Текст книги "Игры разума (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Что у тебя с лицом?

Левша пожал плечами.

– Я искал работу, и кто-то на меня наехал, – сказал он, снова пожимая плечами.

– Ты воровал еду, пока искал работу? – спросил Алекс. Владельцы магазинов и бакалейных лавок часто преследовали воров, особенно в те времена.

– Нет, – прорычал Левша, выходя из лачуги и выпрямляясь во весь рост. Он был одет так же, как и другие обитатели Гувервилля, но его одежда выглядела чистой и отглаженной, а волосы были зачёсаны назад. Из правого рукава пальто не торчала рука, и это говорило Алексу, что он не ошибся.

Левша сделал шаг вперёд, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Алекса. Алекс мог видеть его только поверх головы, но коротышка не отступил. Значит, он всё ещё уважал себя, а значит, скорее всего, не воровал.

– Хорошо, – сказал Алекс, протягивая ему сигарету из открытой пачки.

Левша посмотрел на пачку с нескрываемым вожделением, но потом снова поднял глаза на Алекса.

– Так что за работа у тебя?

– Это несложно, – пожал плечами Алекс. – Мне просто нужна кое-какая информация, и я готов за нее заплатить.

Он рассказал о миссии, епископе Косгроуве и человеке, который принес бутерброды, а затем снова протянул Левше пачку сигарет. На этот раз Левша взял одну. Алекс предложил ему прикурить, а Левша указал на пару полуразвалившихся ящиков, которые можно было использовать как табуреты.

– Я помню того парня, о котором ты говоришь, – сказал он, когда они сели. – Он был весь такой улыбчивый и много говорил о том, что у него больше вакансий, чем он может заполнить. Я сразу же записался, но, как только он увидел меня, тут же отказал.

– Не любит ирландцев? – спросил Алекс. Со времен Великого голода в Ирландии Нью-Йорк наводнили ирландские иммигранты, и многие ньюйоркцы их недолюбливали, особенно в последнее время, когда с работой стало туго.

Левша покачал головой.

– Нет, – сказал он, показывая культю правой руки. – Дело было в этом. Этот ублюдок только взглянул на меня и сказал, что я им не подойду.

– Ты не помнишь, где, по его словам, были эти вакансии?

Левша покачал головой.

– Где-то неподалеку, – сказал он. – Парень не уточнял.

– Кто-нибудь из местных ходил с ним? – спросил Алекс.

– Не знаю, – Левша пожал плечами. – Я почти все время здесь не бываю.

Алекс вздохнул и покачал головой: этот разговор ни к чему не привел. Он поблагодарил Левшу и протянул ему последнюю, нераспечатанную пачку сигарет.

– Ты сказал, что люди пропадают, – сказал Левша, беря пачку. – Почему ты меня об этом не спросил?

– Ты же сказал, что почти все время здесь не бываешь, – ответил Алекс. – А что? Знаешь кого-нибудь, кто пропал без вести?

– Да, – прорычал он. – Капитана нет уже две недели, но никому до этого нет дела. – Он кивнул в сторону Квадратной Челюсти и остальных.

– Кто такой Капитан?

– Старый моряк, – ответил Левша. – Мы с ним сразу нашли общий язык, когда он увидел, что я умею завязывать правильный узел. И ещё потому, что он левша, как и я. – Левша поднял оставшуюся руку, и Алекс на мгновение задумался, родился ли Левша левшой или стал им по необходимости.

– Как давно ты знаком с Капитаном? – спросил Алекс. Если они познакомились в этом лагере, то вряд ли так давно.

– Около двух месяцев, – ответил Левша. – Здесь говорили, что он, наверное, уехал на юг. Ну, знаешь, сел на поезд до Флориды, но я-то знаю, что к чему. Я был единственным, кто с ним разговаривал. Капитан служил на корабле снабжения "Амфион" во время Первой мировой войны.

