Текст книги "Человек из Преисподней. Джунгли"
Автор книги: Денис Шабалов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)
– А контро́ллеры? Железяк он за милую душу молотил. На тех же картинках… – глядя на зубы поверх его плеча, вопросил Дровосек.
– Топливники, – напомнил Знайка. – Топливники он жрал. И не жрал даже, а энергию забирал. Все остальное – на свалку. Я еще тогда сказал.
– Догнал спустя столько горизонтов?.. – усомнился Серега. – Джунгли – они же огромны! Как он их нашел?! Как угадал, в какой точке паутины идут? Старики – они вон где, аж на западном направлении, пятнадцатью горизонтами ниже! Сколько тут… десятки километров!
– А ему не надо угадывать, – ответил Илья. – Помнишь датчик слежения? Тот самодел. Я думаю, если пошарить – и здесь такие найдутся…
Секунду Серега, хлопая глазами, смотрел на Знайку – и вдруг сообразил. У него этот датчик из головы напрочь вылетел – подорвался тогда на Кирюхин вопль. Но если сопоставить – одно к одному и складывалось.
И одновременно с этим он почувствовал, как, нащупывая тропку в его мыслях, к нему подкрадывается страх. Кощей… это существо было слишком невероятным. Выжить после подрыва такой мощности – а ведь оно, судя по всему, выжило, останков нет – это нужно обладать фантастической живучестью. Кто это?.. Что за создание, которое с одинаковой легкостью косит армии механизмов, жрет органику, конструирует датчики и имеет собственное племя рабов? И самый главный вопрос – где оно и почему до сих пор не объявилось?..
– Слава богу эта хреновина больше здесь не живет, – вторя его мыслям, сказал Знайка. – В противном случае наша экспедиция кончилась бы так же, – он кивнул на торчащий из завала тягач. – Едва выйди мы на мертвые горизонты…
– Уверен?.. – понизив голос, спросил Букаш. Будто ждал, что Кощей вот прямо сейчас сидит где-то неподалеку, подслушивает и мерзко ухмыляется, щелкая своими клешнями.
Знайка отмахнулся.
– Я ни в чем не уверен. Остается только надеяться…
Здесь Серега был согласен со своим научником. Остается только здоровый фатализм: чему быть, того не миновать. Уж раз Кощей не объявился до сих пор – может, и впрямь убрел куда-то очень уж далеко. Или сдох, и опасности больше нет. Тем более наметилась и новая проблема – и проблема куда бóльшая, чем это таинственное создание. Сначала, находясь под впечатлением от открывшейся картины, Серега было забыл о ней – но стоило первым эмоциям схлынуть, как она снова встала в полный рост: вход на Тайные Тропы находился дальше по галерее, впереди, всего в трех километрах. Но обвал отсекал дорогу, словно нож гильотины. Близок локоток – но как укусить?..
Дед сумел здесь пройти. В Путеводителе значилось: «лаз насквозь у правой стены, под трубой, порядка 50 м». Однако так было на момент его прохода. Теперь лаза не существовало – труба, крепившаяся ранее к стене на высоте около метра от пола и благодаря этому образовавшая козырек, под которым и сумел протиснуться старик, теперь лежала на полу. Возможно, дед, проходя здесь, как-то потревожил завал – и порода, осыпавшись, надавила, срывая трубу и закупоривая проход. Старик не знал этого, он ушел дальше – но обойме уже хода не было.
Повертев так и сяк Путеводитель и карту, Серега смог найти только один вариант. Следующая точка выхода с Тайных Троп значилась на триста десятом. Вернуться тем же путем, что и пришли – и попробовать подняться Джунглями. Правда, подниматься пришлось бы с триста двадцатого, целых десять горизонтов, что сильно удлиняло дорогу – но, как считал Сотников, это наиболее безопасный путь. Опять же и инстинкт Навигатора не бунтовал – дорога уже знакомая, хоженая.
– Я против, – выслушав, покачал головой Злодей. – Категорически. Конечно, решать тебе… Но вернувшись, мы снова окажемся в районе Цеха. Где не так давно ушатали целую группу. Сейчас окрестности могут кишеть машинами – вряд ли они отказались от намерений восстановить галерею. Куда вероятнее – сил больше нагнали. Не справимся теперь. И более того – если увидят, то вцепятся как собаки в медведя. Задавят нас, командир.
Серега раздумчиво покивал – в словах зама был резон. Но что тогда делать?..
– На Тайных Тропах масса ветвлений… – осторожно сказал Знайка.
