Текст книги "В свете софитов (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

19. Дублерша

Было без четверти семь, когда Алекс вышел из такси перед театром «Шуберт». Он никогда раньше не был на бродвейской постановке. По правде говоря, самое близкое к спектаклю, что он когда-либо видел, это рождественское представление, которое отец Гарри каждый год устраивал в миссии. Игги настоял, чтобы он надел свой смокинг, и, оглядевшись, Алекс понял, что поступил правильно.

Поскольку на его билете не было ничего, кроме названия театра и даты, Алекс подошел к стеклянной будке, где продавала билеты девушка в позолоченной униформе. Она улыбнулась ему и перевернула билет.

– Это для личной ложи мисс Дарлинг, – сказала она. – Поднимитесь по правой лестнице и покажите это дежурному.

Алекс поблагодарил ее и направился внутрь.

Вестибюль театра был относительно небольшим, с двойными дверями, которые вели в зону отдыха, и двумя лестницами с каждой стороны. Женщина в шляпке-таблетке и пальто с тесьмой дала ему программу, прежде чем он поднялся по лестнице на балкон. На самом верху, у бархатного каната, преграждавшего доступ в зал за балконными дверями, стоял мужчина в театральной форме. Посмотрев на билет, он снял канат и направил Алекса в ложу С, расположенную за третьей дверью слева.

Ложа представляла собой просто отдельный балкон с двумя рядами кресел и проходом посередине. Когда Алекс пришел, там никого не было, поэтому он прошел в первый ряд и сел. Внизу настраивался оркестр, и хорошо одетые зрители сновали туда-сюда, пробираясь к своим местам.

От нечего делать, пока Алекс ждал, он открыл программку. На внутренней стороне обложки были фотографии всех главных актеров и актрис, которые играли в спектакле. На первой странице была фотография, от которой Алекс застыл на месте.

Это была Долли Андерсон.

Он внимательно посмотрел на фотографию. Это была та самая, которую газеты использовали после смерти Долли, та самая, которая оживила бизнес Мэйбел Леоне.

Его взгляд метнулся к надписи под фотографией.

– Реджина Дарлинг в роли Аннабель Куинн, – гласила надпись.

Алекс снова взглянул на фотографию. На этот раз он смог заметить небольшие различия между оригинальным снимком и этим. Лицо было почти идентичным, но это была не Долли, и поза была немного необычной. Тот, кто сделал эту фотографию, приложил все усилия, чтобы она была как можно ближе к оригиналу.

Недоумевая, зачем это нужно, Алекс снова обратился к внутренней стороне обложки. Судя по титульному листу, пьеса называлась "Галерея негодяев".

Это была пьеса, которую Бенни Харрингтон написал в попытке спасти свою карьеру. Та самая, за постановкой которой погибла Долли Андерсон.

Алекс пролистал страницы с актерским составом до описания пьесы. В начале был раздел, написанный Сэмюэлем Харрингтоном, указанным как сын Бенни. Он объяснил, что после смерти его отца "Галерея негодяев" не исполнялась в течение десяти лет. Сэм поставил новые постановки многих старых пьес своего отца, и теперь он снимался в "Галерее негодяев", потому что ему удалось заполучить Реджину Дарлинг на главную роль Аннабель Куинн.

Свет в зале погас прежде, чем Алекс успел дочитать до конца, и он с новым интересом переключил внимание на сцену. Он сомневался, что в пьесе есть какие-то зацепки, которые помогут ему в расследовании, но хуже от этого не будет. Действие пьесы разворачивалось во время большой войны и начиналось с убийства моряка, только что вернувшегося со службы. Вторая сцена происходила в спальне. В глубине сцены, рядом с дверью, стоял платяной шкаф, слева от него – кровать, а справа – туалетный столик. Рядом с туалетным столиком стояло большое отдельно стоящее зеркало, а в центре сцены, маленький столик с телефонным аппаратом на подставке. У Алекса побежали мурашки по коже, когда телефон зазвонил. Через мгновение в дверь вошла красивая женщина, которая могла быть только Региной, и подошла к телефону. Она взяла трубку и стала с кем-то говорить. Из контекста было понятно, что её мужа, полицейского детектива, вызвали на место убийства и он не успеет вернуться домой к ужину. Когда Регина наконец положила трубку, Алекс выдохнул, сам того не замечая.

