Текст книги "Человек из Преисподней. Джунгли"
Автор книги: Денис Шабалов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)
Шаги его, казалось, разносились по всему горизонту. Подрагивал пол, отчаянно выли электромоторы, скрежетали сочленения броневых плит… Только отсюда, с расстояния, становились понятны его настоящие размеры. Пять… а то и шесть платформ в совокупности, не меньше! Линейный корабль, дредноут среди окружающей мелочи! Титан, для которого любая платформа – карлик!
– Что это?.. – благоговейно прохрипел Знайка. Даже винтовку опустил. – Это же…
– Конструктор?!.. – заорал Хенкель.
– Он самый, – злобно пробормотал Серега, припадая к пулемету. – Не сидим! Кроем Железного! Беглым! Огонь!
Дровосек прошел благополучно, хотя и медленно – он пятился спиной, длинными очередями расходуя ленту и прикрывая собой сидящего на загривке пацана. Серега, понимая, что Кирюха задерживает группу, лишая гиганта мобильности – хрен повернешься спиной к противнику! – внутренне изругал себя вдоль и поперек. Вот не хотел же брать! Э, да чего теперь… Только бы выбраться – воспитает Железного с безмозглой головы до самых пяток!
Перепрыгнув через корпус зажатого в воротах броневоза, Дровосек грохнулся рядом – и немедленно принялся перезаряжать ленту.
– Вышла вся! – пыхтя и чертыхаясь, отрапортовал он. – Но с десяток я точно свалил!..
– Да их не убавилось от этого! – рявкнул Серега между выстрелами, снимая очередного. На тебе! И тебе!.. И тебе, сука!.. – Вернемся – башку сниму! Взял-таки ребенка, баран!
Дровосек злобно засопел, но промолчал – вроде как не до болтовни, перезарядкой занят... Впрочем, винить Железного глупо – сам разрешил, хотя и понимал последствия. Вот и выбирайся теперь. Закрыть переборку возможности нет – терминал за воротиной с другой стороны, подходы простреливаются. И вызывать подмогу он тоже не собирался – и некого, обойма уже вверх ушла, да и долго. Сами вляпались – самим и вылезать.
Благо – обозначилась и возможность. Механическая живность, получив отпор – в центральном проходе валялось уже штук двадцать разнокалиберных созданий – накат немного уменьшила: разбежалась по щелям, засела за техникой и теперь только постреливала. Самый крупный из них, пятисотый, выглядывал из-за туши тягача слева – но вперед пока не лез. Почему Конструктор не пустил в ход тяжелые механизмы – Серега не понимал. Мелочь здесь не справится – группа за броневозом, застрявшим в воротах, как пробка в бутылке, удобно держала узкое горлышко – и мелочь, выходя на открытое пространство, сразу попадала под свинец. Им бы тяжей на прикрытие, хоть пару кентавров – и готово дело. Да и сам Кощей, выбравшись на полкорпуса, дальше почему-то не пошел – лег, прикрывшись щитами, и теперь тяжело ворочался там, издавая время от времени жалобные скрипы и грохоча челюстями. Если б не пугающий вид, его можно было принять за больного динозавра: выполз из пещеры – прилег отдохнуть; передохнул – пополз дальше. Хотя, судя по свалке на тридцатом горизонте, щелкать противника он горазд…
Заметил это и Знайка.
– Что-то с ним не так, – выглядывая из-за тягача, поделился он с товарищем. – Раньше по потолку гонял – а теперь еле живой…
– Постарел. Устал от жизни, – пробормотал Хенкель, торча глазом в оптике. – Нашел берлогу, залег на пятнадцать лет… А тут мы.
– Пятнадцать… – пробормотал Илья – и вдруг из-под личины послышался смешок. – Слушай, а точно! Если он пятнадцать лет здесь – у него заряд упал! И сильно упал! На такую махину топливник нужен – я даже боюсь представить… Но в режиме ожидания он так же как и любой контроллер – минимум потребляет. А у мелких самоделок емкость по сравнению с ним – капля в море. Самоделкам пятисотого топливника даже при активной работе хватит черт знает на сколько! А уж в режиме спячки – годы!
– А еще, наверно, и от хозяина могут подзаряжаться, – предположил Маньяк. – Вот и сосали с него понемногу.
