Текст книги "Игры разума (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– Куда вы направляетесь, мистер Фэрхерст? – спросил Алекс.

– В отель "Астор", – ответил тот и добавил: – Управляющий рестораном уже давно пытается меня нанять.

– Отель "Астор", – сказал Алекс таксисту. Дорога до отеля не заняла много времени, и Алекс, выходя из машины, пожелал Фэрхерсту удачи.

– Куда теперь? – спросил таксист.

Алекс назвал адрес дома Уэстлейков, а затем осторожно потрогал пальцами левую сторону головы. Удар Бека пришелся вскользь, но Алекс уже понимал, что утром у него будет синяк под глазом. Он был очень рад, что противник не попал в цель.

Двадцать минут спустя такси высадило Алекса перед большим домом в центре города с аккуратной лужайкой и кустами роз перед входом. Из-за холодной погоды розы не цвели, но Алекс был уверен, что летом они прекрасны.

Невысокий мужчина в галстуке-бабочке и полосатом жилете открыл дверь и пригласил Алекса подождать в холле. Дом был построен в форме буквы "П" вокруг холла, выложенного мраморной плиткой. Справа и слева от холла располагались двери, ведущие в другие комнаты. В дальнем конце холла находилась парадная лестница, ведущая на второй этаж, где сквозь балюстраду были видны другие двери.

– Мистер Локерби, – воскликнула Изабель Уэстлейк, выбегая из боковой комнаты, которая, судя по всему, была элегантной гостиной. – Вивиан с вами?

– Пока нет, – ответил Алекс. – Но я знаю, где она.

– Тогда вы должны пойти и забрать ее, – сказала она с явной болью в голосе.

– Это не так просто, как кажется, – ответил Алекс.

– Почему? – спросил Фредрик, выходя вслед за женой в коридор.

Алекс рассказал о своей встрече с Джорджем Шериданом и о том, что тот не позволил ему увидеться с Вивиан.

– Мне плевать, что он говорит, – сказал Фредрик, и на его лице отразился гнев. – Я плачу вам за то, чтобы вы вернули мою дочь.

– При всем уважении, мистер Уэстлейк, я не полиция, – сказал Алекс. – Если я войду туда и попытаюсь заставить вашу дочь уйти со мной, копы арестуют меня за незаконное проникновение и похищение.

– Но ее явно удерживают против воли, – настаивал Фредрик. – Иначе этот Шеридан позволил бы вам с ней увидеться.

– Возможно, вы правы, – сказал Алекс. Он достал блокнот и вырвал из него страницу, которую подготовил в такси. – Если вы скажете об этом в полиции, они отправят кого-нибудь поговорить с вашей дочерью. Шеридан не сможет их остановить, и они разберутся, что происходит.

– Кто такой детектив Пак? – спросил Фредрик, щурясь и глядя на бумагу.

– Мой друг из Центрального управления, – ответил Алекс. – Скажите ему то же, что и мне, и он выяснит, что на самом деле происходит с Вивиан.

– Необычное имя, – сказал Фредрик.

– Дэнни японец по происхождению, – ответил Алекс. – Это ведь не проблема, правда?

Фредрик замялся с ответом, и Алекс с трудом сдерживался, чтобы не разозлиться. Он достаточно насмотрелся на неприглядную сторону человеческой натуры, чтобы понять: происхождение человека мало что значит, когда речь идет о том, кем он хочет стать.

– Нет, – наконец сказал Фредрик, отрываясь от бумаги. – У меня компания, которая занимается восточной мебелью, так что у меня много связей на Дальнем Востоке. Просто Пак, это не японское имя, а корейское.

По правде говоря, Алекс знал, что Пак, это не настоящее имя Дэнни, а фамилия его отца. Дэнни и его сестра Эми сменили фамилию, потому что их отец был крупным шишкой в японской мафии. Алекс никогда не задумывался об их новой фамилии, но ему было интересно, почему они выбрали фамилию из другой культуры. Может быть, он спросит об этом Дэнни, когда у него будет время.

– В любом случае Дэнни хороший парень, – сказал Алекс. – Передай ему, что это я тебя послал, и он о вас позаботится.

– Спасибо, мистер Локерби, – сказала Изабель, беря его за руку и сжимая её. – Мы не хотели быть такими настойчивыми и ценим всё, что вы сделали.

– Я смогу связаться с детективом Паком в такое время? – спросил Фредерик.

