Текст книги "Бой с тенью (СИ)"

Автор книги: Диана Розанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Теперь я смотрю на него, и внутри закипает злость.

– Ты меня не поцеловал, – говорю я, и голос звучит глухо, обиженно.

Он смотрит на меня сверху вниз. Я сижу голая на холодной столешнице, ноги разведены, он стоит между ними.

Он даже не разделся.

Хоть и картина повторяется, но я не могу оставить его поступок без комментария.

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – спрашивает он, и в голосе усмешка.

– Да, – отвечаю я.

– А если я не хочу?

Он буквально парирует все мои действия!

– Что значит «ты не хочешь»? – повышаю голос.

– А так и значит. Не хочу. И что ты сделаешь? Уйдёшь? Голая, мокрая? Или останешься и будешь умолять?

Я сжимаю зубы. Пальцы вцепляются в край столешницы до боли.

– Я не буду умолять.

– Уже умоляешь, – он кивает на мои дрожащие бёдра.

Я поднимаю подбородок. Смотрю ему прямо в глаза.

– Тогда трахни меня. Без поцелуя. Если тебе так плевать.

Он молчит секунду. Две. А потом его рука ложится на мою щёку – грубо, пальцы сжимают челюсть, заставляя смотреть только на него.

– Плевать? – переспрашивает он. – Ты думаешь, мне плевать?

– А что я должна думать? Ты готов войти в меня, кончить в меня, но прикоснуться губами к моим губам – это уже перебор?

Он резко наклоняется. Его лицо в миллиметре от моего. Чувствую, как напряжены его мышцы.

– Поцелуй меня, грязный ублюдок. Или ты боишься, что я укушу?

Он усмехается. И в следующую секунду его рот врезается в мой.

Он скользит по моим зубам, по нёбу, обвивается вокруг моего языка, толкает его, заставляет подчиняться. Я мычу ему в рот.

Одна из его рук скользит по моей спине вниз, к пояснице. Туда, где только что горела кожа от ремня. Его пальцы касаются воспалённых полос, и я вздрагиваю от смеси боли и удовольствия. Он гладит их, почти нежно, будто извиняясь, а потом резко сжимает мою ягодицу, притягивая меня к самому краю стола.

Я чувствую его член через джинсы – твёрдый, пульсирующий, упирающийся в мой живот.

Он отрывается от моих губ на секунду, только чтобы перевести дыхание. Его губы блестят, на нижней губе – капелька моей крови, там, где он укусил.

Его рот смещается в сторону – к моей челюсти, к углу губ. Губы скользят по моей щеке. Горячие, влажные, оставляя за собой дорожку из слюны и моей крови. Я чувствую, как его дыхание щекочет кожу, как он вдыхает мой запах.

– Знаешь, я хотел целовать тебя везде. С первого дня. Каждый раз, когда ты проходила мимо. Каждый раз, когда опускала глаза и делала вид, что меня не существует.

Его губы касаются мочки моего уха. Он прикусывает её – не больно, а так, дразняще, заставляя меня выгнуться навстречу. Я чувствую, как его язык проводит по краю уха, влажный, горячий, и внутри всё сжимается от этой простой, грязной ласки.

– Ты даже не представляешь, – продолжает он, спускаясь губами ниже, к шее, – как часто я представлял себе это. Как ты будешь стонать подо мной. Как ты будешь дрожать от одного моего прикосновения.

Его поцелуи становятся жёстче. Он не целует – он впивается в мою шею. Губы сжимают кожу, втягивают её, оставляя тёмные, влажные следы. Я чувствую, как он сосёт, как язык проводит по тому месту, где только что были его губы будто зализывая рану.

– Игнат, – стону его имя.

– Что? – рычит он мне в шею, не отрываясь. – Неужели это слишком для тебя, милая? Не поверю. Или ты хочешь, чтобы я остановился?

Я молчу. Не могу ответить. Потому что если скажу «да» – он остановится, а если скажу «нет»…

Он ждёт. Его губы замирают на моей шее, он только дышит – тяжело, прерывисто и я чувствую, как его дыхание обжигает влажную кожу.

– Я спросил. Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – мотаю головой. – Не останавливайся.

– Мой вопрос был риторическим, милая.