С этого момента пьеса развивалась как обычная детективная история. Аннабель Куинн оказалась втянута в расследование убийства моряка, когда ее мужа несправедливо обвинили в преступлении. Она несколько раз оказывалась на волосок от разоблачения вместе с главными злодеями пьесы, но в конце концов выяснила, кто настоящий убийца, и оправдала мужа. Загвоздка была в том, что никто не верил, что такая красивая и утонченная женщина могла найти убийцу, поэтому ей пришлось хитростью заставить виновного выдать себя.

Это была не самая лучшая детективная история из тех, что доводилось читать Алексу, но она была увлекательной. Сюжет был мрачным, но Аннабель была отважной, и в пьесе были забавные моменты, которые разбавляли мрачную атмосферу. В общем, Алексу понравилось. Когда Реджина и другие актеры вышли на поклон, он встал и зааплодировал вместе с остальными зрителями.

Алекс знал, что Реджине понадобится время, чтобы переодеться к ужину, поэтому, когда в зале зажегся свет и зрители начали расходиться, он остался сидеть в своей ложе. Было очень жаль, что Долли так трагически погибла. "Галерея негодяев" наверняка стала бы хитом для Бенни Харрингтона. Это могло бы спасти его карьеру, а в конечном счете и жизнь.

Эта мысль заставила Алекса выпрямиться. Он думал, что Долли Андерсон убили из-за нее самой, но что, если на самом деле целью было убить Харрингтона или, по крайней мере, разрушить его карьеру? Это был не самый очевидный мотив, но пока что ни у кого из тех, с кем он разговаривал, не было мотива убивать Долли.

Кроме, может быть, Реджины, напомнил он себе.

Он встал, желая поскорее получить ответы на свои вопросы, и вышел в коридор. Мужчина в форме с галунами указал ему на лестницу в конце коридора, ведущую к Гримерным. Найти Гримерную Реджины было несложно: на двери висела огромная золотая звезда с ее именем, выведенным серебряной краской.

– Войдите, – раздался женский голос, когда Алекс постучал.

Он вошел и оказался в небольшой комнате, в которой доминировал массивный туалетный столик у дальней стены с зеркалом во всю стену. У правой стены стоял диван, напротив, отдельно стоящий стеллаж с костюмами, которые Реджина надевала во время спектакля. За вешалкой была тканевая ширма, натянутая на металлический каркас. Алекс видел тень женщины, отбрасываемую на ширму светом из комнаты по ту сторону.

– Мисс Дарлинг? – позвал Алекс.Она выглянула из-за ширмы и улыбнулась ему.

– Что ж, ты отлично выглядишь, Алекс, – сказала она с усмешкой. – Я на минутку.

Она скрылась за ширмой, но из-за света, падавшего с другой стороны, уединиться там было невозможно. Алекс отчётливо видел её силуэт, когда она снимала с себя что-то вроде нижнего белья, а затем надевала очень облегающее платье.

– Я уже готова, – крикнула она. – Иди, застегни мне молнию.

Алекс обошёл ширму и увидел, что она стоит к нему спиной. На ней было платье из мерцающей серебристой ткани, которая облегала её, как мокрая. Молния на спине была достаточно низко, чтобы он мог видеть её поясницу. Он не понаслышке знал, что такое молнии: Джессика не раз просила его застегнуть ей платье, так что он понимал, что Реджина вполне могла бы застегнуть молнию хотя бы наполовину и без его помощи. Она хотела, чтобы он увидел ее такой. Наверное, она специально поставила маленькую лампу на край стола, чтобы ее соблазнительная тень падала на экран.

Он молча взялся за молнию и аккуратно потянул ее вверх.

– Спасибо, – сказала Реджина, поворачиваясь к нему лицом.

Он впервые видел ее лицо так близко. У нее были пухлые щеки и узкий подбородок с заостренным кончиком. Глаза были такими же зелеными, как он помнил, с пухлыми губами и светло-русыми волосами до плеч, которые отливали каштаном.

