Текст книги "В свете софитов (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

16. Бродвей

Театр «Роял» уже более десяти лет был неотъемлемой частью Театрального квартала. Он располагался прямо на знаменитом бульваре, в центре квартала, с массивным навесом, почти полностью закрывавшим улицу. Фасад был выполнен в стиле ар-деко, с высокими каменными фигурами по углам здания и полированными металлическими элементами, идущими от уровня улицы вверх. Навес был украшен магическими огнями, которые тянулись вдоль вертикальной вывески с названием театра «Роял».

Поскольку было ещё не поздно, улица перед театром была пуста, и Дэнни припарковался прямо перед входом. Перед билетной кассой стояли рекламные щиты с изображением спектакля "Убийство в соборе" и фотографиями главных звёзд. На табличке в билетной кассе было написано, что актёры и курьеры должны входить через заднюю дверь. Алекс замешкался, увидев это, но Дэнни просто прошёл вперёд и открыл тяжёлую входную дверь.

– Полиция входит через главный вход, – сказал он с кривой усмешкой.

Алекс последовал за ним в тёмный вестибюль театра, а затем поднялся по широкой лестнице с указателем "Офис".

– Напомни, кто этот парень? – спросил Дэнни, пока они поднимались.

– Итан Нельсон, – ответил Алекс, доставая блокнот. – Его отец, Мартин Нельсон, построил театр в 1887 году. Когда он умер в 1912 году, Итан стал его преемником. С тех пор он и управляет театром.

Дэнни неопределённо хмыкнул в знак того, что услышал ответ, и поднялся на верхнюю площадку. Слева от них тянулся коридор с дверями через равные промежутки, которые вели в отдельные ложи. Справа была дверь с матовым стеклом. На белой поверхности стекла золотыми буквами было написано: "Администрация театра Роял".

За дверью оказался большой захламлённый кабинет с письменным столом в центре, окружённым шкафами для документов, столами, заваленными плакатами и рекламными листовками с анонсами спектаклей. У ближней стены стояли два дивана, напротив которых была деревянная лестница, ведущая на третий этаж.

За столом сидел худощавый мужчина с густыми чёрными волосами и читал толстую стопку скреплённых степлером бумаг. У него были крупные черты лица, широкий нос, густые брови и сосредоточенный вид. Алекс решил, что ему было под пятьдесят или чуть за пятьдесят. На столе рядом с полупустой бутылкой бурбона стоял полный стакан с темной жидкостью, в стеклянной пепельнице дымилась сигарета, а рядом с солонкой и перечницей пустая тарелка. Пиджак он бросил на спинку стула, на котором сидел.

Когда Алекс и Дэнни вошли, мужчина поднял голову, и на его лице появилось слегка обеспокоенное выражение.

– Чем могу помочь, ребята? он спросил.

– Вы Итан Нельсон? – спросил Дэнни, доставая из кармана значок и показывая его.

– Да, это я, – ответил он, откладывая бумаги и выпрямляясь. – Есть какие-то проблемы, о которых я не знаю?

– Я детектив Пак, а это Алекс Локерби, – сказал Дэнни, прикрепляя значок к лацкану пиджака. – Мы расследуем убийство Маргарет Ласалль.

Нельсон ждал продолжения, но потом покачал головой.

– Она актриса? – он спросил. – Я всего лишь управляю театром, если она актриса, вам придется проконсультироваться с продюсером, он занимается подбором персонала.

– Маргарет Ласалль сценарист, – объяснил Алекс. – Возможно, она приходила к вам по поводу смерти Долли Андерсон несколько лет назад.

В глазах Нельсона промелькнуло узнавание, он погладил подбородок и кивнул.

– Это тот театр, где умерла Долли, – добавил Дэнни, – верно?

Итан глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Долли Андерсон, – сказал он несколько задумчиво. – Это возвращает меня в прошлое. Да, Долли погибла в результате несчастного случая в двадцать втором году. Ужасная история. Я встречался с некоторыми из самых известных людей в этом бизнесе, но Долли... – он пожал плечами. – Она была одна на миллион

– Вы помните, как разговаривали с мисс Ласалль? – Настаивал Алекс. – Пожилая женщина, она писали детектив, основанный на смерти Долли?

