Текст книги "Человек из Преисподней. Джунгли"
Автор книги: Денис Шабалов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 42 страниц)
Серега исподлобья оглядел пацанов. Злодей сидел, слушая Григория и время от времени бросая на командира внимательные взгляды. Ждал решения. Знайка же, набычившись, хмуро смотрел в сторону – поворачивать ему не хотелось.
– Ведь не с пустыми руками придем, поймите! – продолжал меж тем Гриша. – Уже есть отрезок пути до триста восьмого – разведанный, провешенный. Уже есть что предъявить Совету. Уже есть схрон – и даже два! – и информация по ним. Мы уже много сделали! Самое главное – триста сороковой прошли, доказали, что это возможно! Сдохнем – и снова община в неведении! На сколько лет? Решатся ли они на Четвертую?..
– Только не до триста восьмого, – заметил Пашка. – Кусок между двадцатым и восьмым теперь выпадает. И получается, что прошли мы всего ничего – до двадцатого…
Гриша отмахнулся – вцепившись глазами в товарища он ждал решения.
Серега молчал. В словах друга виделся определенный резон. Есть и результаты, есть и уже провешенный отрезок пути. И скорее всего следующая экспедиция зайдет еще дальше… Но что самое важное – своим возвращением они докажут саму возможность выйти в дальние Джунгли и вернуться. Да только Гришка явно хитрил, подменяя понятия. С самого начала было ясно, что экспедиция – это риск. С самого начала они знали, что будет нелегко. И с самого начала задача стояла не прошвырнуться с прогулкой по соседним горизонтам, а подняться до пятидесятого. И даже – нулевого. И вот, едва потеряв возможность с комфортом двигаться дальше – иметь что пожрать и где мягко спать, иметь вдоволь боезапаса и людей – они поворачивают обратно и возвращаются в Дом. И там, стоя перед Советом, оправдывают свое решение целесообразностью… Но если посмотреть на ситуацию отстранённо – объективных причин для возвращения нет. Обойма ПСО – это тактическая единица, способная месяцами жить в Джунглях. Она для того и предназначена. Питаться подножным кормом, жить охотой и местными источниками, иметь высочайшую защищенность от агрессии. Да, потерян обоз – но не потеряна возможность двигаться дальше! И самое главное – не выполнен приказ. Да как он в глаза Важняку посмотрит?.. Его последние слова Сотников помнил совершенно отчетливо: именно конечный результат экспедиции наиболее важен для Дома. А не промежуточные достижения. Именно информации о пятидесятом и нулевом горизонте ждал Совет. И повернуть назад – значило расписаться в полной своей несостоятельности.
– Возвращаться не будем, – сказал Серега. Гриша выматерился. – Откат до первого схрона – возможно. Возвращаться – нет. Есть приказ: дойти до цели. И Совет, и Важняк... руководство совсем другой результат ждет. А не то, что мы им под нос мнимые достижения сунем. Продолжаем движение. Если до развилки на нижние горизонты не найдем способ пополниться – будем спускаться. И по дороге продолжим искать возможность. Дальше видно будет.
– Совсем долбанулись со своим приказом… – отвернувшись в сторону, проворчал Букаш. – Серег… ты на место Важняка метишь?.. Героем хочешь быть? Или уж сразу в замглавы?.. Приказ – это понятно! Но и башкой думать надо! Ладно, там, ослы, прочее… но как по тем же Тропам лезть? А если снова вертикальный подъем? Скальная снаряга – где? На двух веревках и десятке анкеров не вылезешь! Ты же пацанов на приказ меняешь!..
– За словами следите, товарищ капитан! – повысил голос Сотников. – Да, скального снаряжения нет! Но есть возможность охоты! И в том числе – на платформы и сопровождение! Вы в первый раз, что ли, на выходе? Я почему должен элементарное распедаливать?
Гришка, отвернувшись в сторону и кусая верхнюю губу, молчал.
– Что остальные? – спросил Серега.
– Я согласен, – пожал плечами Илья. После слов Сереги ему явно полегчало. – Вопросов нет.
– Тоже, – кивнул Пашка. – Я – как скажешь.
– Вопрос закрыт.
Гриша только рукой махнул.