– Я умираю с голоду, – сказала она, беря Алекса под руку. – Ты готов?

Алекс кивнул и позволил ей вывести себя в переулок между театром и соседним зданием. Там стояло несколько такси, ожидавших артистов, и он направился к первому. Реджина тут же потянула его назад.

– Не это, – сказала она, потянув Алекса ко второму такси в очереди.

– Почему мы садимся в это? – спросил Алекс, придерживая для неё дверь.

– В номере этого такси тринадцать цифр, – сказала она так, словно это была самая обычная вещь на свете.

– Ну конечно, – усмехнулся Алекс. – Глупо с моей стороны было не заметить.

– Не смейся, – сказала она, толкнув его локтем в бок. – Все знают, что люди из шоу-бизнеса очень суеверны.

Алекс вспомнил, как Итан Нельсон, владелец театра, бросил через плечо щепотку соли.

– Я слышал об этом, – сказал он.

Реджина назвала водителю адрес отеля "Рампарт", и он выехал на дорогу.

– Так вы тоже верите в призраков? – спросил Алекс, изо всех сил стараясь не улыбаться.

Она лукаво улыбнулась ему.

– Конечно, – ответила она.

«Рампарт» представлял собой двадцатиэтажную гостиничную башню, расположенную в самом центре города. Там же находился один из самых роскошных и дорогих ресторанов в городе «Комната в небесах». Очевидно, это было одно из любимых мест Регины, потому что, как только такси подъехало, коридорный в униформе открыл дверь и поприветствовал актрису по имени. Она вошла в роскошный вестибюль и направилась прямиком к единственному лифту у боковой стены.

По меньшей мере трое сотрудников отеля поздоровались с ней, когда она проходила мимо, как и лифтер.

Как следует из названия, "Комната в небесах" располагался на верхнем этаже отеля и имел большие угловые окна высотой шесть метров. На каждом столике стояла маленькая лампа, а общее освещение было приглушенным, что позволяло посетителям любоваться потрясающим видом на ночной город. В центре зала располагался танцпол с живой музыкой, а за ним бар.

Когда Алекс и Регина пришли, несколько пар уже ждали, когда освободятся столики. Они стояли в большой зоне ожидания у небольшой стойки, за которой с серьезным видом ждал метрдотель в смокинге. Танцпол был забит людьми, и все столики, которые Алекс мог видеть, были заняты.

– Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем они смогут нас пригласить, – заметил Алекс.

Реджина лукаво улыбнулась ему и приподняла брови.

– Руди? – позвала она, помахав мужчине в смокинге.

Когда он увидел Реджину, его суровое лицо расплылось в улыбке. Алекс была уверена, что это выражение было незнакомо этому мужчине.

– Мисс Дарлинг, – сказал он, жестом приглашая ее пройти вперед. – Ваш обычный столик готов.

Он повел их к танцполу, затем в дальний конец зала. Пока они шли, Алекс заметил, что другие посетители смотрят на них и указывают пальцами. Из-за музыки он не мог расслышать, о чем они говорили, но от всеобщего внимания у него начали мурашки по коже.

Реджина сжала его руку.

– Не волнуйся об этом, – сказала она. – Ты выглядишь великолепно.

Столик, к которому их подвел Руди, был маленьким и уютным. Он стоял в дальнем углу, откуда открывался почти беспрепятственный вид на Эмпайр-стейт-билдинг и окружающие его здания.

– Вы каждый вечер здесь ужинаете? – спросил он, когда они сели.

– Не каждый, – ответила она с очаровательной улыбкой.

Алекс подождал, пока официант примет заказ, и только потом начал задавать вопросы, чтобы его не перебивали, но Реджина принялась показывать на достопримечательности за окном.

– Итак, – сказала Реджина, когда официант поставил перед ней коктейль. – Мне жаль, что так вышло с Маргарет Ласалль. Что случилось?

Это была неуклюжая попытка переиграть его, и он подавил улыбку.

– Кто-то вломился в ее квартиру и убил ее, – сказал он. – Они пытались обставить это как ограбление, но у них не очень хорошо получилось.

