Текст книги "Игры разума (ЛП)"

Автор книги: Дэн Уиллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

1. Панцирь черепахи

Алекс Локерби взял свою дорожную сумку и вышел из такси на холодный октябрьский воздух. Он застегнул плащ и, поеживаясь, достал из кармана бумажник.

– Сдачи не надо, – сказал он, протягивая пятёрку рябому таксисту.

Тот поблагодарил его и отъехал от тротуара, оставив Алекса стоять посреди района для представителей среднего класса на западной окраине Манхэттена. По обеим сторонам улицы стояли аккуратные дома с ухоженными лужайками, заборами из штакетника и клумбами, на которых ещё не совсем завяли летние цветы. Единственным неуместным пятном на этой идиллической картине были полдюжины полицейских машин, припаркованных перед домом № 3476.

Ближайшая к тому месту, где таксист высадил Алекса, была тёмно-зелёным "Фордом" 1930 года выпуска с кузовом типа "купе", принадлежавшим Дэнни Паку. Машина блестела в утреннем свете, словно покрытая свежим слоем воска, а на её крыльях не было ни пятнышка грязи. Дэнни хорошо заботился о своей малышке.

Эту машину ему подарил отец в честь окончания колледжа. Алекс на мгновение позавидовал другу. Большую часть жизни у Алекса не было денег на такую роскошь. Возможно, сейчас он и мог бы купить машину, но не видел в этом особого смысла: в Нью-Йорке довольно легко передвигаться на такси или автобусах. К тому же отец Дэнни Пака был главой японской мафии на Манхэттене. Отец Алекса умер в нищете, когда Алексу было 15 лет. Однако, учитывая всё обстоятельства, Алекс задался вопросом, не лучше ли ему было остаться в живых. У него был вздёрнутый нос и шрам на левой щеке, как будто он участвовал в поножовщине. Когда Алекс подошёл ближе, его лицо исказилось от недовольства.

– Что ты здесь делаешь, писака? – пророкотал он баритоном.

– Я тоже рад тебя видеть, Уилкинс, – ответил Алекс. – Зачем они притащили сюда такого важного человека, как ты?

Уилкинс ухмыльнулся, показав ряд довольно белых зубов.

– Я здесь для того, чтобы не пускать сюда всякий сброд, – сказал он, протягивая руку, чтобы не дать Алексу пройти.

Алекс прекрасно знал, что детективы часто используют Уилкинса, чтобы отпугивать любопытных зевак. Из-за его изуродованного шрамами лица и угрюмого нрава он идеально подходил для такой работы.

– Прости, что разочаровываю тебя, – сказал Алекс, обходя протянутую руку. – Но меня пригласили на эту вечеринку.

На лице Уилкинса отразилась нерешительность, как будто он прикидывал, сколько проблем навлечёт на себя, если задержит Алекса просто ради забавы. Должно быть, он решил, что оно того не стоит, потому что, когда Алекс прошёл мимо, он пожал плечами и ткнул большим пальцем себе за спину.

– Твой парень там, – проворчал он.

– Ты имеешь в виду детектива Пака, – сказал Алекс, сделав акцент на слове "детектив".

– Ну да, – ответил полицейский, выпрямляясь.

Большинство людей были невысокого мнения о японцах, но Дэнни показал себя чертовски хорошим копом. Он заслужил звание детектива, и Алекс не собирался позволять такому разгильдяю, как Уилкинс, об этом забывать.

Довольный, Алекс повернулся к дому. Он был аккуратным и ухоженным, с синими досками и белыми ставнями. Входная дверь была открыта, и он увидел небольшую гостиную с кухонным столом за ней. В гостиной стояли диван и удобное, видавшее виды кресло, а также журнальный столик с несколькими книгами и периодическими изданиями. У дальней стены стоял винный шкаф с аккуратно расставленными внутри бутылками. На приставном столике рядом с креслом лежала книга с торчащей из нее закладкой, а в пепельнице – остатки сигары. Все выглядело опрятным, чистым и аккуратным. Все, кроме тела на полу.