Его руки скользят под мои ягодицы, пальцы впиваются в воспалённую кожу. Вскрикиваю от боли, но он уже подхватывает меня, отрывает от столешницы. Мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии, руки вцепляются в плечи. Я чувствую каждое его движение – мышцы под тканью футболки напрягаются, когда он удерживает меня на весу.

– Держись, – рычит он и делает шаг.

Потом ещё один.

Я не смотрю куда – только на его лицо. Какой же он красивый мерзавец. И вот как на него не клюнуть?

Он несёт меня так, будто я ничего не вешу.

– Куда… – начинаю, но он перебивает.

– Помалкивай немного, милая.

Мы пересекаем подвал. Вижу краем глаза старый диван в углу – огромный, массивный, обитый потёртой тёмно-бордовой кожей. Игнат одним движением ноги сбрасывает с покрывала какие-то коробки и пакеты. Они летят на пол с глухим стуком, и он опускает меня на кровать.

Он опирается на руки по обе стороны от моей головы, и я смотрю и поражаюсь тому, что такой парень мог на меня вообще посмотреть. Он настолько красив, насколько и опасен.

Даже его лицо пугающе красивое. Мне хочется смотреть и даже нарисовать его. Хотя у меня и плохие навыки, но я бы попробовала.

И, похоже, он заметил, что я внимательно его разглядываю, и дарит мне такую ехидную улыбку, от которой чуть не стошнило.

– Самодовольный ублюдок, – шепчу я.

Он усмехается, наклоняясь к моей шее, но я останавливаю его – кладу ладонь ему на грудь.

– Нет.

Он замирает. Поднимает голову, и его глаза сужаются.

Упс. Сегодня он услышал это слово от меня так часто… ну придётся с этим жить ему. Что поделать.

– Что значит «нет»?

– Сними футболку, – требую я. И добавляю, видя, как дёргается его челюсть: – Пожалуйста.

Секунда и он, как послушный пёсик, делает, что ему велено.

Медленно, не отводя от меня взгляда, он выпрямляется и берётся за край футболки.

Я смотрю… И забываю, как дышать.

Его тело – как чёртово произведение искусства, которое не выставляют в музеях, потому что его хочется заполучить себе. Широкие плечи, узкие бёдра, каждая мышца перекатывается под кожей, когда он двигается. На груди – лёгкая дорожка тёмных волос, спускающаяся к пупку и дальше… Туда, где начинается самое интересное.

Мои пальцы скользят по его груди – от ключиц вниз, по твёрдым мышцам.

Обвожу его сосок пальцем. Легко, почти невесомо, просто из любопытства.

И он вздрагивает.

Мне показалось… это немного странным, и я решила повторить. Снова провожу пальцем – медленнее, с нажимом, кончиком ногтя обвожу его сосок по кругу.

Игнат издаёт звук. Горловой, сдавленный, похожий на стон, который он пытается проглотить.

Игнат Гордеев, который держал нож у моего горла, который клеймил меня, пока я была без сознания, который трахал мой рот и порол меня ремнём до оргазма – этот монстр сейчас вздрогнул от лёгкого прикосновения к собственному соску? Хоть убейте меня – не поверю.

– Вау. Я нашла твою эрогенную зону?

– Не называй это так, – рычит он, перехватывает моё запястье, но не отводит руку, а просто сжимает, заставляя мои пальцы остаться на месте.

– Игнат, – шепчу, приподнимаясь. – А что будет, если я сделаю вот так?

Провожу языком по его соску.

Он вздрагивает всем телом. Его пальцы впиваются в мои бёдра, и из его горла вырывается низкий, протяжный стон.

– Блядь, Рина, – выдыхает он. – Не надо.

– Не надо? – я облизываю сосок снова, теперь круговыми движениями, как он делал со мной. – Или надо?

Он не отвечает.

Но его молчание длится недолго.

Резко, без предупреждения, он перехватывает мои запястья и прижимает их к кровати над моей головой. Одной рукой – обе мои руки. Крепко, что я не могу пошевелиться.

Его рука скользит вниз – по шее, по ключицам, по груди. Останавливается на соске, сжимает его, оттягивает, крутит. Я стону, выгибаюсь, но он держит мои руки над головой, не давая пошевелиться.

– А теперь пора подготовить тебя.

– Что значит «подготовить»? – шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его тона.

– А то и значит, – он убирает руку с моей груди и проводит пальцами по моему животу вниз, к самому краю. – Я не хочу делать тебе больно. Слишком больно. Поэтому я растяну тебя.

