Текст книги "Игры разума (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

3. Забытый

Епископ Косгроув некоторое время молчал, обдумывая слова Алекса. Если он и был оскорблен или задет, то никак этого не показывал. Алекс уже собирался заговорить снова, когда епископ наконец вздохнул и грустно улыбнулся.

– Я понимаю, почему вы так думаете, – тихо сказал он. – Но, как и во многих других случаях в жизни, у этой истории есть и другая сторона.

Он сделал паузу, но Алекс лишь приподнял бровь, и епископ продолжил:

– Я действительно пытался помешать отцу Клементину взять тебя к себе после смерти твоего отца, – сказал он. – Это не имело никакого отношения ни к тебе, ни к Харрисону. Просто миссия для бедных – не лучшее место для воспитания мальчика-подростка. Я боялся, что твое присутствие отвлечет отца Клементина от его цели.

Алекс усмехнулся.

– Вам следовало быть умнее, – сказал он. – Вы должны были понимать, что никакая сила на свете не смогла бы сбить отца Клементина с праведного пути. Я рад признать, что ошибался.

Алекс такого не ожидал. Отец Гарри почти ничего не рассказывал о епископе, но из того, что он говорил, следовало, что он не слишком высокого мнения об этом человеке. Тем не менее Косгроув хотел, чтобы Алекс ему помог, так что, возможно, он просто говорил то, что, по его мнению, могло помочь ему добиться желаемого.

– Что касается миссии, – продолжил Косгроув. – Я слышал, что в прошлом году ты побывал в новом приюте.

– Я видел, что вы называете его "Братством надежды", – сказал Алекс, стараясь сдержать раздражение.

– Это в честь отца Клементина, – объяснил Косгроув. – Мы много лет назад хотели построить для него новое здание, но он был слишком упрям, чтобы отказаться от старого.

– Зачем тратить деньги на строительство нового здания, если старое прекрасно функционировало? – спросил Алекс. Как он ни старался, сарказм все равно проскальзывал в его голосе.

Епископ даже усмехнулся в ответ.

– Ты же знаешь, что старое здание было в плачевном состоянии, – сказал он. – На его содержание уходило в четыре раза больше средств, чем на содержание нового здания. Я не хотел закрывать миссию, Алекс. Я просто хотел перевести ее в более подходящее помещение.

Алексу с детства внушали, что по поведению человека можно понять, когда он лжет. Лжецы обычно ерзают или не смотрят в глаза. Во время своего объяснения епископ не сводил с Алекса глаз и сидел совершенно неподвижно. Если старик и лгал, то делал это очень умело.

– Мне не нужно, чтобы ты мне верил, – сказал он после короткой паузы. – Я здесь не ради себя, а ради людей, которым служит миссия. Ради людей, которых отец Клементин любил и которым служил большую часть своей жизни.

Это был удар ниже пояса: использовать работу отца Гарри, чтобы надавить на Алекса. Самое обидное, что это сработало.

– В чем ваша проблема, епископ Косгроув?

– Я еженедельно получаю отчеты от брата Уильямса, одного из тех, кто руководит Миссией.

Алекс кивнул. Он был знаком с братом Уильямсом, и тот показался ему вполне порядочным человеком.

– За последние несколько недель число бедняков, которым помогает Миссия, сократилось.

– Разве это плохо? – спросил Алекс.

– Ну да, – ответил Косгроув, серьезно кивнув. – Мы молимся о том дне, когда в наших услугах больше не будет необходимости, но, я уверен, ты знаешь, что экономика продолжает буксовать, а зима не за горами. Исторически сложилось так, что сейчас наши услуги более востребованы, чем в теплое время года.

Алекс пожал плечами.

– Вы правы, что становится холоднее. Может быть, ваши пропавшие подопечные решили отправиться на юг, где потеплее.

– Возможно, – согласился Косгроув. – Но мы потеряли более сотни человек, мистер Локерби. Мужчин и женщин, о которых общество забыло. Людей, которые никому не нужны, кроме нас.

– И вы думаете, что с ними что-то случилось?

Косгроув подался вперед в своем кресле.