Алекс внимательно наблюдал за Реджиной, пока говорил. Если бы она была ответственна за смерть Маргарет, она бы отреагировала на то, что ее назвали некомпетентной.

– Так чего же они на самом деле хотели? – спросила она, не выказывая ни малейшего раздражения.

– Новую книгу Маргарет, – сказал Алекс, потягивая виски.

Это вызвало бурную реакцию. Реджина была хорошей актрисой, но Алекс заметил, как слегка расширились ее глаза и она едва слышно ахнула, прежде чем успела их прикрыть.

– Та, которую она собиралась написать по мотивам смерти Долли.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Маргарет сказала вам, что именно поэтому пришла к вам? – Спросил Алекс.

– Не сразу, – ответила Реджина. – Она задавала мне те же вопросы, что и полиция много лет назад, так что я решила, что она пишет книгу о Долли и хочет узнать, действительно ли та погибла в результате несчастного случая.

– И что вы думаете по этому поводу?

Реджина долго смотрела на него, а потом улыбнулась, поняв, что Алекс перевёл стрелки на неё.

– Неважно, что я думаю, – сказала она, потягивая свой напиток. – Ты в это веришь, иначе тебя бы здесь не было.

Алекс лишь пожал плечами.

– Я просто пытаюсь выяснить, кто убил Маргарет Ласалль, – сказал он.

– И ты думаешь, что это могла быть я, – сказала она с коварной улыбкой. Для человека, который только что признался, что его подозревают в убийстве, она выглядела не слишком обеспокоенной.

– Я думаю, что кто-то из тех, с кем общалась Маргарет, испугался, что она может узнать, что на самом деле случилось с Долли Андерсон, – сказал Алекс, раскрывая карты. – Так скажите мне, мисс Дарлинг, вы имеете какое-то отношение к смерти Долли?

На ее безупречном лице промелькнула тень раздражения, затем она улыбнулась.

– До нашего ужина еще далеко, – сказала она. – Потанцуй со мной

Когда Алекс не пошевелился, она ухмыльнулась.

– Я обещаю, что отвечу на любой твой вопрос, как только мы выйдем на танцпол.

Алекс встал и повел ее в центр зала. Группа играла что-то медленное, поэтому он обнял ее, и они начали медленно кружиться по танцполу. Он не хотел этого признавать, но ему было приятно.

– Я держу свое слово, Алекс, – сказала она, наклоняясь ближе. – Задавай свои вопросы

– Это ты убила Долли?

– О, – проворковала она. – Прямо к делу. Я люблю мужчин, которые не ходят вокруг да около.

– А ты?

– Нет, – сказала она.

– Ты была ее дублершей в течение многих лет, – сказала Алекс. – С ее связями Долли могла бы исключить тебя из списка, если бы ты ушла от нее.

– Но она этого не сделала, – сказала Реджина. – Это правда, что моя карьера пошла в гору после смерти Долли, но это должно было случиться в любом случае.

– И это говоришь ты, – бросила ей вызов Алекс.

– Не только я, – сказала она, не переставая криво улыбаться. – У меня уже была главная роль, когда умерла Долли.

– Долли знала, что ты уходишь?

Она кивнула.

– Мне нравилось работать с Долли, – сказала Реджина, и её взгляд стал серьёзным. – Она всегда меня поддерживала, помогала оттачивать мастерство. Целый год она уговаривала меня начать сольную карьеру. Наконец я решила сходить на несколько прослушиваний, и знаете, что сделала Долли?

– Расскажи.

– Она написала мне рекомендательное письмо, в котором написала, что любой продюсер будет счастлив заполучить меня. Это письмо до сих пор у меня. Оно висит в рамке на стене.

Она на мгновение отвела взгляд, и у Алекса возникло отчётливое ощущение, что она пытается совладать с эмоциями.

– Я не убивала Долли Андерсон, Алекс, – сказала она, снова посмотрев ему в глаза. – Я любила её. Все её любили.

– А как же её парень? – спросил Алекс. Согласно газетам, у них с Долли случались очень неловкие и публичные ссоры.

Реджина хихикнула, и её лицо снова стало лукавым.