Это был мужчина в возрасте, лет сорока пяти, пятидесяти, с темными волосами, поседевшими на висках. На нем был смокинг, похожий на тот, что носил Игги, белая рубашка, черные брюки и блестящие черные туфли. Он лежал на спине у входа на кухню в задней части маленького дома, и на его лице застыло выражение шока и удивления, когда он невидящим взглядом смотрел в потолок.

– Хорошо, что ты пришел, – сказал Дэнни Пак, выходя из кухни в гостиную, когда Алекс подошел к входной двери. Ему только что исполнилось тридцать, но он по-прежнему выглядел как студент колледжа. У него было вытянутое лицо с острыми скулами, миндалевидными глазами и заразительной улыбкой. Как обычно, к нагрудному карману его темно-серого пиджака был прикреплен золотой значок детектива, а в руке он держал блокнот.

– Так это тот парень, которого мы ждали? – спросил второй мужчина, входя в гостиную вслед за Дэнни. Он был невысоким и полноватым, с рыжевато-каштановыми волосами и веснушчатым носом на широком бледном лице. Как и Дэнни, он носил на пиджаке золотой значок детектива.

– Детектив Леонард О’Рурк, – представил Дэнни бледного мужчину. – Познакомься, Алекс Локбери, он частный детектив.

О’Рурк сделал недовольное лицо, но затем кивнул в сторону Алекса.

– Леонард О’Рурк? – спросил Алекс, приподняв бровь.

– Это сокращение от Леонардо, – ответил О’Рурк. – Моя мать, итальянка. Может, перейдем к делу?

– Леонард, недавно назначенный детектив, – сказал Дэнни, раздраженно закатив глаза. – Я должен ввести его в курс дела.

Алекс снова окинул взглядом молодого детектива. Он явно считал, что Дэнни зря тратит их время: его лицо было маской высокомерия и презрения.

Наверное, он не в восторге от азиатов.

– В чем проблема? – спросил Алекс, поворачиваясь к Дэнни.

– Познакомьтесь с Генри Скаттером, – сказал Дэнни, кивнув в сторону трупа. – Он младший менеджер в "Вест-Сай Банк". Прошлой ночью кто-то в него выстрелил.

– И украл его деньги, – добавил О’Рурк, как будто это все объясняло.

– То есть вы считаете, что это обычное ограбление, – сказал Алекс, кивнув в знак согласия.

– Это очевидно, – ответил молодой детектив. – В городе полно отчаявшихся людей. Кажется, что каждую неделю на каком-нибудь пустыре появляется новый Гувервилль.

По мере того как экономическая депрессия затягивалась на второе десятилетие, такие города, как Нью-Йорк, быстро превращались в лагеря для отчаявшихся мужчин и женщин. Газеты называли их "Забытыми", и с каждым годом их становилось все больше.

– Кто-то из них, наверное, просто ходил от двери к двери, пока кто-нибудь не открывал, – продолжил О’Рурк. – Кто бы это ни был, он угрожает нашей жертве, но Скаттер пытается сбежать, и, бац! Получает пулю в спину.

Алекс оглядел опрятную и аккуратную гостиную, а затем снова посмотрел на тело.

– Зачем ему было убегать, если у человека в дверях был пистолет?

Дэнни вернулся на кухню и вскоре вышел оттуда с револьвером 45-го калибра.

– Мы нашли его на кухонном столе, – сказал он.

– Очевидно, Скаттер думал, что успеет до него дотянуться, чтобы защититься, – сказал О’Рурк.

– У него что-нибудь было при себе? – спросил Алекс у Дэнни.

Его друг указал на столик у двери, где аккуратным рядком лежали связка ключей, небольшая кожаная сумка, спичечный коробок и бумажник.

– Бумажник пустой, – сказал О’Рурк, но Алекс потянулся за кожаной сумкой. Он взял ее, потом положил обратно и повернулся к молодому детективу.

– Боюсь, ваша теория не выдерживает критики, детектив, – сказал он, одарив О’Рурка самой неискренней улыбкой, на какую только был способен.

– Да неужели? – проворчал тот. – И как же вы это объясните?

Алекс снова взял кожаную сумку и бросил ее О’Рурку. Сумка звякнула, когда тот ее поймал.

