смущаться головешка.

– Что значит дежурит?

– Ну, упырей много, и большая часть из них спит. Обычно самые старые. А несколько из них дежурят, следит, чтобы не проник кто, как мы.

– И ты сейчас об этом говоришь?

– А кто-нибудь спрашивал? Вы сразу побежали за санями, чтобы угостили вас х…

Тут он продолжать не стал, постеснялся. Пока мы слегка препирались, я между делом все разглядывал чужанина. Ведь совсем ребенок, у него даже усы нормальные расти еще начали. Подбородок и толстовка измазаны то ли в соусе, то ли в кетчупе. Видимо, мы его отвлекли от трапезы. Я еще подумал, вытер ли парнишка руки? Если нет, получается, что сейчас они, как всегда у моего Вити – жирные.

Есть мнение, что нельзя говорить плохие вещи – накаркаешь. Почему-то выяснилось, что о плохом лучше даже не думать. Потому что только я мысленно заметил, что хорошо бы жирные культяпки убрать со спускового крючка, как где-то в доме громко хлопнула дверь. Перепуганный чужанин вздрогнул и выстрелил.

Из хороших новостей – арбалетный болт пролетел мимо меня. Из плохих, судя по взметнувшимся каплям крови, все же нашел себе цель.

– А, зараза! Убил, как есть убил? Миша, что там, что оторвало? Да что за напасть такая? То забор придавит, то свинья обдрищет!

– Я ннн… не специально, – заикаясь, пропищал чужанин.

Колянстоуна в целом нельзя было назвать тихим человеком. Теперь он и вовсе превратился в прибрежный ревун, предрекающий о сильном шторме. Орал так, что нас, наверное, уже слышали все окрестности. А как иначе? Ведь окно по-прежнему было открыто.

Вот и упыри поняли, что все идет не по плану. Потому что в довольно короткий срок они появились из того же входа, где недавно исчез лопоухенький. Теперь их было трое: к нашему знакомому упырю добавилась полненькая женщина лет сорока в мятом костюме и дряхлый старик с остатками волос по бокам, в майке и спортивных трениках.

И только теперь, при взгляде в эти холодные, лишенные чувств глаза, до меня дошел весь ужас сложившегося положения. Головешку ранили! Сейчас он истекает кровью. Той самой, которую так любили упыри.

Нечто, что можно было назвать леденящим ужасом, скользнуло куда-то вниз живота и мерзко заныло. А упыри, точно загипнотизированные, застыли, глядя на Колянстоуна. Не на меня, не на Леру, а исключительно на самого обделенного жизнью рубежника. А после тот самый дед медленно, не сводя взгляда, в одно мгновение приблизился к нам. Только стоял возле двери и бах – уже рядом со мной. Хоть в чем-то эти фильмы не наврали!

Он поднял головешку и теперь я увидел, что Колянчик зря так разорялся. Ничего смертельного у него не было, да, мочка уха рассечена, но не более. Может, даже зашивать не придется. Не пришлось бы, тут же поправил я про себя.

Дед дрожащими сухими губами взял растерзанное ухо в рот, а я смотрел, как нервно дернулся его кадык. Вместе с ним тревожно ударило и мое сердце, все это время будто забыв, что вообще надо биться. А потом упырь… резко отстранился от Колянстоуна и сплюнул.

– Ну и шмурдяк! Ты чем питаешься?

– Что добрые люди в рот положат, то и жую. Я же неприхотливый, всем питаюсь: петухами, белками и херами мелкими!

– Ты бы проверил себя на холестерин. И с печенью точно проблемы. Фу, а говорят, что с голодухи чего только не съешь.

Я, который все это время смотрел на происходящее в стадии ошаления последней степени, вдруг не сдержался и заржал. Само собой, насколько это позволяло недвижимое положение.

– Ты чего? – удивился дед-упырь.

– Я думал, что вы его того, выпьете, – честно признался я. – Хотя не совсем понимаю, как там функционирует кровообращение в этой голове.

– Опять эти предрассудки, – вздохнул тот. – Костик, ты говорил, что это люди Андрея. Я думал, что они более прогрессивных взглядов. Мы же не кровососы какие, а цивилизованные упыри.

– Простите, видимо, произошла какая-то ошибка, – поспешил извиниться я.