– Нет, – пресек поползновение Сотников. – Мы не полезем черт-те куда. Я еще приму вариант, когда мы пойдем Джунглями – конфигурация галерей однотипна, и сориентироваться нетрудно. Но в тех кишках…
– Никогда не знаешь, куда выбросит, – поддержал Букаш. – Я бы предложил попробовать водой. Если затопленный отрезок тянется недалеко – думаю, сможем. У нас четыре баллона с воздухом и два гидрокостюма. Упаковать топливники, упаковать электронику, провесить дорогу… Вылезем на другой стороне – а там привычные Джунгли. По ним можно обойти.
– Водичка-то – не парное молоко… – заметил Серега. – Градусов пять…
– Да подумаешь… – Гришка отмахнулся. – На Плантациях та же температура. Ничего, закаленные. Если провесить дорогу – ничего сложного, иди себе по веревке, руками перебирай…
– Вариант… – согласился Серега. – Еще?
– У самой воды коридор на юг. Если не получится галереей – можно попробовать там, – сказал Пашка. – Он не затоплен, вода по колено стоит. И электронику не замочим. Коридор, как оно часто бывает, может петлей пойти и вывести уже за завалом.
– Тоже вариант, – кивнул Сотников. – Причем наиболее вероятный. Еще?
– А нет мыслей через завал попробовать? – осторожно осведомился Знайка. – Старик написал, что завал тянется метров пятьдесят… Три километра, говоришь, до Тайных Троп? Ведь это может оказаться самой короткой дорогой.
Сотников молчал. Об этом варианте думал и он – но трогать завал… Неизвестно, в каком он состоянии. Одно дело если стабилен, слежалась уже порода, затвердела. Тогда можно попробовать как-то пробиться, прокопать тоннель. И совсем другое – если нет. Шахтерское дело в Академии не преподавали, никто из бойцов не имел даже отдаленного представления. Разве что Знайка хоть как-то знаком…
– Сразу скажу – я полный ноль, – покачал головой Илья. – Может, и опасно. А может, и самый безопасный вариант. Сами посудите… Возвращение к Цеху отпадает. Водой? Хорошо, попробовать можно. Но если затопленный участок тянется не одну сотню метров? Да и вообще – лезть туда… В этой темной водице может любая гадость водиться… – он поежился. – Мы ведь без оружия полезем! Не-е-е… Я б не рискнул. И остается коридор на юг. Но если и этот вариант не прокатит – тогда выбора нет.
– Пробуем и это, – решился Серега. – А там посмотрим по ходу…
Впрочем, соглашаясь на этот вариант, он догадывался, что Знайка хотел заняться завалом еще по одной причине – попробовать раскопать экспедицию, увидеть реальные потери, понять, смогла ли она пойти дальше или вынуждена была повернуть назад.
Лагерем встали посреди галереи, на одинаковом расстоянии от завала и затопленного участка – и тот и другой представлялись достаточно опасными, и от них хотелось держаться подальше. Риск повторного обвала вполне имел место – и точно так же мог существовать риск дальнейшего провала и затопления галереи. И случись то или другое – нужно иметь кратчайшее расстояние для эвакуации: назад на Тайные Тропы или в полузатопленный коридор на юг. Сотников отчетливо понимал, что обойма сейчас – словно человек, застрявший на кочке посреди бескрайних болот. Вокруг – топкая трясина и лишь две тонкие скользкие тропки, по которым можно убраться из гиблого места. И даже они, эти тропки, не гарантируют безопасность. Шаг влево, шаг вправо – смерть. Мучительная и страшная.
Как ни хотел этого Серега – пришлось выделить поисковый отряд на Тайные Тропы: искать крепь[43] для тоннеля. Впрочем, углубляться в лабиринт не пришлось – буквально в сотне метров, свернув с тропы на север, нашли целую вереницу комнат со стойками кросса. Параллелепипеды, собранные из стальных уголков, хоть и обладали конечным запасом прочности – все ж лучше, чем ничего. Тонны породы не удержат, подойдут только для локальных осыпей – но если завал нестабилен, туда с любой крепью соваться опасно. Задавит.