– Ты имеешь в виду Клода Макклинтока? – спросила она, затем покачала головой. – Нет, Клод не убивал Долли.

– Возможно, она изменила ему, и он узнал, – предположил Алекс. – Мужчины убивали и за меньшее.

– Только не Клод, – сказала Реджина. По ее голосу было ясно, что она считает эту идею невозможной.

– Почему нет? – Спросила Алекс.

– Потому что их роман был фикцией, – ответила она. – Их агенты состряпали это для журналов светской хроники. Это был способ сохранить их имена в газетах, чтобы театры продавали больше билетов.

Алекс с трудом в это верила.

– Возможно, это началось так, а потом стало серьезным, – предположил он.

Реджина снова покачала головой.

– Между Долли и Клодом никогда не было ничего романтического, – сказала она, – потому что Клод Макклинток, известный голливудский актер, предпочитает мужскую компанию.

Алекс не ожидал такого поворота событий и не был уверен, что готов поверить Реджине на слово.

– Поспрашивай, – сказала она, заметив скептическое выражение на его лице. – Все, кто работал с ним на Бродвее, знали об этом.

Если бы это было правдой, то у Макклинтока не было бы никаких мотивов. На самом деле, то, что Долли была жива и стала его фальшивой любовницей, было полезно для его имиджа. Алекс стиснул зубы.

– Не волнуйся из-за этого, Алекс, – сказала она. – Я уверена, что у тебя есть и другие подозреваемые, потому что, видит бог, в былые времена у полиции их было предостаточно. А теперь почему бы тебе не отвести меня обратно к нашему столику? Там уже должна быть наша еда, и ты сможешь задать мне все оставшиеся вопросы.

Он взял её под руку, и они вернулись к маленькому столику в углу. Алекс старался не поддаваться раздражению, но это было непросто. Если то, что рассказала ему Реджина, было правдой, то он мог вычеркнуть из своего списка ещё двух подозреваемых. Похоже, полиция была права: ни у кого не было мотива убивать Долли.

И всё же он не сомневался, что кто-то это сделал.

Возможно, Реджина или Клод МакКлинток убили Долли по менее очевидной причине, но эмоции, которые толкают человека на преступление в состоянии аффекта, обычно легко распознать.

Ты предполагаешь, что Реджина сказала тебе правду, напомнил он себе.

– О чём ты думаешь? – спросила Реджина, пристально глядя на него. – Ты уже пять минут сидишь и жуешь свой стейк. Если бы я не знала тебя так хорошо, то подумала бы, что Анджело его пережарил. Или, может, тебе просто наскучил твой собеседник за ужином.

– Едва ли, – ответил Алекс, откладывая вилку. – Я просто обдумывал то, что ты мне рассказала.

– Еще вопросы? – спросила она, и на ее губах снова заиграла довольная улыбка.

– Думаю, ты рассказала мне все, что мне нужно знать, – ответил Алекс. – Но я бы хотел взглянуть на письмо, которое тебе написала Долли.

Она приподняла бровь, и ее улыбка стала сдержанной.

– Ну что ж, – сказала она. – Почему бы тебе не потанцевать со мной еще немного, а потом, когда ты проводишь меня домой, я покажу тебе письмо Долли. Оно висит у меня в спальне.

20. Алхимик

На следующее утро Алекс вернулся в особняк на Коричневой улице через свой удобный сейф. Чем чаще он им пользовался, тем больше удивлялся, как вообще жил без него. В своей комнате он обнаружил на кровати записку от Игги с просьбой разбудить его, как только он вернется. Прочитав записку, Алекс задумался, но на нем все еще был смокинг, от него пахло духами Реджины, поэтому он решил сначала принять душ. Приведя себя в порядок и переодевшись в обычный костюм, он спустился на второй этаж, где находилась спальня Игги.

– Я внизу, – раздался голос его наставника, прежде чем Алекс успел постучать. Развернувшись, он спустился на первый этаж, где за кухонным столом в пижаме сидел Игги с сигарой в руке. Перед ним лежали два отраслевых журнала, которые одолжил Алексу Чарльз Грир, и несколько накрытых тарелок.– Я услышал шум воды и приготовил яичницу, – сказал он, указывая на тарелку с серебряной крышкой. – Там ещё хлеб с маслом и немного колбасы. Угощайся.