– Я не знаю, – признался он. – Но я плохо сплю с тех пор, как узнал об этом.

– И вы хотите, чтобы я выяснил, куда пропали эти Забытые?

– Да, мистер Локерби, я пришел к вам с этой просьбой. – Он сделал паузу и посмотрел на Алекса тяжелым взглядом. – Я прошу вас не ради себя, понимаете? Мне все равно, что вы обо мне думаете. В газетах этих людей называют "забытыми", и это правда, даже если они сами об этом не знают. – Он замолчал и отвернулся к окну, за которым виднелся город. – Если вы не выясните, что случилось с этими пропавшими мужчинами и женщинами, никто другой этого не сделает. Никто даже не станет искать.

Алекс стиснул зубы. Ему очень хотелось ненавидеть Косгроува, но он не мог заставить себя это сделать. Очевидно, что они с отцом Гарри смотрели на вещи по-разному, но в их разногласиях не было злобы. Хуже того, епископ был прав. Если бы с Забытыми случилось что-то плохое, никто бы и не стал выяснять, что именно.

– Вы сообщили об этом в полицию?

Косгроув вздохнул и кивнул.

– Они отнеслись с пониманием к моим опасениям, но дали понять, что у них слишком много других дел.

Алекс не удивился. В таком большом городе, как Нью-Йорк, полиция всегда была занята.

– Если вас беспокоит оплата, мистер Локерби, я заплачу вам сам, – сказал Косгроув. – В конце концов, работник достоин своего вознаграждения.

– Лука, – кивнул Алекс. – Глава десятая, стих седьмой.

– Вижу, отец Клементин хорошо вас воспитал, – сказал Косгроув.

– Он также учил меня, что долг человека, заботиться о своих ближних, особенно о тех, кто не может позаботиться о себе сам.

– Значит ли это, что ты возьмёшься за моё дело? – спросил епископ Косгроув с лёгкой улыбкой.

Алекс кивнул.

– Я зайду в миссию и поговорю с братом Уильямсом, – сказал он. – Рядом с миссией есть какие-нибудь лагеря?

– Их слишком много, – подтвердил Косгроув. – Брат Уильямс скажет вам, где ближайший.

– Хорошо, ваше преосвященство, – сказал Алекс, вставая. – Я поспрашиваю и посмотрю, что смогу выяснить. Возможно, мне понадобится пара дней, после чего я с вами свяжусь.

Епископ Косгроув поблагодарил его, и Алекс проводил его до двери.

– О чём это он? – спросила Лесли, когда епископ ушёл. После кофе и сигареты от Марни она, похоже, пришла в себя.

Алекс объяснил, в чём дело, и тоже закурил.

– Думаешь, что-то случилось? – спросила Лесли.

– Если ты имеешь в виду, что кто-то убивает Забытых, то я в этом сомневаюсь, – сказал он. – Убийцы оставляют за собой трупы, а в газетах ничего не пишут о том, что в морге прибавилось работы. Готов поспорить, что кто-то собирает группу, чтобы перебраться на зиму во Флориду. Я поспрашиваю в миссии, может, что-нибудь выясню. – Он направился обратно в свой кабинет. – И ещё я возьму несколько поисковых рун. Может, кто-то из сотрудников миссии оставил что-то, что поможет мне их выследить.

Алекс вырвал из своей красной книги рун страницу с руной хранилища и приложил хрупкую бумагу к языку. Влажная бумага прилипла к стене, когда он прижал её к нарисованному прямоугольнику, служившему своеобразной дверью в хранилище. Он поднёс к бумаге горящую сигарету, и она вспыхнула, сгорев дотла меньше чем за секунду. На стене остался серебряный треугольник, вписанный в круг. Внутри круга были начертаны крошечные рунические буквы, а вокруг каждой из трёх вершин треугольника, круги поменьше. В каждом из этих кругов была своя магическая руна, и руны и символы на мгновение засияли, а затем погасли.