Пока часть бойцов вытаскивала стойки, ушли под воду Енот и Прапор. Баллон на спину, страховочный шнур к поясу – и вперед. У ребят было самое опасное задание – здесь вам и угроза утопления, и возможность нарваться на любую нечисть. Огнестрел под водой почти бесполезен – а специальных автоматов, типа АПС[44], обойма не имела. Из эффективного вооружения только нож. Но кто знает, что там под водой может обитать. Нарвешься на страхолюда типа клеща – и клей ласты. И еще одна опасность – переохлаждение. Холодная вода вытягивает энергию, много энергии – и рано или поздно наступает критический предел. Другое дело, что и ребята закаленные, да и гидрокостюмы должны помочь. И все же Серега обозначил отсечку по времени – полтора часа на погружение. Не уложились – значит не пройдем.
Еще одна группа, ушедшая в разведку – Злодей с Немым и Шпионом. Южный коридор казался наиболее верной дорогой; даже если и не уводит в обход завала – достаточно будет, если выведет из этой западни, выкинет в любой точке транзитной галереи. А там уж Джунглями можно до следующего входа подняться.
Пока часть бойцов таскала стойки кросса, остальные приступили к земляным работам. Полностью разобрать завал возможности не было – и силенок маловато, и времени много уйдет, да и банально матчасти нет, серьезной крепи, способной выдержать тонны породы. А вот прокопать узкий лаз чтоб и человеку протиснуться, и осла протолкнуть – вполне по силам задача.
Лаз пошел сначала под днищем тягача – клиренс[45] у него сантиметров шестьдесят, вполне просторная пещерка получалась. К тому же – семь метров внутрь кучи не копать. Но даже и здесь, под днищем, работать было уже опасно – протискиваясь к завалу, чтоб осмотреть породу, Серега сразу обратил внимание на торсионы[46]: тонны грунта, навалившись сверху, изогнули стержни дугой, продавив тушу тягача; казалось, еще совсем малое усилие – и они лопнут, притиснув днище машины к бетону и сплющив человечка. «Уголками… уголками надо подпереть, усилить… – мелькнула мысль. – Не ровен час…»
Работать приходилось медленно и осторожно, чтоб не потревожить породу слишком активными действиями. Из шанцевого инструмента – в основном саперки, штатно у каждого бойца. Больших полноразмерных лопат всего три, да и те совковые. Серега, планируя выход, захватил их только по настоянию Важняка. Не думал, что пригодятся… Хотя вряд ли здесь применимы лопаты с длинными черенками – в ограниченном пространстве куда удобнее МПЛ[47], чем полноразмерный дрын.
Едва углубились на пару метров – стало понятно, что порода еще активна. Да, она легко поддавалась, оставалось только выгребать и вытаскивать из лаза… но это был плохой знак. Завал не слежался даже за долгие годы, и вероятность осыпей очень велика. Миллионы тонн давили сверху; и если сломать установившееся хрупкое равновесие – локальные осыпи могли спровоцировать более крупные подвижки грунта. Раздавит как букашку.
– Серег, я тебе честно признаюсь… – заглядывая в черный зев узкого штрека, поделился Знайка. – Я сейчас ссу, как самый последний… – он запнулся, не находя сравнения. – Страшно лезть. У меня знаешь, воображение хорошо работает. Так и вижу, как свод обрушивается…
– Нам не придется, – успокоил Серега. – Тебе, мне, Буку и Злодею. Это вот пацанам… И я как-то не удивлюсь, если они взбунтуются. Они – солдаты, а не шахтеры. Бой – это их. А ползать в тесной кишке… – он развел руками. – К такому нас жизнь не готовила. И Академия тоже.
Тем не менее начало было положено. Работали посменно – один внутри, в штреке, дорогу пробивает, отгребает породу и грузит на брезентовый лоскут метр на метр; и еще трое снаружи – один лоскут вытягивает, и двое на страховке, готовые в любой момент дернуть шнур и вытащить шахтеров на свет. Работать приходилось неудобно, лежа то на одном, то на другом боку, что не давало возможности выгрести породы побольше. В штреке стояла духота – несмотря на холод паутины, воздух в узком лазе очень быстро нагревался от дыхания; к тому же и пылищи до черта, и куски ткани, через которые дышали шахтеры, очень быстро забивались пылью… Однако хоть и медленно, постепенно – дело двигалось. Через пару часов смогли установить, наконец, первую стойку. Параллелепипед, усиленный множеством привинченных враспор уголков, лег горизонтально, продолжив ход из-под днища вглубь завала. Еще три метра плюсом. Высота хода осталась той же, сантиметров шестьдесят – и это давало определенную надежду. Человек – даже и Дровосек, хоть и без снаряги – пройдет. А ослов можно разобрать на составные части.
К этому времени вернулись Енот с Прапором и вести принесли неутешительные.