– Почему думаешь, что он не уехал на юг? – спросил Алекс.

– Потому что "Амфион" потопили немцы, – ответил Левша. – Капитан говорил, что после того, как он целый день проплавал в Атлантическом океане в ожидании спасения, он больше никогда не мерз. Погода его не беспокоила. Он не поехал на юг из-за холода, и у него не осталось родных. Если кто-то и пропал без вести, то Капитан, один из них.

Алекс задумался. То, что Капитан утверждал, будто продержался целый день в холодной воде, не означало, что он невосприимчив к холоду. Левша знал этого человека всего несколько месяцев, так что, возможно, у Капитана были родные, к которым он отправился, или же он просто решил сменить обстановку. Тем не менее с этого можно было начать.

– У этого Капитана есть фамилия?

– Добсон, – ответил Левша.

– А имя него есть?

– Уверен, что есть, – сказал Левша, – но он мне его никогда не называл. Это крупный мужчина с седой бородой, и он всегда носит одно из этих шерстяных пальто темно-синего цвета.

Алекс кивнул и записал все детали в свой блокнот. Старый моряк с бородой и в пальто, которого все называют Капитаном, мог бы подойти под описание сотен, а то и тысяч мужчин в городе, но он все равно записал эту информацию. Когда не знаешь, с чего начать, стоит попробовать даже самый маловероятный вариант.

– Спасибо, Левша, – сказал Алекс, закрывая блокнот и вставая. Он полез в карман, достал бумажник и вынул из него пятерку.

– За что это? – с некоторым подозрением спросил Левша, принимая купюру.

– Я же сказал, что у меня есть работа, помнишь? – ответил Алекс. – За работу платят.

Левша быстро встал и облизнул губы.

– Что ж, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, так сказать, – сказал он с искренней усмешкой, – я к твоим услугам.

Алекс на мгновение задумался. Частный детектив, это практически работа в одиночку, и он пожалел, что у него нет для Левши работы.

– Если я встречу кого-то, кто будет искать работу, – сказал он, – я обязательно упомяну твое имя.

Левша немного расстроился, но кивнул с улыбкой.

– Спасибо, – только и сказал он.

5. Семейные неурядицы

В этом районе не было никакой возможности поймать такси, поэтому Алекс направился обратно к миссии. Пройдя еще несколько кварталов, он оказался достаточно близко к центру города, чтобы найти станцию метро. Проходя мимо грязного магазинчика, где продавались сигареты и газировка, он зашел туда, чтобы позвонить в офис.

– Детективное агентство Локерби, – рявкнула Лесли, когда он ответил на звонок.

– Привет, солнышко, – сказал он. – Какие новости?

– Прости, босс, – сказала она, и раздражение в ее голосе почти исчезло. – Как все прошло в миссии?

– Не знаю, – ответил Алекс. – Люди явно пропадают. Вопрос только в том, ушли ли они сами или здесь что-то другое? – Говоря это, он вспомнил о Хорти и Вилли. Она явно не ушла бы без сына, но это не значит, что она не могла попасть в аварию и получить травму или погибнуть. – Мне нужно проверить больницы и городской морг, чтобы узнать больше.

– Ну, прежде чем ты это сделаешь, тебе нужно зайти в офис, – сказала Лесли, и в ее голосе снова зазвучали веселые нотки. – Там клиент, который ждет тебя уже больше часа.

Алекс подавил стон. Его офис находился буквально на другом конце Манхэттена, и ему пришлось бы проехать мимо морга, чтобы добраться туда.

– Запиши его номер и скажи, что я позвоню ему завтра с утра, – сказал он.

– Я так и сделала, – ответила Лесли, – но он настаивает на встрече с тобой сегодня.

