Текст книги "Бой с тенью (СИ)"

Автор книги: Диана Розанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Рина, – выдохнул он в поцелуй, и моё имя прозвучало как молитва.

Я не ответила – просто обнимала его, прижимаясь всем телом, чувствуя его тепло, его силу, его дрожь.

Он – монстр, который держал нож у моего горла. Он – человек, который боялся меня потерять. И сейчас, в эту самую минуту, он был просто моим.

Поцелуй углублялся медленно, тягуче, и в нём не было той звериной грубости, что раньше.

Его язык скользил по моему – горячий, властный, а мои пальцы всё крепче сжимались на его затылке, путаясь в краях балаклавы. Ткань маски холодила мои щёки, контрастируя с жаром его губ и от этого странного сочетания у меня кружилась голова.

Его руки на моей талии сжались сильнее, притягивая меня так близко, что я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца, каждую напряжённую мышцу под тканью зипки. Моя грудь прижималась к его груди, мои бёдра – к его бёдрам, и я знала, что он чувствует то же, что и я.

А потом он отстранился – резко, будто обжёгшись. Его дыхание было рваным, тяжёлым, и модулятор не мог скрыть дрожь в его голосе, когда он заговорил.

– Мне нужно идти.

Я всё ещё держала ладони на его затылке, всё ещё чувствовала жар его кожи под пальцами. Мои губы припухли от поцелуя, и я не могла заставить себя разжать руки.

– Уже? – прошептала я.

– Да, – он мягко, но настойчиво убрал мои ладони со своей шеи и сделал шаг назад. Расстояние между нами снова стало невыносимым.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к моим губам.

– А теперь отвернись, – приказал он низко. – Я не хочу, чтобы ты видела меня.

Я смотрела на него ещё секунду, а потом медленно, очень медленно повернулась лицом к стене.

За спиной скрипнула дверь.

– Увидимся, милая, – раздался его искажённый голос из коридора. – Очень скоро.

* * *

– Ты заставляешь меня ждать. – Голос Ани прозвучал из дальнего угла маленького кафе, затерянного в подворотне старого дома без вывески. Она сидела за столиком у заклеенного газетами окна, обхватив ладонями чашку.

– Прости, – выдохнула я, опускаясь на стул напротив и всё ещё пытаясь отдышаться. – Пришлось сделать крюк. И переодеться.

Аня окинула меня цепким взглядом, скользнув по новой чёрной водолазке, по тёмным джинсам, по дешёвым сапогам на плоской подошве, купленным полчаса назад в секонд-хенде у вокзала.

– Старую одежду выкинула?

– В мусорный бак сразу, как вышла из магазина. Всё. Даже бельё.

Ну то есть лифчик.

– О как, – она кивнула, и её плечи чуть расслабились. – А телефон?

– Остался в библиотеке. Засунула между томами энциклопедии по праву в дальнем зале. Если он проверяет геолокацию, будет думать, что я всё ещё там.

Весь план строился на одном моменте – на том самом поцелуе в подсобке.

Он был слишком увлечён.

Слишком поглощён мной.

Он не заметил, как мои пальцы скользнули с его шеи к капюшону. Лёгкое, почти невесомое движение – и маячок закрепился на внутренней стороне ткани там, где он никогда бы не подумал искать.

Аня ничего не знала о нём. Лишь то, что у меня появились проблемы.

Она была той, кто достал для меня этот маячок.

Я написала ей в тот же день, когда обнаружила на себе его тату. Она объяснила, как он работает, как его активировать, как закрепить так, чтобы не заметили. Рассказала, что сигнал будет отображаться на втором устройстве, которое она оставила у себя – для подстраховки.

Я полезла в карман новых джинсов и вытащила маленький чёрный прибор – точно такой же, какой она отдала мне неделю назад.

Экран слабо светился, и на нём пульсировала зелёная точка. Она двигалась – медленно, рывками, словно человек за которым она следовала то шёл пешком, то садился в машину. Он явно ни о чём не подозревал. Его маршрут был хаотичным, обыденным: от университета в сторону парка, потом разворот, потом снова центр.

Никакой погони. Никакой паники.

Он всё ещё думал, что я сижу в библиотеке.