– Ни один отчаявшийся Забытый не упустит возможности забрать свой кошелек, – сказал Алекс. – К тому же вон там стоит шкаф с алкоголем, и его никто не трогал. – Он указал на шкаф. – Никто из тех, кто живет на улице, не оставил бы его нетронутым, особенно учитывая, что каждую ночь температура опускается ниже нуля.

Дэнни понимающе кивнул.

– Кто-то отчаявшийся взял бы что-нибудь, чтобы согреться.

О’Рурк выглядел не слишком убежденным.

– Может, он никогда раньше никого не убивал, – сказал он. – Когда пистолет выстрелил, он испугался, что кто-то мог его услышать, и убежал, как только забрал деньги.

Алекс кивнул, словно соглашаясь, но потом медленно покачал головой.

– Возможно, так и было, – признал он. – Пока не примешь во внимание, что мистера Скаттера застрелил кто-то из его знакомых.

И Дэнни, и О’Рурк удивились.

– Я слышал, ты был рунописцем, – усмехнулся О’Рурк. – А не ясновидящим.

Алекс рассмеялся.

– В простой дедукции нет ничего сверхъестественного, – сказал он. – Посмотри на тело.

О’Рурк посмотрел вниз и пожал плечами.

– И что?

– Если бы он потянулся за пистолетом, то побежал бы, тебе не кажется?

О’Рурк снова пожал плечами и кивнул.

– А если бы его застрелили в спину, когда он бежал, он бы упал вперед, – Алекс указал на место прямо в кухне. – И упал бы лицом вниз. Должно быть, Скаттер шел, когда в него выстрелили, и упал навзничь.

– Значит, парень выстрелил в него, прежде чем тот успел убежать, – сказал О’Рурк, снова пожимая плечами. – И что с того?

– Тогда почему Скаттер повернулся спиной к человеку с пистолетом? – спросил Алекс.

– Потому что он его знал, – кивнул Дэнни. – Человек, который работал в банке и всегда носил с собой пистолет, никогда бы не повернулся спиной к незнакомцу.

Детектив О’Рурк выглядел смущенным, его лицо слегка покраснело, но он взял себя в руки.

– Ну, если дело было не в деньгах, то в чем же? – спросил он.

– Где собака? – спросил Алекс.

– Хм? – хором спросили О’Рурк и Дэнни.

Алекс указал на одну из картин на стене. На ней Скаттер стоял на коленях рядом с рыжевато-коричневой немецкой овчаркой.

– Эта, похоже, недавняя, – сказал Алекс, сравнивая лицо мужчины на фотографии с лицом того, кто лежал на полу. – Так где же собака?

– Кто-нибудь из вас, ребята, видел собаку? – крикнул Дэнни полицейским, которые осматривали задние комнаты дома.

– На заднем дворе есть собачья будка, но я не вижу собаки, – ответил один из полицейских, находившийся на кухне.

Алекс последовал за Дэнни и О’Рурком через кухню на небольшой задний двор. Как и в передней части дома, здесь было чисто и аккуратно. В задней части дома стоял небольшой ящик для инструментов, а за ним собачья будка. Трава была сочной из-за осенней влаги, за исключением круглого пятна на земле, которое, судя по всему, находилось прямо перед будкой.

Когда троица подошла ближе, Алекс увидел железный штырь, вбитый в землю рядом с центром круга. К нему была прикреплена тяжёлая цепь, которая тянулась внутрь будки.

– Постойте, – сказал Алекс, когда они подошли на расстояние около трёх метров. На земле с одной стороны круга виднелось ржавое пятно. – Кажется, это кровь.

– Это объясняет, почему собака не лает, – сказал Дэнни, осторожно приближаясь к будке.

Алекс обошёл пятно и посмотрел вдоль линии, соединяющей его с входом в будку.

– Собака там, – сказал он. – Осторожно, она может быть ещё жива.

Дэнни достал свой служебный револьвер и осторожно двинулся к будке.

– Здесь ещё кровь, – сказал он, указывая на размазанную линию прямо перед входом. Похоже, наш стрелок прикончил собаку, и она заползла в будку. – Он пригнулся, а затем быстро выглянул. Не услышав ни звука, он присмотрелся повнимательнее. – Мертва, – заключил он. – Похоже, пуля попала ей в грудь, чуть ниже правой лапы.

