Текст книги "След Сатаны"

Автор книги: Дени Баксан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 43 страниц)

Этот текст из канонического христианского Евангелия устами Иисуса Христа (мир ему) недвусмысленно обвиняет иудеев в том, что существо, которому они поклоняются – дьявол. Но ведь иудеи поклоняются Яхве! Иисус Христос (мир ему) считал, следовательно, что Яхве – дьявол.

Ислам и христианство сходятся в том, что считают язычество формой сатанизма. В процитированном нами выше аяте Святого Корана иудеи и язычники поставлены в один ряд. Следовательно, и Коран ставит знак равенства между иудаизмом и сатанизмом. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить, какими качествами иудаизм, как религия, наделяет объект своего почитания – Яхве.

Прежде всего бросается в глаза, что Яхве самым тесным образом связан с огненной стихией. Он появляется в виде огненного куста (Исход 3,2–5); ведет евреев из Египта в образе огненного столпа (Исход 13,21); является как огонь (Исход 19,18); наконец, о Яхве прямо говорится: «Яхве, Бог твой, есть огонь поядающий» (Втор. 4,24). Одним словом, видимый образ Яхве есть огонь и он прямо обозначается в Библии «огнем пожирающим» (поядающим).

Теперь вспомним, что и природу Иблиса (Сатаны) Коран определяет как огонь. Когда Аллах приказал ангелам поклониться Адаму, один Иблис не подчинился. Всевышний спросил Иблиса: «Что удержало тебя оттого, чтобы поклониться, раз Я приказал тебе?» Иблис ответил: «Я – лучше него: Ты создал меня из огня, а его из глины» (Сура «Преграды», аят 12).

Следовательно, у Яхве и у Сатаны одна огненная природа, но на этом их сходство не заканчивается.

Если в Ветхом Завете Яхве узурпирует качества дьявола, то где в иудаизме сам дьявол, Сатана? Его там и нет, так как дьявол сидит внутри Яхве и проявляет себя как «гнев Яхве». И в самой Библии мы находим подтверждение этому. Например, слова: «Гнев Яхве… возбудил Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду» (2 Царств 24,1) в другом месте Ветхого Завета передаются так: «Сатана… возбудил Давида сделать счисление израильтян» (1 Парал. 21,1). Следовательно, Сатана – гнев Яхве или, иными словами, гневающийся Яхве. Двойственная природа Яхве – в двойственности огня, о чем мы достаточно говорили в начальных главах.

Каббалисты учат о некоей «левой» или «северной» стороне Яхве, эманацией (воплощением) которой является Сатана. И сам Яхве, наконец, собственными устами подтверждает свою двойную природу: «Создающий свет и творящий тьму, делающий мир и творящий зло – Я, Яхве, делающий это» (Исайя 45,7).

Именно поэтому Иисус Христос (мир ему) говорит иудеям: «ваш отец – дьявол», а Священный Коран по силе ненависти к истинной вере ставит их впереди многобожников-язычников. И все это потому, что Яхве – классический типаж Верховного Существа, «богодьявола», а не Бог. Яхве – «брат-близнец» ассирийского Ашшура и мы теперь не должны удивляться тому, что и Яхве ненасытно требовал себе кровавых человеческих жертв.

3

В конце книги читатель найдет наш очерк «Библейский детектив» (приложение 2), в котором сделана попытка определить время, обстоятельства и характер подмены настоящей Торы, данной Аллахом пророку Моисею (мир ему), поддельным, сфальсифицированным писанием, «узаконившим» те жестокости, о которых пойдет у нас речь ниже.

В описании тотального уничтожения жителей палестинских городов и самих этих городов израильтянами в Ветхом Завете, встречается стандартная формулировка: «предать заклятию». Читая поистине безумную «Книгу Иисуса Навина» вы будете встречаться с этой формулировкой на каждой странице, едва ли не в каждом стихе. Смысл выражения «предать заклятию» довольно прост – оно означает «принести в жертву Яхве». Например, в одном месте «Второзакония», книги, предшествующей «Книге Иисуса Навина», читаем такой пассаж:

«Порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все что в нем, и скот его порази острием меча.

Всю же добычу его собери на средину площади его, и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжению Господу, Богу твоему; и да будет он вечно в развалинах, не должно никогда вновь созидать его»

(Втор. 13:15–16).

«Во всесожжение Господу, Богу твоему» – это о Яхве, а приказ божества обращен к израильскому народу. Акт поголовного уничтожения людей и даже скота, «предание их заклятию», есть акт жертвоприношения их Яхве.