– Не пролезем, – сидя у кромки черного гладкого зеркала, помотал головой Сашка. Он уже вытер голову и грелся теперь, укутанный в серебрянку до самой шеи. – Там жопа, командир. Заилено местами очень сильно. Стыки тюбинга разошлись, из них жидкая каша выперла. Даже протискиваться местами пришлось. И расстояние. Так и не смогли до конца добраться, хотя прошли метров семьдесят… В двух местах есть пузыри воздуха под потолком – выбирались, передыхали. Дальше там фактически тупик. Галерея все время опускается и в конце уже не вода, а хер пойми. Ил что ли… Липкий, сука, затягивает, как трясина. Евгена чуть не потерял, он уже по пояс провалился и продолжал благополучно погружаться.
Прапор, подтверждая, кивнул и поежился.
– Опоры для рук нет. Выгребаешь – а толку?.. Я влип – и там как потянет вниз! Минута – и все, каюк. Но Саня успел за ребро закрепиться. Вытащил.
– Отдыхайте и присоединяйтесь, – Серега кивнул в сторону завала, откуда мелькал свет фонарей и доносился шум работ. – Десять метров прошли. Может, и впрямь получится…
Однако вскоре прохождение усложнилось. Начались осыпи. Первая осыпь – обвалился небольшой пласт, всего-то полметра в поперечнике – лишь слегка присыпал работающего в штреке Хенкеля. Вреда не принес, только землицу за шиворот. Но это было предупреждение – продолжать работы становится все опасней. Выбравшись наружу, Леха лезть пока больше не решился. Посмеиваясь над своим бойцом, в штрек ушел Маньяк. Но и он недолго проработал, углубившись всего на полметра – вторая осыпь, куда большая, завалила его с головой, и стоящим на контроле спешно пришлось дергать страховку. Выволоченный наружу Маньяк очумело тряс головой, тер глаза и отплевывался. И под ехидным прищуром Хенкеля лезть в штрек повторно отказался и он.
И все же пока осыпи были локальные. С ними успешно боролись крепью – втаскивали охапку уголков и там, прямо на месте, собирали в жесткий прямоугольный каркас, подпирая потолок и усиливая дополнительными уголками по граням параллелепипеда. Куда хуже, что эти малые осыпи меняли внутренний баланс завала, что грозило более серьезными последствиями…
К вечеру, когда вернулась группа Злодея, прошли еще три метра. Итого – пятнадцать. И тогда же стало понятно, что иного пути, кроме как насквозь, у них нет.
– Не уверен, что пройдем. Уж лучше кишками Троп блудить, чем там, – стягивая мокрые штаны и вытряхивая из берцев воду, хмуро сказал Злодей. – Эта галерея, в которой мы сидим, наверняка ведет к каким-то шахтам или выработкам. А коридор – что-то вроде пробного штрека. Сначала четко на юг уходит, потом начинает восточнее забирать. Мы уже думали что сможем-таки обойти… да хер там. Он в пещеры выводит. Точь-в-точь Штольни на наших горизонтах. Там развилок море – есть и горизонтальные, есть и выше-ниже. Настоящий лабиринт. Пылища, грязища, колонны сталагнатовые[48]. Кое-где и потрескивает, – он постучал пальцем по дозиметру. – Фон небольшой, но есть. Не пройдем.
– Выше или ниже уводят? – заинтересовался торчащий тут же, отдыхающий от погрузо-разгрузочных работ, Дровосек. – А ведь мы сейчас выше наших Штолен находимся… Выше на полтора километра и дальше километров на шестьдесят. Тридцать пять горизонтов, сорок метров между ними… тысяча четыреста метров вниз – и дома.
– А дорогу ты знаешь? – покосился на него Злодей. – Да, это наверняка единая система пещер… Но там лабиринт, черт ногу сломит! После первой сотни шагов уже потерялся. Мы по веревке шли – да и то я стремался… Перетерлась о камень на любом повороте – и останешься навечно. Жить во тьме у корней гор… Горлум, бля.
С этим Серега тоже был согласен. Уж лучше плутать кишками Троп – куда-нибудь, да выкинут со временем – чем лезть в дебри пещерного лабиринта.