Когда серебряная руна погасла, из оштукатуренной и обшитой вагонкой стены появилась тяжёлая стальная дверь, которая тут же заняла своё место, словно всегда там и была. В центре двери появилась латунная пластина с большим замочным отверстием, и Алекс достал большой ключ-скелетон, который хранил в кармане брюк.

Отперев дверь, он распахнул ее, и перед ним предстало его хранилище. Хранилище Алекса представляло собой межпространственное пространство, созданное с помощью магии. Большинство рунописцев не могли создавать хранилища, только рунные сейфы гораздо меньшего размера, а те, кто мог создавать хранилища, обычно делали одно большое пространство, где хранили ценные вещи и работали. Однако у большинства рунописцев не было такого наставника, как Игги. В хранилище Игги был целый дом с работающей кухней, ванной, библиотекой, гостиной, спальней и даже операционной. С тех пор как Алекс впервые увидел его, он мечтал создать собственное грандиозное хранилище. Воду и продукты приходилось приносить и хранить в цистерне и леднике соответственно, но сточные воды можно было просто сливать в межпространственную пустоту, окружавшую хранилище, что упрощало уборку. Алекс задавался вопросом, что произойдет, если люди продолжат забирать воду с планеты, но сомневался, что он, Игги и другие рунописцы, которые, возможно, уже открыли для себя эту способность, смогут что-то изменить.

Когда Алекс вошел внутрь, магические светильники на потолке вспыхнули. В непосредственной близости от Эмпайр-Тауэр у них было достаточно энергии, чтобы гореть. Но то, что они освещали, было вовсе не тем большим хранилищем, о котором мечтал Алекс, а скорее помещением, которое выглядело так, будто в нем произошел взрыв на бумажной фабрике. Почти все стены были увешаны бумагами, которые были приклеены под разными углами, многие из них лежали друг на друге, и все они, казалось, были приклеены без какой-либо системы. Пол был завален скомканными и выброшенными бумагами, особенно вокруг удобного кресла для чтения в его маленькой библиотеке.

Если расположение бумаг на стенах казалось случайным, то содержание каждой из них, нет. На каждой бумаге были наброски и рисунки рунических символов и рунических конструкций. Многие из них были похожи друг на друга, но не все, и все они представляли собой все, что Алекс помнил о своей встрече с таинственным британцем чуть больше года назад. Эта встреча подарила ему еще пятнадцать месяцев жизни и столько вопросов, что ими можно было бы заполнить целую книгу.

Войдя в хранилище, Алекс окинул взглядом руны, украшавшие стены. Он многое понял из того, что сделал британец, но до сих пор не мог взять в толк, как ему удалось собрать все разрозненные руны в единое целое.

Он подавил ругательство, когда под его ногами взметнулись комки бумаги. Чуть больше года назад, до встречи с загадочным человеком, он смирился с тем, что его жизнь не вечна, но теперь, когда он узнал, что есть способ бросить вызов этой судьбе, способ, который оставался недостижимым, как манящая цель, это его только злило.

Подойдя к письменному столу, Алекс смахнул на пол бумаги со своими последними неудачными размышлениями и сел. Поиск рун был его основным занятием. Большинству людей, обращавшихся к частному детективу, нужно было что-то найти или вернуть, поэтому Алекс довольно часто обращался к четырём или пяти рунам, которые обычно хранил в своей красной книге рун. Хорошая новость заключалась в том, что он так наловчился создавать новые руны, что мог полностью заполнить свою книгу всего за час с небольшим.

Письменный стол стоял рядом с приставным столиком, на котором он хранил перья, чернила и бумагу, которыми пользовался чаще всего. Руны поиска были сложным магическим инструментом, а у Алекса они были ещё сложнее. Он начинал с чернил на основе железного купороса, в которые добавлял порошок ржавчины для придания формы, а затем наносил руны красными чернилами с добавлением рубина для обозначения символов. Рунические письмена покрывали внутреннюю часть основного рисунка и описывали, как магия свяжет пропавшего человека или предмет с медным компасом Алекса через предмет, имеющий значение для того, кто ищет, или для пропавшего.

Это была утомительная и кропотливая работа, и однажды Алекс выбросил неудачную попытку, потому что торопился.

