Текст книги "След Сатаны"

Автор книги: Дени Баксан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 43 страниц)

7

Приведенные примеры показывают, что связь солнца или огня с камнем отчетливо присутствует и подчеркивается у самых разных племен и народов во многих частях света. Уже было отмечено, что в основе мифологизации этой связи лежит древняя технология добычи огня ударом об камень. Что касается связи с камнем солнца, то здесь, очевидно, лежит логическая предпосылка, воспринимающая дневное светило как небесный аналог земного огня, имеющий с последним общую природу. В сущности, так оно и есть – солнце представляет собой громадный шар огня, вокруг которого вращается наша планета.

Ниже мы приводим некоторые религиозные и мифологические данные о «родстве» небесного Солнца и земного Огня.

В осетинской мифологии божество огня носит имя Артхурон, что в буквальном смысле означает «огонь солнцевич», или «огонь сын солнца».

В иранской мифологии Ахурамазда, чьим видимым проявлением, «телом», считается огонь, воспринимается не как сын, а как отец солнца (бога Митры).

В аккадской мифологии бог огня Ишум считается братом солнечного бога Шамаша.

В мифах американских тлинкитов и других племен побережья Тихого Океана культурный герой Йель, «великий ворон», похищает огонь у божества (вождя) солнца. Здесь, как мы видим, земной огонь воспринимается как частица солнца, то есть подчеркнута их одинаковая природа.

Индо-иранский мифический первопредок человечества Йима (Йама), разжегший на земле первый огонь, представлен как сын солнца.

Мексиканские индейцы (тараски и др.) вообще рассматривали огонь и солнце как единую стихию, которую «обслуживает» бог Куракавери – покровитель и солнца, и огня.

Точно так же и у славян в солярных мифах и обрядах общим олицетворением солнца и огня считался Купала.

У микронезийцев островов Гилберта «небесный дух» Мбуэ отнимает огонь для людей у своего отца – Солнца.

Монгольские народы в мифах о грозном боге Очирвани рассказывают, что этот последний с помощью молнии («очир») забросил земной огонь на небо и так появилось Солнце. Следовательно, монголам представлялось, что Солнце является «сыном» земного огня.

Восточно-славянский бог огня Сварог является в мифах отцом солнечного Дажьбога.

В зороастризме единый Космический Огонь подразделяется на пять видов: Берсизава («небесный огонь» – Солнце), Вохуфрйана («огонь, одушевляющий животных и человека»), Урвазишта («огонь, пребывающий в дереве»), Визишта (молния) и Спеништа («земной огонь»). Все эти виды огня суть один Огонь.

Кельтский бог грома Таранис являлся одновременно богом Солнца и Огня.

Верховный бог алтайцев и шорцев Ульгень, будучи громовержцем, так же, как и кельтский бог Таранис, владычествовал над Солнцем и Огнем.

В китайской мифологии бог Янь-ди, будучи богом Солнца, одновременно является и «повелителем пламени».

Как легко убедиться на перечисленных примерах, везде солнце и огонь взаимосвязаны и их «родство» с Камнем обусловлено их мифологическим «родством» между собой. Поэтому нартовские сюжеты о рождении «солнечного героя» из камня в виде огня или «огненного младенца» органически укладываются в общую мифологическую канву, выявляемую у многих этнических сообществ земли.

8

Служителей языческих культов принято называть жрецами. Сходные функции выполняли и до сих пор выполняют также шаманы и колдуны у различных племен Сибири, Америки, Африки, Океании и Австралии. Все эти люди (жрецы, шаманы, колдуны) являлись и являются в глазах простых соплеменников посредниками между богами (духами) и верующими. Это – объединяющий их признак.

Одно из обозначений вайнахских языческих жрецов – цIен стаг («человек огня»). Это название можно перевести и как «чистый человек», ибо для солнце – и огнепоклонников огонь (солнце) символ наибольшей чистоты. Недаром у вайнахов до сих пор бытует выражение «малх санн цIен» («чистый как солнце»).