Аня поклялась, что не будет в это лезть, а я и не думаю давить. Ведь она мне ещё понадобится.

– Ты принесла?

Аня не стала тянуть. Она полезла в сумку, стоявшую на соседнем стуле, и выудила оттуда телефон. Положила его на стол и пододвинула ко мне.

– Здесь новый номер. Незасвеченный. Сим-карта оформлена на подставное лицо. Никто не отследит – по крайней мере быстро. Пользуйся только этим телефоном, пока не решим, что делать дальше.

Я взяла аппарат в руки и покрутила.

Да…

Он доверился мне… Точнее, он уже в своей голове решил, что я ничего не могу с ним сделать и буду как послушная собачонка ждать его прихода.

Он правда думал, что я приму то, что он сделал и делает?

У каждого человека есть своя точка кипения. И он меня до неё довёл.

Глава 27

Протираю барный стол, периодически оглядывая присутствующих гостей.

Сегодня меньше народа, поэтому подменить нашего бармена проще простого, учитывая, что сейчас никто ничего не заказывает.

Это была судьба.

Никита отошёл в туалет. У него несварение после того, как он попробовал кашу на обычном молоке. Подмечу: он с таким удовольствием и причмокиванием всё съел, ещё и с добавкой, что потом просто не выдержал и убежал, зажимая живот, оставив меня одну за стойкой на пятнадцать минут. К его счастью, я проходила мимо.

Я же делаю вид, что работаю, когда мимо меня проходит наш админ.

Да… Мне очень интересно протирать до блеска стакан в руках. Уже несколько минут. Я его так отполировала, что аж смотреть больно.

Поэтому, прекратив мучить стакан (и себя), оставляю его в покое и смотрю по сторонам.

И к слову. Как-то вспомнила внезапно (пока не забыла, подмечу).

Меня больше не приглашали для обслуживания гостей в ВИП-зоне. И Таисия мне слова не сказала, когда я не вернулась после того «клиента» обратно вниз и не обслуживала другие столики.

Меня это напрягало сильнее, чем если бы она устроила разнос прямо посреди зала.

Потому что Таисия никогда ничего не забывает. Особенно косяки персонала. Она может через две недели вспомнить, что ты однажды не так поставила бокал на поднос, и сделать из этого трагедию мирового масштаба.

А тут – тишина.

Будто ей либо заранее всё объяснили, либо… она и так знала, что ко мне лучше не лезть.

От последней мысли внутри неприятно кольнуло.

Потому что если это правда, то возникает логичный вопрос: кто именно мог ей это объяснить?

– Отдыхаем? – раздаётся сзади, и чья-то твёрдая ладонь хлопает меня по плечу. Я вздрагиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь.

Никита. Бледный, как простыня, с мокрым лбом. Он криво улыбается, огибая меня, и тянется к бутылке с водой.

– Тьфу ты, напугал, – скрещиваю руки на груди. – И… – протягиваю, – как ты?

– Хреново, – честно признаётся он, делая большой глоток. – Спасибо, что подменила. Если бы не ты, я бы тут уже… ну, сама понимаешь.

– Я, конечно, знала, что у тебя полная непереносимость лактозы, но чтобы прям так… Ты как кальций набираешь? Зубы целы?

Никита усмехается, кривится и делает ещё один глоток воды.

– Зубы пока на месте, – он щупает свою челюсть, будто проверяет. – А кальций… ну, творог безлактозный, сыры твёрдые, знаешь ли есть. Но кашу эту… – он снова морщится, на этот раз от одного воспоминания, – я теперь сто раз подумаю, прежде чем в рот взять. Повар, блин, творческий идиот. Решил, что сгущёнка и обычное молоко – это полезно для всех.

– Оценил? – я приподнимаю бровь.

– Мой кишечник сказал: «нет, спасибо», – Никита опирается спиной о барную стойку и медленно выдыхает.

– Ладно. В следующий раз думай, прежде чем жрать всё, что дают. Тем более от повара, который вчера соль перепутал с сахаром в десерте.

– То был единичный случай, – Никита поднимает указательный палец, изображая глубокомыслие. – Повар переживает личную драму. Говорят, его жена ушла к поставщику морепродуктов.