И все же, несмотря на эти взбрыкивания, Серега не сомневался в Гришке. Может, просто привык уже к его оглядке? Друг осторожничал – но ведь должен же быть в обойме кто-то, кто смотрит на ситуацию с критичной позиции, оценивает именно риски и угрозы? Вполне. Вот он и взял на себя эту роль. О Злодее же и Знайке разговор вовсе не шел. Паша – кремень. Даже имея свое мнение – и высказав его согласно Уставу в офицерском кругу – любое решение командира примет и будет способствовать. Знайку же чертово любопытство локомотивом вперед тянет, и его скорее тормозить придется, чем поторапливать.
С самого утра стало понятно, что найденный источник – лишь мимолетная улыбка фортуны. И она, последние недели торчащая к ним стабильно жопой, поворачиваться лицом не собиралась. Бросила только короткий взгляд через плечо – и снова отвернулась. Копошитесь, дескать? Не передохли еще? Ну вот вам очередное…
Едва стартовали – Злодей поднял обойму с самого ранья, пройти в этот день предстояло немало – спустя километр наткнулись на останки патруля. Организмы. Собственно, и останков всего ничего – четыре кучки выбранных из брюшины кишок и неаккуратно оттяпанные головы, ощерившиеся в злобных гримасах. Это добро живописно лежало у правой стены меж двух ребер – и уже чувствительно пованивало. Вокруг, свидетельствуя о недавнем бое, было прилично насыпано гильз и щедро полито кровью, которая частично уже высохла, впитавшись в бетон.
– День. Максимум – два… – внимательно осмотрев натюрморт и потыкав кончиком ножа в отвратительный синюшний шар, скалящий желтые зубищи, определил Тундра. – Холодно, кишечник еще не разлагается. Но запашок уже пошел…
– Бактерии работают, – кивнул Знайка. – К ночи завоняет – не продохнуть. Не советую здесь надолго задерживаться.
– Пулевые есть? – спросил Серега.
– В черепе нет. Головы отделены неаккуратно, чем-то вроде туповатого ножа – края раны размочалены… Кишки я не рассматривал, – ответил Тундра. – А что… надо?.. – в его голосе отчетливо скользнула тоскливая нотка.
– Да брось… – отмахнулся Серега. – Вокруг осмотрись. Может, другие следы остались, – и, коснувшись тангенты, передал: – Злодей, обеспечь периметр. Встаем на полчаса. Свет гаси, работать на слух. И продвинься до ближайшего изгиба. А то здесь маньяки кровавые шурудят, мало ли…
– Принял, – просигналил Пашка.
– Что думаете? – спросил Гришка. Все это время он стоял рядом и, брезгливо морщась, наблюдал за действиями следопыта. – Кто это мог соорудить?
– Кто-то знающий анатомию, – фыркнул Серега. – Я так думаю, на обед себе настригли…
– Избавились от ненужного, взяли только мясо, – согласно кивнул Знайка.
– Клещ?
Илья только плечами пожал.
Впрочем, очень скоро стали известны подробности. Тундра, осмотрев окрестности, вынес вердикт – хозяйничали человеческие существа. И немало – следопыт насчитал с полтора десятка отличных друг от друга следов. Но был уверен, что на самом деле еще больше – слишком уж натоптано. Сидели в засаде – за ребрами, в трубах вентиляции на потолке… Именно потому и сумели взять кадавров врасплох. Правда, смущали его некоторые подробности, которыми он и поделился с командиром, потихоньку отведя в сторонку. Вид у него при этом был такой, будто самого черта увидал…
– Нечисто с этими людьми. Совсем нечисто, шайтан их раздери… У меня, когда я следы смотрел, волоски на жопе дыбом вставали…
– В чем дело? – нахмурился Серега.
– Чуть дальше породу между кольцами выдавило. Немного совсем. Но ручей ее размыл и там теперь будто бережок песчаный, следы как на картинке читаются. Так вот… – Тундра замялся на мгновение, не зная, как сказать… – Там четырехногие есть. Один – так точно.
– Чего-о-о?..