– И наоборот, – кивнул Знайка. – Симбиоз!..
– Завязываем, – оборвал научный симпозиум Серега. – Выбираемся. Как только рванем – сразу пойдут и они. Поэтому – уступами. Я, Знайка, Дровосек – Маньяк, Хенкель, Тундра. Вы первые, – он кивнул Маньяку. – Метров двести их продержим, потом садитесь прикрывать.
– Может МОНку присобачить? – спросил Леха, кивая на бедренную броневую панель Дровосека.
Мысль была верная – но ставить нужно не здесь. Конструктор наверняка просматривал пространство за тягачом своим лазерником, просвечивая в створ ворот – и прочитает конфигурацию мин на раз. А вот дальше, метров через двести, когда погрешность вырастет в разы и распознать мины будет сложнее – можно.
– Бери, – кивнул Серега. – Обе. Ставь на отходе. Готовы?
– Дозарядиться не успеем? – спохватился Знайка.
Серега, мрачно глянув на него, промолчал – какая нахер дозарядка, когда над головой пули свистят?..
– Железный, сколько лент?
– Четыре по двести, – отозвался Пашка, удерживая под прицелом пятачок за воротами. – Должно хватить…
– Это как лезть будут, – пробормотал Серега. – Всё, работаем. Кроем. Маня, пошел.
Маньяк с пацанами рванул вдоль галереи – и сразу же стронулось и воинство Конструктора. Сотников понимал, что их немало – но даже не представлял насколько. Они хлынули разом, изо всех щелей – словно блохи с барбоски. Самые разнокалиберные – казалось, Кощей лепил их произвольно, как придется, экспериментируя безумными своими мозгами. Вдохновение, что ли, находило… Впереди, семеня лапками, скакали уже знакомые комары-переростки – они двигались быстро и в первые же мгновения опередили орду. Словно гончие, выпущенные на медведя – догнать, повиснуть на добыче, задержать до подхода основных сил. Чуть дальше, переваливаясь, в немалом количестве шли продолговатые четырехногие кабачки, с вынесенными на две стороны пилончиками[80] – там крепились стволы, то ли РПК, а то ли просто калаши… Они сразу открыли огонь – и пули уже барабанили по броне тягача. Между ними ныряли уже знакомые двуногие с лапками-иглами. А еще дальше и подробностей не разобрать – механизмы мешались в единую толпу, с грохотом лап идущую в атаку.
Одиночки тут были бесполезны. Щелкнув переводчик огня, Серега крепче прижал к плечу СКАР – и зажал спуск. Пулемет забился, трассеры пошли веером – первым делом выбить гончих. Слева присоединился Знайка. Дровосек что-то молчал, и Сотников уже хотел было рявкнуть хорошенько – какого хрена медлишь, сотня шагов! – как справа плеснуло струей, и в сторону набегающей орды ушел выстрел. «Град»! Ай да Пашка, ай да сукин кот!..
Выстрел раскрылся, не долетев метров десять. Миг – и толпу разделило надвое расходящейся конусом просекой. Во все стороны брызнуло осколками стали, рвались топливники, внося еще большую неразбериху, пространство заволокло дымом…
– Железный! Красава! Самое время! – взвизгнул от восторга Серега. – Еще есть?!..
– Один с собой остался! – крикнул Дровосек, сбрасывая пустой тубус. – Поберегу…
– Маньяк – Карбофосу, – щелкнул наушник. – Держим. МОНки стоят. Пошли.
– Отходим! – рявкнул Серега.
Сорвавшись с места, загибая к левой стене транзитной, рванули на отход. Проскочив Маньяка с бойцами, которые уже били длинными, Серега ушел дальше, плюсуя к дистанции еще шагов пятьдесят, нырнул за приглянувшееся ребро… Где остальные?!.. Мелькнул мимо Знайка, – порядок! Дровосек!.. Где Дровосек?!.. Перебросив СКАР на левое плечо, свесился из-за ребра, выглядывая… и с чувством выматерился. Гигант застрял на середине дистанции – он снова пятился, закрывая собой мелкого, и короткими очередями косил выныривающего из дыма противника. Твою же мать!..