Алекс кивнул.

– Он сказал мне, что всю неделю работал в ночную смену. – Он вырвал ещё один лист из блокнота и протянул его Фредерику. – Это адрес ломбарда, где Вивиан продала ваши вещи. Владелец купил их по доброй воле, так что вам придётся выкупить их обратно, но я подумал, что вам стоит знать, где их искать, если они вам нужны.

Изабель поблагодарила его, а Пол пошёл звонить Дэнни. После этого Алекс вышел в тёмный город в поисках такси.

Когда Алекс наконец добрался до дома, было уже больше девяти. Обычно Игги ложился спать в девять, но Алекс застал его за работой в хранилище. Его банки с мухами снова были наполнены: в первой было несколько подёнок, а во второй – всего одна.

– Как раз вовремя, – сказал он, подмигнув. – Что с тобой случилось?

Сбитый с толку Алекс молча смотрел на него, пока Игги не указал ему на глаз. Алекс дотронулся до лица, и оно защипало.

– У меня вышла размолвка с горой, – сказал он.

Игги подошел к шкафу и достал баночку с завинчивающейся крышкой.

– Натрись этим перед сном, и к утру синяк пройдет.

Алекс поблагодарил его и сунул баночку в карман.

– Кажется, на этот раз у меня все получилось, – сказал Игги, возвращаясь к банкам с мухами.

– В этой маловато жуков, – заметил Алекс. – В прошлый раз их было больше.

Игги подмигнул ему, и его усы вздыбились.

– Я все же считаю, что моя руна эффективнее, чем у Мориарти, – сказал он. – Поэтому вместо того, чтобы пытаться ослабить конструкцию, я просто использую меньше поденок.

В этом был смысл. Передача жизненной энергии в любом случае должна происходить одинаково.

– А теперь давай попробуем.

Игги протянул Алексу три листа с рунами и попросил его приклеить их по бокам первой банки. Затем Игги приклеил четвертый лист к верхней части второй банки и поджег его своей золотой зажигалкой для сигарет.

Все четыре руны вспыхнули, и вокруг первой банки и над второй появились синие символы силы. Алекс почувствовал покалывание в воздухе, когда руны активировались, и через мгновение все поденки в первой банке замертво упали. Над второй банкой появился красный ореол, но на их глазах он сменился на оранжевый.

Алекс и Игги смотрели сквозь стекло второй банки на единственную поденку, но она, казалось, ничего не делала.

– Сработало? – спросил Алекс.

Игги вздохнул и выпрямился.

– Мы ничего не узнаем до завтрашнего утра, – сказал он. – Судя по цвету руны-детектора, у этой мухи в запасе ещё часов двенадцать или около того.

Поскольку делать было нечего, кроме как ждать, Игги повел Алекса в библиотеку покурить.

– Ты не сказал мне о пропавших Забытых, когда звонил в прошлый раз, – сказал он, когда они сели и Алекс развёл огонь в камине. – Что-нибудь удалось выяснить?

– Ничего, – ответил Алекс. – В морге мы зашли в тупик.

– Ты проверял больницы?

– Не было времени, – сказал Алекс. – Думаю, завтра я мог бы заглянуть в несколько больниц, но если пропавшие там не объявились, то я не знаю, что ещё можно сделать.

– А как же твой друг из таблоидов? – спросил Игги.

У Алекса действительно были хорошие отношения с Билли Таскером, журналистом "Полуночного солнца", одного из самых скандальных и сенсационных таблоидов города. Именно он назвал Алекса детективом-рунописцем.

– При чём тут он?

Игги пожал плечами и затянулся сигарой.

– Может, и ни при чём, – признал он. – Но если в лагерях действительно пропадают люди, то таблоиды наверняка об этом напишут.

Алекс об этом не подумал. В этом был смысл: о Забытых не писали в серьёзных газетах. Большинство людей хотели забыть об их существовании, отсюда и название. Но таблоиды на таких историях наживались. Если бы ходили слухи о пропавших Забытых, Билли бы об этом знал.

– Я позвоню ему утром, – сказал Алекс, доставая сигарету из серебряного портсигара.

– Сейчас, – сказал Игги, пуская дымное кольцо в сторону камина. – Расскажи, как продвигаются дела с пропавшей девушкой.

– С чего ты взял, что я ее нашел?

– Потому что ты дома, дорогой мой, – сказал он с самодовольной улыбкой.