Не торопись. Слова Игги всплыли у него в памяти, когда он скомкал неудавшуюся руну и бросил ее на пол к остальным. Спешка приводит к небрежности в работе, а небрежность никогда не делает рунописца искусным мастером.

Когда Алекс наконец закончил, он достал красную записную книжку и перевернул ее. Книжка скреплялась двумя короткими болтами, которые проходили через край корешка и заканчивались плоскими гайками. Алекс открутил гайки, и задняя обложка книги открылась, обнажив внутренние страницы, на каждой из которых было по два отверстия для болтов. Он вынул страницы целиком, а затем взял их за противоположные края, перевернул и слегка встряхнул. При этом оторванные кусочки страниц, которые он вытащил, высыпались на стол. Он хотел было смахнуть их на пол, но в последнее время его беспокоило состояние хранилища, поэтому он отложил страницы с рунами и сгреб обрывки в маленькую мусорную корзину рядом с письменным столом. Еще несколько минут он собирал разбросанные листы бумаги и складывал их в большую корзину у входа в хранилище. Поскольку он работал на мелованной бумаге, одна случайная искра могла спалить все хранилище, если бы он не уследил за ней.

Закончив, Алекс оторвал от стопки первые пятнадцать страниц и вложил их в начало книжки. Это были простые повседневные руны, которые могли ему понадобиться: от защитных рун, чтобы не промокнуть под дождем, до рун починки, если он порвет свой костюм. За ними последовали новые руны поиска и, наконец, другие, более сложные руны, которые могли ему пригодиться. В самом конце лежали пять или около того чистых страниц на случай, если ему понадобится написать руну в полевых условиях, и, наконец, стопка рун для хранилища. Собрав книжку, Алекс надел на нее заднюю обложку, прикрутил и затянул гайки, а затем положил ее во внутренний левый карман пиджака.

Он на мгновение замер, потом взял бутылку виски, стоявшую на приставном столике рядом с чернильницей, и налил себе двойную порцию. Он сделал глоток и оглядел разрушенное хранилище. Это сводило с ума. Они с Игги уже год изучали "Монографию Архимеда", но до сих пор имели лишь самое общее представление о том, как работает конструкция для переноса жизненной энергии. Выкачивать жизненную энергию было легко, именно из-за этого Алекс и оказался в нынешней ситуации, но забирать жизненную энергию у одного объекта и отдавать её другому? Это была магия такого уровня, который Алекс просто не мог постичь.

– Что ж, тебе лучше разобраться с этим как можно скорее, – сказал он, вспомнив о красной стрелке на своих карманных часах. Если они не врут, у него осталось энергии всего на шесть недель. Он допил остатки виски и со стуком поставил стакан на наклонную поверхность письменного стола, так что тот медленно сполз вниз и ударился о подставку для карандашей.

Через полчаса Алекс вышел из такси на улице напротив нового «Братства надежды». Он уже бывал здесь однажды, в прошлом году, когда выследил в миссии дедушку Карен Бёрнхэм. Тогда он познакомился с братом Уильямсом, и тот показался ему порядочным человеком.

Когда монахиня за стойкой регистрации наконец нашла его, Уильямс выглядел точно так же, как и в прошлый раз: невысокий, пухлый мужчина с приятным лицом и заразительной улыбкой.

– Мистер Локерби, – сказал он, узнав Алекса. – Что привело вас обратно в "Братство надежды"?

Алекс пожал руку невысокому мужчине и рассказал ему о визите епископа. Пока он говорил, весёлое выражение лица Уильямса сменилось на обеспокоенное.

– Не знаю, что вам сказать, – сказал он, когда Алекс закончил. – Всё так, как и сказал епископ. С приближением зимы у нас должно быть полно народу на ужине. В прошлом году мы отказывали людям, но вчера там было по меньшей мере пятьдесят свободных мест.

– Что ж, если вы отказываете людям, может, они просто решили пойти в другое место, – предположил Алекс.

– В этом году нам пока не приходилось отказывать людям, – сказал Уильямс, покачав головой. – Весной мы расширили кухни.