«Людьми огня» называли не только древних вайнахских жрецов. Из обилия типологических примеров отметим несколько.

Атхарваны в древней Индии и атарваны в древнеиранской традиции являлись первоначально специализированными жрецами, ведающими жертвенным огнем. Позднее атхарванами (атарванами) стали называть всех жрецов вообще. В основе этого названия, как и у вайнахов, лежит понятие «огонь» (атар).

В иранской мифологии вплоть до пехлевийской эпохи идеальным прототипом жреческого сословия считался бог огня и отец бога солнца Ахурамазда, то есть лишний раз подчеркивалась изначальная связь жречества с культом огня.

Уже упомянутый нами Фомагата («чужой огненосный бог») стал первым жрецом бога солнца Суэ у чибча-муисков. Опять мы наблюдаем связь зарождающегося жречества с огнем и, конечно же, с солнцем.

В мифах фон (Африка) Легба, младший сын солнца, стал основателем магии и колдовства и, соответственно, первым колдуном.

У многих сибирских народов шаманы считались выпестованными в каменной люльке богини солнца Мамельди и бога огня, ее мужа, Хадау.^{19} То есть, в Сибири шаманы считались как бы «духовными детьми» солнца и огня, а мотив люльки указывает на изначальность этого восприятия.

Пока ограничимся этими примерами, которых достаточно для обоснования важного вывода о том, что само зарождение жреческого (шаманского) сословия многие мифологии связывают непосредственно с культом огня или солнца.

9

Можно подвести некоторые итоги, вытекающие из приведенных выше сопоставлений. Они заключаются в том, что древнейшей формой религии, которая выявляется еще у неандертальцев, стало поклонение солнцу и огню. Технология добычи огня из камня, а также «природная» связь огня с солнцем привели к тому, что символами этой древнейшей религии и объектами поклонения стали Солнце, Огонь и Камень.

Первые жрецы, колдуны и шаманы, как отмечается во многих мифах, выполняли функции «хранителей огня», «людей огня». Естественно, в сферу их жреческих функций включалось и обслуживание культа солнца.

Нартовские сюжеты вайнахов, как и этимология вайнахского понятия жрец («человек огня») укладываются в характерные рамки этой религии.

II. Мастер и Пастух

1

В одном из рассказов «аляскинского» цикла Джека Лондона (кажется, это «Закон жизни») повествуется, как индейцы бросили во время кочевья старика-родителя умирать в снегу, снабдив его напоследок охапкой хвороста. Несмотря на все глубокомысленные рассуждения обреченного старика, фабула рассказа очень проста и сурова – дети избавились от лишнего рта. Аналогичный сюжет является основой и нашумевшего в свое время японского фильма «Легенда о Нарайяме» -дети относят стариков умирать на вершину горы, чтобы не кормить их. Как свидительствуют античные авторы, многие древние народы придерживались подобных обычаев. Например, колхи сажали своих родителей в корзины и бросали их в море, а ираноязычные кочевники не только умерщвляли своих стариков, но и поедали их, разрубив на куски и сварив в котлах вместе с мясом овец и быков. Таких легенд очень много в разных концах мира.

Существует такая легенда и у вайнахов, повествующая об обстоятельствах отмены бесчеловечного и варварского обычая. Некий юноша, отнеся своего старого отца в корзине на то место, где оставляли обреченных на смерть стариков, стал, однако, тайком носить тому еду. Вскоре повелитель того края столкнулся с трудной проблемой, которую разрешил юноша, воспользовавшийся советами своего мудрого отца. Узнав об этом, повелитель запретил убивать стариков, ибо их опыт и мудрость были полезны для общества.