Впрочем, пока у него получалось. Он шел зигзагами, рваным ритмом, то резко бросаясь вправо, то уходя влево – и хотя попаданий ловил немало, Серега видел взблески искорок на шлеме и наплечниках – броня держала пятерку-семерку без последствий. У мелочи только этот калибр, на пилонах кабачков крупнее не висело. Справится?!..
И в этот момент учудил мелкий. Вылез наружу, УПЗО на глазах, закрутил головой, осматриваясь… Самое, сука, время нашел! Да что за шапито такое!
– Кирилл! Скрылся! – все легкие рявкнул Сотников, пытаясь докричаться. – Башку в рюкзак!
Куда там! Кирюха продолжал торчать наружу.
Поведение механизмов разом поменялось. До этого момента они шли веером, перебежками, искали укрытия, вроде ребер или канала-потерны вдоль железнодорожной ветки… но стоило пацану обозначить себя, как они всей кучей сорвались к Дровосеку.
«Кощей собирал детей! – щелкнуло в голове у Сереги. И следом, смертным приговором: – Не уйдем…»
– Железный! Беги! – дернув тангенту, взревел он. – Кроем!!!
Дровосек тоже сообразил – почувствовал шевеление пацана в рюкзаке и сумел сложить два плюс два. Развернувшись, он сдернул рюкзак на грудь, закинул пулемет за спину – и рванул вдоль по галерее.
Поток механизмов немедленно устремился за ним. Они живым ручьем стекались к центру и след в след бежали за добычей. И они нагоняли. Да и в депо снова забухало – Конструктор, наверняка получив сообщение, спешил принять непосредственное участие. И вряд ли ворота могли его остановить…
– Подрываю, – квакнул наушник.
МОНки ударили разом, наискось во фланг – Леха, пропустив Дровосека, выждал пару секунд гарантии. Ролики шли веером, сектора наложились друг на друга, и шрапнель ушла плотно, кучно врезавшись в толпу. Часть мелочи смело, сразу дав шагов пятьдесят свободного пространства – но мелких поганцев оставалось еще много. Откуда берутся, на ходу рожает, что ли?!.. Тем не менее подрыв, сбросив стальную живность с пяток, дал Пашке фору. Оглянувшись, он оценил дистанцию, на ходу рванул из тубуса последний «Град» – и, развернувшись, добавил, выгрызая из толпы порядочный клин.
А теперь – деру!
– Уходим! – заорал Серега. До самоделок шагов сто и есть шанс дотянуть до шахты! – В колонну, в затылок! Бегом!!!
Подорвались все вместе – грамотное поначалу отступление превратилось в беспорядочное бегство. Шрапнель помогла – но нет уже и ее. Никаких уступов, никакого прикрытия – просто летели вперед что было скорости. Сорвавшись с позиций, соединились в центре галереи – и рвали во все пятки, пустив замыкающим Дровосека. Дробным горохом звенели броневые плиты на его спине, свистели мимо пули, мотались по полу зеленые пятна подсветки – но Серега видел, что расстояние до КПП уменьшается. Авось и доберутся!..
А дальше?..
Едва сообразив, Серега пропотел до самых пяток. До шахты добегут. Но что потом?.. Переборку в коридоре не закрыть – аварийный рычаг на КПП. Либо занимать жесткую оборону в ДОТах – и очень скоро улечься… либо кто-то должен остаться и дернуть. Иначе не получится. Уйдут в шахту – за ними вылезет и свора. А там и Кощей подгребет…
– Командир!.. Командир!.. – громыхнул сзади Пашка. – Кирюху!..
Серега обернулся… гигант, нависая вплотную, протягивал сжавшегося в комок ребенка.
– Рычаг!..
Пашка тоже все понимал и, отдавая пацана, тем самым предлагал свою кандидатуру. Да и кто еще?.. Ты принял ошибочное решение – тебе и отвечать.
Снова обматерив от души пространство, Сотников бросил СКАР за спину и принял Кирюху в охапку. Мелкий, вцепившись в него, круглыми от ужаса глазами озирался по сторонам – он явно не соображал, зачем его передают с рук на руки. Но если дядька Дровосек делает – значит нужно так. И хорошо. Когда поймет – поздно будет.
И снова не было иного выхода, и снова обойма теряла бойца.