– Я помню, – сказал Нельсон, и его добродушная улыбка исчезла. – Она приходила на прошлый День благодарения и задавала кучу вопросов о смерти Долли.

Он покачал головой.

 – Похоже, вы были не в восторге, – сказал Алекс.

 – Нет, – ответил он. – Каждые несколько лет кто-нибудь приходит и требует рассказать настоящую историю смерти Долли. Упыри, – презрительно фыркнул он. – Пусть Долли покоится с миром.

– Мы пришли не за этим, – заверил его Дэнни. – Мы просто хотим знать, о чём вы с ней говорили.

 Нельсон вздохнул и затянулся сигаретой.

 – Она хотела узнать о несчастном случае, – сказал он. – Все всегда об этом спрашивают.

 – И что вы ей ответили? – спросил Дэнни, занеся карандаш над блокнотом.

 – То же, что и всем остальным, – ответил Нельсон. – Долли Андерсон погибла на сцене от удара током из-за неисправного реквизита на глазах у полного зала. Полиция проводила расследование в течение нескольких месяцев, они обвинили моего электрика в убийстве по неосторожности, состоялся суд, и он был оправдан. В конце концов, все это печальное происшествие было признано трагическим несчастным случаем.

– Это звучит как стандартная история, – сказал Алекс. – Как вы думаете, что произошло?

Нельсон усмехнулся, но в его голосе не было веселья.

– Вы говорите прямо как та женщина, Ласалль, – сказал он. – Она думала, что Долли была убита, что была какая-то страшная тайна, о которой полиция и газеты так и не узнали. Чепуха! – проворчал он. – Сама мысль о том, что кто-то убил Долли, нелепа! Все любили ее. Долли была силой природы. Ее было невозможно не любить.

Очевидно, Нельсон верил в то, что говорил, и так же очевидно, что он рассказывал эту историю много раз.

– Маргарет была не единственной, кто верил, что Долли была убита, – спросил Алекс. – Разве полиция не считала вас подозреваемым?

Нельсон закатил глаза и покачал головой.

– Да, – признал он. – Я полагаю, что так и было. У них не было никаких доказательств, заметьте. Это все из-за страхового полиса.

– Страховка? – Сказал Дэнни. – В ту ночь тоже был пожар?

Нельсон рассмеялся, но на этот раз искренне.

– Это была не такая страховка, – сказал он. – У меня была страховка на пьесу в лондонском "Ллойдс". Если она закроется раньше, чем через четыре недели, страховка возместит мне убытки.

Алекс вопросительно переглянулся с Дэнни.

– Вы можете застраховать свои кассовые сборы? – спросил Алекс.

– Застраховать можно все, что угодно, – сказал Нельсон. – Вам просто нужно найти подходящего агента. У Долли был страховой полис, который гарантировал выплату, если она попадет в аварию или что-то в этом роде.

– Значит, если спектакль закроется раньше, вамвсе равно заплатят? – спросил Алекс.

Нельсон кивнул.

– В точку, – сказал он, снова затягиваясь сигаретой. – Видите ли, старина Бенни Харрингтон был на грани провала. У него было четыре неудачных спектакля подряд, и два последних закрылись в день премьеры.

– Значит, вы оформили страховку на случай, если его спектакль провалится, – сказал Алекс.

 – Вот почему полиция решила, что у вас был мотив убить Долли, – сказал Дэнни. – Если бы она умерла, вы бы получили деньги.

– Это не мотив, – возразил Нельсон. – Если бы спектакль стал хитом, я бы получил свой гонорар плюс процент от кассовых сборов, и это было бы гораздо больше, чем страховая выплата. Если бы спектакль провалился, страховая выплата все равно была бы выплачена. В любом случае я в выигрыше.

– Может быть, – сказал Алекс. – Но если вы заставите зрителей уйти с первого же представления, то сможете сразу же сдать театр в аренду. И получите двойную прибыль.

– Что ж, это был бы неплохой план, – признал Нельсон. – Если бы не тот факт, что после смерти Долли мне пришлось бы закрыть весь театр. Мне потребовалось больше месяца, чтобы убедить кого-нибудь снова работать здесь. Я чуть не разорился.