Пока Алекс наполнял пустую тарелку и уплетал за обе щеки, Игги обратился к двум статьям Гая Раштона.

– Полагаю, раз ты хотел, чтобы я это прочитал, значит, ты считаешь, что в теориях мистера Раштона что-то есть?.

Алекс только что отправил в рот большую ложку яичницы-болтуньи, поэтому просто кивнул.

– Зелье, способное усилить когнитивные способности рунописца, звучит как что-то из романа Жюля Верна, – заметил он.

– Подводные лодки были просто предметами из книг Верна, пока их не стало, – заметил Алекс.

– Я полагаю, у тебя есть какие-то доказательства того, что идеи мистера Раштона – это нечто большее, чем просто теории?

Алекс кивнул.

– Первым делом я должен заехать в полицию, чтобы получить кое-какие доказательства от лейтенанта Детвейлера, – сказал он. – Я заберу их и встречусь с тобой и Соршей у себя в офисе через час.

– Почему я? – Спросил Игги, попыхивая сигарой.

– Возможно, мне придется убедить Соршу, что это серьезно

Игги усмехнулся.

– Отдай девушке должное, – сказал он. – Я только что прочитал эти статьи, и это напугало меня до глубины души. Тебе не придется ее убеждать.

Алекс одарил его плутоватой улыбкой.

– Тогда считай это моральной поддержкой, – сказал он. – Просто будь у меня в офисе в восемь тридцать.

– Хорошо, – согласился Игги, когда Алекс доел остатки своего завтрака и встал. – Я все равно хочу знать, что все это значит.

Алекс взял такси и поехал в центральный офис, где ему пришлось ждать, пока Детвейлер сядет в машину. Он воспользовался этим, чтобы позвонить Сорше и сообщить ей об их импровизированной встрече. Повесив трубку, он позвонил Шерри, чтобы сообщить ей об этом.

– Тебе только что кто-то звонил, – сообщила она, когда Алекс закончил. – Гретта Моррис из лондонского "Ллойдс", знаешь её?

Несколько лет назад Алекс втянул ее в аферу со страховым мошенничеством, и она была у него в долгу. Он попросил ее изучить страховой полис Итана Нельсона и объяснить ему суть дела.

– Она просила позвонить ей, когда будет возможность, – сказала Шерри, когда Алекс всё объяснил.

Алекс поблагодарил её и позвонил в "Ллойдс".

– Привет, Алекс, – сказала Гретта, когда он ответил.

– Полагаю, ты нашла копию страхового полиса Итана, – сказал Алекс. – Там есть что-то интересное?

– Ну, театр, это не совсем по моей части, – ответила Гретта. – Но я показала полис своему другу, который занимается такими вещами. Он сказал, что там всё довольно просто. Мы нечасто их оформляем, но они не такие уж и редкие.

– И что же там написано?

– По сути, мистер Нельсон заплатил немалую сумму за страховку спектакля на четыре недели, – сказала она. – Если бы спектакль имел успех, полис был бы аннулирован, но в таком случае спектакль шёл бы гораздо дольше четырёх недель, и он бы с лёгкостью вернул свою сумму. Если бы спектакль провалился, полис выплатил бы Нельсону сумму, эквивалентную шести неделям дохода театра. Поскольку спектакль закрыли в первый же вечер, полис был исполнен.

Это прозвучало довольно прямолинейно.

– Есть ли какая-то причина, по которой Нельсон хотел бы, чтобы спектакль закрыли? – настаивал он.

– Не с точки зрения страхового полиса, – сказала Гретта. – На самом деле, Нельсон мог бы заработать гораздо больше денег, если бы пьеса имела успех, поэтому у него были все основания пустить ее в прокат.

– А что, если пьеса была бы просто посредственным хитом? – Спросил Алекс.

– Пьеса должна была идти не менее шести недель, чтобы Нельсон смог вернуть выплаченную премию плюс свой обычный доход, – сказала Гретта. – Но мой друг сказал, что если пьеса продержится в прокате больше двух недель, то, скорее всего, она будет идти как минимум три месяца, особенно учитывая репутацию Бенни Харрингтона. Если бы она не была замечательной, ее закрыли бы еще до третьей недели.