Алекс достал карманные часы и открыл крышку. Черные стрелки показывали 15:53. Из-за "Братства Надежды" и Гувервилля он потратил большую часть дня. К тому времени, как он вернется в свой кабинет и встретится с новым клиентом, будет уже больше пяти, и морг закроется для всех, кроме полиции. Можно было бы попросить Дэнни провести его, но тот, скорее всего, все еще занят расследованием убийства.

– Ладно, – вздохнул Алекс, захлопывая карманные часы. – Я все еще в миссии, так что мне придется добираться до внутреннего кольца на ползуне. Оттуда я возьму такси, так что рассчитывайте на полчаса.

Лесли сказала, что сообщит об этом клиенту, и повесила трубку. Чтобы скоротать полчаса в дороге, Алекс купил газету, поднял воротник и направился к станции ползунов.

Как оказалось, Алекс был слишком оптимистичен в своих оценках времени, которое ему понадобится, чтобы добраться от "Братства надежды" до своего офиса. Когда он поднялся по лестнице и вошел в кабинет, было без восьми минут пять. Офис "Расследования Локерби" состоял из двух комнат: приемной и личного кабинета Алекса. Приемная представляла собой длинный прямоугольник с окном у дальней стены, прямо за столом Лесли. У левой стены стояли полдюжины картотечных шкафов и журнальный столик с кофейником. У правой стены стояли два дивана в приличном состоянии, а рядом с ними, дверь в личный кабинет Алекса.

На диване, скрестив ноги, сидел крепкий мужчина лет тридцати с небольшим. У него было точеное лицо с острыми скулами и римским носом, а под светло-голубыми глазами виднелись аккуратные усики. Волосы мужчины были зачесаны назад, и Алекс мог судить о том, что они от природы черные, только по усам. Костюм на нем был относительно новый, безупречно чистый, а туфли, начищенные до блеска.

Внешне мужчина казался спокойным, но Алекс сразу обратил внимание на переполненную пепельницу на маленьком столике, разделявшем два дивана. Он знал, что Лесли всегда убирает пепельницы, когда клиент уходит. Судя по количеству пепла и окурков в пепельнице, мужчина выкурил почти две пачки, пока ждал.

– Алекс, – сказала Лесли голосом, в котором слышались напряжение и облегчение.

Мужчина на диване тут же встал, не выпуская из рук сигарету.

– Это Пол Мастерсон, – сказала Лесли, обходя свой стол. – Мистер Мастерсон, это Алекс Локерби.

Алекс протянул руку, а Мастерсон вдруг понял, что все еще держит сигарету в зубах.

– Чем я могу вам помочь, мистер Мастерсон? – спросил Алекс, когда Мастерсон повернулся, чтобы бросить сигарету в переполненную пепельницу.

– Слава богу, вы здесь, мистер Локерби, – сказал он голосом, в котором, несмотря на явное волнение, слышалась уверенность. – Мне нужно, чтобы вы помогли вытащить мою жену из тюрьмы.

Алекс с трудом подавил желание поднять бровь.

– Я не адвокат, мистер Мастерсон, – начал он, но Пол жестом попросил его замолчать.

– Нет, нет, – сказал он. – Вы не понимаете: мою жену обвинили в убийстве. Мне нужно, чтобы вы доказали, что она невиновна.

Лесли тихо кашлянула, и Алекс взглянул на нее. Она держала в руках "Таймс", развернутую на странице с заголовком "Любовный треугольник обернулся трагедией".

Алекс снова повернулся к Полу и улыбнулся.

– Конечно, я вам помогу, – сказал он без тени усталости, которая внезапно на него навалилась. – Пойдемте в мой кабинет.

Алекс налил себе виски и налил еще для взволнованного Пола Мастерсона.

– А теперь расскажите мне, почему полиция считает, что ваша жена кого-то убила, – сказал он, протягивая Полу стакан.

– Ее поймали на месте преступления, мистер Локерби, – сказал Пол, залпом допивая скотч. – Она стояла над телом с пистолетом в руке.