– Как можно выстрелить в собаку снизу? – спросил О’Рурк.

– Нужно дождаться, пока она встанет на дыбы на конце цепи, – ответил Дэнни, вставая, чтобы Алекс мог посмотреть.

В будке на боку лежала немецкая овчарка. Алекс отчетливо видел дыру в ее теле. Темная кровь свернулась и запеклась на шерсти вокруг раны, стекая в липкую лужу на деревянном полу. На морде собаки была кровь, и Алекс потянулся, чтобы разжать ей пасть.

– Что ты делаешь? – спросил О’Рурк, наклоняясь, чтобы заглянуть Алексу через плечо.

– Ну, – ответил Алекс, извлекая что-то из пасти собаки. – В отличие от людей, собаки не чистят зубы.

– И что?

Алекс вышел из будки, держа в руках кусок собачьей шерсти, чтобы лучше рассмотреть его на свету.

– Я надеялся, что наш мертвый пес укусил того, кто в него стрелял, но, похоже, это не так. Это просто кусок шерсти.

– Наверное, он облизал то место, куда попала пуля, – со вздохом сказал Дэнни. – Так что никакой загадки здесь нет.

– Что ж, в этом ты прав, – сказал Алекс, протягивая Дэнни кусок собачьей шерсти. – Никакой загадки нет. Это объясняет, почему был убит Скаттер и, что еще важнее, его собака.

О’Рурк громко рассмеялся.

– Ты бредишь, писака, – усмехнулся он.

Дэнни выглядел таким же растерянным, но явно не хотел соглашаться со своим стажером, поэтому ограничился вопросительным взглядом в сторону Алекса.

– Это кошачья шерсть, – сказал Алекс. – В частности, черепахового окраса.

– Я думал, черепахи, это рептилии, – сказал О’Рурк, и Алекс едва удержался, чтобы не закатить глаза.

– Откуда ты это знаешь? – настаивал Дэнни.

– В своё время я нашёл немало потерявшихся домашних животных, – ответил Алекс. – Черепаховый окрас ценится среди любителей кошек за свой цвет, точнее, цвета. Они напоминают окрас панцирей гигантских черепах. – Он указал на шерсть. – Здесь я вижу как минимум три цвета: оранжево-коричневый, грязно-коричневый и желтовато-золотистый.

– И это окрас черепахового кота? – спросил О’Рурк.

Алекс кивнул.

– Смотри, – сказал Дэнни, присев на корточки в центре круга из земли. Он указал на обломок деревянного кола, торчащий из земли. – Готов поспорить, собака Скаттера сорвалась с поводка и погналась за одной из соседских кошек.

– И поймала её, – добавил Алекс. – Позже Скаттер привязал собаку к этому металлическому колу.

– Сосед возвращается домой, – продолжил Дэнни. – Находит свою кошку мёртвой и идёт разбираться со Скаттером.

– И он стреляет в соседа из-за кошки? – недоверчиво спросил О’Рурк.

– У вас ведь нет домашних животных, детектив? – усмехнулся Алекс. – Если бы были, вы бы знали, что люди ведут себя странно и глупо, когда дело касается их питомцев. Один богач как-то заплатил мне стодолларовую купюру за то, чтобы я выследил крошечную собачку, похожую на крысу-переростка.

– Ладно, – сказал Дэнни, вставая после осмотра сломанного кола. – О’Рурк, возьми пару ребят и еще раз обойдите квартал. Узнайте, кому принадлежит... или принадлежал... черепаховый кот.

О’Рурк хотел что-то сказать, но просто кивнул и развернулся на каблуках.

– Спасибо, – сказал Дэнни, когда тот отошел на достаточное расстояние.

– Тебе нужно приструнить этого парня, – сказал Алекс. – Ты здесь старший детектив.

– Он меня недолюбливает, – пожал плечами Дэнни. – Раз уж он меня не послушался, я решил, что ты сам его поставишь на место.

– То есть это неофициальное полицейское расследование?

– Нет, – признался Дэнни. – Но я с тебя не слезу.

Алекс натянуто улыбнулся. Без санкции Центрального управления он не смог бы выставить департаменту счет за потраченное время. Но это не имело значения: они с Дэнни всегда поддерживали друг друга.