– Серьёзно? – я округляю глаза. – К нашему поставщику? С такой бородавкой на носу?

– Ага. Представляешь, каково ему теперь суши заказывать

Мы оба смеёмся. Негромко, чтобы не привлекать внимания.

– Слушай, – Никита вдруг становится серьёзнее, поворачивается ко мне и опирается локтем о стойку. – А ты в эти выходные что делаешь?

Я настораживаюсь, но стараюсь не подать виду.

К чему вообще вопрос? Мы не то чтобы друзья… Обычные коллеги? Да лучшего слова и не подобрать.

Надеюсь, он не будет ко мне клеиться. Во-первых, я не хочу, а во-вторых, ещё одного пропащего на моей совести не нужно.

Я так и не узнала, где сейчас Дима. Даже через Аню, которая думает, что моя заинтересованность им – это завуалированная влюблённость – ничего не знает.

Я не стала поправлять её. Иногда согласиться – это проще простого.

– Учусь. И работаю. А что?

– Да у нас тут небольшая тусовка намечается у Рената с кухни, – он кивает в сторону кухонной двери. – День рождения у него. Будут шашлыки, пиво, может, караоке. Ну, в общем, неофициальное такое мероприятие. Я думал, может, ты тоже захочешь отдохнуть от этой… – он обводит рукой зал, – атмосферы. Повеселиться. Может, с кем поближе познакомишься.

На этих словах он поиграл бровями.

И теперь точно могу понять, что это не игра воображения.

Он пытался со мной заводить долгие разговоры после смен, даже приглашал, как сейчас, пойти и выпить с ним, ну и ещё, конечно же, звал Леру, Людочку (которая младше меня на два года), Лилю.

Хм. Я только на секунду задумалась, какая закономерность с именами на букву «Л», а потом опомнилась при полном имени Валерии.

Да, отсутствие отдыха на меня так влияет. Я уже вижу мистику там, где её нет.

Задумываюсь над его предложением. В целом, если там не будем только мы вдвоём, то всё хорошо.

Отличная идея. Давно не выбиралась из дома – день сурка.

Дом. Работа. Работа. Дом.

Ну и одна проблема может маячить перед носом.

– Я подумаю. Ты скинь адрес в мессенджер. Если получится – приду.

Никита кивает, и его лицо заметно светлеет.

– Отлично. Надеюсь на твоё согласие. Ты редко куда-то ходишь, Рин. И зря.

– Когда точно будет сие мероприятие?

– В субботу вечером, – он положил телефон на барную стойку, довольно улыбаясь. – Ренат обещал мангал с самого утра разжечь, так что мясо будет у нас почти в желудках. Он, конечно с приправами экспериментирует безбашенно, но шашлык у него выходит божественный.

– Это потому что он сам мясо маринует, – замечаю я, вспоминая, как однажды Ренат угощал персонал остатками с банкета. Даже холодным это было вкусно. – Только если он опять туда киви положит, я не приду.

– Киви? – Никита округляет глаза. – В шашлык?

– Ага. Говорит, кислота размягчает мясо. И орегано туда же.

– Орегано… – Никита прикрывает глаза, будто пробует это сочетание в голове. – Звучит как кулинарное преступление.

– Выглядит тоже, – усмехаюсь я. – В прошлый раз шашлык был зелёного оттенка. Но на вкус – ничего.

– А на цвет я обычно не смотрю, – Никита пожимает плечами. – Главное, чтобы после него живот не крутило.

– Так ты смотри за тем, что ешь.

– Иногда это больше, чем я, – поднял он руки.

Я усмехаюсь и качаю головой. Никита снова тянется к бутылке с водой, и в этот момент его телефон на стойке ярко загорается.

Машинально скольжу взглядом по обоям. И для меня это было приятной неожиданностью.

На обоях был он сам. Стоял на фоне леса. На нём тёмная ветровка, взгляд сосредоточенный, а в руках – лук. Тетива натянута, стрела почти сорвалась с пальцев.

Кадр динамичный, будто выхваченный из движения: ветер треплет волосы, плечи напряжены, на лице – спокойствие охотника.

Он не выглядел так, будто впервые взял лук в руки и позирует для фотографии.