Алекс удивленно поднял бровь. По опыту он знал, что большинство преступников и их семьи заявляют о своей невиновности даже перед лицом неопровержимых улик, но ему было интересно послушать, что скажет Пол в свое оправдание.

– Значит, она все-таки кого-то убила, – сказал Алекс. – Вы знаете, за что?

– В том-то и дело, мистер Локерби...

– Зовите меня Алекс.

– В том-то и дело, что моя жена Джун... она даже не была знакома с этим парнем. Она никогда в жизни его не видела.

– Вы с ней разговаривали?

Пол кивнул, и Алекс налил ему еще выпить.

– Мне разрешили навестить ее в тюрьме. Она говорит, что даже не помнит, как стреляла в него.

Что ж, это очень удобно.

– Я знаю, о чем вы думаете, – продолжал Пол с искренним убеждением в голосе. – Так бы сказал любой, чтобы избежать обвинения в убийстве, но я говорю вам, что это правда.

– Ладно, Пол, – сказал Алекс, усаживаясь за стол и открывая блокнот. – Почему вы думаете, что ваша жена не стреляла в жертву?

– Во-первых, у нас даже нет оружия, – сказал Пол.

– В городе полно мест, где можно купить пистолет, – сказал Алекс. – В большинстве ломбардов есть один-два ствола.

– Во-вторых, жертва, – невозмутимо продолжил Пол. – Он бухгалтер и живет в Бронксе. Мы живем в южной части города, Алекс, почти в часе езды.

– Я читал об этом деле в газете, – сказал Алекс. – Говорят, он был любовником вашей жены.

Глаза Пола сузились, и он на минуту замолчал, чтобы взять себя в руки.

– Моя жена была счастлива, – наконец сказал он. – У нее не было любовника, тем более такого, который жил бы в часе езды от нас.

– Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Мастерсон?

– Я возглавляю отдел продаж компании "Чашка Дикси" здесь, в Нью-Йорке, – ответил он.

Это было вполне правдоподобно. Пол явно был расстроен, но держал себя в руках и приводил факты, что было бы идеально для продавца.

– Как давно вы с женой...

– Джун, – подсказал Пол.

– Как давно вы женаты с Джун?

– Почти пятнадцать лет, – ответил он. – Мы полюбили друг друга еще в школе.

Алекс сделал вид, что записывает это, чтобы дать себе время подумать. Пятнадцать лет, это гораздо больше, чем семь лет до того, как человек начинает говорить, но для домохозяйки это вполне достаточный срок, чтобы заскучать.

– Говорю вам, она была счастлива, – сказал Пол, когда Алекс поднял эту тему. – Мы переехали сюда всего год назад. Моя зарплата больше, чем когда-либо, и она наслаждалась жизнью.

– Хорошо, – наконец сказал Алекс. У него были и другие вопросы, но ответы на них ему предстояло найти самому. Очевидно, что Пол верил в свою жену, и никакие слова Алекса не могли поколебать его веру.

– Значит, Джун была счастлива, ей нравилась её жизнь, и у нее не было любовника. Как вы думаете, почему она застрелила бухгалтера?

Пол покачал головой, и на его лице на мгновение появилось отчаянное, безнадежное выражение.

– Мистер Локерби, – сказал он. – Понятия не имею. Она говорит, что не стреляла, но полиция утверждает обратное. Я знаю, что она не лжет мне, но она не помнит, как выходила из дома, и не помнит, как оказалась в Бронксе.

– Но именно там ее нашла полиция, – сказал Алекс. – Она стояла над еще теплым телом с дымящимся пистолетом в руках.

Пол кивнул и повесил голову.

– Я не знаю, что вам сказать, мистер Локерби, – сказал он. – Знаю только, что Джун была счастлива здесь, счастлива со мной. У нее не было любовника, не было пистолета, и не было никаких причин стрелять в незнакомца из Бронкса.