– Я тебя не подведу, – пообещал он, когда они возвращались в дом.

2. Ряд рун

Сорок минут спустя Алекс вышел из такси в Мидтауне, прямо на границе среднего и внешнего колец. Здесь кольца были достаточно узкими, и вдалеке, в сторону парка, виднелось здание Центрального управления полиции. Алекс поднял воротник, чтобы защититься от ветра, и направился на север по восточной стороне Второй авеню.

Большую часть квартала занимало промышленное здание, поэтому вдоль улицы не было витрин. Вместо этого вдоль стены здания выстроились тележки, на которых уличные торговцы продавали свой товар. В этом ряду, известном как Ряд рун, жили самые талантливые рунописцы города и многие из тех, кто продавал различные принадлежности, необходимые рунописцам.

Алекс часто приходил сюда, чтобы купить простые чернила, перья и мелованную бумагу, которую он использовал для работы с рунами. Однако в последнее время он почти каждый день заходил сюда, чтобы повидаться с Марни.

Марни Тэлбот никогда не была выдающейся рунописицей, но последние тридцать лет или около того она зарабатывала на жизнь в Ряду рун, продавая все, что могла. У нее был природный дар рассказчицы, который не только привлекал людей, но и заставлял их возвращаться снова и снова. Марни была прирожденной торговкой. Если бы она была более талантливой рунописцей, то, возможно, открыла бы специализированный магазин, а не стояла бы год за годом у тележки на обочине дороги.

– Как поживает моя лучшая девочка сегодня? – спросил Алекс, подходя к тележке, на которой Марни продавала свой товар.

Она подняла глаза, усмехнулась и закатила их. У нее было круглое лицо с темной кожей и глазами, а также копна вьющихся черных волос, которые она собирала в пучок на затылке. Алекс предположил, что ей за пятьдесят, но в ее волосах не было ни седины, а взгляд и ум были остры как бритва.

– Я знавала многих таких же франтов, как ты, Александр Локерби, – сказала она с притворным негодованием. – Тебе от меня нужно только одно.

Она достала из-под тележки блестящий синий термос и поставила его рядом с выставленными на продажу рунами.

– Ты меня слишком хорошо знаешь, – сказал Алекс, кладя свою сумку рядом с термосом. Порывшись в сумке, он достал такой же термос, только красного цвета.

– И это всё, что у тебя для меня есть? – спросила Марни, с подозрением глядя на Алекса.

Алекс ожидал такой реакции и, не вынимая рук из сумки, достал маленький жёлтый конверт. Внутри была дюжина рун, которые Марни было не под силу начертить, но у Алекса на это ушло всего пятнадцать минут. Он почти чувствовал себя виноватым из-за того, что ему так легко давались вещи, с которыми большинство рунописцев на Ряду не могли справиться, но такова природа магии. Сорша Кинкейд могла по щелчку пальцев делать то, на что у Алекса уходил год подготовки, так что всё относительно.

– За них можно выручить хорошую цену, – сказал он, протягивая конверт. – Я добавил пару рун восстановления и руну очищения.

– Благослови тебя Господь, – сказала Марни, беря красный термос.

Алекс случайно встретил Марни, когда пришёл на Ряд за парой новых упаковок светочувствительной бумаги. Из всех торговцев рунами только у Марни было то, чего не было ни у кого другого, хороший кофе.

Её мать была коком на речном судне, курсировавшем по Миссисипи, и научилась варить кофе, который был почти легендарным. К радости Алекса, мать Марни поделилась с дочерью всеми своими секретами, и теперь Марни варила кофе прямо у себя в тележке с помощью варочного камня. С тех пор как Алекс узнал о её талантах, он каждый день приходил к ней с конвертом рун и пустым термосом. В глубине души он боялся, что однажды какой-нибудь пафосный отель переманит ее к себе, но пока что большинство жителей Нью-Йорка воспринимали кофе просто как утренний напиток.

Для Алекса кофе был искусством, а Марни его да Винчи.

– Как дела? – спросил он, с благоговением убирая полный термос в сумку. Он задал этот вопрос скорее по привычке, чем из желания завязать серьезный разговор, но тут же сосредоточился, когда лицо Марни помрачнело.

