Текст книги "Зона Надлома (СИ)"

Автор книги: Дарина Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Яна, ее глаза – это первое, что увидел колдун, очнувшись в больнице. Яна – это единственное, что заставляло его жить наперекор всему. Яна. Испуганная, отважная Яна.

В душе Ярослава образовалась глубокая трещина. Драконица смотрела на искалеченное лицо друга, на застывшие в его глазах слезы. Мужчина умолял ее уйти, но Яна лишь осуждающе качала головой. Без Ярослава драконице не было для кого жить. И сейчас ее место здесь, в холодных серых стенах, на кафельном полу у его постели.

«Спи, просто спи. Не проси меня уйти, не проси – я не смогу».

Ее никто не заметит, как бы ни высматривал, какой бы силой ни обладал. Давно, слишком давно исчезли драконы, и затерялись о них воспоминания. Яна будет невидимой как угодно долго, потому что так нужно для него. Потому что только так драконица сможет остаться. Непрерывно сидеть рядом, оберегать, охранять. Быть незаметной тенью, весенним ветром и ласковым солнечным лучиком. Хрупкой надеждой и яростной, неудержимой жаждой жизни.

Два года… Раньше, может быть, мужчина смог это сделать за месяц, но он встал с инвалидного кресла. Вопреки предсказаниям врачей – это на всю жизнь. На теле сохранился всего один шрам, грубый рубец, что тянулся через правую щеку, как память о прошлом.

Восемь лет изнурительного труда, чтоб стать таким, как сейчас. Вернуть утраченное и умножить полученное. А деньги колдун заработал всего за год. Это было не сложно. Первый миллион он потратил на алмаз для зеленоглазой хранительницы.

Ярослав небрежно бросил на стол резную шкатулку. И, наверное, радовался больше Яны, видя, как она счастлива.

– Можно поставить в оправу – кольцо, кулон. Что хочешь, – предложил мужчина, улыбаясь. Закатные лучи солнца скользили по граням камня.

– Нет. Спасибо.

Он дорог ей именно таким, остальное – неуместные излишества. Алмаз казался драконице каплей росы в песках пустыни. А если небесные слезы сковать оправой – они исчезнут.

Блеск драгоценностей, а возможно, тепло, стук сердец, эхо тихих голосов привлекли теперешних жителей этих мест. Призрака я встретила впервые, но он не произвел на меня впечатления. Мужчина, лет сорока, самого разбойного вида. Расстался с жизнью явно не от хвори или старости. Появился эффектно, медленно выплывая из стены. Застыл, оценивающе присматриваясь.

– Смерть… – провыл хриплый бас.

Это вывело из легкого оцепенения и вернуло в привычную рабочую обстановку. Конечно, бесплотный дух не тело, но картинка сложилась четкая.

– Огнестрельное ранение, расстояние примерно три метра. Стреляли, скорее всего, из ружья, смерть мгновенная, – зачем-то выдала я, после минутного раздумья.

Призрак озадаченно заткнулся, не иначе сопоставлял точность данных.

– Это все, что ты хочешь сказать? – спросил, приподнявшись на локте Ярослав. Ситуация его явно забавляла.

– Если б я оказалась на месте преступления, то могла бы сказать больше, – ответила невозмутимо.

Приведение все еще молчало.

– Оля, что случилось? – удивленно поинтересовался Яшка, повертев головой по сторонам и старательно принюхавшись.

– Призрак, наверное, – равнодушно бросила Яна.

– А почему я не вижу?! – дракон снова завертел головой, но ничего нового обнаружить не смог.

– Мы их не видим, лет до пятидесяти точно. А там кто как.

– Так, а где вопли ужаса?! Где крики с просьбой пощады? – опомнился изумленный житель потустороннего мира.

– Поздно, тебе это уже не поможет, – заметила, устраиваясь поудобнее.

Захотелось спать. Как и предупреждал Ярослав, сон пришел мгновенно. После купания следовало хорошо отдохнуть, иначе останется только десять – пятнадцать процентов полученной силы.

– Не мне, – лицо незваного гостя передернулось. – Подумай о себе, девочка!

– Ольга Романовна, – подсказала я любезно. – Иди куда шел.