– Ладно, – вздохнул Алекс. – Спасибо, Грета.

Он повесил трубку, прикусив губу. Список подозреваемых в смерти Долли Андерсон стремительно сокращался. Он стиснул зубы и направился обратно к скамьям, которые занимали большую часть первого этажа Центрального управления полиции, чтобы дождаться Детвейлера.

Когда лейтенант Детвейлер наконец приехал, Алекс попросил у него блокнот Арло Харпера и разрозненные листы с рунами, которые они нашли на месте первого преступления и в гостиничном номере. Лейтенант не хотел их отдавать, но Алекс сказал, что он может отдать их Алексу или ему прикажут передать их Сорше. Он выбрал первый вариант, но при условии, что Алекс будет держать его в курсе. Учитывая, что из-за «Братьев Бум» погибли восемь человек, Алекс согласился.

Воспользовавшись подсобкой уборщика на пятом этаже Центрального управления, Алекс просто открыл дверь в свой сейф и прошёл в свой второй кабинет. Он пришёл чуть позже половины девятого и застал Соршу и Игги в приёмной, а Шерри в это время варила кофе. Она мрачно посмотрела на него, а затем многозначительно взглянула на кофейник.

В пятницу по дороге на работу он должен был купить кофе у Марни, но в утренней суматохе забыл. И все же, похоже, Шерри ожидала его появления, возможно, из-за присутствия Игги и Сорши. Когда он обратил внимание на своих гостей, что-то в его последнем визите к Марни задело его за живое, но хмурый взгляд Сорши заставил его забыть об этом.

– Я ценю, что вы созвали это собрание, чтобы рассказать о том, что у вас на уме, мистер Локерби.

От того, как она произнесла "мистер Локерби", у Алекса по спине пробежал холодок.

– Но в будущем я был бы признателен, если бы ты сообщал мне важные новости, когда их узнаешь, а не откладывал их на потом, чтобы прогуляться по городу с какой-нибудь шлюшкой.

– Как? Я... – начал Алекс, но Сорша, словно из ниоткуда, достала утреннюю газету, уже открытую на театральном разделе. На первой странице была фотография Алекса, на которой они танцевали с Реджиной в объятиях. На снимке они выглядели возмутительно интимно. Заголовок над фотографией гласил: "Реджина Дарлинг встречается со знаменитым детективом рунописцем".

Из приведенной ниже истории следует, что Алекс был знаком с красивыми и влиятельными женщинами, поскольку его несколько раз видели на публике с Соршей Кинкейд, в том числе на приеме в честь несостоявшегося кандидата в мэры Уильяма Эшфорда, а недавно он танцевал с ней в "Изумрудной комнате". Пока Алекс читал, его щеки вспыхнули, и он понял, почему чародейка разозлилась: в статье подразумевалось, что Алекс бросил ее ради Реджины.

Как только он закончил читать, Сорша открыла рот, чтобы высказать ему все, что она думает, но он заговорил первым.

– Я не имею к этому никакого отношения, – сказал он, возвращая ей листок. – Прошлой ночью я работал над делом

– Да, – передразнила его Сорша, показывая фотографию. – Я вижу это.

– Что касается того, что я не сообщил тебе важную информацию, – продолжил он, пытаясь сменить тему. – Если бы я рассказал тебе о прошлой ночи, это не принесло бы никакой пользы, потому что ты все равно ничего не смог бы сделать до сегодняшнего утра.

Она долго смотрела на него ледяным взглядом, затем, наконец, пожала плечами.

– Ну, ты собрал нас всех здесь, – сказала она, вставая. – Расскажешь нам, что ты узнал?

Алекс проводил их в свой кабинет, но, закрывая дверь, заметил, как Шерри хихикает, прикрыв рот рукой. У него было нехорошее предчувствие, что он еще не скоро узнает, чем закончится эта история с газетой.