– Но вы этого не сделали, – сказал Дэнни. – Из-за страхового полиса.

– Но я почти сделал, – сказал он. – Мне пришлось занять денег под залог кинотеатра, и даже тогда это заняло несколько месяцев. Копы тщательно проверяли мои бухгалтерские книги, я уверен, что есть запись. Смерть Долли Андерсон не принесла мне пользы. Если бы пьеса Бенни имела успех, я бы разбогател. Билеты в "Роял" были бы забронированы на несколько месяцев. Если бы я хотел денег, то лучше всего было бы оставить пьесу открытой.

– Но у Харрингтона было четыре провала, – заметил Алекс.

– Вот почему у меня был страховой полис, – сказал Нельсон. – Как бы вы на это ни смотрели, ребята, у меня не было мотива убивать Долли Андерсон.

Это имело смысл. Алекс не был уверен, как человек может получить игровую страховку, но он знал людей, которые могли бы это сделать. Однако если Нельсон говорил правду, у него не было никакого очевидного мотива.

Нельсон снова потянулся за сигаретой, но задел солонку и опрокинул ее. Он подпрыгнул на стуле, подавил ругательство и, собрав просыпавшуюся соль, бросил ее через плечо. Алекс и раньше видел, как люди так делают, якобы для защиты от злых духов.

– Это помогает?

Нельсон пожал плечами.

– Это не повредит, – сказал он. – Извините, но вы должны понимать, что на планете нет более суеверной группы людей, чем актеры.

– Я думал, вы просто руководите театром, – сказал Алекс.

Нельсон рассмеялся и указал на выцветший плакат в витиеватой рамке, висевший на стене. На нем был изображен силуэт одинокого маяка. Внизу золотыми буквами было написано "Смотритель маяка".

– Моя единственная пьеса, – сказал он, затем с грустью оглядел кабинет. – Думаю, мне больше подходило руководить театрами, чем играть главную роль в пьесах.

– Вы можете назвать кого-нибудь, у кого был мотив убить Долли? – Спросил Дэнни, возвращая разговор к насущной теме.

Нельсон вздохнул и провел пальцами по своим густым волосам.

– Долли была гусыней, которая несла золотые яйца, – сказал он. – Бенни Харрингтон знал, что ее участие в его шоу привлечет внимание критиков и публики, даже если до этого у него было четыре провала. То, что она была здесь, в "Рояле", говорило о том, что мы были тем театром, который мог обслуживать самых больших звезд. Она была хороша для всех.

– Не для всех, – сказал Алекс. – Такая успешная, такая влиятельная женщина. Кто-то ненавидел ее, возможно, настолько, что готов был убить.

Нельсон просто посидел немного, потом сделал глоток.

– Там была ее дублерша, – сказал он наконец. – Реджина. В течение многих лет она была вторым человеком после Долли, а затем, сразу после смерти Долли, ей предложили главную роль. С тех пор она была на высоте.

– Она не была рабыней, – сказал Дэнни. – Если бы она хотела действовать самостоятельно, она могла бы просто сделать это.

Нельсон рассмеялся, услышав это, громко, с неподдельным весельем.

– Вы не понимаете, что такое театр, детектив. Если бы Долли не хотела, чтобы Регина уходила, она могла бы вставлять палки в колеса всем продюсерам в городе. Никто не стал бы работать с Региной, если бы это не нравилось Долли. В следующий раз, когда они захотели бы нанять Долли, они бы сами себе навредили.

– Долли мешала Регине строить собственную карьеру? – спросил Алекс.

– Понятия не имею, – пожал плечами Нельсон. – Вам лучше спросить кого-нибудь из продюсеров, которые с ней работали. Я просто управляю театром.

– Мистер Нельсон, вы можете рассказать нам что-нибудь еще? – спросил Дэнни. – Может быть, Маргарет Ласалль спрашивала вас о чем-то странном?

– Не особо, – ответил он. – Извените.

Дэнни поблагодарил его, и они удалились.

– Что думаешь? – спросил он, когда Алекс последовала за ним в темный вестибюль.

– Я хочу поговорить со своим другом, – сказал Алекс. – Он занимается страховым бизнесом. Я хочу узнать больше об этом полисе, который оформил мистер Нельсон.