Наверное, с приведениями нужно не так разговаривать, но остановиться я уже не могла.

– Отстань от прокурора, – посоветовал Ярослав.

Или так?

– Не люблю эту структуру, – выговорил призрак зло. – Только честный люд травите!

Спорить на эту тему можно бесконечно. Наверное, следовало с жаром защищать родную прокуратуру, но глаза слипались. Да и перед кем? Привидением-романтиком с большой дороги? Почему-то мне казалось, что именно этим он и занимался при жизни. А что таким докажешь?

Я надеялась, что он просто отстанет, исчезнет, либо прицепится к Ярославу. Но не тут-то было. Воздух между нами уплотнился. Бывший разбойник завис в сантиметре от моего лица. Дыхание перехватило.

– Тело, тебе не хватает тела, – выдавила сипло.

Страха не было, только ледяное спокойствие и неведомая ранее уверенность – я сильнее его. Щиты держались, хоть ладони онемели, кольнуло болью сердце.

Внезапно между нами пронеслась волна силы. Наваждение схлынуло.

– Всегда знай грань, – разрушил тишину холодный, властный голос Ярослава.

Призрак медленно пятился к стенке, он хотел что-то сказать, но не решался. Слишком резко изменился доселе невозмутимый мужчина. Смертельно опасный воин стоял посреди пещеры. Желтые огоньки «негасимых» ламп отражались в его потемневших глазах.

– Да я что, развлек госпожу немножко, – промямлил разбойник уже около самой стены, смешно разводя руками. – Она-то и не против была!

– Я тебе сейчас покажу не против! – гневно воскликнула, приподнимаясь с нагретой постели, но незваный гость уже проворно просочился сквозь камень. – Он не вернется?

– Пусть только попробует, – мрачно произнес колдун.

По тону я поняла, что ничего хорошего привидение здесь не ждет, и можно спокойно спать.

– Все правильно: по-другому он не поймет, – мягко промолвил женский голос.

Я вздрогнула и обернулась. В центре пещеры соткалась призрачная фигура. Длинное платье украшала нарядная вышивка, волосы ниспадали на плечи, перехваченные для красоты ленточкой. Было сложно сказать, сколько ей лет, выглядела женщина очень молодо, только глаза не сопоставлялись с юным обликом: в них отражались знания и жизненный опыт.

Ярослав поклонился и взволнованно сказал:

– Мир дому вашему!

– Мир дому вашему! – незнакомка улыбнулась, и в пещере стало светлее. – Второй раз ты идешь по этой дороге, – обратилась она к Ярославу, – но в этот раз можешь меня видеть.

– Что изменилось? – тут же спросил мужчина.

– Ты поймешь сам, – она присела на камень, пряди волос мазнули по полу. – Коридор впереди завален. Обойдете, свернув в левый боковой ход, это не отнимет много времени.

– Спасибо. Здесь прошли люди до нас. Группа из десяти – пятнадцати человек.

– С ними ворвалась тьма. Слишком много тьмы появилось в вашем мире.

– Простите, – тихо сказал Ярослав, склонив голову.

– В том и наша вина. Когда теряется основа – все рушится, – женщина грустно вздохнула. Потом приветливо улыбнулась, развевая повисшую тоску. – О ком ты хочешь спросить? О магах?

– Нет. Герман…

– Он один защищен амулетами и силой ангелов.

– Две церкви молятся за него.

– У тебя пока есть время. Тьма заглушает свет, но Герман жив, у него еще есть силы.

Знал ли это он сам? Знал, чувствовал… Однако всегда остается «но», особенно здесь в Зоне. А когда оно пропадает! Лопнули невидимые путы, боль сменилась уверенностью, спрятанный в глубине души страх – спокойствием.

– Чего хотят маги?

– Прости. Я могла ответить только на один вопрос.

– Спасибо.

– Спой мне что-нибудь, – попросила женщина неожиданно.

– Гитары нет, – растерянно отозвался колдун.

– Зачем тебе гитара? Мы все равно услышим.

Он кивнул, соглашаясь, и опустился на край каменного лежака. Пальцы скользнули в воздухе, перебирая невидимые струны. Первый аккорд…

Ты не уходишь в никуда, как все.