12. Религия и политика

Утро выдалось морозным и ясным, окно в спальне Алекса полностью покрылось инеем. Накануне вечером он несколько часов просматривал «Монографию Архимеда» в поисках чего-то, что мог упустить в предыдущие разы. К сожалению, книга упрямо не желала меняться в соответствии с его желаниями. В ней были потрясающие идеи, некоторые из них ему не терпелось опробовать, но ничего такого, что помогло бы Игги усовершенствовать конструкцию для переноса жизни.

Алекс не был из тех, кто вскакивает с постели на рассвете, готовый встретить новый день. Обычно ему требовалось много кофе, чтобы взбодриться. Однако в это утро он встал и оделся уже в восемь. Как оказалось, все прочитанное в "Монографии" натолкнуло его на одну идею. Она не имела никакого отношения к конструкции Игги, но тот все равно не позволял Алексу особо вмешиваться, так что Алекс счел, что имеет право поработать над собственным проектом. Увидев иней на окне, он понял, что пришло время его опробовать.

Игги засиделся допоздна, читая последний бульварный роман из своей коллекции, чтобы отвлечься. Поэтому, когда Алекс спустился вниз, на кухне было холодно и темно. Обычно отсутствие кофеварки на плите стало бы серьезным препятствием, но "Ланч-бокс" был всего в двух кварталах, а с лета они стали открываться пораньше. Алекс решил сходить туда и выпить кофе, а заодно съесть яичницу-пашот и тост.

Выйдя на улицу, Алекс запахнул плащ, чтобы защититься от холода. Его дыхание превращалось в пар, а воздух обжигал лицо. Идеальная погода.

Обычно он держал книгу рун во внутреннем левом кармане пиджака, но в это утро предусмотрительно положил ее во внешний карман плаща. Достав ее, он пролистал страницы, пока не нашел то, что искал. Это была стандартная барьерная руна, одна из первых, которые выучил Алекс. Многие рунописцы знали об этом и продавали руны на улицах во время дождя. Активированная руна-барьер защищала пользователя от дождя примерно на час.

Эта руна была похожа на базовую руну-барьер: два пересекающихся треугольника с небольшими символами силы внутри каждой из шести вершин, нарисованные карандашом. Эта руна отличалась от базовой совсем немного, но разница была существенной. Алекс добавил круг внутри фигуры, в месте пересечения треугольников. Внутри круга он написал руну, которая в вольном переводе означала "умеренность". На взгляд Алекса, она напоминала рыбу, плывущую по такому узкому кругу, что ее тело закручивалось по спирали. Круг и руна были нарисованы чернилами с добавлением рубина и ярко выделялись на фоне тускло-серых карандашных линий.

Как и в случае с руной-барьером, Алекс лизнул бумагу с руной и приклеил ее к краю шляпы. Он поджег ее от утренней сигареты, и бумага исчезла в облачке дыма. Магия окутала его, и он вздрогнул, почувствовав ее прикосновение к коже. Как и стандартная руна-барьер, новая версия создала вокруг него пузырь из невидимой магической энергии. Холод почти сразу исчез, и Алекс перестал дрожать. Его одежда и пальто все еще были прохладными, но в воздухе уже не чувствовалось мороза.

Алекс сбежал по ступенькам и повернул на юг по тротуару. Он не был уверен, что новая конструкция сработает, но теперь, когда это произошло, не мог сдержать улыбку. Примерно неделю назад он наткнулся в "Монографии" на идею руны умеренности, которая не давала бумаге нагреваться до такой степени, чтобы загореться. Предполагалось, что она должна была уберечь книги от огня в случае пожара, а в нижней части страницы был длинный абзац о гибели Александрии. Проблема, отмеченная другим автором, заключалась в том, что руна действовала недостаточно долго, чтобы ее можно было использовать на практике.

Алекс подумал, что если руна может предотвратить возгорание бумаги, то, возможно, она сможет уберечь воду от замерзания. Он попробовал сделать то же самое с кружкой чая в морозилке, и через час чай был все еще горячим. Насколько он мог судить, руна сохранения температуры поддерживала температуру предмета или тела, на который она была наложена, на том же уровне, что и до наложения, в течение всего времени действия. После этого он без труда добавил ее к барьерной руне, чтобы получить временную защиту не только от дождя, но и от других погодных явлений.