– Конечно, ошибка. Мы давно не пьем людей. Точнее, пьем, нам это жизненно необходимо, но владеем собственными станциями переливания крови. Хочешь, возьми четвертую положительную, терпкую, как старое испанское вино. Или вторую отрицтельную, кислую, как гранатовый сок. У нас нет потребности убивать людей!

– Но иногда приходится! – с решительным нажимом добавила женщина.

Я, кстати, заметил, что из всех упырей она единственная смотрела на нас с неприкрытой неприязнью.

– Мы пришли с миром… – сказал я, почти как герой в книжках Фенимора Купера.

– Все так говорят, – не унималась женщина. – Но вы уже знаете, где мы находимся и можете разболтать это остальным.

– Лариса, ну что ты начинаешь? – миролюбиво сказал дед. – В этом плане все гораздо проще, они же пришли компанией. Вот если бы молодой человек пожаловал один, тут возникли бы проблемы.

Я усмехнулся по поводу «молодого человека», так меня не называли лет эдак… в общем, очень давно. Хотя по сравнению с дедом я, наверное, действительно был пацаном. Если он в обличье нечисти выглядит как дряхлый старик, оставалось только догадываться, сколько ему сейчас.

– Может, тогда отпустите нас? Ну, чтобы мы могли пошевелиться.

– Не так быстро, сначала вы заключите договор между собой.

– Зачем? – не понял я.

– Чтобы, как заметила Лариса, вы не проболтались кому-нибудь о нашем логове.

– И башку тоже! – потребовала женщина. – В прошлый раз забыли, а он рубежников привел.

– Да, договор будет трехсторонний, – кивнул дед. – Ничего сложного, просто придется повторять за мной.

– А если нет? – решила подать голос Лера.

– На нет и суда нет, – грустно заметил упырь и девушка тут же замолчала. Поняла, какая участь нас ждет в случае отказа. – Костик, помоги, старый я стал для этого.

– Прибедняетесь, Поликарп Ефремович, – усмехнулся лопоухий, однако тут же подошел к нам.

Вместе они продолжили заниматься операцией «Расставь манекенов для открытия магазина». А именно повернули нас с Лерой друг к другу, подняли руки на уровень живота и вложили нам в ладони Колянстоуна.

– Ай, аккуратнее, ухо же, ухо. Глаз не выдавите.

– Вам еще повезло, – комментировал свои действия упырь, которого назвали Поликарпом Ефремовичем, – первая версия артефакта подразумевала полный паралич, без возможности разговаривать. Как понимаете, шансов бы у вас не было никаких. Но мы же не кровопийцы какие…

Мы, в том числе и головешка, благоразумно промолчали. Зачем поправлять человека (пусть он и не совсем человек), который хочет тебя освободить?

– Повторяйте… Я, называйте свое имя.

– Я, Говорова Валерия Николаевна по прозвищу Лиса…

– Я, Уваров Николай Геннадьевич, по прозвищу Нюх…

– Я, Белов Михаил Евгеньевич… без прозвища…

– Клянусь не пытаться навредить нелидовским упырям и их логову словом или делом… обязуюсь хранить в тайне все, что услышу и увижу в логове… Договор этот срока не имеет и не может быть разрушен… И если нарушу я его, пусть собственный хист накажет меня.

Говорил он с небольшими паузами, чтобы мы успевали повторять. Я же с интересом наблюдал, как такие гордые и независимые рубежники (и речь шла далеко не обо мне), смиренно склонили головы и не стали искушать судьбу. Что Валерия Николаевна, что Николай, как выяснилось, Геннадьевич, а никакой не Николасостоун.

Юридически рубежный договор между тремя лицами не отличался от двухстороннего. Можно сказать, что в этих соглашениях я уже стал разбираться. Как только упырь замолчал, а мы и интонационно, и мысленно закончили озвучивать текст, по рукам разлилось приятное тепло.

Правда, выяснилось, что теперь нельзя убивать этих упырей. Но это меня не сильно расстроило. Честно говоря, я и прежде не желал становиться новым Ван Хельсингом, в отличие от Леры. Да и ребята, как выяснилось, оказались вполне приятные. Кроме разве что Ларисы. Та продолжала буравить взглядом, словно хотела съесть. Не в прямом смысле, что меня пугало еще больше.

– Ну вот и замечательно, – улыбнулся старый упырь. – Теперь можно отключать эту хреновину. Костик, вот здесь ты точно нужен.