На ночь работы прекратили – нужен был отдых. Ребята сидели за ужином напряженные, неразговорчивые. Серега все понимал. Бойцы-то они бывалые – а вот шахтеры никакие. А с непривычки самые мрачные мысли в голову лезут. Каждый уже не по разу побывал в штреке и каждый испытал этот страх – когда над головой миллионы тонн породы, готовые в любое мгновение упасть вниз – и ты в каждый очередной удар лопаты о стенку штрека сжимаешься внутренне: сейчас обвалится?.. или погодит, и поживем еще?.. Да и тесно, как в гробу – не только с завалом, а еще и с клаустрофобией борешься. Первая часть пути, самая легкая, фактически пройдена, дальше только хуже пойдет. А осыпи уже начались. И кому выпадет жуткий жребий?..
Утром, едва лишь продолжили, наткнулись на страшную находку, которая еще больше усилила напряжение. Карабас, залезший в штрек, выбрался оттуда и десяти минут не прошло.
– Тело там. Уже сгнило все, истлело… Я лопатой ткнул – камень и вывалился. А за ним ботинок торчит. Копнул еще – кость. Ну как кость… не кость – остатки. Раздроблена на куски. Что делать-то? Вытаскивать будем?
– Вытаскивать конечно! – заволновался Знайка. – Опознать попробуем! Вояка, научник или кто?..
– Может, не стоит?.. – вопросительно глядя на Серегу, спросил Букаш. – Это же могила теперь, ребят… Он пятнадцать лет там лежит, пусть и дальше остается.
– Я бы тоже не стал, – мрачно сказал Дровосек. – Не трогайте покойника…
– В обход копать? – язвительно усмехнулся Илюха.
– В обход нельзя, – согласился Сотников. – Каждый метр надо экономить, уголков мало. Вытаскиваем.
Очень скоро он пожалел о своем решении. Вынутое из завала тело, фактически, на человека уже не походило – настолько изломанным оно оказалось. Сплющенная грудная клетка, раздробленный череп, множественные переломы конечностей – человек словно попал в мясорубку. И это зрелище, конечно, смелости не прибавляло. Ребята, сгрудившись, стояли вокруг – и Серега голову мог дать на отсечение: каждый сейчас примерял незавидную участь этого человека на себя. Хорошо если сразу и намертво. А если жил еще какое-то время? Лежал там, понимая, что выхода нет, и умирал – долго, страшно, мучительно…
Зато Знайка прилип к останкам намертво. И вчера, и сегодня с самого утра он неотлучно дежурил у штрека – Серега строго-настрого запретил отлучаться, медик может понадобиться в любой момент – и весь извелся. Он все ждал, что из-под завала начнут вытаскивать одно за другим тела – а может, чем черт не шутит, и останки таинственного Кощея! – но других находок не последовало.
Вынутый из-под завала оказался армейцем – на это указывал и чип-шунт, и нашивки бойца ПСО. Впрочем, оно понятно и так. Заградотряд, смертники, оставшиеся удерживать наступающую на пятки опасность, давая основной группе отодвинуться на безопасное расстояние и подорвать тоннель. И кому же еще оставаться в заградотряде, как не армейцам?..
Часть формы успела разложиться вместе с телом – но нашивка с позывным смутно угадывалась.
– «Ровер». Или «Роджер»… – отряхивая шеврон от земли, прочитал Илья. – Сгнило, буквы еле видно… – он вытащил нож, аккуратно спорол нашивку по шву. – Вернемся – обязательно на Доску повесим. Героическую смерть принял. Ну и в архивах найдем, кто это.
С этого момента прохождение сильно усложнилось – словно потревоженное тело, сроднившееся за столько лет с завалом, начало мстить своим обидчикам. Дальше пошел камень, булыжники размером с голову. Вынимать их по одному не представлялось возможным – один опирался на другой, тот на третий, четвертый… и, тревожа один, потревоженными оказывались еще с десяток. В глубине завала потрескивало, пересыпалось, перекатывалось с сухим стуком, отчего подрагивали своды штрека, осыпая копающего бойца землей и мелкими камешками. Каждый новый человек, уходя в штрек, долго сидел перед черной дырой, набираясь решительности. Серега знал, что никого из ребят нельзя упрекнуть в трусости – но быть заваленным, придавленным, затиснутым меж пластов… от этих мыслей внизу живота сам собой поднимался холодок. И ладно если сразу и намертво. А если порода, сдвинувшись, оставит тебя в мешке, отрежет от выхода?.. И ведь может случиться, что возможности откопать человека уже не будет. Тогда одно остается – ствол пистолета к виску. Если двинуться сможешь.
– Мы не пройдем здесь, – в который уже раз, отозвав его в сторону, сказал Гришка. – Надо возвращаться.
– До Цеха?.. – потирая подбородок, задумчиво спросил Сотников.