Его пальцы добираются до моего входа. Он проводит по складкам, собирая влагу, размазывает её.

– Ты уже мокрая, – интимно произнес он. – Но этого мало.

Он вводит один палец. Медленно. Глубоко. Я чувствую, как он скользит, как мои мышцы сжимаются вокруг него.

– Ты скучала по моим пальцам?

Я не отвечаю. Не могу. Потому что его палец внутри меня двигается – медленно, выгибаясь, касаясь каждой стенки, каждой чувствительной точки. Я знаю, что он ждёт ответа. Знаю, что он не продолжит, пока я не скажу. Но язык прилип к нёбу, а дыхание сбилось так, что единственный звук, который я могу издать – это всхлип.

– Я спросил, – рычит он, и его палец замирает. – Скучала?

– Да, – выдыхаю я, и это слово вырывается вместе со стоном. – Да, скучала. По твоим пальцам. По твоему члену. По всему.

Он усмехается и добавляет второй палец. Я чувствую, как растягиваюсь, как мышцы сопротивляются, но он не ждёт, не даёт привыкнуть.

– Вот так, – шепчет он, наблюдая за моим лицом. – Твоя киска сжимает мои пальцы, как будто боится выпустить. Как будто знает, кто её хозяин.

– Ты, – стону я. – Ты хозяин. Только ты.

– Правильный ответ.

Он ускоряется. Пальцы входят и выходят с влажным, неприличным звуком, который разносится по всей комнате. Я слышу, как моя собственная влага хлюпает в такт его движениям, и это должно быть стыдно, но вместо этого заводит.

Я уже близко – чувствую, как внутри всё сжимается, как оргазм подбирается к самой границе.

Но он убирает пальцы.

Я мычу от пустоты, от внезапной потери контакта. Мои мышцы сжимаются вокруг ничего, бешено пульсируют, требуя заполнения.

Он отстраняется. Встаёт с кровати, и я теряю тепло его тела. Холодный воздух подвала касается моей разгорячённой кожи, и я вздрагиваю, сжимаюсь.

Он стягивает джинсы вместе с боксерами одним движением. Ткань летит на пол, и он остаётся полностью обнажённым.

Он снова ложится на меня.

Теперь ничто не разделяет нас.

Он проводит рукой по моему животу, спускается ниже, к самому влажному, самому горячему месту.

Пальцы скользят по складкам, собирают влагу, подносят к моим губам.

– Попробуй, – приказывает.

Я открываю рот. Его пальцы входят внутрь, и я чувствую свой вкус. Он смотрит, как я облизываю его пальцы, и его зрачки расширяются.

– Самая сладкая, которую я пробовал.

Он убирает пальцы. Берёт себя в руку, направляет головку к моему входу.

– Ты ведь этого хочешь?

– Да, – шепчу я.

– Чего именно ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, – выдыхаю я. – Я хочу чувствовать тебя внутри. Хочу, чтобы ты трахнул меня.

– О? Знаешь, ты просишь, как самая настоящая шлюха. А ты и есть шлюха, Рина? Моя шлюха?

– Твоя, – шепчу я.

Мне не нравится, что он меня так называет, но прямо сейчас мне глубоко плевать.

– То-то же, милая.

Он делает короткое движение бёдрами, и головка его члена входит в меня. Я чувствую, как она проскальзывает внутрь – легко, потому что я влажная, потому что он растянул меня пальцами. Но это только головка. Дальше – туже.

– Вот так, – шепчет он. – Видишь, как легко? Твоя киска уже помнит меня. Она хочет меня.

Он подаётся вперёд и я чувствую, как растягиваюсь, как его член раздвигает меня изнутри. Больно, но не так, как я ожидала. Терпимо. Тупое давление внизу живота, чувство распирания, будто меня набивают чем-то плотным и горячим.

– Чёрт, – выдыхает он, замирая. – Какая же ты узкая.

Он смотрит на меня и я вижу, как напряжены его плечи, как вздулись вены на шее. Он держит себя в руках, хотя, наверное, ему хочется просто вбиться в меня одним резким движением.

– Дыши, – командует он.

Я дышу. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Мои мышцы постепенно расслабляются, влагалище перестаёт сопротивляться, и я чувствую, как он скользит ещё глубже.