– Ого, – я не удерживаюсь и киваю на экран. – Это ты?

Он перехватывает мой взгляд, на секунду смущается, потом усмехается и берёт телефон в руки.

– Нет. Мой брат-близнец. А что, не похож?

– Похож, но как-то… неожиданно. – Я прищуриваюсь, разглядывая фотографию. – Ты прямо настоящий Робин Гуд. Или Лара Крофт, но в мужском обличье.

– Спасибо за комплимент, – он прячет телефон в карман, но я уже успела рассмотреть детали.

Его лук… Он не был из дешёвых, да и его стойка была что надо.

– Самовлюблённо выкладывать себя на обои, – подкалываю я, опираясь локтями о стойку. – Наверное, и вся твоя квартира завешана фотографиями.

– Во-первых, это не «выложил», это «поставил на заставку, потому что других нормальных фото нет», – он загибает пальцы. – Во-вторых, что значит «завешано»? Увековечено. Когда постарею, будет на что посмотреть. В-третьих…

– Ладно-ладно, – перебиваю я с улыбкой. – А если серьёзно, как давно стреляешь?

– Года четыре уже. Начал случайно, если честно. Друг позвал на какой-то мастер-класс в парк – знаешь, там были деревянные луки и соломенные мишени. Я думал… Ерунда, детские забавы. Но когда в первый раз попал в десятку… – он щурится, словно переживая тот момент заново, – меня затянуло.

– И как, сложно?

– Первое время руки дрожали, плечи болели, тетива постоянно била по запястью. А синяки так вообще не сходили. Но когда поймаешь тот самый ритм – тогда и сможешь понять. Ты не пробовала?

– Пробовала, – признаюсь ему.

Я тогда ходила на пробное занятие. Меня затянуло на самом деле.

Это было почти искусством. Мне нравилось чувство контроля. Нравилось чувствовать, что я попадаю ровно в цель. Красная, синяя, чёрная отметина? Нет. Мне такое неинтересно.

Инструктор сказал, что у меня природная меткость. Попала в «яблочко» с двадцати метров где-то на пятнадцатый раз. Он даже удивился.

Иногда я жалею, что бросила, но постоянные мысли, что я трачу деньги не на то… из-за этого я переставала наслаждаться процессом.

– И как? Не зашло?

– Это не моё, – соврала ему. – Мне трудно сосредоточиться, и я всё время не попадала.

Зачем я солгала? Зачем сказала, что у меня не получалось? Это же неправда. Я попадала. Я даже гордилась собой – ведь это редкое явление. Не вижу смысла хвалить себя в чём-то, если ты не профи.

Но иногда людям не стоит многого знать о тебе.

Да и что он может сделать с этой правдой? Моё увлечение им закончилось.

Хотя это тоже неправда. Не закончилось.

Иногда я всё ещё ловлю себя на том, что скучаю по этому ощущению. По моменту перед выстрелом. По секунде абсолютной концентрации, когда весь мир будто сужается до одной точки.

Наверное, именно поэтому меня так затянул Антагонист.

Не он сам.

А чувство постоянного напряжения рядом с ним. Опасность странно затягивает. Особенно когда твоя психика уже давно работает не совсем нормально.

Провожу пальцем по краю стойки, собирая невидимую пыль.

– Бывает, – он пожал плечами, отворачиваясь к стойке.

Я же, тоже ничего не ответив, решила вернуться к работе.

Никита – приятный человек, уверена, он умеет красиво ухаживать за девушками, уверена, что он именно тот тип парней, которые никогда не изменят. Он буквально эталон верности.

Но лишний раз давать ему повод я не хочу. Он хороший человек, но он не для меня. Меня не тянет к нему как к мужчине. Есть такие парни, с которыми хочется просто дружить и не переходить черту.

Надеюсь, мы её никогда не перейдём.

Беру поднос и иду в зал. Смена ещё не кончилась, гости есть, и если я сейчас расклеюсь – никто меня не пожалеет. Таисия только и ждёт повода, чтобы вычесть из зарплаты или отправить мыть посуду. А мыть посуду я ненавижу.

Поэтому возвращаюсь в свой режим, как белка в колесе, и снова обслуживаю столики.