–Думаешь, он солгал об этом?

Алекс пожал плечами.

– Я не знаю, – признался он. – Но если Нельсон говорит правду, то я не понимаю, какой у него мог быть мотив.

– Вот как я это понимаю, – сказал Дэнни. – Кто следующий в нашем списке?

– Реджина Дарлинг, – сказал Алекс. – Дублер.

Он вытащил свой блокнот, где был записан адрес основного жилого дома.

– Давай я сначала позвоню, – сказал Дэнни, направляясь к телефонной будке из стали и стекла у двери в вестибюль.

Алекс прислонился к крашеным перилам лестницы, пока Дэнни звонил по телефону. Пока что у него было два человека, не вызывающих подозрений: один утверждал, что любил Долли Андерсон, а у другого был мотив оставить её в живых. Ни один из них не показался ему плохим человеком, но Игги часто убеждал его, что убийство – это не прерогатива плохих людей. Многие убийцы считают себя хорошими. И всё же ничто так не проливает свет истины на убийцу, как веский мотив.

– И пока у нас нет ни малейшего намёка на мотив, – пробормотал он.– Может, нам повезёт, – сказал Дэнни, подходя к нему через вестибюль. – И дублёрша сознается.

Алекс покачал головой и усмехнулся.

– Тебе когда-нибудь так везло?

Дэнни покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Придется тебе рассказать мне, как все пройдет с Региной. Каллахан хочет, чтобы я вернулся в центральный офис.

– Проблемы?

– Похоже на то, – ответил Дэнни. – Он не сказал, в чем дело, но что-то явно не так.

– Ладно, – сказал Алекс с многострадальным видом. – Иди занимайся полицейскими делами со своим лейтенантом, а я пойду посмотрю на самую красивую женщину на Бродвее.

Дэнни закатил глаза.

– Что бы я без тебя делал, если бы ты не брал на себя всю тяжелую работу? – сказал он, и в каждом его слове сквозил сарказм. Алекс прижал руку к сердцу с выражением абсолютного благочестия на лице.

– Это мой крест. – Он похлопал Дэнни по плечу. – Но я сделаю это ради тебя, друг мой.

– Очень смешно, – сказал Дэнни, снова закатывая глаза. – Хочешь, я тебя подвезу?

– Регина живёт к югу от Эмпайр-Тауэр, – сказал Алекс. – Я возьму такси.

– Записывай всё подробно, – сказал Дэнни, когда они направились к выходу.

– Не знаю, захочешь ли ты, чтобы я всё записывал.

– Заткнись, – проворчал Дэнни.

Жилой дом, в котором жила Регина Дарлинг, представлял собой двадцатиэтажную башню из белого кирпича, устремлённую в небо над Манхэттеном. Нижние этажи были облицованы белым мрамором, благодаря чему всё здание сияло в лучах полуденного солнца. Бронзовые двери высотой три метра отделяли тротуар от вестибюля. Масштаб был выбран намеренно, чтобы жильцы здания чувствовали себя важными персонами, а гости незначительными. Как и само здание, вестибюль жилого дома был отделан в белых тонах, а пол выложен мозаикой из белых, голубых и бледно-фиолетовых плиток. Просторные помещения были обставлены элегантной мебелью, расставленной небольшими группами, чтобы в этом огромном пространстве можно было вести задушевные беседы. У задней стены располагались два лифта, обрамлённые бронзовыми панелями, как и входные двери.

Реджина жила на восемнадцатом этаже, не в пентхаусе, но все равно это было далеко за пределами того, что Алекс могла себе позволить. Лифт открылся в широком коридоре с кремовым ковром и белыми дубовыми столиками с цветами. Алекс повернула направо и посмотрела на дом номер семь. Она оказалась в конце другого коридора на углу здания.

Он постучал и подождал.

Изнутри не доносилось ни звука, поэтому он постучал еще раз.

– Одну минутку, – раздался женский голос изнутри.

Примерно через две минуты замок заскрежетал, и кто-то потянул на себя дверь. Дверь загремела, и человек за дверью выругался.