– Вот так, – шепчет он. – Вот так, моя девочка. Расслабь свою киску. Пусть она меня впустит. Ты привыкнешь, – он проводит большим пальцем по моему клитору, массирует, отвлекая. – Тело быстро привыкает к хорошему.

И он прав. Чёрт возьми, он прав.

Боль не уходит полностью, но она меняется. Из острой, режущей – превращается в тупую, ноющую, почти фоновую. Как синяк, который ноет, если на него надавить, но если не трогать – о нём забываешь. Так и здесь: пока он не двигается, я чувствую только распирание и жар. Странное ощущение – быть заполненной кем-то.

Он начинает двигаться.

Медленно. Вытаскивает почти до конца – я чувствую, как головка скользит по стенкам, как мои мышцы сжимаются, не желая его отпускать. Потом снова погружается – плавно, глубоко. Каждый толчок отдаётся внизу живота волной.

Каждый раз, когда он входит, я чувствую, как стенки растягиваются ещё немного, привыкая, поддаваясь.

– Вот так, – шепчет он. – Вот так, Рина.

С каждым движением боль уходит. Остаётся только растяжение. И жар.

И странное, тянущее чувство, когда он задевает что-то… Я не знаю, что… Не знаю, правильно ли это. Но я вздрагиваю каждый раз, когда это происходит, и он замечает.

– Твоя киска так сжимается. Она словно просит: ещё, ещё, трахни меня вот так.

– Не говори так, – шепчу я, сжимая его плечи.

– Почему? Стыдно? – он усмехается и ускоряется. Теперь каждый толчок бьёт точно в то место. Я выгибаюсь, впиваюсь ногтями в его спину. – Тебе не должно быть стыдно, Рина. Ты просто женщина. А я просто мужчина, который знает, как доставить тебе удовольствие.

Он наклоняется и шепчет мне прямо в ухо.

– Твоя киска течёт для меня. Я чувствую, как она хочет меня. А ты? Ты чувствуешь, как глубоко я внутри тебя?

– Да, – шепчу.

– А чувствуешь, как твоя кровь смешивается с моей смазкой?

– Игнат…

– Теперь ты моя, милая. Твоя киска запомнила меня, и она будет скучать, когда я выйду.

Он вколачивается в меня снова и снова. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как волна поднимается – медленно, тягуче.

– Я чувствую, как ты пульсируешь. Как твоя киска готовится выжать из меня всё. Ты хочешь мою сперму, Рина? Хочешь, чтобы я залил тебя изнутри?

– Да, – стону я, сама не узнавая свой голос. – Да, хочу.

– Тогда кончай. Кончай на мой член.

Он делает несколько особенно глубоких, жёстких толчков, и меня накрывает.

И я сдаюсь. С громким, протяжным стоном, выгибаясь под ним, впиваясь ногтями в его спину.

– Чёрт, – выдыхает он. – Вот так, моя девочка. Выжимай из меня всё.

Он кончает следом. Я чувствую, как его член дёргается внутри меня и горячие струи заливают меня изнутри.

– Мы не закончили, – говорит он низко.

Он обхватывает меня за талию – руками и одним движением перекатывается на спину, увлекая за собой.

Мир переворачивается. Я оказываюсь сверху. На нём. Мои ладони упираются в его грудь, волосы падают на лицо.

– Ох, – выдыхаю я, не ожидая.

– Да, милая. – он смотрит на меня снизу вверх, и его руки ложатся на мои бёдра. – Теперь ты сверху.

– Я не умею…

– Научишься, – он сжимает мои бёдра, чуть приподнимает. – Просто делай то, что чувствуешь.

Глава 36

Игнат

– И по-твоему это нормально? – стоило ей переступить порог, как тут же разразился крик.

Я даже не удивился. Знал, что она придёт. Рано или поздно.

Лидия ворвалась в ложу, как ураган – рыжие волосы растрёпаны, в глазах – такое бешенство, что Коля за соседним столиком поперхнулся виски и закашлялся. Я махнул ему, чтобы вышел. Он не заставил себя упрашивать, скользнул к выходу, даже не взглянув на Лиду. Умный мальчик.

Внизу, на ринге, только что начался новый бой.

Ненавижу, когда меня отвлекают от чего-то, но ей, пожалуй, это могу простить.

– Не смей, Игнат. Не смей делать вид, что не понимаешь.