Проходя мимо барной стойки, слышу, как Таисия окликает Никиту.

И не специально. Чисто по инерции решаюсь остановиться и снова сделать вид, что я работаю.

Повторюсь: я не специально подслушиваю – просто стою близко.

Совпадение, да и только.

Таисия стоит к Никите полубоком, пальцы на планшете, но она не печатает.

– Так ты выйдешь? – нейтральным тоном произнесла она. – Мне нужен точный ответ, Никит. Я не буду бегать за тобой. Это тебе нужны деньги, а не мне.

Он молчит. Переставляет бутылку с места на место.

– Деньги всем нужны, – добавляет она. – Если хочешь заработать – выходи. Нет – скажи сейчас, не трать моё время.

Никита молчит. Я вижу его спину. Напряжённые лопатки под тканью рубашки. Он перекладывает бутылку с места на место – просто чтобы занять руки. Потом другую. Потом берёт тряпку и начинает протирать стойку, хотя она чистая.

Он тянет время.

Вероятно, взвешивает своё состояние? Зачем ему соглашаться?

– Выйду, – говорит Никита наконец. Ничего себе.

– В какой день?

– В любой.

– Восьмого на вечер. Запишу.

– Есть ещё какие-нибудь допсмены? Я могу заменить ещё и официантов, – проговорил он.

Таисия поднимает глаза от планшета. Смотрит на него долгим взглядом, а затем улыбается.

– Официанты получают меньше барменов, – говорит она. – Если будешь заменять, оплата по ставке официанта. Устраивает?

– Устраивает.

Он мгновенно кивает, давая своё согласие. Он даже не задумывается.

Обычно он работает в вечернее время, но это получается, что он будет работать ещё и в дневное.

– Окей, – добавляет Таисия. – В субботу у тебя выходной, но можешь выйти с утра. Можешь отработать полную смену – утро, вечер. Потом и воскресенье тоже. В понедельник у тебя ночная смена, но если подходит… можешь выйти и днём.

– Я выйду, – говорит Никита.

Боже мой. Зачем ему столько смен?

Куда он мог влезть, раз ему так сильно нужны деньги?

Таисия печатает и потом убирает планшет.

– Смотри не откинь копыта, – бросает она. – Если что – сразу говори. Я других найду. Мне сюрпризы не нужны. В случае возникновения проблем ты первым вылетишь.

Он склонил голову, услышав последнее, что было ему адресовано.

Он… правда нуждается в деньгах? Настолько, что готов работать сутками. Но почему? Он не выглядит как человек, у которого проблемы. Всегда улыбчивый, всегда спокойный.

Нет, я понимаю. Деньги нужны всем. Мне тоже. Я не от скуки пришла в ресторан, где каждый второй гость смотрит на официанток так, будто мы часть меню. Не потому что мечтала носить подносы и улыбаться людям, которые могли бы купить мою квартиру вместе со мной, если бы захотели.

Я сжала поднос крепче.

Почему ему нужны деньги?

Долги? Самый очевидный и самый неприятный вариант. Долги бывают разными. Есть нормальные – кредит, рассрочка, что-то сломалось, кому-то срочно понадобилось лечение.

А есть те, про которые не рассказывают коллегам за барной стойкой. Те, из-за которых работаешь до изнеможения и всё равно улыбаешься, потому что если перестанешь улыбаться, все увидят, что ты уже почти на дне.

И семья.

Он говорил про гулянки, про аренду дома, про поездки. Может, всё это правда. А может, он просто хорошо умеет создавать впечатление человека без проблем. Я вот тоже создаю.

Может, у него болеет мать. Или отец. Или младший брат. Или та самая сестра, про которую он ни разу не говорил, но это не значит, что её нет. Хоть он и не упоминал о них.

И почему меня это вообще волнует?

Потому что я идиотка, Рина. Поздравляю.

Я сделала шаг назад, чтобы наконец уйти, но в этот момент Никита поднял голову. Не резко. Просто будто почувствовал взгляд. И, конечно, наши глаза встретились.

Отлично.

Прекрасно.

Браво.