– Народу становится все меньше, – сказала она приглушенным шепотом, словно боялась, что ее услышит толстый лысеющий мужчина в фартуке, стоявший за прилавком у соседней тележки. – В такие времена людям не так уж нужны руны. К тому же эти книги отпугивают покупателей.

– Книги?

Лицо Марни исказилось от недоверия.

– Ну, знаешь, – сказала она, словно это все объясняло. – Те книги с рунами, которые продают по пять центов. Я слышала, что в них по пять рун для мелкого ремонта за доллар.

Это было странно. Руны для мелкого ремонта были основой бизнеса рунописцев. С их помощью можно было починить треснувшую чашку, восстановить ручку у сломанной сковороды, зашить дыру на пальто или брюках. Хорошие руны для мелкого ремонта стоили не меньше доллара за штуку, а руны для мелкого ремонта, четвертак. Если Марни была права, то тот, кто продавал эти книги, раздавал одну руну бесплатно.

– Оглянись вокруг, – прошептала Марни, настороженно поглядывая на улицу. – Многие из нас уже разорились.

Алекс проследил за ее взглядом. Он знал здесь не всех, а некоторые приходили раз или два в неделю, но тележки стояли дальше друг от друга, чем обычно, и покупателей было меньше, чем он помнил.

Он повернулся к Марни, чтобы расспросить ее об этих загадочных книгах с рунами, но в этот момент к тележке подошла молодая женщина. Она была немного ниже среднего роста, около 160 см, с бронзовой кожей, характерной для жителей Средиземноморья. У нее были длинные блестящие черные волосы, которые хорошо контрастировали с ее голубыми глазами. Она была со вкусом накрашена, губы были накрашены темной помадой, а на щеках виднелся едва заметный румянец, что придавало ей невинный вид, граничащий с целомудрием.

– Простите, – сказала она звонким чистым голосом. – Мне сказали, что вы продаете здесь кофе, это правда?

Алекс не знал, кто эта молодая женщина, но она ему понравилась.

Марни достала старый потертый термос, открутила крышку и перелила содержимое в бумажный стаканчик. Обычно она ставила бумажный стаканчик в оловянную кружку, чтобы его было удобно держать и не обжечься, но в такую холодную погоду горячий напиток был как нельзя кстати.

– Вы ищете что-то конкретное, дорогая? – спросила Марни, протягивая ей стаканчик.

– Вообще-то мне нужна руна для стирки, – ответила она, и ее щеки порозовели еще сильнее. – Я ищу работу секретарши, и у меня пятно на лучшей блузке.

Алекс удивился, что эта молодая женщина не может найти работу. Конечно, из-за депрессии многие остались без работы, но она была довольно симпатичной и держалась уверенно. Конечно, она была не такой, как Лесли, но и не похожа на нее.

Марни уже начала торговаться с женщиной из-за руны для стирки, которую дал ей Алекс, поэтому он взял свою сумку и собрался уходить. Но не успел он выйти на улицу, как женщина коснулась его рукава.

– Простите, – сказала она. – Не могли бы вы подсказать, не нужен ли кому-нибудь секретарь? У меня хорошая квалификация и рекомендации.

– Э-э, – сказал Алекс, демонстрируя свойственную ему остроту ума. – Простите, мисс…

– Нокс, – сказала она с широкой улыбкой, обнажившей ровные белые зубы. – Шерри Нокс.

– Что ж, мисс Нокс, простите, но я не знаю никого, кто бы сейчас искал работу.

На лице Шерри отразилось искреннее недоумение, как будто она не ожидала, что Алекс вообще может что-то знать. Но оно тут же сменилось приятной улыбкой, и она стала рыться в сумочке в поисках визитки.

– Что ж, если вы что-нибудь узнаете, мистер…

– Локерби. Алекс Локерби.

– Если вы что-нибудь узнаете, мистер Локерби, не будете ли вы так добры сообщить мне?

Алекс взял визитку и развернул ее, чтобы прочитать. На лицевой стороне был изображен хрустальный шар, а под ним, имя "Мадам Гортензия, провидица из провидцев". Под именем чернилами было написано "Шерри Нокс" и указан номер телефона.

– Я предсказываю судьбу в Музее диковинок, – сказала она в ответ на его вопросительный взгляд.