Я откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу.

– Как? – она рассмеялась. – Почему она ещё жива? Почему эта сука до сих пор дышит?

– Лида, сядь.

– Не указывай мне!

Она обошла столик и остановилась прямо передо мной.

Ещё я ненавижу, когда на меня смотрят вот так свысока, как она. И снова, блядь, я закрываю на это глаза только из-за неё. Единственный человек, ради которого я готов сдохнуть. И единственный, кто может говорить со мной так и оставаться в живых.

Любому другому за такой тон я бы давно оторвал яйца или сломал руку.

– Я разберусь.

– Да ну? – она наклонилась, схватила меня за ворот рубашки, притянула к себе. – И что ты сделаешь? М?

– Отпусти, Лида.

– Не отпущу, пока не скажешь. Что ты сделаешь с девкой, которая наставила на меня винтовку?

С того момента прошло много времени: лечение, сеансы с психотерапевтом.

Вылечило ли её время? Нет. Вылечит? Тоже нет. После того, как она более-менее вернулась в себя и мы снова открыли наш разговор насчёт её состояния, я боялся, что она вновь захочет с собой что-то сделать. Моё доверие к ней тогда подорвалось. Я больше не верил ни в её улыбку, ни в приветливость.

Даже её откровения не могли со мной ничего сделать.

Она поклялась себе: никогда больше не быть жертвой. Ничьей. Никогда. И эта клятва превратила её в ту, кто бьёт первой.

Она не выносит чувства беспомощности. А Рина заставила вновь почувствовать себя уязвимой.

– В теории это не она наставила на тебя пистолет.

– Ты серьёзно? Ты сейчас оправдываешь её? Прямо смотря мне в лицо? Может, в следующий раз поможешь и будешь держать меня, чтобы я не дёргалась?

– Следи за тоном.

– А как говорить, если мой родной брат позволяет какой-то девке угрожать моей жизни⁈

Она отпустила ворот. Отшатнулась. Провела ладонями по лицу, сдирая невидимую грязь. Я видел, как дрожат её пальцы.

– Лида, – говорю тихо. – Я никогда не позволю никому сделать тебе больно. Ты знаешь.

– Знаю, – её голос срывается. – Но ты уже позволил. Ты позволил ей напугать меня. А для меня это одно и то же. Больно – не только когда бьют. Когда заставляют бояться – тоже больно.

Она замолчала. Отвернулась к стеклянной стене, вцепилась пальцами в подоконник. Я видел, как напряжены её плечи, как она пытается взять себя в руки. И не может. Впервые за много лет – не может. Потому что спустя столько лет впервые оказалась в таком шатком положении.

– Ты не виновата, – сказал я. – Ни в том, что случилось тогда. Ни в том, что боишься сейчас.

Она не ответила.

Я поднялся. Медленно, чтобы не спугнуть. Подошёл к ней сзади, положил руки на её плечи. Чувствовал, как напряжены мышцы, как она буквально дрожит от сдерживаемой ярости.

– Отпусти, – прошептала она.

– Сначала успокойся.

– Не успокоюсь, Игнат. Не могу успокоиться. Я не оставлю всё как есть, – сказала Лидия, поворачиваясь ко мне лицом.

– Ты ничего не будешь с ней делать.

– Это ещё почему? – её голос сочился ядом.

– Потому что я сказал.

– Ты сказал? – усмехнулась. – Ты, блядь, сказал? А кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Ты мой брат, а не хозяин.

– Знаю. Но она – моя.

С её лица ушло былое ехидство.

– Значит, вот как, – прошептала она. – Раз она тебе нравится – значит, её нельзя трогать. А я? Я – твоя сестра. Я была с тобой всё это время. Я тащила тебя из дерьма, когда тебя хотели посадить. Я прикрывала твою спину, когда отец хотел вычеркнуть тебя из наследства. А теперь приходит какая-то шалава, и я становлюсь никем?

– Ты не становишься никем, – сказал я. – Ты – моя семья. Это никогда не изменится.

– Тогда докажи, – она ткнула пальцем мне в грудь. – Докажи, что я для тебя важнее, чем эта шмара. Убери её. Прямо сейчас.

– Не проси меня об этом.

– Где в моих словах ты слышишь просьбу?

Она манипулирует мной.