До КПП оставалось метров пятьдесят, когда Железный, развернувшись, дал длиннющую очередь. На всю ленту, до щелчка. Плотно прижав к себе пацана – нельзя показать его своре! – Серега, продолжая бежать, оглянулся: Пашка, бросив пулемет и выхватив тесак, во всю мочь летел к окошкам КПП. Заворачивая и уже наступая на пятки, за ним тек и стальной ручей.
В грохоте металла и звоне стекла он влетел в окно. В комнатушке КПП сразу стало не протолкнуться – сквозь окошки Сотников видел, как он ворочается там – огромный, еле вместившийся – среди захлестнувших его мелких механизмов. Утробный рев, тяжелые удары, звон металла – Железный принимал последний бой. Мелькал, взблескивая зеленью, тесак, мелькали лапищи – он просто хватал мелких ублюдков руками и сминал их, как консервные банки, отрывая головы, разрывая корпуса на части. И он пока держался, давая друзьям время.
Проскочив ДОТы, влетели в лифтовой коридор. Стена переборки уже ползла вниз – Дровосек не смог больше ждать и дернул рычаг. Сзади снова нарастал топот и грохот стали – но спасительная гермодверь была уже рядом. Нырнув вниз, Серега в подкате пролетел под переборкой, извернулся, укладываясь плашмя и подминая Кирюху под себя, закрывая своим телом – и, вскинув СКАР, длиннющей очередью всадил по набегающей толпе. Рядом уже грохотали и стволы пацанов.
– Дядька Дровосек! Дядь Паша там остался! – пронзительно взвизгнул мелкий. Он забился, пытаясь выбраться – но Серега, прижав его своим телом, продолжал долбить под кромку.
С грохотом, разлетевшимся по шахте, переборка встала на место. Какое-то время Серега, торча пулеметом в стальную стену переборки, еще прислушивался – сквозь толщу стали доносились скрежет, скрипы и постукивания, словно свора пробовала гермодверь на прочность – но опасность миновала: гермодверь стояла прочно и незыблемо. И вместе с опустившейся переборкой обойма лишилась еще одного, критично важного для нее бойца.
Глава 11. С ПРИВЕТОМ ОТ ПРОДАВЦА
К двухсотому поднялись уже в середине ночи. Лестница уперлась в металлическую площадку – и, ступив на нее, Серега понял, что обойма только что прошла последний лестничный пролет. Над головой – плоский потолок, по кромке площадки – железные полосы перил, прямо – дверь с надписью.
«Переходной тамбур. ШГ-200».
Площадка оказалась достаточно обширной, и особо раздумывать он не стал. Привал. Выбираться на незнакомый горизонт в три часа ночи он желанием не горел. Учитывая обозначенные на схеме посты – завтра снова предстоял бой. Прорыв. «…Не лезь на рожон, отойди, попробуй другой ход» – эти слова Важняка давно уже потеряли актуальность. Но даже если б и возникло желание выйти на горизонт сразу – это оказалось невозможно. Застрявшая кабина лифта надежно перекрывала выход из шахты, оставалась только дверь переходного тамбура. Но рядом с дверью в стене торчал небольшой терминал, экран которого загорелся зеленью, стоило взяться за ручку двери. «Предъявите идентификатор или введите пароль». И красная табличка с мигающим курсором. Серега устало вздохнул – конечно, как иначе. Секретный горизонт, лифт, наверняка не имеющий кнопочки «220» – и вдруг свободный доступ в шахту по аварийной лестнице?.. Выкусите.
– Сможешь вскрыть? – подозвав мелкого, спросил он.
Илья пожал плечами.
– А есть варианты? Будем пробовать…
Пока Знайка боролся с терминалом, Серега уселся за схемы. Ну как уселся… встал тут же, развернул планшетник, и углубился. За второй дверью, которая вела из переходной камеры на двухсотый, сразу же начиналась транзитная галерея. Отсчет километража горизонта здесь менялся – если до сих пор в шахте Дома отсчет шел от слепого ствола – то здесь он начинался от центральных лифтовых ниток, поднимающихся в Гексагон. Диаметрально противоположно. Двести пятидесятый километр здесь становился пятидесятым. Что ж… вполне логично.