– Думаю, да. Там еще вопрос, пролезем или нет. Но тут… – он развел руками. – Останавливай, пока не поздно.
В середине дня, пока прервались на обед, Сотников полез в штрек сам – оценить степень опасности. Здесь было душно, пахло землей и где-то на самой периферии обоняния – сладковатым запахом гниения. Может, это был остаточный аромат обнаруженных останков, а может, под завалом лежали еще тела – в отсутствие воздуха, когда порода суха, разложение идет порой очень долго. А штрек, пробитый вглубь завала – все равно что вентиляционный ход, обогативший воздухом ближайшие пласты. Появился кислород – и разложение пошло с большей скоростью… Об этом думать как-то не хотелось – вдруг рядом, буквально в сантиметрах за стенкой, лежит еще один труп и скалится на ползающих мимо людишек, протягивая к ним свои раздробленные конечности…
Пройдя туда и обратно по откопанному и укрепленному участку, он понял, что с проходкой и впрямь пора заканчивать – в некоторых местах уголки, приняв на себя тонны породы, начали прогибаться. Пока еще не сильно, понемногу – но это был явный знак. Внутри завала даже сейчас, во время паузы, что-то продолжало потрескивать и шуршать – словно миллиметр за миллиметром, грамм за граммом, накапливалось и накапливалось напряжение, готовое вскоре прорваться и завалить ход. Посылать людей уже было огромным риском. Удивительно, как ребята и сюда-то дошли. Дисциплина – дисциплиной, но это уже фантастическое самообладание, какой-то даже фатализм…
Выбравшись наружу, он подозвал Злодея, Букаша и Знайку.
– Все, ребят. Заканчиваем здесь. Это уже не просто опасно – это авантюра. Мы фактически сами подтягиваем к себе момент обвала. На канате тащим. То, что он будет – даже не вопрос. Мы рассчитывали, что куча будет стабильна, только тогда и можно пройти. Но теперь… – он покачал головой. – Я второй раз туда ссу лезть. И пацанов не погоню.
– Что теперь? Цех? – спросил Злодей.
– Да. Поворачиваем оглобли.
Нечего и говорить, что бойцы восприняли приказ с огромным облегчением. Испытывать судьбу никому не хотелось. Куда лучше встретиться лицом к лицу с врагом, чем быть похороненным заживо. Пока сворачивали лагерь, поднимали и грузили ослов, Серега, раскрыв карту, задумчиво глядел в нее, просчитывая маршрут. Еще одну неделю назад, да и там, около Цеха, неизвестно сколько времени понадобится… А сколько уйдет, чтоб до триста десятого подняться? Месяц? Два? А старикан все же фантастически удачлив – пролезть под завалом, под трубой, которая на соплях держалась. Безбашенный дед…
– Дядь Карбофос… – он глянул вниз – рядом стоял Кирюшка и робко тянул его за противогазную сумку. Все это время – и вчера, и сегодня – пацан вертелся где-то здесь, в галерее: подносил, что попросят, исполнял мелкие поручения – в общем, из кожи вон лез. У Сереги создавалось полное впечатление, что он чувствовал себя виноватым в смерти Страшилы – и словно старался хоть как-то искупить, хоть чем-то быть полезным… – Мы назад в Цех возвращаемся? Туда, где дядька Артем погиб?..
– Да, Кирюха, приходится, – кивнул Сотников, продолжая изучать карту. – Здесь пройти не сможем. Вернемся, разведаем обстановку, попробуем проскользнуть.
– Дядь Сереж… – Кирюшка нерешительно шмыгнул носом и покосился на трубу, уходящую в завал. – Я это… утром около трубы сидел… – он замялся, словно не зная, как сказать, – и тоже потом, перед обедом… Там стучит кто-то. Когда в завале работать перестали – еще лучше слышно стало. А сейчас опять тишина.
Серега не сразу понял, что имеет в виду пацан. Что значит – стучит? Где?!.
– Где стучит?.. – нахмурился он.
– Так там! В трубе! – Кирюха махнул рукой. – Ухом приложишься и услышишь. Я задремал утром, прислонился – тогда только услыхал. То часто стучит, а то длинно… Это азбука Морзе называется, я знаю, нам воспитатель в садике уже рассказывал…
Серега, недоверчиво нахмурившись, медленно убрал Путеводитель в карман. То что говорил пацан казалось невероятным. Кто здесь может морзянкой выстукивать?!. Шагнув к трубе, он опустился на колени, и, нагнувшись, приложил ухо к ее ржавому боку. И сквозь шарканье ног по бетону, сквозь шутки и смех бойцов, сквозь шум собирающейся обоймы он услышал…
– Х-о-л-о-д-н-о… з-д-е-с-ь-х-о-л-о-д-н-о…
Серега разом вспотел. Холодно?! Где холодно?.. Под завалом?!.