– Четырехногие, – повторил Ринат. Еще и кивнул для верности. – И это не клещ. У того лапы искусственные, а здесь – самые настоящие, человеческие. Пятка, подушечки, пять пальцев… Две пошире – это человек расставив ноги стоял – и две поуже, как будто у него вместо причиндалов еще две ноги растут.
– Уверен? – совершенно обалдел Серега. – Может, рядом еще человек стоял?..
Тундра помотал головой.
– Он когда тронулся – всеми четырьмя ногами пошел. Две правые – две левые, иноходью[59]. Это на песочке отлично видно.
Серега молчал, пытаясь переварить. С трудом, надо признать, получалось…
– Это не все, – продолжал Тундра. – Есть еще интереснее. Ребенок – не ребенок… карлик – не карлик… я так и не понял. Две мелкие детские ступни – и рядом с ними, по обе стороны, отпечатки ладоней. Взрослая полноценная ладонь, побольше моей будет. Как будто человек руками шагал, а ножки у него так, придатки. Есть след вообще ни на что не похожий: длинный овал, как большая котлета – а впереди врастопырку пальцы сосисками торчат. Я даже не знаю, что за существо такие следы оставляет. И еще есть…
– Хватит, – тормознул Серега. – Что это, Ринат? Сборище мутантов? Или компания модифицированных, наподобие клеща?
Тундра пожал плечами.
– Не могу знать. Шайтановы отродья… Я по следам понял, что ни хрена не понял. Такого калейдоскопа отродясь не видывал.
– Что еще?
– Был бой. Напали скопом. Часть под потолком сидела, часть за ребрами. Атаковали накоротке, разом. Эти отбивались – но их просто численностью задавили. Внезапность все решила.
– Оружие у засадных?
– Есть.
– Куда ушли?
– Дальше по галерее. Тела волочили, кровяной след отчетливый.
Отпустив следопыта, Серега задумался. Не везло обойме – чертовски. Лучшая цель сейчас – либо четырехсотый-пятисотый, либо патруль кадавров. Да и двухтонник бы подошел, уж засаду соорудить они сумеют… Но вместо этого Джунгли снова подсовывали невесть что – толпу непонятного модифицированного сброда, на который изведешь прорву боезапаса, а обратного выхлопа, может, и не дождешься… Что с таких поимеешь? Патруль атакован скопом и накоротке – значит патрона дефицит жёсткий.
Выход здесь виделся только один – попытаться избежать боя. Но и это еще бабка надвое сказала – кадавров уволокли дальше по галерее, по ходу движения, и значит лагерь где-то там. Разве что свора охотилась вдали от жилища и уже успела убраться с горизонта, освободив дорогу. Деваться некуда, надо продолжать движение. Но Пашке просигналить, чтоб бдительность утроил…
– Злодей – Карбофосу, – квакнул командирский канал. Зам будто ждал, когда о нем вспомнят. – Командир, давай к передовому. По ночнику. Ядро рассредоточь, готовность к бою. Да тихонечко, ползком, чтоб ни звука…
Ну вот оно, начинается.
Дозор сидел на изгибе галереи. Сам Злодей, и Росич с отделением. Зам постоянно оглядывался – и, завидев подползающего командира, тут же замахал руками: осторожно, дескать, предельно осторожно!
– В чем дело? – умостившись рядом, спросил Серега.
– В глубине галереи, – сунувшись в ухо зашептал Злодей. Ручеек вдоль левой стены журчал, переливаясь, и его шепот было еле слышно. – Тут прямая, расстояние метров пятьсот, и изгиб. На изгибе сидит. Под потолком на трубах.
– Кадавр?
– Нет. Из тех, кто буратинам головы оттяпали, – ответил Пашка, передавая бинокль. – Сам смотри. Лучше в тепловом диапазоне, быстрее заметишь. Только ничему не удивляйся…
Приняв бинокль, Серега поднял на лоб УПЗО и, осторожно высунувшись из-за ребра, вложился в окуляры. И тут же наткнулся на серое пятно под потолком. Тепловик бинокля имел более чувствительную матрицу и распознавал цели там, куда УПЗО просто не дотягивался – и он отчетливо видел, что на трубах сидит человек. Две руки, две ноги… фигурка вдруг сдвинулась правее – и Серега почувствовал, как у него, по выражению Тундры, волоски на заднице зашевелились: у человека было две головы!