– Что говорят ваши подопечные?

– Они напуганы, – ответил брат Уильямс. – Я спрашивал о тех, кто пропал, но все, похоже, знают только то, что они исчезли.

– Хорошо, – сказал Алекс, закрывая блокнот. – Не возражаете, если я сам поспрашиваю? Может, кто-то что-то добавит?

– Мы всегда вам рады, – ответил Уильямс. – Можете попробовать в двух кварталах к северу, – добавил он. – Там на пустыре есть довольно большой Гувервилль.

Гувервиллями называли импровизированные лагеря Забытых, названные в честь бывшего президента. Поскольку полиция не пускала Забытых в Центральный парк, лагеря возникали везде, где только было место.

Алекс поблагодарил Уильямса за помощь и направился в главный зал. Он был больше, чем в старой миссии, почти в два раза просторнее, с рядами столов, за которыми обездоленные горожане могли сидеть и есть, укрывшись от дождя и холода. Скамейки, которые обычно стояли вдоль столов, были сдвинуты в дальний конец зала, где располагалась небольшая сцена с простым подиумом. Алекс по опыту знал, что там должна была проходить полуденная месса. Любой мог зайти с холода и присесть за стол, но за это нужно было отстоять мессу.

За столами и на скамейках сидело несколько десятков человек. Все они были одеты в лохмотья и несколько слоев одежды, какая только была у них. Кто-то тихо переговаривался с соседями, а кто-то спал, наслаждаясь теплом. Алекс подошел к небольшой группе людей, которые, казалось, были увлечены серьезным разговором, и начал задавать вопросы. Через час он сдался. Все в зале знали, что некоторые из них пропали, но у каждого, с кем он разговаривал, была своя версия.

Единственное, что удалось выяснить Алексу, никто из спонсоров миссии лично не был знаком ни с одним из пропавших. Ему нужен был свидетель или хотя бы тот, кто хорошо знал одного из пропавших.

Разочарованный Алекс нашел брата Уильямса и поблагодарил его, прежде чем отправиться на поиски импровизированного лагеря.

4. Капитан

Брат Уильямс сказал, что Гувервиль находится в двух кварталах к северу от миссии, поэтому Алекс решил пойти пешком. Миссия располагалась в самом центре промышленного района, в окружении сталелитейного завода, двух складов и рыбоконсервного завода. Через дорогу, наискосок, стояло захудалое заведение, явно ориентированное на промышленных рабочих. Оно находилось в противоположном от Гувервиля направлении, но Алекс решил сначала зайти туда, чтобы запастись сигаретами. В лагерях Забытых люди обычно настороженно относились к незнакомцам, но чужаку с парой лишних сигарет всегда были рады.

Когда Алекс вошел, на прилавке, облокотившись на него, стоял угрюмый мужчина с окладистой бородой и в грязном фартуке. На прилавке лежала раскрытая газета "Таймс", и, когда Алекс вошел, мужчина поднял на него бровь. В этой части города относительно новый плащ и шляпа Алекса выделяли его из толпы.

– Что вам угодно? – спросил мужчина с окладистой бородой, выпрямляясь и пытаясь оттереть жирные пятна с фартука.

– Четыре пачки "Лаки Страйк", – ответил Алекс. Когда мужчина повернулся, чтобы достать сигареты из витрины, Алекс заметил на полке за прилавком ряд коричневых пакетов. – Что это?

– Я продаю ланч-боксы для сменщиков, – сказал мужчина. – Сэндвичи с пакетиком арахиса.

– Дайте мне два.

Если мужчине показалась странной просьба Алекса, он никак этого не показал.

– У меня есть с ветчиной и ливерной колбасой, – сказал он, доставая с полки два пакета.

– По одному каждого вида, – сказал Алекс, доставая бумажник.