Перед взятием первого палестинского города, до которого дошли израильтяне, Иерихона, Яхве инструктирует Иисуса Навина: «Город будет под заклятием, и все, что в нем, Господу; только Раав блудница пусть останется в живых, она и всякий, кто у ней в доме; потому что она укрыла посланных, которых мы посылали» (Нав. 6:20).

Городская проститутка Раав укрыла израильтянских лазутчиков у себя дома, помогла им спастись от стражи и обещала помочь захватить свой родной Иерихон, выторговав этой сделкой жизнь себе и своим родственникам. Поэтому Яхве приказывает оставить в живых «Раав блудницу» с теми, кто в ее доме, а все остальное в городе – «под заклятием, и все, что в нем, Господу». То есть должно быть принесено в жертву Яхве.

И вот, судьба Иерихона: «А город и все, что в нем, сожгли огнем; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома Господня» (Нав. 6,23).

Иногда Яхве в виде особой милости разрешал израильтянам оставить себе трофейный скот:

«Когда Израильтяне перебили всех жителей Гая на поле, в пустыне, куда они преследовали их, и когда все они до последнего пали от острия меча, тогда все Израильтяне обратились к Гаю, и поразили его острием меча.

Падших в тот день мужей и жен, всех жителей Гая, было двенадцать тысяч.

Иисус не опускал руки своей, которую простер с копьем, доколе не предал заклятию всех жителей Гая.

Только скот и добычу города сего сыны Израиля разделили между собою, по слову Господа, которое Господь сказал Иисусу.

И сожег Иисус Гай, и обратил его в вечные развалины, в пустыню, до сего дня»

(Нав. 8, 24–28).

Но торе тому из «сынов Израиля», кто возьмет себе что-то из добычи, «преданной заклятию», то есть назначенной в жертвоприношение Яхве. Словно предчувствуя, что найдутся такие похитители, Яхве категорически приказывает Иисусу Навину: «И обличенного в похищении заклятого пусть сожгут огнем, его и все, что у него…» (Нав. 7,15). То есть, мошенник, покусившийся на жертву Яхве, сам превращается в жертву, приносимую этому «справедливому» божеству. Примечательны здесь слова: «и все, что у него». Может быть, речь идет о содержимом карманов вора или его личном имуществе? Отнюдь! Вскоре объявился похититель, утаивший часть иерихонской добычи, некий Ахан. Его казнь полностью раскрывает зловещий смысл слов Яхве – «и все, что у него». Читаем:

«Иисус и все Израильтяне с ним взяли Ахана, сына Зарина, и серебро, и одежду, и слиток золота, и сыновей его и дочерей его, и волов его и ослов его, и овец его и шатер его, и все, что у него было, и вывели их на долину Ахор.

…И побили его все Израильтяне камнями, и сожгли их огнем, и наметали на них камни»

(Нав. 7,24–25).

Нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что для казни нарушителей «заклятия» неизменно использовались «божественные атрибуты» Яхве – огонь и камни.

Читатель может возмутиться: зачем за вину Ахана казнили его детей? Более того, причем тут ослы, волы и овцы Ахана, в чем их вина? Но возмущаться не стоит, ведь перед нами не судебный приговор, а жертвоприношение, смысл и процедура которого весьма далеки от разных там юридических тонкостей и презумпций. Сердобольного человека заинтересует другой вопрос – а не сожгли ли детей Ахана и бедных животных живьем? Ведь текст намекает, что перед сожжением умертвили («побили камнями») только Ахана, а об остальных жертвах ритуала говорится просто: «и сожгли их огнем».

Между тем, Иисус Навин продолжает следовать указаниям Яхве:

«В тот же день взял Иисус Макед, и поразил его мечем и царя его, и предал заклятию (читай: принес в жертву Яхве – авт.) их и все дышущее, что находилось в нем; никого не оставил, кто бы уцелел…»

(Нав. 10,28).

«И пошел Иисус и все Израильтяне с ним из Македа к Ливне, и воевал против Ливны.

И предал Господь и ее в руки Израиля, и царя ее, и истребил ее Иисус мечем и все дышущее, что находилось в ней; никого не оставил в ней, кто бы уцелел…»

(Нав. 10,29–30).

«Из Ливны пошел Иисус и все Израильтяне с ним к Лахису; и расположились подле него станом, и воевали против него.

И предал Господь Лахис в руки Израиля, и взял он его на другой день, и поразил его мечем и все дышущее, что было в нем, так, как поступил с Ливною»

(Нав. 10,31 -32).

Вот так, стих за стихом, страница за страницей, нудным и единообразным языком описываются жуткие, иррациональные, безумные убийства жителей многих и многих палестинских городов, мужчин и женщин, стариков и молодых, детей и младенцев и даже бессловесной живности, включая домашних животных.