Ты знаешь тропы, тайные дороги

По серебристой утренней росе,

Осколкам дней, брошенным под ноги.

Но этот путь сегодня выбран зря,

Проходишь мимо вечности творенья.

Не станет новой дня грядущего зоря,

А лишь подарит щепотку везенья.

И, может быть, за облачной чертой

Найдешь ты то, во что уже не веришь.

Ты так давно уже забыл покой,

Ты так давно уже иное ценишь.

А южный ветер тихо плачет вслед;

Ты властелин и сам давно решаешь,

Что будет торжество побед

Или паденье. Что ты принимаешь?

Ты не найдешь ее в глотке хмельном,

Не сможешь ни простить, ни исцелиться,

А может, это будет просто сном,

Чтоб о росу рассветную разбиться?

Задумчиво и немного печально вздохнула гитара и замолкла. Ярослав остался сидеть, чуть склонив голову. В хрупкой тишине отчетливо слышался каждый шорох. Женщина повернулась ко мне, ее голос зазвенел серебряным колокольчиком:

– Ты, наверное, тоже что-то вспомнила.

Я хотела возразить, но поняла, она права. Песня рвалась на волю, словно запертый в клетке дикий зверь. «Жаль, что я так и не научилась играть…» – но эта мысль потревожила лишь на мгновение. Мне не нужна музыка, мне все равно, что подумают окружающие. Этот миг создан для слов, вплетенных в строки. Я отчаянно хотела петь. Как в детстве, долгими зимними вечерами, слушая мирное потрескивание огня.

Все пройдено, что было начертано,

Все пройдено, оплатили счета.

Как тихо, как тихо, безветренно…

Как ярко видна черта!

Все пройдено, только тени упрямые

Сторожат пустынный простор.

И травы сладкие, пряные,

Ждут рассвета алеющий взор.

Все пройдено, все уже отдано.

Что ты хочешь упрямо вернуть?

Ты не веришь, не чувствуешь – холодно

И не можешь просто заснуть.

Все пройдено. Что было не познано?

Все пройдено. Лишь беспомощный крик.

Посмотри, что тебе оставлено:

Ярость, боль иль надежды лик?

– Вы увидели одну из дорог, – произнесла женщина, поднимаясь с камня. – Вам решать выбрать ее или пойти другой. Будущее в движении, каждое мгновение таит перемены, – она замолчала, а потом неожиданно добавила: – Эти земли слишком устали провожать своих детей.

– Что я могу сделать для вас? – спросил Ярослав.

– Возвращайтесь живыми! – промолвила она всего два слова, как молитву, как заклинание. Колдун низко поклонился.

Схлынувший сон атаковал, как только призрачный силуэт растаял, не оставив времени на раздумья.

– Спокойной ночи, Оля.

– Спокойной… – прошептала засыпая.

Пропали пещеры, переход, бесконечное количество вопросов. Осталось лишь спокойствие и белые цветы яблоневого сада.

Ярослав сидел, всматриваясь в тени, скользящие над крохотным озерцом родниковой воды. Он думал, что оставить, что изменить. Думал о том, что ждет за поворотом, но грядущее по-прежнему оставалось скрытым. Два пути сплелись так тесно, что не понять, где какой. Один вел в пропасть, другой – над ней, по самому краю. Единственное, что мужчина точно знал: в хмельном кубке ничего нельзя найти. Это только украденная отсрочка, за которую настигнет расплата. Сон все не приходил, лишь всплывали воспоминания.

Пограничная лесная зона, северная окраина. Сошедший с рельсов поезд. Наводнение уничтожило единственный мост, по которому могла проехать скорая помощь. Переправа насчитывала сто пятьдесят лет. Медленно ползли трещины, сначала совсем маленькие, незаметные, а потом все больше и больше. Мост давно свое отслужил, а денег в районе не прибавлялось. До уровня поселка Н они очень редко доходили. Делать ремонт было не за что. Да и зачем мост деревне в несколько десятков домов?

Село окружали нетронутые леса с чистыми озерами, полными рыбы. Край очаровывал первозданностью дикой природы, к которой прилагалось полное отсутствие цивилизации. Ярослав с Яной в этих местах оказались случайно. Колдун выиграл в карты «романтическую» поездку на одну персону (в которую входили билеты на поезд в оба конца и деньги – хватит на палатку, килограмм колбасы и две буханки хлеба).