Во всяком случае, беспокоило его совсем не это, проблема обозначилась более серьезная. Вход на Тайные Тропы находился неподалеку. Но там же торчал и «Пост-5» – и вход значился в одном из его ДОТов. Мимо охраны не просочиться, разве что шапки-невидимки натянуть. Схемы не давали ответа по наличию-отсутствию боковых ветвлений из галереи, где можно бы закружить противника, устроив ему мешок – однако Серега склонен был думать, что таковых нет. Все ж буферная зона, предназначенная для пропуска-выпуска. И еще один, повисший в воздухе вопрос – куда развернуты посты и чем укомплектованы. Не получится ли врезать в тыл, буде повернуты они в сторону нулевого?..
С наскока вскрыть дверь не получилось, требовалось время. Но Знайка, излучая осторожный оптимизм, утверждал, что сделает. Серега не очень обеспокоился отсутствием немедленного результата – все равно на привал встали. А под утро, глядишь, и сим-сим получится.
Подготовка к завтрашнему дню – штопка-чистка-дозарядка, вечерний туалет, ужин. На душе было паршиво. Не верилось ещё. Тот же лес, тот же воздух и та же вода – только он не вернулся из боя… Дровосек был слишком весомой боевой единицей, и потеря его много значила для обоймы. И он был из тех людей, кто придавал обойме индивидуальность. Косячник – но косячник давно уже ставший своим. Товарищ. Брат. Такой же, как и Ставр, как и Тринадцатый. Не могло вот так просто и глупо!.. Но никто больше не трубил сверху басом, никто не оправдывался перед Злодеем за очередной косяк, никто не возился в углу с Кирюхой, не просил помочь снять экзоскелет и не подсмеивался добродушно над шуточками Хенкеля… Больше не было с ними этого огромного и доброго человека. И словно погасло что-то. Будто морозцем подернуло.
Кашу, разложенную по тарелкам Енотом, ели молча. Хмуро, сосредоточенно. Серега иногда поглядывал на Кирюху, сидевшего в отдалении – пацан уже успокоился и теперь молчал, уставившись в одну точку. Рядом стояла нетронутая тарелка. И наверно, больше остальных потерял именно он.
– Гудвин дал Железному Дровосеку сердце, – со вздохом сказал Илья. Он тоже поглядывал на пацана и, наверно, именно этими словами и хотел его поддержать… – Но у нашего Дровосека оно было всегда. Говорят, что первыми всегда умирают лучшие… Такая, сука, жизнь.
Пацаненок, вздрогнув, скривился и, тихонько всхлипывая, беззвучно заплакал.
Серега вздохнул. Успокоить бы – да разве найдешь слова?
– Отбой, – мрачно сказал он, отставляя тарелку в сторону. – Завтра тяжелый день. Как и сегодня. Как и вчера. Знай – продолжай с дверью. Букаш – смену. Одного достаточно. Енот, пацана уложишь. Всем спать.
Под утро обойма проснулась от грохота переборки. Все уже знали, что случилось на горизонте, и грохот особо не удивил. Бойцы, перегнувшись через перила, смотрели вниз, в черную бездну – и каждый понимал, кто может его издавать.
– Конструктор, – сказал Злодей.
– Он самый… – сплюнул Сотников.
– Подстанция рабочая, он теперь под завязку, – добавил Знайка. – Рано или поздно вылезет. И теперь он уже не больной динозавр…
– Открывай дверь, Илья. В лепешку разбейся – а открой, – сказал Серега. – Мы в западне. Если вылезет – конец…
Утром выяснилось, что Знайка проковырялся всю ночь. Он улегся прямо тут, под дверью, разложив самонадувающийся матрас и спальник – и, поспав всего пару часов, снова принялся за дверь. К восьми, когда поднялась вся обойма, результата не было.
– У меня мощности процессора не хватает, – хмуро буркнул он. – Здесь чертова уйма комбинаций. Миллиарды. Нужно время. Очень много времени. И мощный компьютер. Делаю все что могу…
День прошел в напряжении – Конструктор заявлял о себе уже с полным правом. Если ночью он только присматривался к переборке, примеривался, пробуя на зуб, – днем взялся основательно. Удары следовали с равными промежутками, один за другим, с механической настойчивостью автомата – мощные, они разносились по шахте и взлетали даже сюда, на двухсотый, четырьмястами метрами выше. Иначе и быть не могло – масса механизма, навскидку, составляла тонн восемьдесят, а то и за сотню. И в этом была еще одна опасность – рано или поздно контроллеров заинтересует источник шума и они явятся проверять. Если раньше не поддастся гермодверь, выпустив Кощея на свободу.