По пути Алекс восхищался тем, как хорошо работает эта конструкция. Он по-прежнему чувствовал ветер, но тот больше не обжигал лицо, и ему не нужно было прятать руки в карманы. Эта идея могла бы принести ему целое состояние. Если бы только существовал способ производить такие конструкции массово. В этом, конечно, и заключалась главная слабость магии рун. Каждая руна, это магическое изделие ручной работы, и после использования она быстро теряет свои свойства. Рунописец может создавать столько рун в день, сколько позволяют его тело и талант.

Он вспомнил о книгах с рунами "Счастливый Джек", которые видел в газетных киосках. Должно быть, у владельца этой компании сотни рунописцев, которые работают круглосуточно, чтобы производить такое количество конструкций. Алекс задумался, может ли он сделать что-то подобное.

Но как только эта мысль пришла ему в голову, он тут же от нее избавился. Барьерная руна была простой, и большинство рунописцев знали ее. Но руну сохранения температуры он видел только в "Монографии". Если бы он начал создавать мощные конструкции с новыми, ранее неизвестными рунами, кто-нибудь догадался бы, кто нашел легендарную книгу по магии рун. А это было бы совсем некстати, несмотря на его конструкцию с руной сохранения температуры.

Чуть больше часа спустя Алекс выскочил из такси и поспешил в здание, где располагался его офис. Действие его руны сохранения температуры, как он решил ее называть, закончилось еще в такси, и короткая дорога от машины до вестибюля здания едва не заморозила его.

– Ты рано, – сказала Лесли, когда он вошел в приемную.

– Много дел, – ответил он, снимая плащ и вешая его на вешалку у двери. – Мне нужно, чтобы ты организовала для меня встречу, – продолжил он. – Как можно скорее.

Лесли взяла блокнот и карандаш и выжидающе посмотрела на него.

– Мне нужно встретиться с кем-то, кто работает в предвыборном штабе Уильяма Эшфорда, – сказал он. – Я хочу поговорить с ними о Хьюго Эйерсе.

Она удивленно подняла бровь, но ничего не ответила.

– Мне нужно сделать несколько звонков, – сказал он, направляясь в свой кабинет. – Дай мне знать, как только что-то выяснишь.

Первым делом Алекс позвонил в редакцию "Полуночного солнца", таблоида, известного тем, что он печатает сплетни, чем непристойнее, тем лучше. Кроме того, у них была интересная привычка публиковать истории, которые казались откровенной клеветой, но позже оказывались правдой. Алекс знал, что это происходило потому, что один из их ведущих авторов на самом деле был настоящим репортером, Билли Таскер.

– Билли, это Алекс, – сказал он, когда Таскер взял трубку. – Мне нужна твоя помощь.

– Я надеялся, что у тебя есть для меня что-нибудь пикантное, – ответил Билли. – У нас тут затишье.

– Настолько плохо?

– Ты даже не представляешь. Сейчас на первой полосе только история о том, как какой-то кандидат в мэры наложил проклятие на Бейнса.

У Алекса мурашки побежали по коже.

– Этот кандидат случайно не Уильям Эшфорд, верно?

– Да. Его рейтинг растет, и никто не знает почему. Конечно, у него есть рекламные щиты по всему городу, и он выступал на радио, но еще месяц назад о нем никто не слышал.

– Так ваш редактор решил написать о "Проклятиях"? – со смехом спросил Алекс.

– Не смейся, – сказал Билли. – Это продает газеты.

– Как думаете, с Эшфордом что-то происходит? – спросил Алекс.

– А что?” – спросил Билли, и его голос из приветливого стал подозрительным. – Ты что-то подозреваешь?

– Его бухгалтер был убит.

– И?..

– И я этим занимаюсь, – ответил Алекс.

– Но если выяснится, что Эшфорд как-то замешан, ты ведь позвонишь своему старому приятелю Билли, да?

– Конечно, – ответил Алекс, и он не кривил душой. В основном. Он не собирался позволять Билли или кому-либо ещё порочить имя Джун, но Билли был хорошим источником информации, и Алексу нужно было поддерживать с ним хорошие отношения.

– Так зачем ты мне звонил? – спросил Билли.

Алекс рассказал ему о пропавших Забытых и о том, что об этом знают и в миссии, и в Гувервилях.