Мутон-отбивная отсчитал сдачу, и Алекс открыл одну из новых пачек сигарет. Свои он хранил в серебряном портсигаре и не собирался светить им в Гувервилле. Убирая в карман оставшиеся пачки, он заметил газету, лежавшую на прилавке, где ее оставил продавец. Заголовок гласил: "Любовный треугольник обернулся трагедией". Под ним жирным шрифтом было написано, что женщину поймали с поличным после того, как она убила своего любовника, пытаясь скрыть их связь. Статья была не особо интересной, но Алекс еще не видел сегодняшнюю газету, а Игги наверняка захочет обсудить ее за ужином. Возможно, у него еще будет время прочитать заголовки по дороге, но он хотел сосредоточиться на текущей задаче. Тем не менее он все равно купил газету и сунул ее в карман плаща, чтобы прочитать позже.

– Вы не слышали, чтобы у нас кто-то пропадал? – спросил он, складывая ланч-боксы в свой рюкзак.

Мужчина начал было усмехаться, но остановился, словно обдумывая ответ.

– Я не знаю ни о каких исчезновениях, – сказал он. – Но я уже неделю не видел Левшу.

– Кто такой Левша?

– Левша, это рыжеволосый ирландский бездельник, – с кислой миной ответил Мутон-отбивная. – Он вечно ходит тут в поисках работы. Как будто я найму ирландца, у которого всего одна рука. Я бы и десяти минут с ним не проработал.

– У него нет правой руки? – спросил Алекс.

– Откуда ты знаешь? – удивлённо спросил Батон-Чоп, как будто Алекс только что продемонстрировал какой-то магический трюк.

– Парня зовут Левша, – со смехом ответил Алекс, взял свой рюкзак и вышел на улицу.

Алекс почувствовал запах лагеря ещё до того, как увидел его. Все такие места пахнут одинаково: кислой смесью немытых тел, неубранного мусора и отчаяния.

Лагерь располагался на открытом участке земли между двумя промышленными зданиями. Судя по запаху, одно из них было клеевым заводом, и Алекс, подходя к нему, с трудом сдерживался, чтобы не зажать нос платком. Сам лагерь напоминал плавающий на поверхности воды мусор: груду ящиков, коробок, брезента, картона и чего-то похожего на старые простыни. Все эти материалы были собраны в импровизированные укрытия, которые выглядели не слишком надёжными и тёплыми.

По всему лагерю были разбросаны металлические бочки, в некоторых из них горел огонь. Алекс знал, что днём обитатели таких лагерей рыщут по городу в поисках дров. С наступлением темноты все бочки разжигают, чтобы обитатели лагеря могли хоть немного согреться перед тем, как лечь спать в своих импровизированных укрытиях.

– Привет, – окликнул Алекс группу людей, сбившихся вокруг одной из бочек. Обитатели таких лагерей обычно настороженно относятся к незнакомцам, особенно к тем, кто хорошо одет. Одежда Алекса не была роскошной, но она выдавала в нём одного из тех немногих счастливчиков, у кого в эти мрачные времена ещё есть работа.

– Чего тебе надо, мистер? – спросил здоровяк с лохматой чёрной шевелюрой. Все, кто сидел у костра, повернулись и посмотрели на Алекса с настороженностью и подозрением. Алекс достал из кармана открытую пачку сигарет и потряс её, пока не нашёл одну.

– Я искал место, где можно было бы покурить в тепле, – сказал Алекс, зажав сигарету в зубах. Он протянул пачку, подойдя к бочке с костром. – Не хотите присоединиться?

Остальные члены группы, двое оборванцев и худощавая женщина с обветренным лицом, посмотрели на говорившего. Это был высокий мужчина с широкими плечами и квадратной челюстью на лице, осунувшемся от недоедания. Его карие глаза смотрели холодно и пристально. Он смерил Алекса взглядом, а затем пожал плечами и взял сигарету.

– Если у тебя есть табак, мы не против, – сказал он.

Алекс достал из пачки еще сигарет и предложил их всем, кто сидел у костра.

– Так зачем ты на самом деле здесь? – спросил предводитель, сделав затяжку.

– Вы знаете о "Братстве надежды"?

– Конечно, – ответила женщина. – Там хорошо кормят, а монахини не слишком назойливы с нравоучениями.

– Братья, которые там заправляют, говорят, что в округе пропадают люди, – сказал Алекс. – Вы что-нибудь об этом слышали?