А обойма по-прежнему сидела на площадке и ждала. Весь день Илья провел у двери, колдуя с терминалом – ворчал, ругался, психовал, снова затихал на долгое время, тыкая пальцем в экран и бормоча под нос свои программаторские заклинания… но время шло, а результата не было. Чтоб хоть как-то снять напряжение, понемногу охватывающее бойцов, Серега начал вспоминать пройденную дорогу. Вслух. Он надеялся, что его разглагольствования заставят ребят отвлечься – и вроде помогало. Так ведь и темы благодатные…
Наконец стала понятна причина второго обвала. Под завалом сидела какая-то часть Конструктора – и наверняка она слышала агонию бойцов, запомнила перестук морзянки. Возможно, после обвала Конструктор вернулся и смог связаться с комаром-переростком, снять информацию. И – ушел. А мелкая конструкция так и осталась на долгие годы лежать под завалом. Отключилась, закуклилась, ушла в режим ожидания, когда работал один лишь слуховой сенсор. Много ли ему надо топливника? Доли процентов. Но стоило в галерее объявиться людям – оно проснулось. Кто знает, какие процессы происходили в его мозгу, но оно явно понимало, что по ту сторону завала – враг. И, выстроив цепочку логичных умозаключений, самоликвидировалось, надеясь таким образом стронуть завал и уничтожить противника. Что ж… вполне логично. Тем более что и получилось почти. Знайка, выслушав эту теорию, пожал плечами. Могло быть и так. И за неимением лучшего объяснения пришлось удовлетвориться этим.
Зато прояснился другой вопрос – почему племя осталось на месте. Сам Конструктор не мог пролезть в боковой коридор или вентиляцию – но его составные части, самоделки, – могли. И пролезть, и догнать, и остановить, и вернуть назад. И дикари ничего не могли противопоставить. Кощей стал для них самым настоящим божеством, от которого некуда деваться. Да, он защищал их – но защищал как пастух, берегущий от волков стадо баранов. Конечный итог любого члена племени – биореактор. И уж там совершенно параллельно, полноценный человек ты или не совсем. Все в дело сгодится. Незавидная участь, что и говорить.
И наконец появился ответ на вопрос, который многие годы терзал научников. Вероятно, под Домом все еще оставались какие-то части Конструктора – один ли, несколько, а может, и небольшая колония… Именно они и сбивали дроны, когда научники пытались исследовать Отработку. Думая об этом, Серега сразу представил себе что-то вроде осиного гнезда, прилепившегося к дереву, – серый матовый шар, разделенный внутри на множество мелких ячеек, где шевелились мерзкие создания. Аж передернуло. Оставался вопрос, куда утаскивались мертвые тела, откуда брали энергию – но и тут нашелся вполне логичный вариант: уж коль внутри Конструктора скрывался биореактор – не мог ли он соорудить такой же для колонии? Она необходима на постоянной основе – Кощей не мог знать, когда откроются ворота и упадет очередной младенец. Постоянная готовность обязательна. И некий стационарный пост, где обитает какое-то количество механизмов – самое логичное решение. А топливо для реактора накаты поставляли исправно.
– Вернемся – нужно днище чистить, – ворчал Хенкель. – Спустимся обоймой – и сбросим эту мерзость… Пакость какая, а? Все это время внизу орудует шайка упырей – а мы в ус не дуем!..
– Скорее всего другие дела станут более актуальны, – усмехнулся Злодей. – Не до отпрысков Кощея, я тебе гарантирую…
– Переселение? – предположил Маньяк.
Пашка неопределенно качнул головой:
– Как Совет решит. Командир, что думаешь?
Серега тоже склонялся к такому варианту. Как минимум – Пункт Управления. А может, и выше, в Гексагон. Это предстояло еще понять. Во всяком случае, познав, наконец, окружающий мир, они резко переросли Дом, рывком выскочив из маленьких штанишек. После возвращения обоймы эпоха перемен неизбежна. А уж в какую сторону – это Совету решать.