– Сей момент, – отозвался лопоухий. – Сейчас все сделаю. Сема, опусти ты уже арбалет, и так наворотил дел. Давай бегом за табуретом. Сначала наворотили, а потом стали думать, как артефакт будет работать, – принялся объяснять он. – Что называется, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Дождавшись обещанную мебель, Константин поставил ее аккурат под диско-шар. Взобравшись на табурет, он открыл незаменимую в любой уважающей себя тусовке вещь и стал ковыряться. Напоминал он сейчас не крутого упыря, а самого обычного мужичка, которому понадобилось починить электрику. Ладно, не самого обычного, а облаченного в халат и очень сомнительные тапки. Короче, мужичка с жесткого похмелья.

– Все, готово! – секунд через пять сказал он.

Хотя мог ничего и не говорить, я и сам почувствовал, как тело вновь стало слушаться. Причем, пришла еще и неприятная боль, словно мышцы долго находились в напряжении, а теперь расслабились. Когда я стоял истуканом, ее не было. В любом случае хорошо, когда твое тело, как бы это забавно ни звучало, снова твое.

– Да что же такое⁈ – завопил Колянстоун, он же господин Уваров. – Что ж мне так тяжко, бьюсь обо все, как хрен об ляжку!

Причина его возмущения оказалась невероятно простой. Вновь вернув чувствительность конечностям, мы как-то позабыли, что держали в руках головешку. Та и упала, о чем сразу же возвестила на весь дом. Лера торопливо подняла Колянстоуна, словно прежде между ними и не было никаких разногласий.

– Ну что ж, давайте начнем наше общение с чистого листа, – улыбнулся старик. И вот теперь я разглядел слегка увеличенные резцы. Впрочем, меня это ничуть не испугало. – Будем знакомы, Поликарп Ефремович.

Упырь протянул сухую старческую руку, а я, почти не задумываясь, ее пожал. И сразу же удивился силе, с которой стиснули мою ладонь. Нет, дед прибедняется, мощи в нем еще хватает.

– Миша, – ответил я.

– Ну, Михаил, пойдемте к столу, и вы наконец спокойно расскажете, что там приключилось у Андрея.

Глава 20

В жизни нельзя ни от чего зарекаться. К примеру, кто бы мог подумать, что буду сидеть за обеденным столом в такой безвкусно обставленной гостиной в духе цыганского барокко. Я пытался ухватиться хоть за одну прямую линию, но тут все оказалось с изгибом, бахромой, да еще било в глаза позолотой. Хотя, может быть, и золотом, это только одеждой упыри походили на бюджетников, но деньги у них явно водились.

Было заметно, что потратились хозяева знатно, но вместе с тем создавалось ощущение полной эклектики. Словно пространство обставлял человек с пышно цветущей шизофренией. Только после до меня дошло, что это не просто дом, а логово. Место, где живет множество упырей со всеми вытекающими последствиями.

Ладно, ладно, вся суть была не в интерьере, а именно в окружающих людях (точнее нелюдях). Поликарп Ефремович, Костик и Лариса сидели с самым располагающим видом, словно дружная семья на переписи населения, а рядом суетился Сема, тот невероятный любитель пострелять из арбалета по говорливым головам. С другой стороны, кто не желал сделать в жизни хоть раз то же самое, пусть первый бросит в меня камень.

Сейчас слуга расставлял еду. И судя по его голодным глазам, к икре, холодным закускам и дорогущему коньяку ему доступ был заказан.

Что я еще заметил интересного? К примеру, здесь оказалось холодно, намного прохладнее, чем снаружи, словно мало того, что хозяева отключили отопление, так еще и работала сплит-система. И сильнее несло затхлостью. Упырям, поди, незаметно, они принюхались, но Сема же выходит наружу, он бы сказал своим руководителям, что ли…

К нам отнеслись со всем должным гостеприимством. Помимо того, что расставили еду и выпивку, раздали пледы (видимо, прохлада была не случайна) и даже принесли мою «Сайгу», которую пришлось впопыхах оставить снаружи.

Я меж тем рассказывал последние новости: про Зверя, маахисетов, кровяную лихоманку и просьбу Андрея.

– Что ж, теперь все стало более понятно, – кивнул дед. – Ну давайте тогда за знакомство.

Он жестом указал на пузатую бутылку с янтарной жидкостью. А сам поднял палец и Сема тут же наполнил три стакана водой из прозрачного кувшина.