Воздух у костра внезапно стал холодным, люди переглянулись с тревогой. Было ясно, что они что-то знают, но не хотят об этом говорить. Алекс не мог понять, причастны ли они к происходящему или просто боятся, что, если произнести вслух то, чего они боятся, это станет реальностью.

– Где мои манеры? – спросил Алекс, когда неловкая пауза затянулась. – Меня зовут Алекс Локерби. Я частный детектив.

– Мы не хотим неприятностей, – сказал невысокий мужчина с впалыми щеками. Он выглядел так, будто хотел уйти, но тепло костра заставило его передумать.

– Послушайте, – сказал предводитель с квадратной челюстью. – Кого бы вы ни искали, их здесь нет, а если бы и были, мы бы не стали выдавать их частному детективу.

– Ничего подобного, – сказал Алекс. – У меня нет никаких документов на них. – Многие частные детективы работали на полицию и суд, разыскивая людей, находящихся в розыске, или тех, кто нарушил условия освобождения под залог. Алекс предложил собравшимся еще одну сигарету, и они нерешительно взяли ее. – Меня воспитал святой отец, который руководил старой миссией, – объяснил он. – Епископ, который руководит этой миссией, сказал мне, что люди, которые раньше регулярно сюда приходили, вдруг перестали появляться.

– Может, они нашли работу, – с вызовом в голосе сказала женщина.

Учитывая экономическую ситуацию, это было маловероятно, но Алекс подавил в себе желание съязвить. Эти люди жили в лагерях, сбившись в кучки у жалких костров не потому, что были ленивыми или глупыми. Крах фондового рынка разрушил жизни многих людей. Алекс сам был сиротой и вполне мог оказаться на их месте, поэтому старался не относиться к ним легкомысленно.

– Если так, я пойду и сообщу епископу Косгроуву хорошие новости, – сказал Алекс. – Он будет в восторге. Но дело не в этом, – сказал он, оглядывая грязные лица, сгрудившиеся у костра. – Не так ли?

– Люди уходят и не возвращаются, – сказал мужчина с квадратным подбородком. – Некоторые говорят, что просто устали от холода и решили уехать, но я считаю, что это вранье.

Алекс предложил ему еще одну сигарету, и тот сразу же взял ее.

– Почему вы считаете, что это вранье?

– Потому что они не возвращаются за своими вещами, – сказал коротышка, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что на него вот-вот набросится какое-нибудь страшное существо за то, что он посмел заговорить.

Алекс кивнул. Это было подозрительно. Бродяги были и до Великой депрессии, мужчины и даже несколько женщин, которые просто не хотели быть частью современной жизни и скитались с места на место, как им вздумается. Большинство этих профессиональных бродяг на зиму уезжали на поезде на юг, во Флориду или Техас, но никто из них не уезжал, не забрав с собой свои немногочисленные пожитки.

– Как думаете, куда они направились? – спросил Алекс, затягиваясь сигаретой.

Коротышка пожал плечами.

– Кому какое дело, – пробормотал Квадратная Борода, бросая на Алекса мрачный взгляд.

– Допустим, мне есть дело, – сказал Алекс.

– Тут был один парень.

Все взгляды обратились к высокому изможденному мужчине, который до сих пор хранил молчание. У него была бледная кожа и темные глаза-бусинки на осунувшемся лице, из-за чего нос казался похожим на клюв. Поношенный котелок был надвинут на уши, а поношенный пиджак был одновременно и слишком широким, и слишком коротким.

– Какой еще парень?

– Такой же, как ты, – продолжил он. – В модной одежде, раздает бутерброды. Он сказал, что где-то на севере можно найти работу.

Квадратная челюсть презрительно фыркнул.

– Еще один попрошайка, – сказал он. – Флот иногда использует таких, чтобы вербовать новобранцев.

– Иногда они работают на грузовых судах, – сказала женщина. – Ищут таких, как мы, в Шанхае.

– Местные не обращают на них внимания, – сказал Квадратная челюсть. – По крайней мере, те, кто поумнее.