С самого начала этого разговора. С того момента, как ворвалась в ложу. С каждой фразой, с каждым криком, с каждой дрожащей губой. Она нажимает на все мои больные точки. Давит на чувство вины. На любовь.

И я ведусь.

Как последний идиот – ведусь. Потому что она знает меня лучше, чем кто-либо. Потому что она – моя сестра. Потому что между нами кровь, общая боль, общая тьма.

– Ты хочешь, чтобы я избавился от той, кто когда-то спас тебя?

– Она угрожала моей жизни! – выкрикнула Лидия.

– И не выстрелила, – с нажимом ответил я. – Никто не нажал на курок.

– А ты чего ждёшь? Что она в следующий раз выстрелит? И тогда ты скажешь: «Прости, Лида, я должен был убрать её раньше»? Ты этого ждёшь?

– Я жду, что ты услышишь бред, который говоришь.

Лидия смотрела на меня. Долго. Возможно, она надеялась на то, что я дополню, но мне нечего сказать.

– Бред, значит, – повторила она тихо. – Хорошо.

– Лида…

– Не надо, – она подняла руку, останавливая меня. – Я всё поняла.

– Что ты поняла?

Она обошла меня и пошла к выходу.

– Лида! – окликнул я.

Ноль ответа. Она не обернулась.

– Лида, чёрт возьми!

* * *

Сестра не отвечала на мои сообщения и звонки.

Почему с женщинами так сложно? Что первая, что вторая – в моём мире не хотят облегчить мне жизнь и не перестают ебать мозги.

Я сидел на последней парте в аудитории, откинувшись на спинку, и смотрел прямо перед собой.

Захлопнул телефон и сунул его в карман джинсов.

В голове – каша. Лида. Рина. Этот чёртов выбор, которого от меня требуют. Будто я могу просто взять и отрезать часть себя.

– Игнат?

Передо мной стояла девушка. Имя не помнил – какая разница. Она была одета в белый топ, который едва прикрывал грудь, и короткую юбку из-под которой виднелись длинные ноги в прозрачных колготках. Как эта деваха не заработала себе цистит? Явно видно, что она не при бабках, чтобы гонять на тачке или на такси.

– Привет, – сказала она, улыбнувшись. – Место свободно?

Блондинка. Накаченные губы. Взгляд – голодный, с примесью вызова, но в нём явно нет того огня, какой есть у девушки, от которой член встаёт колом.

Да и на хрена спрашивать, если она уже села прямо передо мной, скрестив ноги. Юбка задралась ещё выше.

– Скучаешь? – спросила, наклоняясь вперёд.

Я положил руку ей на колено. Кожа была гладкой, тёплой. Она не отдёрнулась. Наоборот – чуть раздвинула ноги, приглашая.

– Соскучился.

Она улыбнулась шире. Провела пальцами по своим волосам, откидывая их назад. Её грудь поднялась.

– А я думала, ты меня не заметишь, – прошептала она. – Ты такой… задумчивый сегодня.

– Бывает.

Я не смотрел на дверь – я ждал этого момента за секунду до того, как он случился. Каким-то шестым чувством уловил движение, шорох шагов в коридоре, изменение воздуха. Будто она всегда была на периферии моего восприятия, даже когда я делал вид, что её нет.

Она вошла, и свет из коридора упал на её волосы. И этот свет сделал её такой… невинной.

На ней была мешковатая худи, которая скрывала её тело. Обычно я никак не отношусь к тому, во что одета девушка. Даже собственной сестре я не говорил, что носить и как себя вести, но тут я очень рад тому, что Рина отдаёт предпочтение таким вещам.

Бог мне свидетель, в прошлый раз, когда я увидел её в юбке да к тому же без нижнего белья, я думал, что голову ей откручу.

Она была красивой. Чёрт возьми, она была самой красивой женщиной в этой комнате. В университете. За его пределами. Да в целом, блядь.

Рина подняла глаза. Секунда – наши взгляды встретились. Я ждал. Ждал боли, ревности, хотя бы искры.

Ничего.

Её лицо не дрогнуло. Ничего из перечисленного не отобразилось на её лице. Глаза – спокойные, пустые. Как будто она смотрела сквозь меня. Как будто меня не существовало.

Она отвернулась. Прошла к своему месту.

Как будто ничего не случилось между нами.