Я стояла в паре метров от бара с подносом в руках и выражением лица человека, который вообще-то просто проходил мимо. Правда, проходил мимо уже минуту. Или две. Может, три. Время, когда подслушиваешь чужую жизнь, почему-то течёт странно.

Никита посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

Он чуть приподнял бровь.

Я тут же отвела взгляд в сторону, делая вид, что меня до смерти заинтересовала корзинка с трубочками для коктейлей.

Господи.

Теперь уже я выгляжу как сталкер.

Не нужно придавать этому значения.

К концу смены гостей почти не осталось. Лера ушла собирать бокалы со второго этажа, Никита разговаривал с поставщиком по телефону, а Таисия сидела за администраторской стойкой, щёлкая ногтями по экрану планшета с таким видом, будто ненавидела весь мир.

И…

Я не проверяла его несколько часов.

С того самого момента, как пришла на смену.

И всё это время старалась не думать о том, что маячок вообще может ещё работать.

Тот факт, что он его ещё не нашёл… Как-то обескураживает?

Нет, серьёзно.

Это же Антагонист. Иногда мне начинало казаться, что он видит меня даже тогда, когда физически не может находиться рядом.

И при всём этом он не заметил маленький жучок на своей одежде? Не верю.

Либо заметил и просто играет со мной. Либо… Я нервно провожу языком по губам.

За последние сутки он будто растворился в городе.

Вчера вечером уже после возвращения домой, я несколько раз включала аппарат, просто чтобы проверить. И каждый раз зелёная точка находилась в новом месте.

Сначала центр. Потом набережная. Через сорок минут – какой-то бизнес-центр. Спустя ещё час – подземная парковка в другом районе.

Я тогда сидела на своей кровати, поджав ноги, и гипнотизировала экран так долго, что начали слезиться глаза. Предварительно прикрывшись книгой, делала вид, что читаю.

Он двигался без остановки.

Словно у него вообще не было дома.

Или словно весь город принадлежал ему.

Мне даже в какой-то момент стало смешно от собственной тупости. Что я вообще собиралась делать? Бегать за ним через весь город? Как только зелёная точка остановится – мчаться туда, а потом снова нестись на другой конец города через двадцать минут?

Нет.

Так я только подставлюсь.

Если я начну хаотично носиться за ним по всему городу, он заметит меня раньше, чем я успею хотя бы увидеть его.

Поэтому я уже давно пришла к единственному нормальному выводу: мне нужно ждать место, где он задержится достаточно долго.

Тогда у меня появится шанс приехать заранее. Может, увидеть его машину. Может, узнать, с кем он живёт. Может, вообще впервые приблизиться к его жизни. У меня был этот шанс.

И сегодняшний вечер дал мне этот шанс.

Потому что зелёная точка перестала двигаться.

Сначала я не придала этому значения. Но потом прошёл час. Потом второй. А точка всё ещё находилась в одном месте.

Я проверяла аппарат несколько раз за смену. Между заказами.

И каждый раз – одно и то же.

Никакого движения.

Это уже не было похоже на случайность.

Под конец смены мысль засела в голове так крепко, что я перестала нормально соображать. Даже дважды чуть не перепутала столики, а это уже показатель. Обычно я работаю на автомате, даже если мысленно нахожусь где-нибудь в аду.

Поэтому, когда гостей почти не осталось, я не выдержала.

Быстро свернула в служебный коридор и проскользнула в подсобку, закрыв за собой дверь.

Мне нужно было что-то сделать с личным телефоном, на котором, вероятнее всего уже давно стояло что-нибудь от него. Да и будем честны: если я смогла незаметно подсунуть жучок Антагонисту, то он тем более мог сделать то же самое со мной. Эта мысль уже несколько недель сидела где-то на подкорке и раздражала сильнее комара над ухом: я никогда не знала, сколько из моей жизни на самом деле принадлежит мне.

Поэтому единственным умным решением я нашла оставить телефон здесь.

В подсобке.

Что поделать. Забылась. Случайно оставила. Бывает.

По крайней мере, если он действительно отслеживает мой телефон, то сегодня вечером будет уверен, что я всё ещё нахожусь в ресторане. А значит, у меня появится хотя бы маленькая фора.