Может ли быть Богом это злобное, свихнувшееся на почве садизма существо, которое в порыве жестокости и сам бросает в противников израильтян камни? Могут ли исходить от Бога омерзительнейшие, фантастические по своей изощренности проклятия на голову «избранного народа» наподобие таких:

«И ты будешь есть плод чрева твоего, плоть сынов твоих и дочерей твоих… Муж, изнеженный и живший между вами в великой роскоши, безжалостным оком будет смотреть на брата своего и на остальных детей своих, которые останутся у него.

И не даст ни одному из них плоти детей своих, которых он будет есть…

Женщина, жившая у тебя в неге и роскоши, которая никогда ноги своей не ставила на земле по причине роскоши и изнеженности, будет безжалостным оком смотреть на мужа недра своего и на дочь свою.

И не даст им последа, выходящего из среды ног ее, и детей, которых она родит; потому что она, при недостатке во всем, тайно будет есть их…» и т.д. (Втор. 28,53–57)

Английский журналист и публицист Дуглас Рид писал:

«Читая проклятия, перечисленные во Второзаконии, невольно приходится подозревать, что природа грозящего ими божества была чисто дьявольской, а отнюдь не божественной; невозможно сочетать данное этому кумиру имя „Бога“ с произносимыми им проклятиями».^{182}

Между тем, несмотря на это, несмотря даже на ясные слова Иисуса Христа (мир ему) о том, что Яхве есть дьявол, сотни миллионов христиан продолжают почитать это существо в качестве Бога-Отца. Не меньше и мусульман, которые считают, что ветхозаветный Яхве есть Бог. Горе тем христианским и мусульманским теологам, которые, игнорируя прямые свидетельства своих Писаний, подвигают простых верующих к поклонению сатанинскому Верховному Существу!

И не нужно думать, что Яхве «был таким в древности», а потом «исправился» и стал (да простится нам такое кощунство!) Богом. Через тысячи лет после Иисуса Навина в палестинской деревне Дейр-Ясин сионистами не было оставлено ничего живого, то есть эта арабская деревня была предана заклятию и мы знаем теперь, что это выражение означает жертвоприношение Яхве. Именно после ритуального, в духе Ветхого Завета, уничтожения жителей Дейр-Ясина, началось массовое, паническое бегство арабов из Палестины, ибо они прекрасно осознали, что религия Яхве не изменилась со времен Иисуса Навина.

А лидер американских христиан-ортодоксов, объединенных в многомиллионное движение под названием «Моральное большинство» Дж. Фолвелл, человек, который вхож в Белый Дом при всех последних президентах США, поучает свою паству:

«Мы верим, что Бог в первой книге Моисеевой – Бытие (12,1–3) ясным образом обещал благословлять тех, кто благословляет Израиль, и проклянугь тех, кто злословит Израиль. Я понимаю это буквально…

Выступать против Израиля – значит выступать против Бога… Я глубоко убежден, что Америка не останется свободной страной, если мы не будем защищать свободу Израиля. Как священники, мы должны учить этому с наших кафедр в церквах…»

В чем же видит Дж. Фолвелл «свободу Израиля»? Он поясняет:

«Мы верим, что первая книга Моисеева – Бытие (15) определяет границы Израиля и поддерживает его претензии на земли… Мы должны защищать Израиль любой ценой».^{183}

Любой ценой…

Теперь ясно. Ключевые слова – «претензии на земли», которые вновь возвращают нас к завоеванию этих земель Иисусом Навином с тотальным уничтожением всего живого на них. На это «заклятие» его ежедневно благословляет Яхве. Яхве для Фолвелла и ему подобных «христиан» – Бог. Следовательно, судьба Дейр-Ясина должна вызывать не возмущение у христиан, а восторг, как буквальное следование заповедям «Бога».

Сюда же можно отнести и подобострастное выступление патриарха Московского и всея Руси Алексия II перед иудейской общиной США во время его поездки в Америку в конце 1991 года:

«Дорогие братья, Шалом вам во имя Бога любви и мира, Бога отцов наших, который явил Себя угоднику Своему Моисею в Купине Неопалимой и сказал: „Я Бог отцов твоих, Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова (Исх.3,6).“

Он сущий (Ягве) – Бог и Отец всех, а мы все братья, ибо мы все дети Ветхого Завета Его на Синае… В этом процессе становления Завета Бога с человеком Израиль стал избранным народом Божиим, которому были вверены законы и пророки…

Мы должны быть едино с иудеями, не отказываясь от христианства, не вопреки христианству, а во имя и в силу христианства, а иудеи должны быть едино с нами не вопреки иудейству, а во имя и в силу истинного иудейства. Мы потому отделены от иудейства, что мы еще „не вполне христиане“, а они (иудеи) потому отделены от нас, что они „не вполне иудеи“. Ибо полнота христианства обнимает собою и иудейство, а полнота иудейства есть христианство».^{184}

Такая эластичность в восприятии христианства (которому, по мнению патриарха, еще нужно «дорасти» до иудаизма и слиться с ним) вполне совместима с заявлением Алексия II, сделанным им в Невзоровской передаче «Дни» (23 марта 1996 года), из которого следовало, что чеченцы (заодно с эстонцами) – «враги России и Православной церкви».