Блондинка за партой что-то щебетала, наклоняясь ближе, обдавая меня запахом дешёвых духов и лака для волос. Я не слушал. Не слышал.

Я хотел встать. Подойти. Схватить за плечо, развернуть к себе, заставить смотреть. Хотел спросить: «Ты что, ничего не чувствуешь? Видишь меня с другой – и тебе всё равно?»

Она делает вид, что ничего не случилось. Может, для неё так и было. Может, для неё та ночь ничего не значила. Может, я для неё – ничто.

Или это очередная её чёртова игра.

Я сжал челюсть. Пальцы, которые только что лежали на колене блондинки, сжались в кулак.

Мне нравится её нрав. Я люблю её хреновый характер и то, как она может ответить на мои выпады.

Да, я поражён тем, что она водила меня за нос.

И это бесит. И заводит. Одновременно.

Она заставила меня бояться. За неё. За то, что она сделает с собой. За то, что она сделает со мной.

Она заставила меня хотеть. Не просто тело – хотя её тело я хочу каждый раз, когда вижу. А по-другому. Хотеть быть рядом. Хотеть слышать её голос.

Вот что она сделала со мной.

Но знаешь что, милая? Теперь пришло моё время играть.

Глава 37

Смена ещё не началась, но я приехала на час раньше – просто чтобы не сидеть дома.

Я сидела в подсобке, на продавленном стуле, и смотрела на дверцу своего шкафчика.

Этот ублюдок оставил меня одну!

После того, как мы занялись сексом и я заснула.

Опустила глаза на свои руки. На запястьях – едва заметные синяки… Мне нравилось проводить по ним пальцами.

Читала в интернете, что после первого раза нужно дать телу восстановиться. Что слизистая травмирована, что лучше подождать хотя бы пару дней. Что второй раз сразу после первого – это больший стресс.

Но… Эти мысли улетучились, когда он вошёл в меня снова. Я помнила только его член внутри. Как он растягивал меня, как двигался. Как я принимала его снова и снова, потому что не могла остановиться. Ибо не хотела.

Мы занимались сексом не один раз той ночью. Я потеряла счёт. Каждый раз, когда я думала, что всё, больше не выдержу – он находил силы для нового круга.

А потом я заснула.

Прямо на нём. В какой-то момент просто отключилась, тело не выдержало. Последнее, что помню – его рука, гладящая мои волосы.

Когда же я проснулась, его уже не было. Простыня смята. Его запах ещё держался в воздухе, но выветривался с каждой секундой.

Тогда ещё прождала два часа. Сидела на том же диване, смотрела на лестницу, ведущую наверх. Надеялась, что он вернётся.

Не вернулся. Утром я поймала попутку до города.

Но на этом его шалости не закончились, о нет. Точно нет.

Я медленно поднялась и подошла к своему шкафчику – третьему слева, с потёртой ручкой и царапиной на дверце.

Взялась за край лонгслива, чтобы стянуть и его, и вдруг услышала щелчок. По всей видимости, я не единственная, кто решился освежиться, и это радует. Иногда люди в целом не соблюдают никакую гигиену, и от них начинает пахнуть, когда ты даже ещё не видишь их макушку.

Не успеваю обернуться, как чья-то рука вцепилась в мой пучок с такой силой, что искры посыпались из глаз. Меня дёрнули назад, а потом с размаху швырнули вперёд – лицом прямо в открытую дверцу шкафчика.

Металлический звон ударил по ушам одновременно с болью. Лоб, скула, переносица – всё взорвалось белым пламенем. В голове зазвенело так, что я перестала слышать собственный крик.

Моё тело впечаталось в шкафчик, я успела выставить руки, но они только скользнули по гладкому металлу. Ноги подкосились, и меня прижало к дверце всем весом.

Я попыталась повернуть голову, но пальцы сжались сильнее. Видела только мутное отражение в дверце напротив – сдавленную фигуру в чёрном.

– Закрой рот.

Лоб горел, из разбитой губы текла кровь. Я чувствовала металлический вкус на языке. Голос был совсем близко, над самым ухом.

Её пальцы всё ещё сжимали мой пучок, дёргая голову назад так, что шея выгибалась под неестественным углом. Второй рукой она упёрлась мне между лопаток, не давая выпрямиться. Я стояла, прижатая лицом к холодной дверце, и не могла даже повернуть голову.