– Я ничего такого не слышал, – сказал Билли после долгой паузы. – У меня есть связи в больницах, и они не сообщали ни о каких загадочных несчастных случаях или смертях. Но теперь, когда я знаю об этом, я буду держать ухо востро.

– Позвони мне, если что-нибудь узнаешь, – сказал Алекс.

Билли пообещал, что позвонит, и Алекс повесил трубку. Следующим он позвонил епископу Косгроуву из Манхэттенской епархии. Епископ был не в восторге от того, что у Алекса не нашлось для него новой информации.

– Простите, – сказал Алекс. – Я проверил всё, что мог, и ничего не нашёл. Остаётся только предположить, что пропавшие просто переехали в другое место.

– Я знаю, что ты профессионал своего дела, Алекс, – сказал епископ Косгроув. – Но мне это кажется неправильным. Не скажу, что со мной говорит Всевышний или что-то в этом роде, но я обеспокоен. Я курирую миссии в этом городе ещё с тех пор, как произошла катастрофа. Могу сказать тебе наверняка, что за все эти годы я никогда не видел ничего подобного.

Алекс подавил вздох и потёр переносицу. Делать было нечего, но в глубине души он слышал голос отца Гарри, который говорил ему, что пропавшие Забытые нуждаются в том, чтобы кто-то за них вступился.

– Хорошо, – сказал он. – Я продолжу поиски, но не могу обещать, что что-то найду.

– Это всё, о чём я тебя прошу, – сказал Косгроув. – Спасибо, Алекс. Да хранит тебя Господь и дарует тебе вдохновение.

Алекс поблагодарил его и повесил трубку. Он мог бы еще пройтись по больницам и проверить морги, но Билли сказал, что там ничего нет, и Алекс ему поверил. Возможно, доктор Вагнер солгал, что не видел, как Забытых привозили в городской морг. Вряд ли он снова пустит Алекса в морг, но Алекс мог просто обойти его и спросить у Дэнни. Если бы тела Забытых отправляли в морг, дежурный полицейский или детектив должен был бы составить отчет.

Он потянулся к телефону, но тут вспомнил, что на этой неделе Дэнни дежурит по ночам. В такое время он уже должен быть дома в постели.

– Может, доктор Вагнер еще не заметал следы, – сказал Алекс, решив все-таки проверить городской морг. Но не успел он потушить сигарету и встать, чтобы уйти, как в дверь постучала Лесли.

Когда Алекс поднял глаза, она открыла дверь и прислонилась к косяку. Она всегда была хорошо одета, но сегодня ее наряд притягивал взгляды. Блузка с глубоким вырезом, юбка, задравшаяся выше колен, с длинным разрезом до середины бедра, чулки и туфли на высоком каблуке. Лесли, бывшая королева красоты, всегда хорошо выглядела, но сегодня она явно приложила усилия, чтобы выглядеть еще лучше.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он.

Она одарила его своей фирменной улыбкой, от которой у мужчин сносило крышу.

– Рэндалл в городе, – сказала она.

Алекс ничего не ответил. Ее то появляющийся, то исчезающий ухажер на прошлой неделе не пришел на свидание, и Алекс понимал, что лучше не вмешиваться.

– Я поговорила с человеком по имени Малькольм Джонс, – сказала Лесли, избавив Алекса от необходимости комментировать ее личную жизнь. – Он руководитель предвыборной кампании Уильяма Эшфорда. Он весь день будет в их офисе и сказал, что ты можешь прийти в любое время, чтобы с ним встретиться. – Она оторвала листок от блокнота и протянула ему.

Алекс встал и застегнул пальто.

– Я всё равно уже закончил, – сказал он.

– Удалось что-нибудь выяснить о пропавших людях из Гувервиллей? – спросила она, протягивая ему листок с адресом предвыборного штаба Эшфорда.

– Нет, – признался он. – Но я продолжу поиски. Есть что-нибудь, о чём мне нужно знать?

– Пара запросов в архивы, – ответила она. – Я займусь этим после обеда.

Лесли разбиралась в городских архивах и газетных подшивках не хуже Алекса, а может, и лучше. Он знал, что работа в надёжных руках.

– Дай мне знать, если выяснится что-то, о чём мне нужно знать, – сказал он, беря свою сумку и надевая шляпу. – Я постараюсь увидеться с Дэнни после встречи с парнем из предвыборного штаба Эшфорда, но сначала позвоню.

Лесли ободряюще улыбнулась ему, Алекс надел плащ и вышел из кабинета.