Алекс улыбнулся, когда замок снова заскрежетал и щелкнул. Дверь была оставлена незапертой, а человек, находившийся внутри, случайно запер ее. Мгновение спустя дверь приоткрылась, и на него уставился налитый кровью зеленый глаз.

– Что такое? – спросил женский голос. – Вы хоть представляете, который час?

Алекс достал свои часы и открыл их.

– Сейчас десять минут четвертого, – сказал он.

– У меня первый звонок только в пять, – сказала она. – Уходите по крайней мере на час.

Дверь закрылась прежде, чем Алекс успел сказать что-либо еще. Он постоял там мгновение, раздумывая, что делать, затем поднял руку, чтобы постучать еще раз. Дверь снова открылась, прежде чем он успел опустить руку, и зеленый глаз вернулся.

– Ты не мой водитель, – заявила она.

– Реджина Дарлинг?

– Кто вы?

– Меня зовут Алекс Локерби. Я частный детектив.

– Я вас для чего-то наняла? – спросила она с ноткой искреннего замешательства в голосе. Сначала Алекс подумал, что она, возможно, пьяна, но она казалась скорее уставшей, чем опьяневшей.

– Нет, – сказал Алекс. – Вообще-то, мне нужно поговорить с вами о Маргарет Ласалль.

– Писательнице? – сказала она, уже почти проснувшись.

– Да, ее убили, и я пытаюсь докопаться до истины, – объяснил Алекс.

– Маргарет мертва? – ахнула Реджина. Она начала открывать дверь, но почти сразу остановилась.

На долю секунды дверь приоткрылась, и Алекс увидел волевой подбородок, переходящий в заостренный нос с горбинкой, и русые волосы цвета свежескошенной пшеницы. Было видно, что она не накрашена, а под глазами у нее залегли темные круги, но она все равно была прекрасна.

– Боюсь, что так, – подтвердил Алекс. – Кажется, она приходила поговорить с вами несколько месяцев назад. Я хотел бы задать вам несколько вопросов о том, о чем вы беседовали.

Зеленый глаз скользнул по Алексу, а затем веко опустилось, и глаз наполовину закрылся.

– Я помню, – сказала она. – Она мне нравилась. Я даже начала читать некоторые ее книги.

– Вы не против, если я войду?

Кожа в уголке глаза дрогнула, и Алекс заметил ямочку на щеке.

– Боюсь, я не могу принять вас прямо сейчас, мистер Локерби, но я хочу помочь вам найти убийцу Маргарет. Я участвую в спектакле в театре Шуберта, и мне нужно собираться на работу. Почему бы вам не зайти ко мне в Гримерку после позднего представления, и тогда я смогу ответить на ваши вопросы?

Алекс колебался. Ему не хотелось ждать, пока мисс Дарлинг закончит свою пьесу.

– Вот что я вам скажу, – сказала Реджина, когда он не ответил сразу. – Вечернее представление начинается в 9, я оставлю для вас билет в кассе. Вы можете посмотреть шоу, а потом мы встретимся. Просто зайдите в мою Гримерку, и я отвечу на ваши вопросы, договорились?

Алекс кивнул.

– Хорошо, мисс Дарлинг, – сказал он. – До вечера.

Алекс остановился на выходе из здания, чтобы позвонить в свой офис. Он должен был сделать это, когда позвонил Дэнни, но в театре «Роял» была только одна телефонная будка.

– Как там дела? – Спросил Алекс, когда Шерри подняла трубку.

– На этой неделе мне уже трижды звонили с просьбой найти потерявшихся собак, – сказала она. – Я могла бы взяться за эту работу, если бы ты показал мне, как пользоваться поисковой руной.

Алекс совсем забыл о визите Лесли и своем кратком возвращении в бизнес по поиску собак. Он все еще не знал, кто назначил Шерри его секретаршей, и инстинктивно старался держать ее на расстоянии вытянутой руки от своей магии. Тем не менее, ему нужно было, чтобы она доверяла ему, если он когда-нибудь собирался выяснить, что она делает в его кабинете, и обучение ее использованию руны поиска на самом деле не дало бы ей никакой новой информации. В конце концов, написание руны и ее использование – это две совершенно разные вещи.