– Лидия… – прохрипела я, и мой голос прозвучал жалко, сдавленно.

– Я сказала – закрой рот, – она дёрнула волосы сильнее, и я вскрикнула от боли. Её локоть переместился с моей спины на шею. – Ты думала, что сможешь просто так угрожать мне? Думала, что Игнат тебя защитит? Глупая сука.

Попыталась дёрнуться, но её хватка была железной.

– Ты не так всё поняла, – единственное, что мой мозг придумал сказать.

– Что именно? Это не мне целились в голову? Не ты – малолетняя шалава из-за которой мой брат чуть не убил Егора?

– Я не про то… – прохрипела, чувствуя, как кровь из разбитой губы течёт по подбородку. – Ты думаешь, я хотела всего этого? Что я специально влезла в вашу семью?

– А разве нет?

– Я хотела… узнать, кто он. Вы оба… скрывали его от меня. Вы играли со мной. Я имела право знать, кто меня… кто он.

– Имела право? – она расхохоталась. – Никто не имеет права на нас. Ты – тем более.

Она отпустила мой пучок, и я на секунду поверила, что сейчас она придёт в себя и отпустит. Но её пальцы только перехватили волосы ниже и дёрнули назад.

– Ты – никто, – прошипела она мне в лицо. – Ты – грязь под моими ногами. Ты – дешёвая девка, которая вовремя не остановилась.

– Тогда… отпусти. Если я такая ничтожная… зачем ты тратишь на меня время?

– А что? Становится неприятно? Страшно?

Она дёрнула меня за волосы с такой силой, что моя голова мотнулась назад, а затем резко швырнула вперёд – лицом прямо в шкафчик.

В голове взорвалась новая волна боли.

Я рухнула на колени, не удержавшись на ногах. Пальцы скользнули по дверце, оставляя кровавые разводы.

– Ты даже не представляешь, сколько таких, как ты, прошло через него, – продолжила она. – И каждая думала, что она особенная.

Я попыталась поднять голову, но шея не слушалась. Только смотрела в пол, на капли крови, падающие с моего лица.

– Так будет и с тобой. Даже уже, – добавила она ласково. – О, и милая. Ты уволена.

– Что? – прошептала я.

– Ты слышала, – она усмехнулась. – Я не потерплю в своём заведении девиц, которые плетут такое. Сдашь форму Таисии и уйдёшь. Сегодня. И дам совет – будь осторожнее. Не думай, что мой брат меня остановит.

– Ты…

Я не заметила, как она отошла.

– Смена начнётся без тебя. – Она уже взялась за дверную ручку. – И ещё советую тебе не спорить. Иначе я вызову охрану, и тебя выведут отсюда в таком виде, что все увидят, какая ты на самом деле.

Попыталась встать, но ноги не слушались.

– Ты не можешь… так просто…

– Могу, – перебила она. – Я здесь всё решаю. А теперь проваливай, пока я не передумала и не вызвала полицию. За угрозы, знаешь ли, тоже наказывают. И знай… Поверят мне, а не тебе. Даже несмотря на твой внешний вид.

* * *

Сегодня очередная вечеринка в доме Егора. Но, как вы понимаете, без него.

Приехала, когда вечеринка уже набирала обороты. Кто-то узнал меня, окликнул, но я не обернулась.

Второй этаж встретил меня приглушённой музыкой и полумраком. Здесь было почти пусто – только парочка целовалась в конце коридора, не обращая на меня внимания.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула её.

Внутри царил полумрак. Только мониторы мерцали в темноте. Тут следили за гостиной, за спальнями, за лестницами, за каждым входом и выходом.

Два парня, которых я раньше не видела, прямо сейчас сидели, откинувшись, и лениво переключали камеры, наблюдая за происходящим внизу.

При моём появлении оба обернулись.

– Ты кто? – спросил крупный, не меняя позы.

Я подошла ближе.

– Игнат сказал, что вы будете нужны ему внизу. Он ждёт.

Парни переглянулись.

– Игнат? – переспросил жилистый с сомнением. – Он же сказал, что сегодня не приедет. У него дела.

– Передумал, – отрезала я. – Вы хотите заставить его ждать?

Крупный хмыкнул, но поднялся. Жилистый последовал его примеру, хотя и нехотя. Они двинулись к выходу, но у двери первый замедлил шаг, обернулся, окинул меня взглядом.