– Хорошо, Пол, – сказал Алекс, закрывая блокнот. – Я возьмусь за ваше дело. Завтра с утра я отправлюсь в центральное управление полиции и поговорю с детективом, который ведет дело Джун, и узнаю, что им известно. После этого я поговорю с Джун и посмотрю, вспомнит ли она что-нибудь еще.

– Завтра? – с ужасом в голосе переспросил Пол. – Разве вы не можете навестить ее сегодня? Я сказал ей, что найду кого-нибудь, кто ей поможет. Мне невыносима мысль о том, что она там.

– Время посещений закончилось, – сказал Алекс. – Поскольку я не ее адвокат, меня не пустят к ней до завтра. – Пол хотел возразить, но Алекс поднял руку, призывая его к тишине. – Я ничего не могу сделать, чтобы ее выпустили, – продолжил Алекс. – Завтра состоится слушание по вопросу об освобождении под залог. Лучшее, что вы можете сделать, найти адвоката, который будет представлять ее интересы.

– Хорошо, – сказал Пол, снова приняв невозмутимый вид. – Я заплачу вам аванс за один день.

Алекс достал из сумки "Таймс" и перечитал заголовок. Предполагалось, что Джун Мастерсон убила некоего Хьюго Айерса из Бронкса, бухгалтера. Репортер, написавший статью, не располагал подробной информацией ни о Хьюго, ни о Джун, но был почти уверен, что убийство было совершено на почве любовной связи. Вероятно, он узнал об этом от одного из патрульных, дежуривших на месте преступления, а значит, у полиции были доказательства того, что такая связь действительно имела место.

Это плохая новость.

Если есть доказательства того, что Джун и Хьюго были знакомы, если их видели вместе или если кто-то регулярно подвозил ее в Бронкс, то, скорее всего, любовный мотив был реальным. Алексу не хотелось бы говорить об этом Полу Мастерсону.

Вздохнув, он отложил бумаги и посмотрел на часы. Было почти полшестого, так что морг уже закрылся. Он мог бы еще раз пройтись по больницам и проверить, не поступали ли к ним Хорти или Капитан, но это заняло бы много времени. Если они попали в аварию и были без сознания, в больнице могли даже не знать их имен.

Стук в дверь вывел его из задумчивости.

– Я собираюсь домой, – сказала Лесли, прислонившись к дверному косяку.

– Все в порядке? – спросил Алекс, вспомнив о ее плохом настроении в начале рабочего дня.

– Рэндалл должен был сегодня приехать в город, – ответила она. Рэндалл Уокер был ее то появляющимся, то исчезающим ухажером и налоговым инспектором округа Саффолк. Лесли он нравился, и он казался хорошим парнем, но их отношения ни к чему не вели, и Лесли это знала. Тем не менее ей было уже за сорок, и хотя ее красота еще не начала увядать, время рано или поздно возьмет свое.

– Мне жаль, – сказал Алекс, и это было искреннее сожаление.

– Что ты думаешь о нашем клиенте? – спросила она, меняя тему.

Алекс пожал плечами и встал.

– По-моему, его жене не позавидуешь, – сказал он, засовывая блокнот в нагрудный карман рубашки. – Я навещу ее утром.

Лесли мрачно усмехнулась.

– Похоже, он думает, что у нее не было романа на стороне, – сказала она.

– А ты как думаешь?

Она вздохнула и покачала головой.

– Люди всегда тебя разочаровывают, малыш. Таков закон природы.

Алекс лукаво улыбнулся.

– Даже я?

– Нет, – ответила она, и ее мрачное выражение лица сменилось привычной улыбкой. – Ты всегда рядом.

– Я тоже, – сказал Алекс, надевая плащ и беря в руки шляпу. – Похоже, нам с тобой ничего не остаётся, кроме как терпеть друг друга.

Она покачала головой, но всё же рассмеялась.

– Удручает, правда?