Бесспорно, в основе всех этих обычаев лежал дикий, первобытный рационализм. Если человек из-за дряхлости или увечий не был в силах прокормить себя сам, то его оставляли умирать голодной смертью или убивали, а то и съедали, чтобы мясо обреченного досталось не червям или птицам, а пошло на пользу племени. Это подтверждается и тем, что все неандертальцы, как надежно доказано археологами, были заядлыми людоедами.^{20}

Словом, старик или инвалид, чтобы его не убили или, хуже того, не съели, должен был каким-то образом отрабатывать свой «хлеб».

Охотиться, конечно, эти несчастные не могли. На охоте нужны быстрые ноги, твердая рука и меткий глаз. Собирательство съедобных растений, обработка шкур, ухаживание за малышами и другие «домашние» работы были извечной прерогативой женщин, и, конечно же, если бы в этой сфере нашлась какая-нибудь легкая вакансия, ее немедленно заняли бы старухи, чтобы сохранить себе жизнь, доказав свою полезность. Но была одна отрасль, одна «производственная ниша», в которой могло найтись место и престарелым мужчинам – поддержание огня и изготовление впрок каменных изделий. Этнографические наблюдения, произведенные среди примитивных племен на далеких окраинах цивилизованного мира, подтверждают подобную «специализацию» стариков и позволяют ретроспективно оценить ситуацию, характерную для более древних эпох.

Если старухи, хорошо изучившие свойства различных растений, постепенно породили сословие знахарок, ведьм и колдуний, то старики явились основателями клана «мастеров» и «хранителей огня».

В эпоху неолита каменные орудия становятся все более совершенными, вычурными и сложными. Их тщательно полируют, отверстия для насадки просверливаются с помощью хитроумных приспособлений, в полной мере учитываются все природные свойства различных минералов – словом, безвозвратно уходят в прошлое те времена, когда любой мужчина в племени мог по необходимости изготовить себе топор или наконечник копья. «Сверлильный станок» (подобие лука и специальный штырь с шероховатой поверхностью из самых твердых пород камня), набор полировальных камней и масса других приспособлений, используемых при изготовлении орудий труда и оружия, не могли быть достоянием всех без исключения членов племени. Ими обладали лишь мастера. Кроме того, для изготовления изящных и совершенных «неолитических» изделий необходимы были знания и сноровка, а их мог дать только опыт. Что касается опыта, то он появляется лишь у тех людей, которые занимаются тем или иным видом деятельности постоянно, то есть специализируются в данном ремесле и ревниво оберегают свои производственные секреты от непосвященных.

Конечно, постижение всех тонкостей ремесла было возможным лишь после периода ученичества. Тут с полной уверенностью можно сказать, что сильные и ловкие подростки с задатками будущих воинов и охотников не попадали в обучение к мастерам. Их ждала иная, более героическая судьба защитников племени и добытчиков пропитания. Учениками мастеров и «хранителей огня» становились хилые, физически и даже умственно неполноценные дети – недаром, почти все мифологии мира подчеркивают физическую «ущербность» мастеров («кузнецов»): хромота, кривизна, горбатость и т.п. Классический тип – хромой бог-кузнец Гефест. Не все народы, как жители Спарты, убивали детей-калек в младенчестве. Они становились той средой, из которой вырастали «мастера-жрецы». Так, в течение веков и тысячелетий, складывалась «интеллектуальная элита» древнего человечества и своеобразие той среды, из которой она пополнялась, наложило, как мы увидим в дальнейшем, поистине сатанинскую печать на религию Верховного Существа.

2

Мы намеренно употребили выражение «мастер-жрец», ибо идентичность этих двух древних профессий наглядно проступает в так называемом «культе кузницы» у некоторых народов. Обширную работу, посвященную этой теме, написал В. Г. Ардзинба.^{21}

Ученый приходит к следующим важным выводам, проистекающим из сопоставлений культа кузнечного ремесла абхазов с аналогичными культами других древних и современных народов.