Не о таких ли, подобных ему и Фолвеллу, «христианах», слова Святого Корана: «О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями: они – друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них» (Сура «Трапеза», аят 51).

4

Как мы видели, практика завоеваний новых земель (и ее ритуальное оформление) у ассирийцев и у древних израильтян была в общих чертах схожей. Инициаторами массовых убийств, в полном смысле геноцида завоеванных народов, были боги Ашшур и Яхве, чью волю до предводителей и войска доносили жрецы. Проявление, нет, не милосердия к побежденным – простого здравого смысла по использованию захваченного – каралось как смертный грех, как измена богу, как бунт против бога.

Характерна в этом отношении судьба первого царя Израиля Саула. Самуил, главный жрец Яхве, от имени своего патрона отдает стандартный приказ царю Саулу: «Теперь иди и порази Амалика, и истреби все, что у него; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла» (I Царств. 15,3).

Саул в точности выполнил приказание относительно людей, вырезав их всех до единого, но, по настоянию воинов, взял в плен царя Агага и «лучших из овец и волов и откормленных ягнят и все хорошее…» Как позднее объяснял Саул Самуилу, «народ пощадил лучших из овец и волов для жертвоприношения Господу, Богу твоему…» (I Царств. 15,15). Однако судьба Саула была решена. Он униженно просит Самуила «похлопотать» перед Яхве о помиловании и даже дает жрецу возможность собственноручно зарезать пленного царя Агага и разрубить того «пред Господом в Галгале» (I Царств. 15, 20–33). В Галгале находился главный жертвенник Яхве, устроенный еще Иисусом Навином и, следовательно, царя Агага принесли в жертву этому божеству. Но умилостивить Яхве не удалось и свержение Саула стало делом времени.

Пример Саула показывал, как опасно самоуправство даже для царей, и можно себе представить, в какую исступленную ярость пришло бы это кошмарное божество, если бы Саул посмел ослушаться его приказов исходя из жалости к людям, а не из чрезмерной попытки услужить ему.

Сходство в безумной жестокости между Ашшуром и Яхве оказалось не только внешним, но и генетическим. Детальный анализ, проведенный И. М. Дьяконовым еще в 1939 году над месопотамскими (вавилоно-аккадскими) письменными источниками привел ученого к выводу, что Яхве и Ашшур (Ашар) – один и тот же бог, который в разных семитских диалектах получил два разных имени.^{185} Этого бога аккадцы и их этнические преемники ассирийцы называли Ашшуром, евреи (хабиру) – Яхве, а финикийцы – Эл или Илу, что значит просто «бог».

Все эти боги являлись покровителями огня и солнца и, ассимилировав в себе иных богов, стали верховными богами или Верховными Существами. Любопытно, что и Иисус Навин (Иешу бин Нун) – старое западносемитское божество солнца, которое позднее стало осмысливаться как сын Эла – Яхве или его эманация (воплощение).^{186} Кстати, «прозвище» Иешу «бин Нун» означает «сын рыбы» и, при достатке времени, можно было бы посвятить целый раздел теме взаимосвязи солнца с рыбой и осмыслению этих символов в эзотеризме. Мы лишь укажем, что к «рыбе» возводится родословная и кавказских нартов, и средневековых Меровингов…

Итак, оказалось, что Ашшур, Яхве, Эл (Баал-Хаммон) – это все одно и то же огненное (солнечное) божество. Разночтение этих имен – не более чем традицинное для тех или иных семитских диалектов закрепление в языках эпитетов этого единого божества («бог», «отец», «господин», «владыка» и т.д.). Более того, в эпоху массовых и интенсивных контактов между Европой и Востоком (эллинистическая и римская эпохи) греки и римляне сразу и без труда «узнали» в этом многоименном восточном боге своих Кроноса (или Зевса) и Сатурна (или Юпитера).^{187}