– Похоже, у вас уже есть работа, – сказал он, засовывая визитку в карман плаща. – Почему же вы ищете другую?

– Предсказывать судьбу, это здорово, – сказала Шерри, ухмыльнувшись и подмигнув. – Но в этом нет будущего.

 Алекс усмехнулся над ее шуткой.

– Хорошо, мисс Нокс, – сказал он. – Если я что-нибудь узнаю, я вам сообщу.

 Она поблагодарила его и повернулась к Марни, чтобы расплатиться за кофе и чистящую руну. Алекс некоторое время наблюдал за ней. Она была стройной и пропорциональной, и он уже понял, что у нее хорошее чувство юмора.

Вздохнув, Алекс развернулся и пошел к углу, где можно было поймать такси. Прошло больше года со смерти Джессики, а он все еще переживал. Он все еще сравнивал с ней каждую встречную женщину. Шерри Нокс казалась очень милой девушкой, на нее было приятно смотреть... но она не была Джессикой.

Забравшись в такси и велев водителю ехать в сторону своего офиса, Алекс задумался о том, сможет ли он когда-нибудь найти женщину, которая будет ему под стать.

Двадцать минут спустя Алекс вышел на лестничную площадку третьего этажа и повернул к двери своего кабинета. Он достал карманные часы, нажал на заводную головку и откинул крышку. В отличие от большинства часов, внутри карманных часов Алекса было четыре стрелки, не считая крошечных светящихся рун, которые открывали доступ в особняк, где он жил. Три стрелки были обычными, как на любых часах: часовая, минутная и секундная. Четвертая стрелка была сделана из светящейся красной магии. В отличие от обычных стрелок, эта двигалась против часовой стрелки, от двенадцати до единицы.

Когда Алекс получил от своего таинственного британского благодетеля второй шанс на жизнь, тот сказал, что дал ему целый год. Наставник Алекса, Игги, воспринял это как вызов и за пару месяцев создал конструкцию, которая и создала красную стрелку. Каждый раз, когда Алекс открывал часы, руна чувствовала его жизненную энергию и соответствующим образом перемещала стрелку. Сейчас она указывала на промежуток между единицей и двойкой, а это означало, что Алексу осталось жить чуть больше месяца.

Он с содроганием захлопнул часы. С одной стороны, было приятно знать, сколько времени у тебя осталось, а с другой, страшно. Они с Игги лихорадочно пытались воспроизвести руну переноса жизни, созданную британцем, но пока безуспешно. Каждый раз, когда Алекс смотрел на часы, он напоминал себе, что время на исходе.

– Ну наконец-то, – рявкнула Лесли, когда Алекс вошел в кабинет.

Лесли Томпкинс была секретарем Алекса почти десять лет и душой его бизнеса. Бывшая королева красоты из Айовы, Лесли выглядела вдвое моложе своих лет: статная, с карими глазами и рыжеватыми волосами. Она также была очень деловой женщиной и отвечала за повседневную работу "Расследования Локерби".

 – Ты хоть раскрыл то дело для Дэнни? – спросила она, прежде чем он успел ответить.

– Раскрыл, – сказал он, понимая, что ей не понравится то, что последует дальше.

– Но? – спросила она, предчувствуя плохие новости.

– На этот раз это не оплачиваемая работа.

Лесли помрачнела, ее правая бровь взлетела вверх, пока она пристально смотрела на Алекса.

– Ну и друг у тебя, – сказала она наконец.

– Ты же знаешь, Дэнни хорошо справляется с работой, – ответил он, отмахиваясь от ее возражений. – Что это вообще такое?

Она бросила на него сердитый взгляд, затем села за стол и сделала вид, что делает пометки в блокноте.

– Не твое дело, – проворчала она.

Алекс давно знал Лесли и понимал, что фраза "не твое дело" означает, что у нее снова проблемы с Рэндаллом. Рэндалл Уокер был налоговым инспектором округа Саффолк, и пару лет назад они с Лесли безумно влюбились друг в друга. К сожалению, у Рэндалла было двое детей, и они были против его женитьбы на Лесли. Для Алекса это было на руку, но для Лесли это стало настоящим адом, и Алексу это не нравилось. Однако по просьбе Лесли он не лез в ее дела.