– Д-о-л-г-о-т-у-т-н-е-с-м-о-ж-е-м, – ответила труба.
Звук был сильно приглушен, будто по металлу били либо очень далеко – либо через препятствие, прослойку, через слой земли – и он вдруг с мистическим каким-то ужасом понял, что передача шла именно из-под обвала…
– Хэнк, шустрее давай! Задолбал зубоскалить! – послышался от лагеря голос Маньяка. – Я те ночью грамм пять тротила под матрас положу! Чтоб шустрее булками двигал!
Народ дружно загоготал.
– А ну тихо там! Умерли все! – оторвавшись от трубы, бешено рявкнул Сотников. – Тишину поймали!.. – и снова приник ухом к металлу.
– Р-о-д-ж-е-р-о-т-з-о-в-и-с-ь… Р-о-д-ж-е-р… П-р-и-е-м…
– Р-о-д-ж-е-р-д-а-л-ь-ш-е… Ш-е-л-с-з-а-д-и… – на первый каскад звуков наложился другой, чуть более быстрый, словно теперь говорил другой человек. – Ш-е-л-з-а-м-н-о-й-в-ц-е-н-т-р-е-г-а-л-е-р-е-и… З-а-в-а-л-и-л-о… П-р-и-е-м…
– В-о-з-д-у-х… Е-с-т-ь-в-о-з-д-у-х…
– М-а-л-о… М-а-л-о… Д-ы-ш-у-с-т-р-у-д-о-м…
– П-о-в-р-е-ж-д-е-н-и-я-е-с-т-ь…
– Д-в-и-г-а-т-ь-с-я-н-е-м-о-г-у… Т-о-л-ь-к-о-р-у-к-а… С-т-у-ч-у… Д-а-в-и-т… С-в-е-р-х-у-д-а-в-и-т… К-а-ж-е-т-с-я-с-л-о-м-а-н-а-с-п-и-н-а…
– Д-е-р-ж-и-с-ь-ю-р-а… Д-е-р-ж-и-с-ь…
Серега, продолжая удерживать ладонь на трубе – теперь, когда бойцы, все как один, замерли и смотрели на него, он уже слышал дробь морзянки не только ухом, но и воспринимал ее, казалось, поверхностью кожи – оторвал ухо от металла и вполоборота обернулся к завалу. Переговаривались двое – один спрашивал, другой отвечал. Как?!. Ледяная волна, родившись где-то в районе живота, электрическим разрядом прошла по телу и растаяла в районе макушки. Он не понимал, как это возможно. Обвал похоронил бойцов пятнадцать лет назад. Кто передает?!.
– Командир… – в полной тишине, такой, что слышно было одинокую каплю с тюбинга на бетон, нерешительно произнес Дровосек.
– Тихо… – то ли просипел, то ли вытолкнул Серега. – Они… говорят.
Пашка выпучил глаза, судорожно вздохнул – но продолжить не решился. Впрочем, Сотников и не ждал. Он слушал.
– К-о-н-с-т-р-у-к-т-о-р… К-а-к-к-о-н-с-т-р-у-к-т-о-р… Д-о-с-т-а-л-и-е-г-о…
– Н-е-м-о-г-у-з-н-а-т-ь… О-н-б-ы-л-д-а-л-ь-ш-е…
– Н-е-п-о-п-а-л-п-о-д-у-д-а-р…
– Н-е-у-в-е-р-е-н… Н-е-т… Т-о-л-ь-к-о-г-а-л-е-р-е-ю…
Конструктор?! Серега невольно кинул взгляд на Знайку, торчащего в общей куче и буквально пожирающего товарища глазами – неужели научник ошибся? Не Кощей преследовал Вторую – а Конструктор? Или Кощей это и есть Конструктор?!. О таинственном Конструкторе в Доме тоже бродили слухи – но никто не знал, что оно и как выглядит. Еще одна загадка в руки дается?..
– К-т-о-е-щ-е-ж-и-в… О-т-з-о-в-и-с-ь… П-р-и-е-м…
Пауза.