Сначала Ярослав никуда не собирался, но Яна нашла выброшенные в урну билеты, мужчина вспомнил о редкой травке, растущей в тех краях, палатка была давно куплена…

…Они с комфортом поселились в пустующей избушке, дни в лесу проходили спокойно, безмятежно. Грибы, ягоды, травы, легенды, что любил рассказывать лесник теплыми летними вечерами. А потом пространство захлестнула волна боли, близость смерти…

Крики, стоны, вопли ужаса, искореженный металл, что раньше казался таким крепким. Десятки оборвавшихся жизней, сотни тех, кому нужна помощь. В кровавом месиве, в которое превратился разбившийся поезд, колдун искал выживших. Тот день слился для него в одну полосу до яркой вспышки.

Зачем ему нужна эта любовь? Повреждения, несовместимые с жизнью. Сейчас Ярослав мог исцелить подобные раны, сейчас он бы многое сделал не так. Сейчас, но не тогда. Мужчина не обладал такой силой. Не помог даже огонь, что зажег сердце колдуна, словно сухую солому. Зачем ему эта любовь? Что он в ней нашел, бросив всего один взгляд? Волосы, как лучики солнца, светло-голубые глаза. Белое платье в горошек и кровь, повсюду кровь. Безжалостно согнутый металл вагона, пленивший хрупкое тело.

Может быть, любовь – подарок для нее? Шестнадцатилетней девочки, только начинающей жить. Или это был шанс, последний шанс для Ярослава, обрести счастье в мятежном мире?

Мужчина отдал все, что имел, все, что получил, вместе с даром любви. Девушка просто засыпала, спокойно и умиротворенно, зная, что проснется в сосновом лесу. Красивый сон, вместо агонии и страха.

Кто сказал, что легко терять, даже зная, что вместо небытия любимую ждет новое рождение? Что легко отпустить, только мгновение назад отыскав? Понимая, что нет сил сохранить жизнь СВОЕЙ ЖЕНЩИНЕ… А потом встать и продолжить путь, сжав зубы, заглушая глухую боль, чтоб спасти для кого-то родных, дорогих, самых лучших детей, отцов, матерей. Он перевязывал, накладывал самодельные шины, успокаивал, разбирал завалы.

Один за другим, один за другим пустели флакончики со стимулятором. Когда приехала помощь, у колдуна перед глазами плясали и расплывались разноцветные круги…

Все закончилось… Ярослав сидел, прислонившись к дереву, оборванный и поникший, запачканный кровью, как будто сам вышел из того злосчастного поезда. Глубокая рана разорвала сердце на части.

– Пей.

Он взял флягу и отхлебнул, механически, думая о своем. Глотнул и закашлялся с непривычки, на глаза навернулись слезы. Второй глоток был уже совсем другим.

– Пей, пей.

Колдун пил. Раскаленная лава текла по горлу. Что-то говорил случайный собутыльник. Кричали птицы. Горько понурившись, замерла рядом невидимая Яна.

Знание пришло, как всегда неожиданно, из ниоткуда. Завтра начнется война. Авария – провокация, повод. Очень скоро все телеканалы назовут причину – ею станет агрессия соседней страны. А виной собственные спецслужбы, но об этом никто не узнает…

У Ярослава не осталось ни капли силы. Мужчина выжег себя дотла. Долгие месяцы потребуются для восстановления. Сейчас даже шевелиться больно.

Чужие люди, чужое государство. Но разве есть границы у горя? Что значат линии на карте, если за ними люди точно так же страдают и любят? И хотят жить.

Он пил. Первый и последний раз в своей жизни.

Заснула Яна, вытянувшись во всю длину и обнимая Ярослава крылом. Неподвижно застыли на стене и на полу длинные тени. А прошлые образы все не хотели отпускать мужчину, будто желая рассказать ему что-то новое, вывести на ту тропу, что он так упорно искал.

Новый день встретил бодростью и приливом сил. Вчера мрачные предсказания я не успела осмыслить, а сегодня отнеслась к ним на удивление спокойно. Это только одна из возможных дорог. Я знала, куда отправлялась, к тому же уверенность, что я вернусь домой, никуда не делась.