– Увидал? Да тише ты матерись!.. Если у него башки две – может, и уши метровые! Услышит!..
Серега, промолчав, продолжал разглядывать фигурку. На модификанта, подобного клещу, человек был не похож – у того все что ниже, механикой заменено, а здесь тепляк показывал живое. Пощелкав режимами – белый горячий, черный горячий, цветной – он сообразил, что бронезащита отсутствует: светимость фигурки равномерная, с переливами из белого в желтый и оранжево-красный, без темных пятен на теле. Ни брони, ни шлемов, ни снаряги. Оставался открытым вопрос по вооружению: хотя ствол у него в руках тоже не видно – это ничего еще не значит. Мог и на трубы положить.
– Оружие замечал при нем?
– Есть. С такого расстояния точно не распознать – но в руках что-то держал. Но и только, – ответил Пашка. – И если ты тепляк или ночник высматриваешь – не трать время. Они фонарями пользуются. И брони нет.
– Много их?..
– Не знаю. Видели двоих. Он недолго там, до него другой сидел. Тот свалил – я тебя сразу и вызвонил.
Отвалившись к стене, Серега отдал бинокль Злодею, который немедленно наставил его на темные глубины галереи, а сам задумался.
Выходило непонятно.
Во-первых – неясно кто это. Что за мутанты двухголовые. А если учесть сказанное Тундрой – так и вообще дремучий лес. Получался крупный отряд то ли мутантов, то ли модификантов – Серега, за эти полтора месяца повидав странностей больше, чем за всю жизнь, ничему уже не удивлялся. Во-вторых – дозор посреди галереи не просто так. Лагерь у них рядом, это дураку понятно. Мимо не пройдешь, придется либо обходить, либо препятствие устранять – что в их обстоятельствах сильно смахивало на авантюру. Ждать? И ждать глупо – кто знает, сколько они там сидеть собираются… Тем более если лагерь основательный, живут они здесь. А устранять – это нужно знать численность, да и вообще понимать, с кем имеешь дело. Куда ему стрелять и сколько стрелять, и каким калибром… Словом – необходима информация.
– Фонари у них, говоришь? – тронув за плечо Злодея, спросил он.
– Да. Этот когда подходил – светил фонарем. Ни шлема, ни УПЗО – ни хрена. Я специально в ночник переключился, чтоб рассмотреть.
Серега, продолжая размышлять, кивнул. Снять бы его по-тихому, чтоб вплотную подобраться да за поворот заглянуть… но чем? ВССК даром что «бесшумной» обзывается – долбит изрядно, по галерее звук метров на триста уйдет. Тут ВСС пригодилась бы – да только не встречались раньше с подобными целями, нет для нее применения, потому и не завели в обойму… Что имеем в итоге? Обходить – это терять чертову уйму времени, которого нет. Ждать – тоже. Оставалось бить. Плюс к тому – хоть чем-то с этих поживиться. Фонари есть – уже хорошо.
В этом же направлении думал и Злодей.
– Пулей по-тихому не снять, – пододвинувшись к Сереге, прошептал он. – Надо диверсанта пускать. Ручей поможет, скроет звуки до поры. Доберется – снимет. Ну а нет – мы на прикрытии, шлепнем отсюда. Только тогда уж нужно к войне быть готовыми.
– Саня, ты как? – кивнув Еноту, спросил Серега. – Понимаешь задачу?
Сашка начал молча разоблачаться.
Пока он стаскивал снарягу с броней, Серега пораздавал указаний. Подготовил к возможному бою ядро, где остался на командовании Букаш, оттянул Росича с пацанами, подтянул Гоблина и Одноглазого на прикрытие… Если проколется диверсант – шуметь так и так придется; сначала ВССК отработает, а потом уже, если из глубины галереи попрут, он, Злодей и Гоблин подключатся. И отходить, пятиться понемногу. Кроме того, продолжал наблюдение и за двухголовым. Мутант вел себя совершенно безмятежно. Ерзал, возился, чесался иногда… а приспичило раз – так прямо с потолка бетон оросил. Серега аж крякнул от удивления – это что за дозор такой?.. Мелькнувшую ранее безумную мысль – а не морфы часом?.. две головы как-то подозрительно смахивают на тысячеглазость – увидев этакое безобразие, сразу отбросил. Морфы – высококлассные бойцы! А этот – безобразие какое-то, на посту как блоха вертится…
– Ну чо? Я пошел?