– Ж-и-в-ы-е-е-с-т-ь… П-р-и-е-м…
И снова пауза, еще более долгая. Человек пытался узнать, есть ли еще живые рядом с ним, под тоннами породы… Он мог дотянуться до трубы, лежал где-то рядом, в непосредственной близости. Судя по всему, и второй тоже. Но вот Роджер – тот самый Роджер, которого откопал Карабас – ответить не мог, погребен был в середине галереи. И кто знает, скольких еще унес обвал...
И…
– Д-о-б-р-ы-н-я… Г-д-е-д-о-б-р-ы-н-я…
У Сереги перехватило дыхание. Отец?! Неужели отец тоже здесь, под завалом?! Все это время, пока они работали, он гнал от себя эту мысль, надеялся, что он жив – но это имя, произнесенное… кем?!. он дорого дал бы, чтоб знать... поразило его в самое сердце. Неужели и батя?..
– Ш-е-л-п-е-р-в-ы-м… Ш-е-л-п-е-р-в-ы-м… П-р-и-е-м… М-о-г-в-ы-ж-и-т-ь…
– Е-с-л-и-ж-и-в-в-е-р-н-е-т-с-я…
– Д-о-с-т-а-н-у-т… Д-о-с-т-а-н-у-т… Ж-д-а-т-ь… Н-а-д-о-ж-д-а-т-ь…
– О-б-я-з-а-т-е-л-ь-н-о-д-о-с-т-а-н-у-т…
– О-т-б-о-й-с-в-я-з-и… Э-к-о-н-о-м-ь-в-о-з-д-у-х… Д-е-р-ж-а-т-ь-с-я-н-а-д-о…
– П-р-и-н-я-л…
Труба замолчала.
Сотников, чувствуя, как пересохло горло, сглотнул. Агония людей под завалом… не слышал он ничего более жуткого в своей жизни. Бойцы, переговариваясь так, словно убеждали друг друга – все будет хорошо. Уговаривали, черпая мужество друг в друге. Нет, не достанут. Даже сейчас завал активен, а уж тогда… Любой, даже совершенно несведущий в шахтерском деле, понимает опасность. Но в этих словах, выстукиваемых металлической безэмоциональной морзянкой, было столько надежды, что у Сереги на мгновение – вопреки здравому смыслу и логике – мелькнула безумная мысль: а вдруг все же вытащили? Но… черт возьми, кто же передает?! И где отец?!.
– С-л-ы-ш-у-в-а-с… в-а-с-с-л-ы-ш-у… Ю-р-а-с-а-н-я-с-л-ы-ш-у-в-а-с… Д-о-б-р-ы-н-я-н-а-с-в-я-з-и-п-р-и-е-м…
Отец! Вернулся! А что эти? Живы?! Труба ответила мгновенно – быстрой дробью, словно люди боялись, что отец не услышит и уйдет дальше. Ритм был сдвоен, отстукивали сразу оба, мешая друг другу – но все же Серега смог разобрать ответ.
– Д-а-н-м-ы-з-д-е-с-ь…
– С-л-ы-ш-и-м-т-е-б-я… М-ы-б-л-и-ж-е-к-с-т-е-н-е… П-р-и-е-м…
– В-а-с-с-л-ы-ш-у-р-е-б-я-т-а… С-л-ы-ш-у-в-а-с…
– В-ы-т-а-щ-и-т-ь-с-м-о-ж-е-т-е…
Серега – не было такой силы, что оторвала бы его сейчас – влип ухом в трубу, обхватив ее обеими руками, буквально впитывая любой звук, любое колебание! Вытащили?!.
– Ю-р-а-с-а-н-я… р-е-б-я-т-а… м-ы-н-е-с-м-о-ж-е-м… н-е-у-с-п-е-е-м…
Отец отстукивал быстро – он торопился донести, торопился сказать, почему оставляет здесь бойцов – и Серега еле успевал улавливать. К тому же добавились к стукам и какие-то скрежеты и шебуршания – и спустя секунду Серега понял: нечто под завалом имитировало шум воды…
– …К-о-л-ь-ц-а-р-а-з-о-ш-л-и-с-ь… г-а-л-е-р-е-ю-т-о-п-и-т… я-п-о-ш-е-ю-в-в-о-д-е… б-ы-с-т-р-о-п-о-д-н-и-м-а-е-т-с-я… о-ч-е-н-ь-б-ы-с-т-р-о… с-к-о-р-о-д-о-й-д-е-т-д-о-в-а-с… р-е-б-я-т-а… м-ы-н-е-с-м-о-ж-е-м… н-е-у-с-п-е-е-м… п-р-о-с-т-и-т-е… п-р-о-щ-а-й-т-е…