А если он начнёт сомневаться, что я здесь, то у меня так или иначе будет фора. Ведь он придёт, чтобы проверить. А Рина (то есть я) уже будет где-то вне дома. Для поддержания теории (если спросит) скажу, что встречалась со своей единственной подругой, которая у меня осталась.

От одной этой мысли внутри неприятно заворочалось что-то похожее на вину. Ощущение, будто я делаю что-то запретное.

Идиотизм какой-то. Это он следит за мной. Это он ломает мои границы так, будто их никогда не существовало. Но стоит мне впервые попробовать сделать хоть что-то в ответ – и я чувствую себя преступницей.

Я медленно выдохнула и положила свой телефон в рюкзак, рядом с аппаратом.

Потом снова посмотрела на экран.

Зелёная точка всё ещё находилась внутри ЖК. Дорогого, извините меня, ЖК.

Ни единого движения.

Меня это одновременно успокаивало и нервировало. Потому что если он действительно сидит там уже несколько часов, значит… я смогу поймать его.

В голове тут же начала выстраиваться цепочка.

До конца смены ещё примерно сорок минут. Потом переодеться. Такси до жилого комплекса – минут двадцать, если без пробок. Вечер будний, значит, центр будет стоять. Возможно, все тридцать.

Если он останется там ещё хотя бы час…

Однако у меня нет гарантий.

* * *

У ворот стояла охрана.

Не пенсионер с газетой и чашкой чая, как в большинстве домов, а нормальная охрана. Высокие мужчины в тёмной форме, с рациями и наушниками. Один стоял возле шлагбаума, второй – внутри стеклянного поста и внимательно смотрел в мониторы.

Я сразу поняла: через главный вход я не пройду.

Меня здесь видно за километр.

Обычная куртка, дешёвые кроссовки, нервный взгляд человека, который явно не живёт в квартирах стоимостью в несколько миллионов. Я здесь выглядела так же естественно, как голубь на модном показе.

Поэтому я просто пошла вдоль забора, делая вид, что разговариваю по телефону.

На самом деле я судорожно думала.

Вариантов было немного. Либо ждать кого-то из жильцов и заходить следом, либо искать выезд с парковки, либо разворачиваться домой и признавать, что вся эта идея изначально была бредом.

Последнее мне не понравилось.

Слишком далеко я уже зашла.

Я обошла комплекс почти наполовину и заметила боковой въезд в подземный паркинг. Машины туда заезжали через автоматические ворота, но рядом находилась обычная дверь для жильцов. Электронный замок. Камера сверху.

Отлично.

Ещё лучше.

Я уже собиралась уходить обратно, когда дверь неожиданно открылась изнутри, и наружу вышла девушка в длинном бежевом пальто с маленькой собакой на руках. Она разговаривала по телефону, даже не посмотрела по сторонам и сразу пошла к парковке.

Именно в этот момент я поняла, что другого шанса может не быть.

Сердце тут же заколотилось быстрее.

Нормальный человек сейчас бы остановился.

Я – нет.

Пока дверь медленно закрывалась, я быстро подошла и проскользнула внутрь, стараясь двигаться спокойно, будто имею полное право здесь находиться.

Главное – не бежать.

Люди начинают замечать тебя именно тогда, когда ты ведёшь себя неестественно.

Я достала аппарат.

Зелёная точка находилась совсем рядом.

Поднялась на лифте. Эта штука работает божественно – показывает возможные повороты, обходные пути, выходы.

Квартира в конце коридора.

Я медленно пошла туда, чувствуя, как с каждым шагом сердце начинает биться всё быстрее. В голове шумело от адреналина. Мне казалось, что камеры под потолком сейчас буквально прожигают меня насквозь.

Спокойно. Ты просто пришла в гости. Ты здесь не для того, чтобы выслеживать собственного сталкера.

Господи. Даже мысленно это звучало ненормально.

Я остановилась чуть дальше нужной квартиры, возле поворота к лестнице, где камера почти не доставала. Отсюда было видно дверь, но при этом меня саму сложно заметить сразу.

Именно это место я выбрала не случайно.

Пока ехала сюда, я успела написать Ане. Однажды она рассказывала про какого-то «идеального курьера» из цветочного сервиса. Мол, парень может доставить заказ куда угодно, проходит любые охраны и всегда приезжает вовремя.