Восстановив силы, мы продвигались уверенно, быстро, предчувствуя ночлег под открытым небом. Пещеры изменились: появилась живность. Если поднять руку, можно нащупать летучую мышку. Рядом с тропой журчал небольшой ручеек, драконы утверждали, что там тоже кто-то водится. Правда либо вымысел – останется на их совести, мы не проверяли. Бактерии и простейшие организмы точно найдутся.

Порой бывает очень сложно верить себе, позволить вести интуиции, а не разуму. В этот раз я знала точно: нужно свернуть в боковой тоннель. Настроение у Ярослава было приподнятое, и на мое исчезновение он не сразу обратил внимание.

– Ольга!

– Я догоню!

Хватать меня за руку поздно, расстояние, разделяющее нас, с каждым мгновением увеличивалось. Зачем? Вопрос заполнил мысли, сквозь него пробивалось раздражение колдуна, но к этому не привыкать. Шестое чувство уверенно вело в неизвестность, ничего не объясняя. Я просто знала, что так нужно. Неведомая цель влекла, как магнит притягивает железо. Я ускорила шаг. Осознав, что словами ничего не добьется, Ярослав направился по моим следам.

Я споткнулась, и луч света скользнул вбок, вырвав из темноты очертание тела. За свою непродолжительную жизнь я видела столько трупов, что сейчас не возникло ни малейших сомнений. Странно многолюдной оказалась зона Надлома. Человек свернулся калачиком, насколько позволили кандалы, сковавшие руки и ноги, да толстая железная цепь, закрепленная в стенку пещеры.

Я стояла неподвижно, а внутри нарастало странное желание пройти мимо. Сбежать и забыть осунувшееся лицо седовласого мужчины с бескровными губами и нитками глубоких морщин. Разве я могу ему помочь? Чем можно помочь мертвецу?

Несколько мгновений борьбы с собой – и слабость искоренена. Мало ли чего хочется? Домой, например, и что с того? Я осмотрела место преступления, но ничего нового не обнаружила, осталось перейти к телу. Возглас удивления вырвался из уст, когда я поняла, что пленник жив. В этот раз интуиция обманула.

Редкие удары сердца электрическими разрядами бились в кончиках пальцев. Я чувствовала потерпевшего, как иногда удавалось «читать» людей. Его боль, ярость и желание жить, настолько сильное, что перекрывало все остальное. Смутные обрывочные образы вспыхивали и исчезали слишком быстро, не позволяя запомнить суть. Но я знала, он не виноват и слышала голос, выносящий приговор. Голос неизвестного палача, оставившего свою жертву умирать. Бесконечные лабиринты пещер, проклятая дорога и сила ушедшего мага, гарантировали исполнение приговора.

– Сволочь, – тихо прошептала, доставая связку отмычек.

Привычным движением, выбрала нужную и занялась замком, но он не поддавался. Я нажала сильнее – инструмент сломался.

– Черт!

– Что за… – Ярослав замолчал, присел рядом со мной, а потом нагло оттеснил в сторону.

Я приготовилась выслушать ехидные замечания и все, что он думает о подобных находках, но мужчина молчал. Он был удивлен и озадачен, а потом повторил за мной:

– Черт!

– Что происходит?

Ответить колдун, естественно, не удосужился, однако, присмотревшись внимательней, я увидела сама. Лоб потерпевшего украшал странный знак, невидимый для обычных глаз. Переплетение нитей, наполненных чужой, холодной силой, непонятно как наложенное на ткани.

Ярослав закрыл знак руками, что-то тихо зашептал. Его энергия обволокла символ, а потом словно произошел взрыв. Сквозь пальцы хлынула кровь, струями стекая по лицу, срываясь на пол.

– Кровоостанавливающее, – коротко приказал Ярослав.

Пространство было переполнено магией, в края раны въелись остатки чужого колдовства, не желая искореняться. Я протянула клочок ваты, наспех политый настойкой. Не дожидаясь повторной просьбы, достала еще один: первый мгновенно пропитался кровью.