Наиболее роднящей между собой всех этих богов чертой являлись приносимые им человеческие жертвоприношения. Особенно любили они полакомиться детьми. Среди евреев этот обряд был отменен пророком Авраамом (мир ему), но внимательное чтение Ветхого Завета показывает, что и после пророка Авраама (мир ему) этот обряд возобновлялся на протяжении целых столетий и с ним постоянно приходилось бороться. Среди греков этот вид жертвоприношений продержался до поздней античности, дольше всего на острове Родос. Римляне отменили его при царе Нуме Помпилии, но гладиаторские бои, ставшие особенно массовыми при императорах, являлись ни чем иным, как убийством людей в честь Сатурна.^{188}

Особенно прославились в древнем мире своими человеческими жертвами (преимущественно детьми) финикийцы и карфагеняне. Известны случаи, когда в жертву Элу (Илу, Баал-Хаммону) приносились сразу по нескольку сотен детей. Например, когда сиракузский тиран Агафокл осадил Карфаген, жрецы Баал-Хаммона выбрали двести знатных семейств города и потребовали у них отдать в жертву богу своих младенцев. Это требование было беспрекословно выполнено и, в порыве богобоязни, карфагеняне добавили к затребованным младенцам еще 300 детей «сверх плана». Перед сожжением на жертвеннике, жрецы уносили детей вглубь храма и там, без посторонних свидетелей, перерезали им горло. Разумеется, мы не должны сомневаться в том, что драгоценная детская кровь, вместилище души и жизненной энергии, не пропадала втуне – жрецы тоже должны были получить свою долю…

Затем мертвые тельца клались на вытянутые руки бронзовой статуи бога и по ним скатывались в погребальный костер. Вокруг костра устраивались бешеные пляски, звучали десятки флейт и лир, гремели тамбурины. Участники этого действа закрывали лица отвратительными личинами, чтобы отогнать демонов, но больше, вероятно, сами были похржи на безумных демонов.^{189}

Храмы финикийцев и карфагенян, в которых приносились жертвы, имели перед собой площадку, в центре которой стоял священный камень, называемый бетэль («дом бога») – считалось, что солнечный (огненный) бог живет в этом камне.^{190} Эта символика нам уже знакома и мы можем просто отметить ее.

Бетэль (Веt еl) – «дом бога» – камень. Эл – «бог». У вайнахов есть некий термин эл(а); аьла (в горных чеченских диалектах и ингушском языке); али (в бацбийском языке), который переводится как «князь».^{191} Ю. Д. Дешериев, патриарх нахского языковедения, возводил этот термин («князь», «владыка») к пранахской глагольной основе ал – «сказать», «повелевать»; эли – «сказал», «повелел» и обращал внимание на связь этого слова (в терминологическом и глагольном аспектах) с хуррито-урартскими словами аlаu-ini «владыческий»; аllаi «госпожа» (ср. бацб алъайа «госпожа»), аliе «сказал», «повелел».^{192} Таким образом, термин эла, алу («князь», «повелитель», «господин») имеет в своей семантической основе нахо-хуррито– урартский глагол «повелеть», «приказать», «сказать», что исключает заимствование обоих этих слов (социального термина и его глагольной основы) из других языков. Во время молитвы чеченцы и ингуши и по сей день обращаются к Аллаху с таким словосочетанием: «Тхан Веза Эла» – «Наш Великий Владыка». Следовательно, этот термин имеет и некий сакральный, религиозный смысл. Присутствует он и в именах вайнахских языческих богов (Дела, Села, Раола, Тушоли, Магал и т.д.). Примечательна связь этого термина с общесемитским словом «бог» (илу, ил, эл, ал и т.д.), причем, семитские слова не обладают общепризнанной, удовлетворительной этимологией. Все это свидетельствует о том, что в семитские языки (может быть, в языкгоснову) это слово в значении «бог», «владыка», «господин» попало из хуррито-урартского языка, распространенного в древности от Западного Ирана до Синая и даже Египта (эпоха гиксосов), и от центральной Месопотамии до Кавказа.

Что касается термина Веt («дом», «храм»), то он имеет интересные аналогии в иранском языке, где Вut – «идол», «Вutаnе» – «храм» и Ваt – «камень». Бога Шиву древние персы называли Вut.^{193} У вайнахов Вut – «луна» и Вutu – «камень особой прочности».

Все эти созвучия опять вплотную подводят нас к выводу о том, что в религии Верховного Существа, чьими символами служат Огонь, Солнце и Камень, очень мало случайных совпадений. Чтобы развить это утверждение, коснемся образа индуистского бога Шивы, которого, как мы уже упоминали, в Иране называли Вut – словом, имеющим в основе отмеченные выше понятия («идол», «храм», «камень»).