– Думаешь, так и было? – спросил коротышка. – Кто-то шанхайствовал пропавших?

Алекс задумался. Это могло бы объяснить, почему люди уезжали, но не возвращались за своим имуществом.

– Сколько человек пропало?

Квадратная Челюсть пожал плечами.

– Кто знает, – сказал он.

– По меньшей мере десять человек пропали без вести, – сказал высокий мужчина. – И они не просто устроились на работу или решили уехать из города. Здесь жила женщина, Хорти Миллс...

– Пит был влюблен в Хорти, – перебил его Квадратная Челюсть, ткнув большим пальцем в высокого мужчину. – Да, Пит?

Пит смутился, но продолжил.

– Однажды Хорти ушла собирать ягоды и не вернулась, – серьезно сказал он. – Она бы так не поступила.

– Почему нет?

– Из-за Вилли, – сказала женщина, и в ее голосе вдруг зазвучали возмущенные нотки.

– Вилли – ее сын, – продолжил Пит. – Ему семь лет.

У Алекса внутри все сжалось. К нему нахлынули воспоминания о собственной юности, особенно о том моменте, когда ему сообщили, что его отец умер и у него нет родственников.

– Где сейчас Вилли? – спросил он.

– Он со мной и моей дочерью, – ответила женщина таким тоном, будто хотела сказать, что Алексу лучше не вмешиваться. – У меня есть дочь, Сэди. Ей пять лет.

– Кто-нибудь может вспомнить этого вербовщика? – спросил Алекс. – Того, что раздавал бутерброды?

– Можете спросить у Левши, – сказал коротышка. – Он вечно ищет работу и не привередлив в выборе.

Алекс вспомнил рыжеволосого ирландца, о котором говорил продавец из закусочной. Если он такой упорный, как о нем отзывался продавец, то наверняка поговорил бы с любым вербовщиком.

– Где я могу найти Левшу?

– Вон там, – сказал Квадратная Челюсть, указывая на одно из самых крепких укрытий. – Обычно он ходит в поисках работы, но вчера его поколотили какие-то бандиты.

– Что случилось?

Пит пожал плечами.

– Некоторым не нравятся ирландцы.

Алекс полез в карман и достал две запечатанные пачки сигарет. Он бросил их Квадратному и Питу.

– Разделите богатство, – сказал он, указывая на остальных. Затем он достал из сумки два ланчбокса и протянул их женщине.

– Для Вилли и Сэди, – сказал он. Она приняла их с подозрением, но в ее глазах читалась благодарность.

Алекс оставил их и направился к убежищу, которое указал Квадратный. Он хотел оставить себе один из ланчбоксов на случай, если придется развязать язык Левше, но мысль о том, что в этом месте живут двое детей, была невыносима. Депрессия не затронула Манхэттен так сильно, как остальную часть города. Большинство богатых жителей Нью-Йорка перебрались на остров, чтобы быть как можно ближе к Центру, и это сделало Манхэттен одним из самых богатых районов штата. Но из-за этого остальная часть города стала заметно беднее.

Убежище Левши было построено лучше, чем соседние, и Алекс видел блестящие шляпки гвоздей, которыми были прибиты доски, составлявшие каркас. Стены были сделаны из обломков деревянных ящиков, а крыша, судя по всему, была собрана из нескольких досок, найденных на свалке. Щели были замазаны глиной с примесью штукатурки, и в целом убежище выглядело довольно прочным и водонепроницаемым.

– Чего тебе надо, чужак? – спросил голос изнутри, прежде чем Алекс успел постучать.

– Я ищу Левшу, – ответил Алекс. – Парень из закусочной у миссии сказал, что он, возможно, ищет работу.

Повисла пауза, которая длилась почти минуту, а затем тяжелая занавеска, закрывавшая вход, отодвинулась, и на пороге появился мужчина. Он был моложе Алекса, лет тридцати с небольшим, с бледным лицом и морковно-рыжими волосами. На щеке у него красовался большой синяк, а под глазом, фингал.

– Меня зовут Левша, – настороженно сказал он. – И я всегда ищу честную работу. А ты кто такой?