Даже маленькие ранки на голове сильно кровоточат, к этому пора привыкнуть, но со стороны все равно смотрелось жутко. Кровь остановилась лишь тогда, когда растаял последний отголосок проведенного, неизвестным магом, обряда. Сразу же исчезла невидимая стена, закрывающая жертву от внешнего мира, отводящая глаза и внушающая обойти это место стороной.

– Можешь взламывать, – устало сказал колдун, вытащив кусочек сломанной отмычки.

В этот раз замок легко открылся, с остальными тоже не возникло никаких проблем.

– Он выживет? – спросила тихо, голос дрогнул.

Осторожно сняла вату, рана оказалась совсем маленькая – простая царапинка, что уже затянулась. Однако если бы не удалось нейтрализовать магию палача – мужчина бы умер. Влажной салфеткой я стала стирать темные потеки с лица.

– Да. Он очень этого хочет. После всего, что было, он не сломался и смерть не спешит: ей здесь не место. Организм молодой, справится.

– Молодой?!

– Сорок – это старость?

– Сорок?! – выдохнула потрясенно.

Кто же мог сделать с ним ТАКОЕ? В душе закипала ненависть, она переплелась с силой, но прошлое осталось закрытым. Сколько ни пробуй отворить двери, проще голову разбить. Странно.

– Ты раньше не ошибался, – с беспокойством заметила Яна. Зеленые глаза изучали салфетку с белого, изменившую цвет на красно-бурый.

– Раньше я не снимал знаки дознавателя.

– Что?! Да это же… – я запнулась. Стало холодно. Выходит, на месте этого мужчины мог быть любой из нас. – Будь он проклят! – выпалила яростно и с ужасом поняла: это все, что я могу сделать.

– Не стоит, дознаватель уже мертв, – ответил Ярослав.

Я вспомнила лежащее в овраге тело, но страх не проходил.

– Я надеюсь, он умирал долго, – неожиданно зло обронила Яна.

Я видела ее разной, но такой она еще никогда не представала. Преображенный взгляд драконицы желал гибели: неумолимой и беспощадной. Он хотел уничтожить, стереть вражескую кровь и плоть с лица земли, всю, без остатка.

– Смерть в прошлом не самая лучшая, – мягко произнес Ярослав. – Он не понимал, что происходит и, скорее всего, потерял право перерождения. Для него смерть действительно означает конец. Пустоту.

– Это расплата, – тихо промолвила зеленоглазая красавица.

Она умела быстро меняться: черные тени бесследно исчезли. На мгновение драконице даже стало жалко дознавателя, но этот миг не продлился долго. Так должно быть, если в мире осталась хоть капля справедливости.

– Вы встречались? – спросила удивленно.

Когда мы нашли тело, драконы не проявили к нему ни малейшего интереса.

– В былых веках мои предки встречались с ними, а значит и я, – ушедшая тень вновь вспыхнула в потемневших глазах Яны. – Я помню каждого убитого дракона, каждого подчиненного и ставшего оружием смерти. Как чума, они шли по нашей стране – ни защититься, ни уклониться, предать все, что дорого и ожидать смерти, как благословения… Горящая в огне усадьба, возврата назад нет; уже никого нет. – Ее голос дрогнул, но вновь налился силой, окреп. – Я ненавижу дознавателей, как ненавидел мой род.

– А я не знал, ничего не знал, – тихонько прошептал Яшка.

Я обняла дракона, сердце болезненно сжалось. Мучительно хотелось попросить у него прощения, хоть я ни в чем не виновата. Не я бросила малыша в мусорный бак.

Ярослав отступил в сторону, луч фонарика заплясал по стене. Воцарившаяся темнота вернула в реальность. Светлое пятно поплыло дальше, я вскочила.

– Только не говори, что ты его здесь оставишь!

– Забирай, кто тебе мешает?

– Ярослав!

– Что?

– Ты…

– Стойте! – закричала Яна. – Что случилось?

Мы замолчали и переглянулись. А действительно, что произошло? Наверное, так рассказ подействовал, либо отголоски колдовства. Ну, отошел мужчина, вещи же он с собой не брал. Яна между тем продолжила:

– Ярослав, ты ведь и так знаешь, что Оля тебе скажет! Зачем ее провоцируешь? Оля, неужели ты не чувствуешь, что он не может все так оставить? Разве может нормальный человек бросить другого умирать?!