Кузница (а до появления металлов – мастерская) выполняла функции храма и главными объектами поклонения в нем являлись Камень и Огонь. Кузнец (мастер) выполнял роль жреца (шамана) в этих ритуалах. Наковальня (первоначально это был камень) являлась алтарем, на котором возжигался священный огонь. Женщины в мистериях кузницы не участвовали.

Проведение обрядов, связанных с культом кузницы, приурочивалось ко дням зимнего и летнего солнцестояния, что, по мнению В. Г. Ардзинбы, свидетельствует о центральном месте в этих обрядах Солнца. Иными словами, кузнецы (мастера) являлись жрецами культа, в котором совмещались три символа и объекта поклонения: Солнце, Огонь и Камень. А сама кузница (мастерская) служила первоначальным храмом этого культа.

Вспомним, что именно кузнец (Аинар-жьи, Тлепш, Курдалагон) в нартовском эпосе извлекает «солнечного героя» из камня. Если воспринять данное сказание как миф (объяснение древнего ритуала), то «кузнец», несомненно, является жрецом в этом действе (мистерии).

Сочетание двух функций (мастера и жреца огня) одновременно, присуще и чеченскому нарту Пхьармату, добывшему людям огонь.

3

Все ученые, касающиеся этой удивительной легенды о Пхьармате, согласны в том, что первая часть имени нарта означает «мастер» (пхьар). Разногласия вызывает вторая часть имени – «мат». Не так давно один из авторитетных и заслуженных чеченских лингвистов К. З. Чокаев опубликовал такое разъяснение: «Вторая часть имени Пхьармат – мат в современных вайнахских языках означает место (поселения), народ, люди, язык».^{22}

Приняв эту этимологию, мы получаем такую расшифровку имени Пхьармата -«мастер поселения» (шире – «страны») или «мастер людей» («народа»). И ее можно было бы принять без всяких возражений, если бы она не противоречила нормам построения фраз в чеченском языке.

Дело в том, что никогда, ни в одном случае, в чеченском языке определяемое слово (в данном случае пхьар – «мастер») не ставится впереди слова-определителя (в данном случае мат – «страны», «людей»). И нет ни одного исключения из этого жесткого правила. В чеченском языке словосочетание «мастер страны» («людей») звучало бы так – «маьт пхьар». Приведем несколько типологических примеров.

«Мастер села», «сельский мастер» будет звучать так: «юьртан пхьар», или «эвлан пхьар», но никак не «пхьар юрт» или «пхьар эвл»; «пхьар эвл» или «пхьар юрт» можно перевести на русский только как «мастерское село», «село-мастер». Точно так же, если мы возьмем два наиболее употребляемые ныне понятия, связанные с термином народ – «къам» (нация) и «халкъ» (народ), то словосочетание «мастер народа» неминуемо сложится так: «халкъан пхьар» и «къоман пхьар», но никак не «пхьар халкъ» и «пхьар къам». Короче говоря, если исходить из грамматики чеченского языка, имя Пхьармат может означать что угодно, только не «мастер страны» или «мастер народа».

Однако слово «мат» имеет в вайнахском языке еще одно значение, отмеченное в древнейших топонимах, связанных, преимущественно, с языческими храмами и святилищами. Их перечислил и сам К. З. Чокаев, и пришел к совершенно верному выводу, что «мат первоначально было именем бога с функцией, сходной с функцией бога Пхьа».^{23} Тогда непонятно, почему маститый ученый не применил выявленное им сакральное значение слова «мат» для объяснения имени нарта Пхьармата. Ему оставалось только отметить, что «пхьармат» в чеченском означает «мастер-бог», «творец-бог» или, применяя распространенный в религиоведческой литературе термин, «бог-демиург». Такая расшифровка никоим образом не противоречит нормам чеченского языка и, кроме того, сам К. З. Чокаев вплотную подводит читателя именно к этой этимологии.