Штаб-квартира предвыборного штаба Уильяма Эшфорда, баллотирующегося на пост мэра, оказалась совсем не такой, как ожидал Алекс. Можно сказать, что Нью-Йорк самый могущественный и влиятельный город в мире, так что стать его мэром задача не из лёгких. Здание, у которого его высадило такси, было старым и не в лучшем состоянии. Карнизы были в трещинах, а подоконники покоробились и облупились. Здание располагалось почти на внешней стороне среднего кольца, к северу от парка, в районе, застроенном в основном жилыми домами и небольшими предприятиями.

Алекс мог бы подумать, что попал не туда, если бы не большая вывеска "Эшфорд мэр" в окне вестибюля. Лифта не было, поэтому Алекс поднялся по трём лестничным пролётам и оказался перед тяжёлой дверью с ещё одной рекламой Эшфорда. За дверью было большое открытое пространство, где за столами работали несколько человек. Большинство из них что-то печатали, а некоторые разговаривали по телефону. Все выглядели занятыми, но, учитывая, что до выборов оставалась всего неделя, Алекс ожидал большей активности.

– Вы из "Трибьюн"? – спросил мужчина в хорошо сшитом костюме, заметив Алекса. На вид ему было чуть за тридцать, у него были зачесанные назад каштановые волосы и детское лицо. По акценту было понятно, что он британец и образован. Пожимая ему руку, Алекс заметил на внутренней стороне запястья мужчины небольшую круглую татуировку, похожую на монету.

– Безрассудная юность, – сказал мужчина, заметив, что Алекс на нее обратил внимание. – Я поступил на службу в Королевский военно-морской флот в самом конце Первой мировой войны.

Алекс удивленно поднял бровь: мужчина выглядел слишком молодо, чтобы участвовать в войне, закончившейся почти двадцать лет назад.

– Мне было всего шестнадцать, и я был полон энтузиазма, – сказал он. – Я Малькольм Джонс, руководитель предвыборной кампании.

– Алекс Локерби, – представился Алекс. Он хотел было объяснить, зачем пришел, но улыбка исчезла с лица Джонса.

– Вы тот самый частный детектив, – сказал он. – Я разговаривал с вашей секретаршей. Она сказала, что вы хотели расспросить меня о бедняге Хьюго. – Он покачал головой. – Ужасная история.

Алекс высвободил руку из хватки Джонса, который, похоже, забыл, что все еще держит ее.

– Не могли бы вы рассказать мне, что здесь делал мистер Айерс?

Джонс оглядел зал, но, похоже, никто не обращал на них внимания.

– Пойдем в мой кабинет, – сказал он, указывая на неприметную дверь в правой стене. Он пошел первым, Алекс последовал за ним в небольшую комнату с письменным столом и несколькими удобными креслами. С одной стороны стола были аккуратно сложены папки, а на книжной полке за ним стояли книги и декоративные предметы, в том числе бюст Джорджа Вашингтона.

– Присаживайтесь, – сказал Джонс, отойдя к дальнему краю стола.

– Почему мы встречаемся здесь? – спросил Алекс, когда они оба устроились за столом.

Джонс, казалось, тщательно обдумывал ответ, а потом вздохнул.

– Полагаю, это не такая уж большая тайна, – сказал он. – Видите ли, меня назначили руководителем предвыборной кампании четыре месяца назад.

Алекс вспомнил, как Билли Таскер предположил, что предвыборная кампания Эшфорда началась недавно.

– Всякий раз, когда я берусь за политическую кампанию, я проверяю их бухгалтерию, – продолжил Джонс. – Я попросил городского аудитора порекомендовать мне хорошего независимого специалиста, и он порекомендовал Хьюго.

– Вы сказали, что проверяете бухгалтерию всякий раз, когда беретесь за политическую кампанию, – сказал Алекс. – Вы часто этим занимаетесь?

Джонс кивнул с кривоватой ухмылкой.

– Я профессиональный политтехнолог, – сказал он с явной гордостью. – Я работал в штатах Вирджиния, Мэриленд, Мэн и здесь, в Нью-Йорке. С гордостью могу сказать, что большинство моих кандидатов победили, хотя, конечно, всех победить невозможно.

Алекс записал это в блокнот. Он никогда не слышал о профессиональных политтехнологах, но, наверное, это такая же работа, как и любая другая.