– Это неплохая идея, – сказал он. – Давайте я разберусь с этим делом Ласаль, а потом у меня будет время научить вас.

– Ты не пожалешь об этом, босс, – сказала она с ликованием в голосе.

– Итак, есть какие-нибудь сообщения?

– Да, – сказала она. – Чарльз Грир звонил несколько часов назад. Он просил тебя позвонить, когда сможешь.

– Хорошо, – сказал он. – Я дам ему…

– Подождите, босс, – перебила его Шерри с ноткой напряжения в голосе.

Алекс слышал, как она разговаривает с кем-то в офисе, но не мог разобрать слов.

– Босс, – снова заговорила Шерри. – Тут офицер Гиббонс из центрального управления, он хочет с вами поговорить.

Алекс почувствовал, как в нём нарастает раздражение. Гиббонса, скорее всего, прислали Детвейлер или Николсон, чтобы он снова плясал под их дудку. Он хотел сказать Шерри, чтобы офицер Гиббонс подождал, пока он вернётся в офис, но это никак не повлияло бы на его начальство, а именно оно и раздражало Алекса. Он стиснул зубы, но потом вспомнил о внезапном и необъяснимом переводе Дэнни в центральное управление. Что-то назревало.

– Хорошо, – сказал он. – Соедини меня с Гиббонсом.

17. Кровные узы

Двое полицейских в форме стояли на углу ничем не примечательного квартала во внутреннем кольце на западной стороне. С одной стороны улицы тянулись ряды магазинов, напротив которых располагались ухоженные жилые дома. Поскольку это было внутреннее кольцо, здесь все было опрятным, аккуратным и чистым, даже сама улица. Единственное, что выбивалось из общей картины, это толпа людей на углу рядом с полицейскими и то, что у обоих полицейских в руках были дубинки. Толпа состояла из мужчин, женщин и детей самого разного вида и выплескивалась на проезжую часть, перекрывая движение. Обычно в таких случаях двое полицейских выходили на улицу, чтобы разогнать толпу и восстановить движение, но эти двое просто стояли на углу с дубинками в руках и не двигались с места.

Из-за затора Алексу пришлось выйти из такси, застрявшего в пробке в квартале отсюда, и дойти до того места, где несли вахту полицейские с каменными лицами. Добравшись до угла, он понял, из-за чего весь сыр-бор. Он знал, что "Эмпайр Банк энд Траст" ограбили братья Бум, но не был готов к тому, что увидел. Банк располагался в центре квартала, крепкое кирпичное здание в четыре этажа. Фасад был стеклянным, с двойными стеклянными дверями, но Алекс знал об этом только потому, что тротуар и улица были усеяны осколками. Металлические рамы дверей висели, сорванные с петель, а занавески, которые висели в кабинетах, торчали из проемов на месте окон. Десятки полицейских машин выстроились вдоль улицы с обеих сторон, а небольшая армия полицейских в форме ходила взад-вперед по кварталу, опрашивая людей, которые жались друг к другу, словно им было холодно, несмотря на теплую погоду, характерную для поздней весны. Черный фургон коронера был припаркован перед банком, и, когда Алекс свернул за угол, двое санитаров в белых халатах открыли заднюю дверь, чтобы погрузить внутрь тело, завернутое в белую простыню. Когда они открывали дверь, Алекс заметил, что внутри уже лежат по меньшей мере три таких же тела.

– Стой, где стоишь, – сказал один из полицейских, когда Алекс подошел ближе. Это был крупный мужчина с почти отсутствующей шеей, темными глазами-бусинками и бычьими плечами. Алекс окинул его взглядом и понял, почему его поставили на это дежурство. На костяшках его пальцев были шрамы от драки, а нос был сломан в какой-то момент, да так сильно, что не зажил должным образом. На табличке с фамилией офицера было написано "Макинтайр".

Сунув руку в карман рубашки, за блокнот, Алекс нашел одну из своих визитных карточек.

– Лейтенант Детвейлер спрашивал обо мне, – сказал он, протягивая карточку офицеру Макинтайру. – Покажите это ему или детективу Николсону, и они поручатся за меня.

Макинтайр внимательно изучил карточку, прежде чем бросить на Алекса проницательный взгляд.