– Вовсе нет, миледи, – ответил Алекс с лучшим своим британским акцентом. Он выключил свет в кабинете и предложил Лесли руку. – С кем ещё я поеду в такси в шесть часов вечера в понедельник?

Лесли закатила глаза, но взяла его под руку.

– Я в восторге, – сказала она, и они вышли из кабинета вместе.

Десять минут спустя Алекс пожелал Лесли спокойной ночи и поднялся по каменным ступеням особняка, в котором он жил со своим другом и наставником доктором Игнатиусом Беллом. Входная дверь была выкрашена в белый цвет, в ней было овальное витражное окно. На первый взгляд, это был не самый надёжный барьер: дверь даже не была заперта, но это был обманный манёвр. Игги наложил на дверь несколько слоёв рун, связанных с очень специфической рунической конструкцией. Без неё отряд людей с тараном не смог бы проникнуть в дом, пока действовала конструкция.

Подойдя к двери, Алекс достал карманные часы и нажал на заводную головку, откинув подпружиненную крышку. Когда он смотрел на часы раньше, то видел красную стрелку и обычные черные стрелки, но больше ничего. Теперь, когда он подошел к двери, над стеклом часов возникло сложное кольцо из крошечных пульсирующих рун, и руны, удерживавшие дверь на месте, исчезли.

– Это ты, парень? – окликнул его Игги, когда Алекс вышел из застекленного вестибюля сразу за входной дверью. Учитывая, что на внутренней двери вестибюля была еще одна пара защитных рун, вопрос был скорее риторическим, поскольку только у Игги и Алекса были руны, открывающие обе двери.

– Да, – ответил Алекс, повесив шляпу на ряд крючков за дверью вестибюля, а пальто – на высокую вешалку сразу за дверью в библиотеку. Он рассчитывал застать Игги в библиотеке. В такие холодные вечера Игги обычно сидел в одном из двух кресел с высокими спинками у камина с потрепанным бульварным романом в руках.

– Я в лаборатории, – крикнул Игги, явно предвосхищая следующий вопрос Алекса.

Алекс повернул налево и прошел по короткому коридору на кухню. Когда Игги только въехал в этот особняк, он нарисовал на стене красную линию в форме двери. Это означало, что ему не нужно было рисовать дверь мелом каждый раз, когда он хотел открыть свое хранилище, и Алекс позаимствовал эту идею для своего кабинета. Пространство, которое обычно занимала нарисованная дверь, исчезло, и тяжелая дверь в хранилище Игги была открыта. Было время, когда Игги запрещал Алексу входить в хранилище, но те времена давно прошли, поэтому Алекс вежливо постучал по стене рядом с дверью и вошел.

Когда Алекс впервые попал в хранилище своего наставника, он был поражен тем, насколько там было уютно и аккуратно. Первая комната представляла собой большое открытое пространство, где располагалась операционная и хранились медицинские принадлежности Игги. За ней, на втором этаже, располагалась спальня, а слева, через короткий коридор, кухня и небольшая столовая. Игги потратил время на то, чтобы сделать пол похожим на плитку, а стены на кирпичную кладку, чего Алекс делать не стал.

Подземелье Игги почти не изменилось, но теперь операционный стол и магическое освещение, которое его освещало, были перенесены в новый альков в правой части помещения. На их месте в два ряда стояли лабораторные столы и оборудование. Это напомнило Алексу лабораторию Джессики. Остальные столы были завалены кипами бумаг и тетрадей. Как и на бумагах в подземелье Алекса, на них были рисунки рунических конструкций, которые наставник и ученик пытались расшифровать, чтобы продлить жизнь Алексу.

– Заходи, Алекс, – сказал Игги, стоя за столом, на котором стояли две огромные колбы. Каждая из них была освещена большим магическим светильником, и в одной из них Алекс разглядел скопление крылатых насекомых.

– Как дела? – спросил Алекс. Он старался говорить бодро, но вот уже год ответ был один и тот же.