4

Вселенная – это огромный Храм (Мастерская Бога), в котором священнодействует Мастер-Бог, Бог-Демиург. Такая концепция является краеугольной в различных эзотерических космогониях, в частности, масонской, в чьих ритуалах важнейшее место занимает символ Храма (Мастерской) и одна из высших степеней посвящения заключена в звании Мастер. Само слово масон расшифровывается как «каменщик», то есть «мастер камня». Нужно помнить, что с древнейших времен Камень, Огонь и Солнце являются тесно связанными и взаимозаменяемыми символами Верховного Существа.

Конечно, К. З. Чокаев не случайно роняет замечание о том, что «мат первоначально было именем бога…» – и далее конкретизирует: «…с функцией, сходной с функцией бога Пхьа». Какие же функции у бога Пхьа, чтобы по ним мы могли узнать функции божества «мат»?

Возьмем несколько слов с основой «пхьа», чтобы уловить его семантику.

Пхьа – кровь;

Пхьа – селение;

Пхьа(р) – мастер, кузнец;

Пха(рдан) – беременеть, делать беременной;

Пхьа(лгIа) – мастерская, кузница;

Пха(тоьда) – лемех;

Пха – стрела;

Пха – вена, жила.

Сгруппируем эти понятия в ассоциативные блоки: 1. «Кровь», «беременеть», «селение», «вена»; 2. «Мастер» («кузнец»), «стрела», «мастерская» («кузница»), «лемех».

Первый блок объединяет понятия, относящиеся к людям. Понятия второй группы семантически привязаны к образу мастера (жреца огня), мастерской (храм огня) и некоторым предметам, производимым мастером (лемех, стрела). Следовательно, Пхьа – покровитель человеческого рода, бог огня, демиург.

Если мы верно обрисовали функции бога Пхьа (связь его с огнем нам представляется бесспорной), то в слове «мат» следует искать присутствие «огня небесного», то есть Солнца.

Солнце в древней вайнахской традиции обозначается словом Ма.^{24} Бацбийцы (сохранившие самое архаичное звучание нахской речи) говорят Матх. Возможно, конечно «х» в этом слове утерялось при добавлении к нему слова «пхьар». И «Пхьарматх» превратилось в «Пхьармат».

5

«Мастер-Солнце» – в таком смысле предстает перед нами нарт Пхьармат. Сравним этот образ с «божественными кузнецами» и «божественными мастерами», которые занимают одно из центральных мест в мифологиях многих народов.

О связи Гефеста с огнем (он – прежде всего бог огня и огненной стихии) написано достаточно много. Однако хромоногий бог-кузнец оказывается еще и «солнечным героем», выводимым в этой ипостаси в орфических мистериях. Он – покровитель плодородия, воплощение всех светил, солнечного света.^{25} В мифах прибалтийских народов бог-кузнец Кальвис не только связан с солнцем – он называется творцом солнца, «кует» его.^{26} Кузнец, «выковавший» солнце – устойчивый мотив в мифах финно-угорских народов. Подобное деяние народная молва приписывает финнскому Ильмаринену,^{27} карельскому Ильмойллине,^{28} удмуртскому Инмару, который, к тому же, живет на Солнце.^{29}

Бог-кузнец в индуистской мифологии Вишвакарман («творец всего») свое имя иногда «одалживает» в виде эпитета богу солнца Сурье, сливаясь, таким образом, с этим богом. Кроме того, связь «кузнеца» с солнцем подчеркивается еще одним штрихом – дочь Вишвакармана выходит замуж за Сурью.^{30}

В Ветхом Завете фигурируют два брата, сыновья Адама и Евы. Один из них, Каин, убивает другого, Авеля. Образ Каина развился до личности Тувал-Каина, «отца всех кузнецов». Яхве берет Каина под защиту и, для того чтобы его не убили, отмечает его своим «знаком». Талмуд («Бершит рабба», 22) разъясняет, что знак этот, которым отмечен убийца-кузнец, «сияние, подобное солнцу». В апокрифическом «Житии Адама» говорится, что Ева родила Каина «сияющим».^{31}

Таким образом, все эти мастера (кузнецы) являются, как и вайнахский Пхьармат, «Мастерами-Солнцами».