На меня в упор смотрели зеленые глаза, и было в них что-то такое, отчего действительно стало стыдно. Удостоверившись результатом, драконица переключилась на колдуна.

Ярослав устало прислонился к стенке. Всю дорогу мужчина, как и я, надеялся, что это просто случайное совпадение и в овраге умер не дознаватель. Морские змеи сказали, что их разбудили, мы не придали значения этим словам. Мысли колдуна занимало другое: тропа, что с каждым днем все сложнее ложилась; я же оказалась слишком ошеломлена открывшимся миром. Доказательства свалились как снег на голову. Прежние планы нуждались в корректировке. Однако отказать в помощи обреченному узнику Ярослав не мог, даже не думал об этом.

Первые бурные эмоции схлынули, но чувство тревоги продолжало терзать душу. Пусть дознаватель мертв, но само его появление – это словно вылезший из могилы мертвец. Невозможно поверить в происходящее, земля должна держать тело, а мерзкие, полуистлевшие, но, тем не менее, смертоносные руки, уже тянутся к горлу.

Соглашаясь на безумную поездку в зону Надлома, я предчувствовала перемены. Однако тогда они касались лишь короткого отрезка моей жизни. Сегодня я неожиданно поняла: она уже никогда не станет прежней. Что-то происходило – опасное, непознанное. Дознаватели никогда не появлялись просто так. Сколько их еще бродит по улицам наших городов, топчет тракты соседних стран? Сколько еще невинных, беззащитных жертв?

– Возьми мой рюкзак, – попросил Ярослав.

Ему хватило одной минуты, чтобы снова стать прежним. Нагнувшись, мужчина бережно поднял исхудавшее тело.

– Первое время, после такого всплеска магии, лучше ничего не делать, – пояснил колдун, опережая вопросы. – Выйдем с пещер, там посмотрим.

Я кивнула и вновь попробовала открыть двери прошлого, однако они оставались наглухо заколоченными. Пришло понимание – это навсегда. О своей жизни сможет рассказать лишь сам потерпевший, если помнит.

– Ярослав?

– Я не ошибся, и ты это знаешь. Помнишь приговор?

– Да, но…

– Это часть ритуала. Таковы их традиции. Дотронувшись до приговоренного либо его трупа, любой человек может узнать причину казни. Священную волю дознавателя, – последние слова мужчина выплюнул с отвращением. – Он, видимо, где-то ошибся. Ты ведь тоже поняла: этот человек невиновен, а о самом приговоре, мы узнали только то, что он есть в наличии.

– А почему скрыто прошлое?

– Оно принадлежит дознавателю, как и сам осужденный, – пояснил колдун.

– Разве может время кому-то принадлежать? – отозвалась я растерянно.

Стало неуютно в прежде относительно безопасном мире. Я знала гораздо больше простых обывателей, но сколько еще осталось неизведанного? И если раньше находиться рядом с Ярославом – это словно идти по острию лезвия, то теперь с ним я ощущала спокойствие.

– Все будет хорошо, – неожиданно вмешалась прежде молчаливая Яна. – Все будет хорошо, вот увидишь. Ты мне веришь?

– Что изменит моя вера или неверие? – произнесла резко.

– Что изменит пуленепробиваемый жилет во время штурма? – ее глаза горели спокойным огнем, точно – какой хозяин, такой и дракон.

– Если попадут в голову – ничего, – сказала совсем не то, что следовало, но дурное настроение и пережитое сказывалось.

– Не подставляй, – отрезал Ярослав. – Не бросай в могилу живых.

– Да никого я не бросаю! – закричала, потеряв контроль. Плохо, очень плохо.

– Нам нужно время. То, что сегодня кажется страшным, – завтра может стать иным. Пожалуйста, не давай им силы! – попросил мой спутник.

Как необычно, словно волшебное, звучит в его устах «пожалуйста». Всего одно слово – и бушующая внутри буря стала обычным ветром.

– Не дам, – пообещала заместительница прокурора.

– Мы сильнее истории, сильнее фактов, сильнее обстоятельств, – тихо, но властно, заставляя ловить каждое слово, говорила Яна. – Мы никто и ничто без веры, без борьбы, без любви и сострадания.