– Подожди здесь, – сказал он.

– Подожди минутку, – сказал его спутник, глядя на Алекса. – Ты тот парень, детектив рунописец.

Алекс не хотел улыбаться, но, видимо, не смог удержаться.

– Да, – сказал он. – Это я.

– Все в порядке, Макинтайр, – сказал он. – Сержант сказал пропустить его.

Макинтайр долго смотрел на визитку, а потом с невозмутимым видом вернул ее Алексу. Он отошел в сторону, пропуская Алекса, и проводил его взглядом. Алекс к этому привык: большинство копов недолюбливали частных детективов. Убрав визитку обратно в нагрудный карман рубашки, Алекс перешел улицу и направился к зданию. Под его ногами хрустели обломки кирпичей и стекла. Из банка вышли двое санитаров в белых халатах, неся на носилках еще одно тело. Алекс подождал, пока они пройдут, и только потом вошел внутрь. По его подсчетам, погибших было четверо. Войдя внутрь, Алекс остановился, чтобы осмотреться. Банк представлял собой длинное и довольно узкое здание. Вдоль левой стены тянулась длинная стойка с окошками кассиров, напротив которой располагалась лестница, ведущая на второй этаж. В дальнем конце зала зияла дыра, за которой виднелся узкий проход между банком и соседним зданием. Пол был усеян обломками кирпичной кладки, из которой состояла задняя стена, а все поверхности покрывала строительная пыль. Очевидно, братья Бум проникли этим путем, и если бы они использовали свою взрывную руну, чтобы сбежать, обломки оказались бы на заднем дворе, а не внутри. Несколько полицейских в форме разбирали обломки того, что когда-то было застекленным офисом. Кто-то явно был внутри, когда взорвалась задняя стена. Алекс увидел брызги крови, покрывавшие стену рядом с теперь уже пустыми окнами.

Санитары снова вошли и направились за стойку кассира. Заинтересовавшись, Алекс последовал за ними и обнаружил еще три накрытых тела.

– На этот раз все плохо, – донесся до него голос детектива Николсона.

Алекс поднял глаза и увидел мужчину, спускающегося по лестнице. Он выглядел изможденным и измученным. Алекс сомневался, что капитан или шеф полиции проявят терпение в сложившейся ситуации, не говоря уже о мэре.

– Почему они напали в середине дня? – Спросил Алекс, когда детектив приблизился.

– Прошлой ночью у каждого банка на острове были выставлены дополнительные патрульные машины, – сказал Николсон.

– Значит, они решили, что днем будет легче?

Николсон кивнул.

– Похоже, они были правы, – сказал он. – По словам очевидцев, братья взорвали заднюю стену, вошли внутрь, поднялись по лестнице в хранилище, украли всю наличность, а затем просто ушли.

Алекс обдумал это. Даже если бы братья использовали хранилище для хранения наличных, у них не было бы много времени, прежде чем образовалась бы толпа.

– На этот раз они открывали какие-нибудь депозитные ячейки?

– Нет, – ответил Николсон. – Они забрали только наличные.

Это объясняло, как братьям удалось скрыться до того, как собралась большая толпа. Когда в банке были раненые, никто не стал бы задавать вопросы людям, выбегающим из банка, особенно если у них не было при себе сумм с наличными.

– Капитан повсюду с нами, Локерби, – сказал детектив Николсон, оглядывая разрушения, как будто это могло дать какую-то скрытую подсказку. – Семь человек погибли, включая управляющего банком, и еще восемь были доставлены в больницу. Нам с лейтенантом нужно, чтобы вы нашли что-нибудь, что угодно, что поможет нам найти этих животных.

Алекс кивнул в знак согласия.

– Я проверю хранилище, – сказал он. – Если они оставили какие-то улики, это наиболее вероятное место.

– Это наверху, – сказал Николсон.

Это было странно. Хранилища обычно были обшиты сталью, что делало их тяжелыми, и верхний этаж казался странным выбором.

– Они брали какие-нибудь наличные у кассиров? – Спросил Алекс.

– Нет, только из хранилища.

Алекс кивнул и поднял свою сумку с инструментами.

– Тогда я начну оттуда, – сказал он, направляясь к лестнице.