– А вы не будете? – поинтересовался я.

– Алкоголь задерживает воду, приводит к застою лимфы, – поморщился дед. – Нет, молоденькие упыри им грешат, но когда ты становишься старше, начинаешь невольно следить за здоровьем.

– Я тогда, с вашего позволения, тоже не буду. Семен, можно и мне воды?

– И мне, – тут же поддакнула Лера.

– А я конины выпью, – не стал стесняться Колянстоун. – Я как в «Муму» Герасим, на всю херню согласен. Давай, Семочка, мне чуть-чуть. Еще чуть-чуть, еще…

Надо ли говорить, что ухаживать за любителем злоупотребить пришлось мне? Причем, получилось забавно, я чокнулся с двух рук – в одной был фужер с коньяком, в другой вода.

– А ниче у вас ракетное топливо, пить можно, – одобрила головешка. – По усам текло, да в жоп…

– Николай Геннадьевич, – вмешался я. – Убедительно вас прошу закрыть рот или буду вынужден вас отправить на Слово к Лере.

Колянстоун досадливо крякнул, но все же заткнулся.

– Угощайтесь, угощайтесь, – предложил мне дед, показывая на закуски. – К нам редко гости захаживают.

– А еду вы тоже не едите, чтобы печень не нагружать?

– Почему, едим, – пожал плечами Поликарп Ефремович. Даже в качестве доказательства взял кусок отварного языка и откусил. – Вот только практической пользы немного. Мы мало двигаемся потому способны обходиться кровью или плазмой. Кому как больше нравится. Так уж наш хист устроен, он хорошо ее перерабатывает. А еда… иногда, пусть и очень редко, возникает желание пощекотать рецепторы.

Я кивнул, взяв со стола бутерброд с икрой. Машинально схватил кусок багета с черной, потому что она всегда считалась деликатесом, но откусив вспомнил, что по вкусу мне больше нравится красная. Ох уж это желание взять кусок повесомее да подороже.

– А где остальные ваши братья… и сестры? – добавил я, глядя на Ларису.

– Братья? – усмехнулся Поликарп Ефремович. – Мы же не секта. Товарищи спят. А вот наша тройка ближайшие семь лет вынуждена нести дежурство. Скажем честно, вынужден только я, а Константин и Лариса используют это время с удовольствием.

Видимо, в моих глазах читался немой вопрос, который я не мог задать по одной простой причине – его надо еще было сформулировать. А дед, как упырь опытный и матерый, стал объяснять на его взгляд очевидное.

– Видите ли, Михаил, вам, наверное, сейчас это трудно будет понять. Вы совсем недавно стали рубежником, перед вами открылись новые дороги, но вот век упыря весьма продолжителен. Подчас даже слишком. Жить долго интересно первое время. А потом… как бы сказать, вкус ко всему притупляется. Когда ты понимаешь, что у тебя впереди почти вечность, то еда перестает быть аппетитной, красота женщин блекнет, путешествия не приносят радости, книги… разве что в книгах еще есть удовольствие. Но и то, когда ты перечитываешь одно и то же по несколько раз…

Он махнул рукой, давай понять, что и так все ясно.

– Мне кажется, что чужане живут такую яркую жизнь именно потому, что сама жизнь конечна. Они боятся чего-то не успеть, а мы лишь влачим существование. Понятно, что очень редко еще встречаются интересные люди, но единожды за век, а порой и того реже. Вот упыри и решили добровольно уйти в спячку. У нас есть правило: раз в полвека просыпаться и смотреть, как изменился мир. И решать организационные вопросы. Ну, или пробуждаться раньше по личным просьбам. К примеру, Семен Семеныч…

Дед не сдержался, улыбнулся. Да и лица остальных упырей засияли, словно они вспомнили всем известный анекдот.

– К примеру, Семен Семенович, старый большевик, попросил разбудить, когда в нашей стране построят коммунизм. Как вы понимаете, ждать ему долго.

Теперь улыбнулся и я. Да, скорее уж восстанет вампир из гроба с запиской «Разбудить, когда начнется освоение дальнего Космоса».

– Но кто-то должен следить за тем, чтобы остальным не угрожала опасность. Поэтому мы отрядили тройку. Я оказался здесь из-за своей невезучести, вытащил короткую спичку. А молодые вампиры пошли добровольно, – указал он на товарищей. – Ну это понятно, Костику и ста лет нет, а Ларисе сто пятьдесят.