Тогда я только посмеялась.

А сейчас воспользовалась этим контактом как последняя сумасшедшая.

Я специально оформила доставку цветов на эту квартиру.

Просто чтобы кто-то постучал в дверь.

Просто чтобы увидеть человека, который откроет.

Хотя бы мельком.

Хотя бы силуэт.

Внизу хлопнули двери лифта, и через несколько секунд на этаж поднялся курьер – парень лет двадцати пяти в тёмной куртке с огромным букетом белых лилий в руках. Он мельком посмотрел на номер квартиры в телефоне и уверенно направился прямо к нужной двери.

У меня внутри всё сжалось.

Сейчас.

Сейчас кто-то откроет.

Я сильнее вжалась в стену возле лестницы, стараясь даже дышать тише.

Курьер нажал на звонок.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась.

– Добрый вечер, доставка цветов, – привычно произнёс курьер.

И в следующую секунду я услышала женский голос.

– Простите? Вы, кажется, ошиблись квартирой.

От одного этого голоса у меня внутри всё оборвалось.

Я знала его слишком хорошо.

Тело будто окаменело раньше, чем мозг успел осознать происходящее. Пальцы сами сильнее впились в холодную стену, дыхание застряло где-то в груди, а в ушах резко зашумело.

Я осторожно выглянула из-за угла чуть сильнее и увидела её силуэт в проёме двери.

Это была Лидия.

Глава 28

– Вы убираете второй, – кивнула полноватая женщина в сторону девушки стоящей возле, затем посмотрела на меня, и я тут же отвела взгляд. – Вы – санузел и всё, что есть на первом этаже. Всё должно быть вычищено до блеска.

Я коротко кивнула, крепче сжав ручку пластикового ведра. Сердце колотилось так сильно, будто уже понимало: идея была отвратительной.

Но я всё равно сюда пришла.

Потому что после всего случившегося мой мозг цеплялся за любую ниточку, способную привести к нему. К человеку, который медленно, методично превращал мою жизнь в какую-то больную игру, где страх, возбуждение и одержимость переплелись настолько тесно, что я уже сама не понимала, где заканчивается одно и начинается другое.

И Лидия была частью этой игры.

Даже сейчас, стоя посреди чужого дома в дешёвой форме клининга и резиновых перчатках, я ощущала, как внутри всё натягивается струной от одного осознания – чью квартиру собираюсь обыскивать.

Двухэтажный пентхаус оказался огромным. Настолько, что первые несколько секунд я просто пыталась не пялиться по сторонам, как провинциалка, впервые попавшая в мир по-настоящему больших денег. Высокие потолки, панорамные окна, тёмный мрамор, идеально ровные линии мебели – всё выглядело дорого. Здесь чувствовался вкус.

Я опустила ведро возле санузла и заставила себя начать с того, ради чего меня якобы сюда привели.

Перчатки неприятно липли к пальцам, от средства для чистки щипало нос, а сердце всё ещё стучало так громко, что мне казалось: та полноватая женщина сейчас обернётся и скажет, что всё поняла. Что я не из клининга.

Вымыла раковину. Слишком тщательно. Потом протёрла зеркало, делая вид, что борюсь с разводами, хотя на самом деле изучала отражение ванной комнаты за своей спиной.

Здесь не было ничего, что могло бы мне помочь. Никаких мужских бритв. Никакой зубной щётки.

Никаких кремов, духов, заколок, расчёсок с волосами, ватных дисков со следами косметики. Даже полотенца лежали так ровно, будто их раскладывали не руками, а линейкой.

Я открыла шкафчик под раковиной – бытовая химия, запасные губки, рулоны салфеток. Второй – пустой. Третий – тоже почти пустой, если не считать белых упаковок с мылом для гостей.

Я замерла, держа дверцу открытой.

Ничего.

Вообще ничего.

И это было хуже, чем если бы я нашла здесь чужую рубашку или окровавленный нож.

Затем решила выйти из ванной и медленно пройтись по первому этажу, проводя тряпкой по поверхностям там, где должна была убирать, и заглядывая туда, куда заглядывать не имела права.