Час спустя Алекс на всякий случай осмотрел хранилище с помощью серебряного света, призрачного света и даже янтарного света. Он не нашел ничего полезного. Отпечатков пальцев было много, но невозможно было определить, какие из них принадлежали братьям, если вообще были. Он мог видеть, где они открыли дверь своего хранилища в стене, но мел, которым они пользовались, был обычным, и, конечно, у него не было возможности снова открыть их хранилище, даже если бы у него был ключ.

– Скажи, что у тебя хорошие новости, Локерби, – прервал его голос Детвейлера, когда он собирал свой вещмешок.

– Извините, лейтенант, – сказал он. – Они просто провели здесь недостаточно времени.

– Черт возьми, – прорычал Детвейлер. Он выглядел таким же измученным, как и Николсон. – Нам нужно найти этих парней. Сейчас все наши сотрудники, которых мы только можем привлечь, следят за остальными банками на Манхэттене. Даже детективы дежурят на улицах.

 Это объясняло, почему Дэнни вызвали.

– Мы не можем продолжать в том же духе, – сказал Детвейлер. – Рано или поздно нам придется отступить, и тогда эти братья получат полный контроль над городом. Черт, у них теперь столько денег, что они, наверное, засядут в "Уолдорф Астории", будут есть икру и пить шампанское, пока мы не сдадимся.

Он не сказал, что газеты обвинят его, но в этом и не было необходимости. Алекс знал, в чем дело. Детвейлер мог попытаться свалить вину на детектива Николсона, но это было не в его стиле. Лейтенант, может, и крепкий орешек, но он был по-настоящему крепким орешком.

– Мы знаем, вышли ли братья через главный вход, когда уходили? – спросил Алекс.

– Очевидцы говорят, что они вышли тем же путем, что и вошли.

Алекс поднял свою сумку.

– Что ж, тогда я проверю переулок. Может быть, я там что-нибудь найду.

Алекс осмотрел дыру в задней стене банка. Она была намного больше, чем первая, и кирпичная кладка банка была начисто снесена взрывом. Тот, кто создал эту руну, значительно усовершенствовал ее за очень короткий промежуток времени. Тот, кто зажег руну, поместил ее слишком низко на стене, и ему пришлось бы пригибаться, чтобы выбраться, но в остальном она была идеальной.

Ухватившись за кирпичную кладку над проломом, Алекс пролез в дыру. В переулке почти не было заметно следов взрыва. Большая часть обломков стены оказалась внутри банка, но кое-где виднелись отдельные куски кирпичной кладки и пыль.

Банк находился ближе к концу квартала, где офицер Макинтайр и его напарник сдерживали толпу зевак, так что логично было предположить, что братья направились туда. Переулок между банком и соседними зданиями был узким и представлял собой утоптанную землю, поросшую несколькими крепкими сорняками.

Алекс осторожно двинулся вдоль стены банка. Через несколько метров он обнаружил довольно четкий отпечаток ботинка, ведущий прочь от пролома в стене. Он поставил сумку на землю и достал из нее увеличительное стекло.

– Нашел что-нибудь? – спросил детектив Николсон, высунувшись из пролома в стене.

– Возможно. – Алекс наклонился поближе к отпечатку и рассмотрел его через увеличительное стекло. – На нем следы штукатурки и каменной пыли, – сказал он. – Это значит, что тот, кто оставил этот отпечаток, пришел из банка, а поскольку мы знаем, что только Братья выходили этим путем, то это должен быть кто-то из них.

– Дай-ка я… ай!

Николсон вылез из дыры, прижимая руку к груди.

– Что случилось? – Спросил Алекс, пробираясь вдоль стены туда, где начинались обломки.

Николсон наклонился поближе к краю стены, затем посмотрел на свою руку.

– Здесь из стены торчит кусок металла, вероятно, скоба для подвешивания штукатурки. Я порезался.

– Оберни это своим носовым платком и помоги мне поискать что-нибудь, что я смогу использовать, чтобы найти наших грабителей, – сказал Алекс, поворачиваясь обратно в переулок. – Эй, – сказал он, поворачиваясь обратно. – Покажи мне, где ты схватился за стену.