К вечеру пароль так и не был найден. Знайка с хмурой физиономией сидел под дверью, опершись спиной о ее матовый серый металл, и вяло водил пальцем по экрану планшетника. Сереге знал это состояние – мозг, который работал весь день с полной отдачей, требовал отдыха. Плавал в прострации – и плевать на окружающее. И даже на Кощея.
А он, меж тем, продолжал ломить. Еще в середине дня Серега отправил вниз отделение один-три, осмотреть переборку и бетон обделки – и результаты оказались неутешительные. Сталь гермодвери прогнулась и начала вспучиваться. Уже пошли процессы разрушения на молекулярном уровне, уже пошли микротрещины в слоях, уже деформировалась внутренняя структура и разрывались связи… Прочность гермы не бесконечна, и такое понятие как «усталость металла» имеет место быть. Сутки-двое – и Конструктор вырвется.
– Башкой он там долбит что ли… – слушая методичные удары, бурчал Дед. – Переборка гнется, а ему хоть бы хны…
– Не обязательно, – нехотя ответил Илья. – Конструктор тварь умная. Зарядил топливник – уже дееспособен. Притащил мотовоз – а то и два-три; в одну связку спарил – и долбит. Разгоняет – и долбит. Разгоняет – и…
– Ладно, – оборвал Серега. – Хватит.
– А вентиляция? – спросил Маньяк – и Сотников сразу понял, что он имеет в виду.
– Значит, вентиляция горизонта изолирована от Джунглей. Дом ведь тоже изолирован. Упала переборка – упали и заслонки вентиляции. Поэтому мелочь не может пролезть. У него выхода нет, кроме как гермодверь ломать.
– Жаль, мы так не можем… – долбанув по двери локтем, злобно выругался Знайка. Поднялся – видно было, что через силу, заставляя себя – и снова ткнул шлейф в разъем терминала. – Ну, сука… дубль номер семнадцать! Начали…
Глядя на мелкого, Серега соображал. Уже понятно, что они не пройдут. Нужно возвращаться и искать другую дорогу. Двухсотый горизонт оказался крепким орешком, взять сходу не удалось. Но должны быть еще ходы. Должны быть способы! Может, стоит пройти еще пятьдесят километров и попытаться подняться по центральным ниткам?.. Но и там они наткнутся на злосчастную дверь, которая потребует предъявить допуск. Оставалось одно – возвращаться в ПУ и ловить Программатора.
– Нужно возвращаться, – сказал Злодей. Словно мысли прочитал. – Что думаешь, командир?
– То же самое… – кивнул Серега.
– Программатор?
– Он.
– После шухера, что мы устроили? – ухмыльнулся Росич. – Двести пятьдесят километров назад – тяжеловато придется.
– Да и старикан теперь умнее, охрану оставит, – подал голос Один.
– Нужно возвращаться, – повторил Сотников. – Здесь вообще без шансов. И решать нужно сейчас.
– Двое суток на спуск… – кивнул Злодей.
– Двое суток на спуск. И пару суток на затеряться. Впритык. Чтоб когда он вырвался, – Серега ткнул пальцем в пол, – мы оказались как можно дальше и глубже. И затихли. Эта тварь выкосит все соседние горизонты – у него огневая плотность адская. И возможность пролезть где угодно. А учитывая, как он реагирует на Кирюху – именно мы и можем стать первой целью.
– Когда? – спросил кто-то.
Серега поднялся.
– Сейчас. Весь день бездельничали, в ночь будем работать. Гоблин, без Дровосека с ослами справишься?
– Должен… – пожал плечами Роман. – Спуск – не подъем…
– Тогда собираемся, – кивнул Серега.
– Скажи «друг» – и входи… – с досадой пробормотал Хенкель и сплюнул. – Э-эх. Сказочки…
Знайка, оторвавшись от терминала, резко обернулся к нему – едва фонарь налобный не слетел. В рассеянном свете, Серега видел его глаза по полтиннику и побежавший складками лоб.
– Что ты сказал?!..
– Скажи «друг» – и входи, – помедлив, озадаченно повторил Леха. – Я себе Толкиена закачал перед выходом. Почитываю иногда. Так вот они там тоже дверь ломали…
– Это когда в Морию лезли?..