Серега, оторвавшись от бинокля, оглянулся – Сашка торчал рядом. Снарягу и оружие долой, при себе только УПЗО, связь, ножи и лебедь[60].
– Не торопись. Осторожнее. Мы тебя прикрываем, в обиду не дадим, – напутствовал Злодей. – Если кипиш пойдет – сразу падай и назад ползи. Ну или рви что есть мочи. Команду, главное, слушай…
Сашка кивнул.
Одноглазый торчал тут же, наведясь своим штуцером на цель, здесь же сидел и Злодей, у стены напротив Гоблин – и Серега, справедливо полагая, что его СКАР без надобности, вооружившись биноклем, занял наблюдательную позицию.
Енот работал тихо. Со своего места Сотников видел, как постепенно, шаг за шагом, приближается он к беспечному дозорному – пригнувшись, ступая беззвучно, словно тень, продвинуться до ребра, укрыться, переждать – и снова бросок вдоль стены, до следующего укрытия. На руку был и ручей – переливающееся журчание покрывало все те шорохи, которые мог невольно производить лазутчик и благодаря этому Сашка довольно уверенно приближался к цели. Вторая сотня осталась позади, позади и третья, он проходил четвертую – и уже, кажется, даже в ритм вошел: пять шагов, нырок вправо, повертит башкой – и снова погнал…
– Хорошо идет, стервец… – одобрительно прошептал рядом Злодей. – Вот ребята у нас, а, командир?..
– Подходящие, – усмехнулся Серега.
Впрочем, очень скоро стало понятно, что они либо недооценили двухголового – либо переоценили Енота. Продолжая наблюдать за дозорным, Серега вдруг сообразил, что с какого-то момента мутоид больше не ерзает. Тепляк не позволял различить подробности, видна была лишь серая клякса в форме человеческой фигуры – но вся его поза теперь выражала настороженность: подавшись вперед, он, явно прислушиваясь, осторожно поводил из стороны в сторону обеими головами. К тому же и автомат в руке появился…
– Саня, укройся! – тут же скомандовал Серега. – Чует!..
Енот немедленно нырнул за ребро.
Чувствительность у аборигена была фантастическая. Продолжая прислушиваться, он вытащил из-за спины здоровенный цилиндр – Серега, сообразив, еле успел нырнуть за ребро – и галерею залило ярким голубым светом прожектора. Сотников, хотя и понимая, что на пяти сотнях заметить Одноглазого нереально – Макс торчал из-за укрытия лишь краешком ствола – все же затаил дыхание, готовый мгновенно отдать приказ. Только рыпнись, спрыгни вниз… но прожектор спустя долгую секунду погас, и галерея снова погрузилась во мрак.
– Что там? – чуть слышно запросил он у Одноглазого. – Сидит?
– Так точно. Но прожектор наготове.
– Он за сотню учуял! – прошептал Злодей удивленно. – Сотня метров! Как?!
– Карбофос – Еноту, – нажав тангенту, прошептал Серега. – Сиди. Ждем.
– Принял. Ветвление могу осмотреть? Здесь коридор вправо уходит…
– Далеко не лезь. До первого зала, – подумав, разрешил Сотников. – И этот как раз уймется…
Абориген успокоился быстро, стоило Сашке углубиться в боковой. В бинокль Серега видел, как, посидев немного без движения, двухголовый засунул куда-то прожектор и автомат и снова развалился на трубах. Подтвердил это и Одноглазый.
– Эт, бля, комедия какая-то… – прошептал он, торча в окуляре прицела. – Опять возится. Ногу свесил вниз, болтает. О, теперь и руку… Да у него там полный расслабон!
– Расслабон, ага… – проворчал Пашка все еще под впечатлением. – Сто метров, Серег… Хера ль ему не расслабляться, с такой чуйкой!
Сотников задумчиво хмыкнул. Либо чуйка действительно фантастическая – либо в этого пацана, как и в клеща, что-то встроено… Ничем другим объяснить такую чувствительность он не мог.