– Ну, – сказал он, меняя тему. – Ты будешь в восторге, когда увидишь, что я тебе принес. – Он достал из сумки термос и поднял его, как трофей.

Как Алекс и предполагал, сердитое выражение лица Лесли сменилось широкой улыбкой.

– О-о-о, – проворковала она. – Ты прощен.

Алекс поставил термос на стол и добавил к нему две новые пачки сигарет.

– Ты знаешь, как меня побаловать, – сказала Лесли, доставая пару кружек из среднего ящика одного из офисных шкафов. Она открыла одну из пачек сигарет, пока Алекс наливал кофе.

– Были какие-нибудь звонки сегодня утром? – спросил он, передавая ей кружку, а она ему, зажженную сигарету.

– Да, – ответила она, и в ее голосе снова зазвучали раздраженные нотки. – И пара важных звонков тоже. Мне удалось их отшить, но я пообещал перезвонить, как только ты вернешься.

Алекс вздохнул и взял свою сумку с инструментами.

– Что ж, приступай, – сказал он, направляясь в свой кабинет. – Я буду составлять отчет по делу Уокера, так что, когда они придут, просто отправь ко мне первого из них.

 – Да, босс, – откликнулась Лесли.

Алекс сидел за столом и смотрел на счет, который должен был подготовить для Кэролайн Уокер. Эта взбалмошная женщина, у которой денег было больше, чем здравого смысла, считала, что у ее низкорослого, пухлого и лысеющего мужа роман на стороне. Алекс следил за ним почти неделю и выяснил, что, как только Кэролайн ложилась спать, ее муж тайком выбирался из дома и шел в тихий бар неподалеку, чтобы почитать. Во время одной из таких вылазок Алекс даже завел с ним непринужденную беседу и признался, что читает в баре, чтобы побыть подальше от жены.

Он вздохнул и покачал головой, пытаясь сосредоточиться на работе. Дело было запутанное. Ему казалось, что он окажет несчастному мужчине услугу, если сообщит Кэролайн о его измене.

Не успел он обдумать последствия этой мысли, как зазвонил его интерком.

– Да, – ответил он, радуясь, что его прервали.

– К вам епископ Косгроув из Манхэттенской епархии, – ответил голос Лесли.

Алекс на мгновение замешкался. Он знал это имя. Епископ Косгроув был настоятелем церкви, в которой служил отец Гарри. Алекс понятия не имел, что нужно епископу, но был уверен, что его это не заинтересует. Однако утро уже было испорчено, так что он отбросил неприязнь и нажал на кнопку на передней панели интеркома.

– Впусти его.

Через мгновение в кабинет вошел невысокий худощавый мужчина в черном костюме. Он был совершенно лысым, с карими глазами и седыми бровями на морщинистом лбу. Костюм был хорошего качества, но не слишком изысканный и экстравагантный. На мужчине была черная рубашка с белым воротничком, что указывало на его сан. На носу у него сидели очки, из-за которых его глаза казались слишком большими и похожими на совиные.

– Мистер Локерби? – спросил он мягким тенором.

Алекс встал и жестом пригласил епископа сесть на один из двух стульев, стоявших напротив его стола.

– Чем могу вам помочь, епископ? – спросил он, возвращаясь на свое место.

– Вы тот самый Алекс Локерби, которого приютил отец Харрисон Клементин? – спросил Косгроув, подавшись вперед, словно ему не терпелось услышать ответ.

– Да, это я, – кивнул Алекс.

Косгроув откинулся на спинку стула, явно испытав облегчение.

– Слава святым, – сказал он. – Я пришел к вам по очень серьезному делу, – продолжил он. – Я надеюсь, что вы сможете мне помочь.

– Что ж, прежде чем мы перейдем к сути вашей проблемы, епископ Косгроув, – сказал Алекс, сложив руки домиком у рта, – не могли бы вы объяснить, почему я должен помогать человеку, который пытался помешать отцу Гарри приютить меня после смерти моего отца? Человеку, который последние десять лет пытался выгнать отца Гарри и закрыть миссию "Братство надежды", а потом сделал это, не успело его тело остыть? С чего вы взяли, что я захочу вам помогать?