Голос драконицы стал целебным эликсиром, а может, я просто очень хотела излечиться.

* * *

Лил дождь, капли рикошетом отскакивали от стен, весело барабанили по полу. Специфический запах подземелий сменился живительной свежестью. Ночь наслаждалась могуществом стихии. Расшалившаяся гроза то тихо что-то пела, то заставляла все живое замирать от громовых раскатов.

Я сидела рядом с больным, сжав его руку. Ярослав провозился больше двух часов, но мужчина так и не пришел в сознание. Колдун сказал, что результат будет заметен ближе к утру, и растворился в сплошной дождевой стене – менять погоду. По прогнозам драконов дожди должны были идти не меньше двух дней. С гор с шумом стекали холодные потоки. Наполнялись русла едва заметных, величиной с ниточку, ручейков, превращая их в полноценные, полноводные горные реки.

Я не знала, как Ярослав собрался останавливать погодное безумие. В иной раз обязательно пошла бы посмотреть, сейчас же мне не давало покоя состояние потерпевшего. В рубашке Ярослава, болтавшейся на нем, как на неудачно подобранном манекене, мужчина казался еще бледнее и тоньше. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Он вытягивал энергию – жадно, неосознанно, как и любой больной человек. Я слабела, но не замечала никаких улучшений.

Время тянулось как резиновое; тревожно, бесприютно. Колдун все не возвращался, дождь тоже не спешил на убыль. Если к середине ночи не прояснится – то выходить утром просто самоубийство. Страшно представить какой переход нас ждет… Одно можно точно сказать – короткий. А потом последует непродолжительное падение и удар о ближайший еловый ствол. Кстати, в старину у растущих в лесу елей подкапывали корни и в образовавшуюся яму клали тело покойника без гроба, а затем сажали дерево на прежнее место.

– Ольга, что за детский сад?! На две минуты нельзя одну оставить! – как всегда бесшумно подкравшись, раздраженно произнес Ярослав. – Теперь и тебя откачивать?

– Не надо, сама как-нибудь! – огрызнулась, не отпуская руки потерпевшего.

– Вот именно – как-нибудь, – в его голос просочилось столько яда – любая кобра позавидовала бы.

В этот раз Яна, гасящая на корню конфликты, отсутствовала. Вспышка молнии осветила склон, и драконы заметили абрикосу. Сначала они долго думали, присматривались, принюхивались, а потом переглянулись и скользнули во мрак. Из него раздались сдавленные возгласы – вода-то холодная. Затем все стихло – драконы добрались до вожделенных витаминов. А услышать их довольное чавканье мешал шум дождя.

– Мой ангел… – прошептал бывший пленник, открыв глаза. Слова, приготовленные для Ярослава, застряли в горле. – Я умер или это сон?

Но разве ангелы бывают в аду? Александр знал, что иное его просто не может ожидать после смерти. Хоть раньше мужчина не верил ни в чертей, ни в рай. Наверное, это лицо, эти зеленые, словно бескрайние степи, глаза – просто обман. Разве могут они оказаться реальностью?!

Барахтаясь на грани двух миров, мужчина погружался в пучину видений. Внезапно обретенные способности рвали сердце на части. Он знал, что это не воспаленная фантазия умирающего, а отражение жизни на другом берегу моря.

…Черный земляной холмик, новый деревянный крест. Венки с траурными лентами: «От любящей жены», «От скорбящих родителей», «От друзей»… По правую сторону от могилы располагалось несколько похожих – со скромными крестами и охапками цветов, по левую – тянулись гранитные надгробья и обелиски. Черный кружевной платок так нелепо смотрелся на голове молодой вдовы…

…Небо только-только успело посветлеть, на грунтовой кладбищенской дороге стояла небрежно припаркованная, не закрытая машина – забыла. Она многое стала забывать, не замечать с того мгновения, как гроб медленно опустили в землю, и женщина осознала – это конец. Раньше несчастной казалось, произошла ошибка, и ее любимый вернется, как ни в чем не бывало, и все будет как прежде. Часы пробьют десять, тихо откроется входная дверь: «Здравствуй, родная!». Она будет обнимать, и шептать что-то сентиментальное, нежное.