Усадив Соршу и Игги, он открыл свой набор и достал записную книжку и бумаги, принадлежащие Арло Харперу, затем те, что принадлежали несчастному рунописцу с убийственной руной исправления, и, наконец, добавил две статьи Гая Раштона. Он рассказал о теориях Раштона, о том, как тот верил, что усовершенствованная версия порошка Фей может пробуждать настоящие магические способности у обычных людей, и о том, как он предположил, что это может дать людям с развитой интуицией новые возможности.

– Звучит фантастично, – сказала Сорша, когда Алекс замолчал. – Но тот рунописец, который пытался создать более совершенное чинящее заклинание... – Она вздрогнула, вспомнив о слепом, безгубом мужчине и его жене. Алекс не винил ее.

– Я не думаю, что он был единственным, кто использовал "Свет софитов", – продолжил Алекс. Он открыл записную книжку мертвого рунописца и показал, какими аккуратными, но простыми были ранние конструкции в книге. – Чем более продвинутыми они становятся, тем более хаотичными они становятся. Он как будто забыл, как рисовать основные символы.

– Люди, находящиеся под воздействием наркотиков, изменяющих сознание, часто теряют мышечную координацию, – сказал Игги.

– А теперь взгляни на это, – сказал Алекс, кладя блокнот Арло Харпера на стол, чтобы Сорша и Игги могли его видеть. – Посмотрите, как хорошо нарисована эта руна барьера. Он перевернул несколько страниц, и руна становилась все более и более неузнаваемой, а линии становились волнистыми и нечеткими.

Сорша протянула руку и перевернула еще несколько страниц.

– Здесь становится лучше, – сказала она, указывая на более прямую линию.

– Но в то же время это проще, – сказал Игги.

– Это восходит к основной руне барьера, – сказал Алекс. – Я не знаю почему, но это не имеет значения. Это тот же прогресс, который мы наблюдали в случае с мертвым рунописцем. Я думаю, что и он, и Арло Харпер используют "Свет софитов" для улучшения своих рунических конструкций.

Сорша выругалась, чего она почти никогда не делала.

– Харпер и другие рунописцы, кажется, не так хорошо разбираются в вашем ремесле, – сказала она Алексу и Игги. – Что такой человек, как ты, может с этим сделать?

– Страшно подумать, – сказал Игги. – Не зря правительство поручило вам найти "Монографию Архимеда". Считается, что описанные в ней конструкции чрезвычайно мощные, а значит, и опасные. А это, – он постучал по блокноту Арло, – это может создать дюжину "Монографий", если попадёт не в те руки.

Алекс присвистнул.

– Нам нужно найти мистера Раштона, – сказала Сорша. – Выяснить, действительно ли это его рук дело, или хотя бы узнать, как он это сделал. Если повезёт, то именно он и создаёт "Свет софитов".

– Будем надеяться, – сказал Алекс. – Потому что если это не он, то я даже не представляю, как мы узнаем, кто это сделал.

– Мне кажется, вы кое в чём ошибаетесь, – сказал Игги. Пока Алекс и Сорша разговаривали, он листал блокнот Арло.

– О? – с любопытством спросил Алекс.

– Обратите внимание, как руна усложняется от простой к сложной и снова возвращается к простой, – сказал он, перелистывая страницы.

– Мы заметили, – ответила Сорша.

– Но также обратите внимание, как четкость линий меняется от почти идеальной до почти неразличимой, а затем снова становится идеальной. Думаю, это происходит из-за того, что действие наркотика ослабевает.

Алекс об этом не подумал.

– Значит, "Свет софитов" дает какое-то озарение, но когда его действие заканчивается, это озарение исчезает?

– Именно, – ответил Игги.

– Но это бессмысленно, – возразила Сорша. – Почему бы ему просто не перерисовать символы из средней руны?

– Потому что руническая магия так не работает, – сказал Игги, и его голос стал похож на профессорский. – Если бы я дал вам эту руну, – сказал он, указывая на базовую барьерную руну, – уверен, вы смогли бы сделать ее сносную копию. Если бы вы потренировались, то, вероятно, смогли бы сделать несколько копий всего за несколько минут. Но как бы хорошо вы ни воспроизводили символы, это никогда не будет рунами.