– Сто сорок восемь, – не преминула заметить женщина.

– На вид не больше сто двадцати, – сказал я, чем заслужил благодарный взгляд. Видимо, маленькие мужские уловки работали и в рубежном мире.

Что интересно, после нашего практически дружеского диалога и неуклюжего комплимента, Лариса перестала смотреть на меня волком. Скажу больше, от ее слишком заинтересованного взгляда стало откровенно не по себе. Словно меня положили на прилавок и теперь думали, как начать разделывать. Надеюсь, что упыриха размышляла обо мне не в гастрономическом плане. Хотя, в других аспектах у нее тоже особых шансов нет. Не то чтобы я был очень капризным, но около девяноста лет разницы в возрасте – это слишком.

– По всякой бытовой мелочи нам помогает Семен. Кандидат в упыри, – указал на замершего у входной двери дед. – Но порой и он оступается.

При этих словах слуга пошел красными пятнами и даже открыл рот, будто собирался начать оправдываться. Но, видимо, с субординацией здесь было жестко, потому что паренек не произнес ни слова.

– Но есть хорошая поговорка – на ловца и зверь бежит, – заключил дед.

– Звучит как тост, – надоело молчать головешке, и он стал биться скулой о мою руку.

Пришлось налить башке коньяка, после чего я сразу же дал ему закуски. Не то чтобы боялся за то, что он накидается, просто когда у Колянстоуна занят рот – хорошо всем.

– У нас действительно есть средство, подавляющее вирус «sanguis furor». Ну, или кровяной лихоманки, как прозвали ее рубежники, – упомянув последних, дед закатил глаза. – Конечно, оно не прошло должной проверки и сертификации в наших лабораториях, но думаю, та нечисть и Андрей готовы рискнуть. Но и нам понадобится от вас определенная услуга.

– Еще такого не бывало, чтобы волка овца сношала, – искренне удивился Колянстоун. – Это чего же упыри могут от рубежников попросить? Заклинания какие наколдовать или печати? Как бы себе дороже не вышло.

Поликарп Ефремович поморщился, однако ответил.

– В этом нет нужды. У нас есть рубежники, с которыми мы работаем. Но просьба такая пустяковая, что из-за нее не стоит дергать человека. Да и… дорого это, – наконец выдал истинную причину дед. – А вот вы можете подойти самым лучшим образом. Мы думали, что с этим справится наш кандидат…

Тут взгляд упыря взметнулся на застывшего чужанина. В глазах вампира появился антарктический холод, да я и сам невольно поежился от разительной перемены деда. А Сема и вовсе побелел, готовый свалиться без чувств.

Если честно, Поликарп Ефремович меня уже порядком заинтриговал. Это что же за задание такое, если его чисто технически мог сделать обычный человек? В магаз сходить, белье постирать? Нет, не то чтобы это было как-то ниже моего достоинства. Если упыри такое предложат, то я только за.

– Что именно требуется? – спросил я.

– Право слово, – Поликарп Ефремович совсем по-старчески почмокал губами, после чего все же произнес. – Нас надо отключить от домашнего телевидения.

– Простите, что? – переспросил я, думая, что ослышался.

– Отключить от домашнего телевидения, – нервно повторил Костик. И по реакции лопоухого стало ясно, что это его идея. – Две сто в месяц – это уже ни в какие ворота! У нас давно приставка стоит, мы все через вай-фай смотрим. А эти хапуги…

– Я правильно понял, главная проблема нелидовских упырей заключается в домашнем телевидении? – повторил я, пытаясь поверить в услышанное.

– Понимаете ли, Михаил, – вновь обратился ко мне Поликарп Ефремович, – мы до определенной степени пресыщены жизнью. И такие маленькие пустячки вносят искру в наше существование. К тому же, Костик прав, дело даже не в сумме, хотя мы не любим тратить деньги попусту, а в самом принципе.

– Ну так позвонили бы им или отправили вашего слугу в офис.

Дед-упырь поглядел на меня, как на душевнобольного с сильной степенью олигофрении.

– Михаил, мы перепробовали все возможные способы, – он принялся загибать пальцы. – Писали через мобильное приложение, но как только мы отправляем сообщение, все операторы становятся заняты. Звонили. Даже посылали Семена, потому что по понятной причине сами войти туда не можем…