Минут через десять объявился Сашка. С новостями. Ветвление уводило в большое помещение, трансформаторную подстанцию. Сам транс, ячейки высоковольтных выключателей, толстые пуки бронированных кабелей, уходящие потерной в стену параллельно транзитной. В дальней стене чернел второй проем, но соваться туда Енот не стал. Помещение пустовало, но было загажено едва не до колен – местные использовали его для надобностей.
И снова двухголовый заволновался. Едва Сашка выбрался в транзитную – он вытянул вперед обе башки и зашарил за спиной в поисках прожектора. Диверсант даже тронуться не успел – транзитную залило светом и теперь фонарь не отключался гораздо дольше.
– Высматривает, – шептал Макс. – Наблюдаю в ПНВ, вижу отлично. Свесился с труб, вглядывается… Подтверждаю: шлемов нет, брони нет, оружие – РПК с бубном.
– Енот, скройся, – уже понимая, что к чему, скомандовал Серега.
Угадал. Двухголовый – хоть и тревожился на этот раз дольше – в конце концов успокоился. Убрался в свое гнездо и затих.
– Не подойти, – пробормотал Сотников, отдавая бинокль Злодею. – Эта сволочь торчит там как пробка…
– Если валить – это сразу бой, – задумчиво кивнул Пашка. – Но если выхода нет…
Серега задумчиво гукнул. Варианты уже нарисовались, и сейчас он обдумывал каждый, прикидывая плюсы и минусы.
По всему выходило, что боя не избежать. Вход на Тайные Тропы далеко впереди – и плутать в паутине, уходя с транзитной в обход, он не собирался. К тому же – у этих можно аккумуляторами поживиться. Патроны опять же, хоть сколько… а может, и медицина. Ладно. Бить так бить. Теперь хотя бы приблизительную информацию о силах противника… Тогда и понятно будет, какой из планчиков подойдет.
– Енот – Карбофосу, – щелкнул наушник. – Командир, я все про потерну… Свет оттуда. И шум. Когда куча народу в одном месте собралась и гомонят – вот один в один… Может я пролезу, посмотрю?
Потерна, из которой свет – это не просто хорошо. Потерна полностью меняла дело. Потерна наверняка сообщалась со следующим помещением, а свет и шум – так это местные там и сидят. И гадильня у них в непосредственной близости от стоянки… Сашка тощий, пролезет. Но – осторожненько подбираться, чтоб эти излишне чуйные аборигены не пронюхали.
– Давай, – прикинув, разрешил Серега. – Но как полезешь обратно – внимательнее. А то придут гадить – а тут ты из дырки… Можешь и не отбиться.
– Понял. Делаю.
Деваться некуда, придется Еноту в одиночку. Засылать по галерее еще одного – слишком рискованно, абориген уже насторожился. Того и гляди вылезет из гнезда и проверять пойдет, а пуще того – тревогу поднимет. Здесь нужно тихо, аккуратно… Если же встрянет Сашка – тогда дозорного валить и бегом на выручку. А там по ситуации...
Енот молчал с полчаса, Серега уже и волноваться начал. Даже и пожалеть успел, что команду дал. ПСО, конечно, бойцы серьезные… но местные – противник неизвестный, на что способны – не ясно… подстерегут вот так в потерне, снимут голову… а там и атака. Однако Енот раздобыл-таки сведения – и похоже, сведения были важные – вывалившись из ветвления, он немедленно запросил разрешение на переход обратно.
Абориген заволновался снова. Свесившись вниз, включил прожектор и с минуту вглядывался в глубины галереи. Впрочем, Серега уже понял, что разглядеть наблюдателей у него не получится, и потому даже прятаться не стал – ручей, дробя яркий голубой луч, щедро брызгал отсветами на стены, плодя сотни пятнышек-зайчиков, прыгающих по стенам и потолку: попробуй в этой ряби разгляди оптику на пяти сотнях. Воспользовавшись этим, он, переключившись в ночник, смог разглядеть мутоида в натуре – и впечатления оказались не слишком приятными. У аборигена и впрямь было две головы – и они даже общались друг с другом. Серега четко видел, как одна, повернувшись на короткой толстой шее, что-то шепнула другой на ухо, и та кивнула в ответ. Перемолвившись, обе головы снова повернулись вперед… и здесь Серега вдруг сделал открытие. Абориген не всматривался в галерею, а больше вслушивался! Головы вертелись теми характерными движениями, когда человек подставляет к источнику шума то одно, то другое ухо. Он слушал! И если на сотне метров сквозь ручей он смог услышать диверсанта… это действительно невероятно!