– Так зачем же вы проводите аудит, когда вас нанимают для ведения предвыборной кампании?

Джонс рассмеялся.

– Вы удивитесь, узнав, на какие махинации идут в подобных кампаниях, – сказал он. – Когда за расклейку афиш или размещение рекламы в газетах отвечает много людей, возникает коррупция. Это побочный эффект от того, что за такой короткий срок тратится так много денег.

– И Хьюго обнаружил какую-нибудь коррупцию?

Лицо Джонса помрачнело, и он вздохнул.

– Да, – признался он. – Нам пришлось уволить нескольких человек за нецелевое использование средств. У одного из них был расходный счет, чтобы он мог приглашать на обед богатых потенциальных спонсоров.

– Дайте угадаю, – сказал Алекс. – Он тратил их на танцовщиц.

– Вижу, вы не новичок в политике, мистер Локерби, – со смехом сказал Джонс.

Конечно, это было далеко от истины. Алекс ненавидел политику всеми фибрами души и старался не обращать на нее внимания, когда это было возможно. Однако он неплохо разбирался в человеческой природе.

– Я заходил в квартиру мистера Эйерса, – сказал Алекс, меняя тему. – Похоже, он работал здесь с тех пор, как вы пришли в компанию четыре месяца назад. Он все еще занимался аудитом бухгалтерии?

– Нет, – ответил Джонс. – Он закончил аудит примерно за неделю. Он проделал такую хорошую работу, что я нанял его на время предвыборной кампании.

– Вы сказали, что уволили людей, которые воровали деньги. Кто-нибудь из них угрожал вам, может быть, упоминал Хьюго?

– Насколько мне известно, нет, – ответил Джонс, и его лицо помрачнело. – К чему вы клоните, мистер Локерби? Я думал, Хьюго убили из-за любовной интрижки.

Алекс одарил его ухмылкой.

– Вы знали Хьюго, – сказал он. – Он был из тех, кто заводит романы с замужними женщинами, которые как минимум на десять лет его моложе?

На лице Джонса отразились замешательство и отвращение.

– Я бы так не сказал, – признался он. – Но ту женщину, которая в него стреляла, поймали с поличным, верно? И в газетах писали, что она оставила какое-то признание, объясняющее, почему она это сделала.

– Да, – ответил Алекс. – Так писали в газетах, но если я чему-то и научился за время работы детективом, так это не верить всему, что читаю.

– Вы думаете, смерть Хьюго как-то связана с его работой здесь?

Алекс пожал плечами.

– Вы сами сказали, что в ходе предвыборной кампании крутятся большие деньги. Может быть, кому-то не понравилось, что его уволили. Может быть, они обвинили в этом Хьюго.

– И подговорили молодую женщину, у которой есть муж и своя жизнь, хладнокровно застрелить его? – переспросил Джонс, недоверчиво приподняв бровь.

Алекс вынужден был признать, что в такой формулировке это звучит немного безумно.

– Я просто выполняю свою работу, – сказал он. – Возможно, в газетах всё верно, но мне платят за то, чтобы я во всём разобрался.

– Что ж, мистер Локерби, я не знаю, что я могу вам сказать об этой печальной истории, – сказал Джонс. – Всё, что я или кто-либо другой здесь знает о Хьюго, это то, что он был хорошим бухгалтером.

– Если вы не против, я бы хотел взглянуть на стол мистера Эйерса, – сказал Алекс. – Может быть, там есть что-то, что прольёт свет на случившееся.

Он ожидал, что Джонс откажет ему, но тот лишь пожал плечами.

– Конечно, я не могу показать вам финансовую отчётность, – сказал он. – Но она всё равно хранится в сейфе в офисе. Полагаю, ничего страшного не случится, если вы её посмотрите.

Он встал и проводил Алекса к столу в небольшой комнате рядом с главным офисом. Там было чисто и аккуратно, как и в квартире Хьюго, а в центре комнаты стоял один-единственный стол. На нём стояла латунная лампа, а у одной из стен висел запирающийся шкаф для документов.

– Что там? – спросил Алекс, указывая на шкаф.

– Там личные дела всех сотрудников и наших внештатных работников, – ответил Джонс. Он потянул за верхний ящик, чтобы убедиться, что он заперт, и повернулся, чтобы уйти.

– Дайте мне знать, когда закончите, – сказал он и оставил Алекса одного в маленьком кабинете.