– Я понимаю, что ты со сказками не очень дружил, тебе все больше «Науку» подавай… – ухмыльнулся Хенкель. – Но – да. Над дверью было написано: «скажи, друг, и входи». Так они сидели и думали, что надо сказать вслух пароль. Дескать, если ты друг – то знаешь пароль. Произнеси его, и дверь откроется. А все проще оказалось… Нужно было просто сказать слово – «друг».
– Все проще оказалось… – пробормотал Илья. Замер, словно осмысливая что-то – и, повернувшись, зомбаком пошел к ишаку.
Пару минут он, закопавшись по пояс и подсвечивая фонариком, ковырялся во вьючных баулах. Рылся, бухтел себе под нос – слышалось и «хрен повдоль», и «Дровосек», и «Железного не раз ещё помянем, ишака уберег»… Бойцы озадаченно переглядывались. Наконец, вынырнув на поверхность, Знайка выудил из недр какую-то хреновину, блеснувшую металлом – и, заметно нервничая, вернулся к двери. Поднял, демонстрируя – и Серега, хоть и не сразу, но сообразил что видит в руке. Часы, которые научник снял со скелета. Сколько времени прошло, уже и забыл о них… Да и смысл этакую мелочь в памяти держать?
– Если это не поможет… – сказал Знайка – и осекся. Перехватил часы за браслет, замер в нерешительности – и осторожно поднес к терминалу.
– Идентификатор принят. Допуск подтвержден, – сказала женщина. Это был тот самый голос, который объявлял прорывы, и Серега вздрогнул – настолько неожиданно прозвучало. Дверь чавкнула – и тяжело отвалила в сторону.
Мгновение паузы – и пацаны, взревев двумя десятками глоток, кинулись на Знайку. Его теребили, мяли, хлопали по спине и плечам, ерошили ирокез – восхищались как могли. Ведь смог! Сообразил! Нашел волшебное слово!.. Даже Кирюха чуть повеселел – обернувшись, Серега увидел его изумленно-растерянную физиономию.
– Идентификатор! Вот что! Идентификатор! – перекрикивая вопли, разинув рот шире варежки, радостно орал Илья. – Слово! Я-то думал, что нужна комбинация цифр или слово! Хрен повдоль! Вот что нужно! – и он, вскинув руку, радостно потряс браслетом. – Я когда на скелете его увидел – сначала думал, что это часы! А потом уже, когда нас завалом отрезало, полез перелопачивать – вижу: не часы это! Экрана – нет, стрелок – тоже… Скорее всего что-то типа карты допуска! Логично же! Техническая спецовка была на нем? Да! Значит это вполне мог быть техник! А у техника и допуск есть! Помнить пароли от всех дверей? Да ну!.. Самый простой вариант – идентификатор, который человек на себе таскает. Поднес к замку – дверь открылась. Потом-то уже не до того стало, забыл я о нем… И тут вдруг Хэнк вылезает!..
– Да я без задней мысли вообще! – восторженно орал в ответ Хенкель. – Ляпнул че придется!
Спустя пару минут поутихли. Да и Сереге пришлось восторги прекратить – Конструктор настойчиво напоминал о себе и нужно было поторапливаться. И все же пока собирались, Знайка продолжал делиться впечатлениями – то, что он сумел догадаться, потрясло его куда больше остальных.
А вот Серегу удивило другое. Случай. Именно он, Его Величество. Тот самый, который помог ему пройти Инициацию, завалить платформу. Несмотря на возражения Наставника, он до сих пор считал, что немалая доля удачи и стечения обстоятельств в этом была.
Впрочем, Знайка не согласился.
– Ну ты знаешь… Тогда здесь целая цепочка случайностей. И то что я подобрал идентификатор – наименьшая из них. Я бы взял его в любом случае – скелет явно не принадлежал ни Второй, ни даже Первой экспедиции. Доказательство того, что мы не одиноки здесь. Как я мог не взять?..
– Да он бы и весь скелет забрал, – ухмыльнулся Хенкель. – Было б куда…
– Ну да, – серьезно кивнул Илья. – А вот то, что Дровосек ухватил именно научного осла – это действительно случай.