В хеттской мифологии кузнецом, кующим богов, представлен Солнце-Царь.^{32} Его «сын», земной царь, в подражание Мастеру-Солнцу, также кует священные ритуальные предметы.^{33} Японские императоры, в качестве одной из самых священных регалий, до сих пор сохраняют зеркало, изготовленное богом – кузнецом Амацумарой, чтобы выманить им богиню солнца Аматэрасу из пещеры.^{34}

6

Как мы помним, в эпизоде рождения героя из камня важное место занимает пастух. В абхазской, кабардинской и осетинской версиях пастух («нартский пастух») явлен прямо, а в вайнахской версии присутствие пастуха как бы раздвоено его приметами: «коровы», которых доит девушка и «молодой человек», который оказывается вблизи.

Образ «пастуха» в мотиве рождения «солнечного героя» из камня занимает одно из центральных мест и лишь расшифровав этот образ мы сможем полностью раскрыть изначальный смысл и содержание всего эпизода.

«Пастухами» в различных мифологиях названы следующие боги: Ахурамазда, Пушан, Митра, Агни, Аполлон, Гелиос, Пан, Думузи.^{35} У древних евреев сам Яхве считался пастухом, земля – пастбищем, а люди – скотом, охраняемым пастухом Яхве (см. напр. «Псалтирь». 79,2).

Кто же эти боги-пастухи, какими стихиями они управляют?

Ахурамазда – верховное божество в иранской мифологии. Основатель и покровитель жреческого клана. Видимое проявление, «тело» Ахурамазды – огонь; ему поклоняются, поклоняясь огню. Он – отец бога солнца Митры.^{36}

Пушан – в индийской мифологии божество солнца. Разъезжает по небу в колеснице, запряженной козлами. Женат на дочери Солнца.^{37}

Митра – восточноиранский бог солнца. Он – сын Ахурамазды. В античную эпоху отождествлялся с греческими богами Гелиосом (бог солнца) и Гефестом (бог огня и кузнечного ремесла).^{38}

Агни – в индийской мифологии бог огня (агни – «огонь»); может «восходить на небе», т.е. становиться «небесным огнем» – солнцем. Часто отождествлялся с Митрой.^{39}

Аполлон – один из «солнечных богов» древней Греции. Его стрелы, которые он мечет во врагов, это солнечные лучи.^{40}

Гелиос – основной солнечный бог в древней Греции, самое архаическое, «доолимпийское» божество. В поздний период отождествлялся с Аполлоном.^{41}

Пан – «бес полуденный», то есть «солнечный», как называли его ранние христиане, в римской традиции назывался Сильваном.^{42} О Сильване мы поговорим позднее, а теперь лишь укажем на бесспорную «солнечность» (солярность) этого божества.

Думузи, «пастырь времен до потопа», умирающий и воскресающий бог в шумеро-аккадской мифологии, божество плодородия. «Умирание и воскрешение» – одна из главных мифологических черт солнца, которое ночью «уходит в мир мертвых», «умирает», а утром «воскресает». Плодородие (или его отсутствие) есть милость (или гнев) солнца.^{43}

Об «огненной природе» Яхве мы поговорим ниже, в специальном разделе, а теперь лишь напомним, что Яхве в Ветхом Завете появляется всегда и только в виде пламени.

Таким образом, образ «пастуха» раскрывается полностью – это солнце (или огонь, видимо, «небесный огонь»). Если в образе «кузнеца» преобладают черты «жреца огня», то у «пастуха» такое же преобладание черт «небесного огня» – солнца. Однако обе эти стихии в мифологиях настолько тесно связаны, что образы «огня» и «солнца» очень часто подменяют друг друга в различных мифах.