Вернувшийся Енот оказался не на шутку взбудоражен.
– Потерна стену насквозь проходит! – зашипел он торопливым шепотом. – Метров пятьдесят идет, выходит под потолком цеха. Цех – огромный. Кстати, есть проход в комнату с трансформатором. Я, кажись, разминулся с ними, как вылез – сразу почуял, прям живым говном потянуло… Отметились, пока я в потерне сидел.
– Что в цеху?
– До сих пор не могу понять, что видел… – тыча в командира своим планшетником, сказал диверсант. – Здесь всё, я на планшетник снял. Сам гляди. А у меня что-то желания больше нет…
Упятившись за изгиб галереи, чтоб не засветиться, Серега включил коммуникатор бойца и вывел на экран последнее отснятое видео. И сразу забыл обо всем, что его окружало – зрелище и впрямь оказалось мерзкое…
По большому цеху в свете множества включенных тут и там фонарей – словно в свете костров, зажжённых пещерным племенем – лежало, сидело, ползало, бродило, корячилось невообразимыми способами множество самого разного вида созданий. Назвать их людьми Сотников вряд ли решился бы – это была самая настоящая кунсткамера, каталог взбесившегося, вышедшего из повиновения генома. Уродств было множество. Двухголовые – и немало; с общими ногами и сросшимися в районе таза туловищами; с четырьмя ногами – он сразу обратил внимание на тех, у кого между ног висела еще пара размерами поменьше; с атрофированными нижними конечностями – они перемещались, опираясь на длинные мощные руки, а недоразвитые ножки волочились по земле; с наростами различной величины – огромными жировиками, словно слизняки присосавшиеся к телам… Горбатые; однорукие; вообще не сразу сообразишь, какие-то коленчато-угловатые, двигающиеся боком, подобно крабам; были и лежачие – и с первого взгляда Серега понял, что они физически не могут двигаться, и общине приходится поддерживать жизнь в их вялых раздутых телах, кормить, ухаживать, как за младенцами… Такими же были и женщины, и детишки – их ползало вокруг немного, но никто из них не мог бы похвастаться наличием симметрии в организме. Страшные, изувеченные, изуродованные прорывами люди.
Однако среди этого ужаса еще оставались нормальные. Правильно сложенные, с пропорциональными руками и ногами – но, остановив картинку и укрупнив, Серега вдруг замер, сраженный внезапной мыслью: все те, кто имел симметричное тело, были стариками! Они сидели обособленно, в центре помещения – может, являясь старейшинами, а может, по другой причине – и он четко видел на экране их лица, изборожденные морщинами, их седые волосы и медленные стариковские движения. Приковывая внимание, среди них выделялся еще один – и Серега сразу понял, что уже видел похожего деда. Слишком уж хорошо помнил он наряд Хранителя Корней и Смыслов.
Сколько их было здесь? Он затруднился бы назвать цифру. Сотни четыре или чуть больше. Но – куда меньше, чем вмещало стойбище на тридцатом горизонте. Потеряв Кощея, племя снялось с насиженного места – но, столкнувшись с опасностями Джунглей, таяло, как лед. От тысяч – до сотен, всего за несколько лет.
Отмотав назад и пересматривая снова, он обратил внимание на странную кучу посреди цеха, которую, оглушенный уродствами этих людей, поначалу проглядел. Вновь тормознув, он приблизил картинку – и ахнул: в центре цеха, аккуратно сложенное на колесной платформе, лежало богатство! Он видел цинки с патронами, выставленные аккуратной горкой; видел упаковки с рационами и типовые пластиковые емкости, в которых КШР и ШМП переносили медицину; видел топливные элементы… Отдельной кучей громоздилось оружие и снаряга – и Серега сообразил, что несчастные уроды обдирали кадавров, но, не умея пользоваться спецсредствами, использовали только оружие и фонари! Это племя владело тем, что в данный момент было совершенно необходимо обойме. Это племя владело жизнью.