– Кажется, я кое-что нащупал, – сказал Игги.

Алекс встрепенулся. Это была не обычная дежурная фраза, когда Игги говорил, что у него есть прогресс, и призывал Алекса не сдаваться. Похоже, старик действительно был воодушевлен.

Алекс ускорил шаг и подошел к столу. Теперь, когда он был ближе, он разглядел, что одна колба была заполнена коричневыми крылатыми насекомыми. Вторая поначалу казалась пустой, но Алекс заметил, что к стеклу прилипло одно-единственное насекомое.

– Что это? – спросил он.

– Rhithrogena Germanica, – ответил Игги, заглядывая в банку с противоположной стороны стола. – Или, как ее чаще называют, коричневая поденка. Я регулярно получаю поставки от друга из Колумбии.

– Зачем? – спросил Алекс.

– Это насекомое примечательно по одной важной причине, – сказал Игги, ухмыльнувшись Алексу и вздернув свои усы, похожие на кисточку для чистки бутылок. – После того как они достигают взрослой стадии, их жизнь длится всего около 24 часов.

– Не уверен, что мы сможем получить от них много жизненной энергии, – сказал Алекс, щурясь сквозь стекло на скопление насекомых.

Игги поднял один палец, затем подошел к вешалке, на которой висел его пиджак. Вынув зеленую книгу рун, он вернулся к столу и вырвал из нее один лист. Этот лист он приклеил к банке, в которой было всего одно насекомое.

– А теперь смотри, – сказал он, чиркнул спичкой и поджег бумагу. Когда бумага сгорела и конструкция повисла в воздухе, Алекс узнал руну. Это была та самая руна, которую он кропотливо выгравировал на задней крышке своих карманных часов, – та самая, что создавала красную стрелку.

Когда руна погасла, над банкой с насекомым появилось красное кольцо. Без циферблата было невозможно понять, что оно означает.

– В отличие от твоих часов, здесь важен цвет, – сказал Игги. – Я протестировал сотни поденок и откалибровал эту руну настолько точно, насколько это было возможно. Красный цвет означает, что у этой мухи осталось менее 20 % жизненной энергии.

Алекс посмотрел сквозь стекло, но насекомое выглядело как обычное насекомое.

– А теперь смотри, – сказал Игги, вырвав из книги еще пять страниц. Три из них он приклеил вокруг банки с множеством насекомых, а одну сверху. Последнюю страницу он приклеил к другой банке с одним насекомым.

Подмигнув и кивнув, он чиркнул спичкой и поджег бумагу на второй банке. Когда она сгорела, загорелись и все остальные листы с рунами, превратившись в светящуюся паутину из сложных конструкций, соединенных между собой.

На глазах у Алекса насекомые в первой банке задрожали и кучкой посыпались на дно. Он почувствовал, как от действия магии у него встали дыбом волосы на руках. Это ощущение было ему знакомо. Через мгновение красное кольцо над единственной подёнкой стало жёлтым, затем оранжевым, зелёным и, наконец, синим.

– Это значит то, что я думаю? – спросил Алекс, не смея надеяться, что его глаза его не обманывают.

Игги ухмыльнулся ещё шире и самодовольно пошевелил бровями.

– Я уже пять дней поддерживаю жизнь этой подёнки, – сказал он. – Думаю, у нас получилось что-то работающее.

Алекс не смог сдержать улыбку, глядя на подёнку, которая цеплялась за край банки. На его глазах синий ореол, парящий над банкой, внезапно стал белым и озарил всё вокруг ослепительным светом. Это длилось недолго: вспышка ослепительного света сменилась снопом искр. Когда Алекс снова смог видеть, он увидел, что одинокая подёнка лежит на дне банки. Место, где она цеплялась за банку, было покрыто слизью, вытекшей из несчастного насекомого.

– А может, и нет, – сказал Алекс.