Остановив запись, Серега в полной темноте прислонился боком к стене. От увиденного бросило в жар, и бетон сквозь шинель приятно холодил сейчас его левую руку. Чувства… Здесь было и отвращение, здесь была и некая брезгливость… Но присутствовала и жалость. Пожалуй, больше всего – жалость полностью здорового человека, в совершенстве владеющего своим организмом, к этим убогим калекам, детям Джунглей, жертвам многочисленных прорывов, поколение за поколением калечащих племя. И в то же время он четко понимал, насколько непростой выбор ему предстоит. Это была та самая возможность – одним ударом решить проблемы обоймы и уйти дальше не тратя время и силы на охоту, каждый раз рискуя жизнями пацанов.
Но выкосить всех?..
Чем больше он думал над этим вариантом, тем больше понимал, как тяжело будет отдать такой приказ. ПСО всегда воевало только с машинами. Даже кадавры – люди, казалось бы – были тем же врагом, злом, которое подлежало уничтожению. Не готовили их к иному. Воин – не убийца, бой – не резня. Еще с полчаса назад, когда он видел перед собой только воинов – пусть и странных, уродливых – он не сомневался. Предстоял бой. Но целое племя… Женщины… Дети... Даже если ограничиться бойцами – уничтожение мужской половины уничтожит всю общину. Это Джунгли. Лишившись защитников, племя обречено.
И… новая мысль. В данном случае они, бойцы обоймы, по отношению к племени брали на себя роль контроллеров. Как механизмы, бездушно уничтожающие людей Дома – дети ли это, женщины или старики, – так сейчас и обойма должна уничтожить аборигенов. Он, человек Дома, тот, кто ненавидел механизмы с самого рождения, – сам оказался в их шкуре. И это сравнение обожгло огнем.
– Как там, говоришь?.. Предварительный приоритет?.. – хрипло пробормотал он, адресуясь к Знайке. – Ну давай, умник хренов, отдай приказ. Предварительный приоритет – дойти. И к дьяволу всех, кто стоит на дороге?..
Впрочем, Знайки рядом не было, и послание до него не дошло. Да и не научника это проблема. А целиком и полностью – командира обоймы. Только ему и принимать решение. И ответственность – тоже.
Так. Ладно. Серега, стянув шлем, подставил разгоряченное лицо сквозняку из глубины галереи. Ладно. Как можно избежать резни? Попробовать аккуратно выдавить их из цеха, продавить дальше… Ведь в отхожую комнату они другим коридором попадают – значит есть второй выход. Надавить, чуть подождать, пока сгребут в охапку детишек и инвалидов, уберутся – и после уже входить. Забрать сколько нужно – и дальше своей дорогой. Можно попытаться… Но еще неизвестно, пойдет ли по плану. А если они дуром на стволы рванут? А если защищать припас будут до последнего? А если?.. Да куча неучтенных факторов! И здесь Серега вдруг сообразил, что, выискивая варианты, он просто пытается найти компромисс со своей совестью.
Да только не было компромисса.
И – снова мысль. Не получится ли так, что пока большая часть племени будет держать позиции – меньшая, хоть те же бабы и детишки, эвакуируют матчасть? Куда ведут переходы из цеха? Как глубоко ныряют? Аборигены знают местность, могут укрыть так, что вовек не найдешь! И одно только это соображение перечеркивало все его намерения как-то смягчить участь племени. Бить нужно сразу и с гарантией.
Он стоял в темноте, слушая своим мысли, снова проговаривая то, что уже решил ранее, выискивая иные варианты… и понимал, что их нет. Ресурсы, которых нет у обоймы, лежат в цеху. И эта ответственность – полностью его. Командира. Ребята всего лишь исполнители, рядовые бойцы. И даже совершив это деяние – отвратительное со всех сторон, с какой ни погляди – они всегда смогут успокоить себя. Выполнял приказ. А командир – отдает этот приказ. Берет ответственность и взваливает на свои плечи.
