Текст книги "Зона Надлома (СИ)"
Автор книги: Дарина Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
Глава 11. Возврат к жизни
Бессилие, презрение к себе сменилось ненавистью. Она разбудила умирающую душу Александра, вернула жажду жизни. Мужчина ненавидел Глоткина, продажного змея, обрекшего его умирать, ненавидел дознавателя. Сейчас Саша был готов их порвать голыми руками. Однако потерявшее былую силу тело сковывали железные цепи. Он дико хотел выбраться и попробовать исправить то, что натворил. Возможно, еще остался кто-то живой. Еще кто-то в него верит, а даже если и нет, он это заслужил, только бы судьба подарила еще один шанс!
Чем выше вершина, тем опаснее падение и сложнее подняться. Но мужчина не собирался возвращать недосягаемое прошлое. То, в котором, он входил в элиту государственных чиновников и распоряжался сотнями тысяч судеб. Жизнь больше ему не принадлежала. Спасти то, что сможет, отомстить, умереть. Смерть – логическое завершение цепочки, потом, но не сейчас. Александр не хотел, чтоб жена и дети помнили о нем как о негодяе и подлеце.
Мужчина пытался выдернуть штыри, держащие оковы, но металл не поддавался. В ушах звенел смех дознавателя. Они хотели, чтоб он умирал долго. Они хотели… Вот только Саша будет жить, наперекор всему. Пусть не говорят, что с этой земли нет возврата!
Александр терял сознание от голода и истощения, возвращался в реальность и вновь видел лишь черноту. Иногда пленнику казалось, что он ослеп. Пересохшими губами, Саша собирал капельки воды со стен пещеры, но сил с каждым днем становилось все меньше. Воля – это единственное, что упрямо поддерживало жизнь в истерзанном теле.
Иногда ему снились сны. Мрачные стены пещеры озарял свет, и с небес спускался ангел. Ее глаза согревали, а руки дарили исцеление. Она дотрагивалась до металла, и тот осыпался пеплом. А потом мужчина просыпался и снова оказывался в привычной черноте, без надежды на спасение. И только в глубине души оставалась маленькая искорка, и он верил. Сначала даже не признаваясь самому себе, а потом отчаянно и безнадежно цеплялся за пригрезившийся облик, как за единственную соломинку.
Пленник неумело молился, в отчаянии кричал в пустоту, но возвращалось только эхо. Люди, от которых Саша отдалился, внезапно стали близкими и родными. Осужденный не хотел умирать. Его желание, его воля оказались настолько сильны, что вода по стенкам пещеры побежала быстрее. С каждым днем она наполнялась силой, изменяя структуру, пока не стала целебной.
Проходили дни, а мужчина был все еще жив. Для чего? Зачем? Чтобы продлить агонию? Или дождаться своего шанса, единственного, нереального, невероятного шанса?
Глава 12. Подземные лабиринты
Утро… Как всегда, улыбнуться. В палатке полумрак, рядом никого нет. Кажется, я постарела. Ничего не проходит бесследно – ни переход по мертвой земле, ни вчерашняя церемония.
– Доброе утро! – поздоровался, отчего-то очень довольный собой, Ярослав. Он стоял, прислонившись спиной к стволу граба.
– Доброе утро! Аааа… – я, так и не закончив предложения, замерла в немом восхищении.
Солнце давно поднялось над горизонтом. Его лучи проникали сквозь кроны и освещали двух оседланных белых лошадей. Они мирно пощипывали травку на окраине поляны.
– Правда, красавицы? – голос колдуна вывел из оцепенения.
– Ага! – подтвердила в полнейшем восторге.
– Легкий галоп осилишь?
– Еще догонять будешь!
– Даже так? Приятная новость.
Я медленно, очень осторожно пошла вперед, но они и не думали уходить. Ближайшая лошадка доверчиво обнюхала пустые ладони, я сразу же почувствовала себя обманщицей. Виновато погладила мягкую блестящую шерсть. Ее соседка, обделенная вниманием, подвинулась ближе, попробовала пожевать рукав кофты.
– Пусти, это невкусно! – потребовала, потянув ткань на себя. Тут медлить нельзя – испортят мгновенно.
«Почему? Очень даже недурно!» – светилось в ее глазах.
– Твой завтрак, – прервал наше знакомство Ярослав.
Я нехотя вернулась, получила свой паек, побежала делиться и уловила в Яшкином взгляде ревность.
– Ты чего? – спросила тихо.
Дракон сделал вид, словно ничего не понял. Тогда я наклонилась ближе и прошептала:
– Я ведь все равно тебя люблю больше!
Яшка выпустил длинную струйку пара, мгновенно повеселел и бросил в сторону лошадей взгляд, полный превосходства. Впрочем, они, занятые куда более важным делом – вкусной зеленой травкой – ничего не заметили.
– Яна, просыпайся! – позвал мужчина, когда палатка была сложена, а мы собраны в дорогу. – Яна!
– Доброе утро! – сонно пробормотала драконица.
– День, – поправил колдун.
– Неважно!
Ветер развевает белую гриву. Деревья расступаются – впереди красочная равнина. Словно прочитав мои мысли, лошадь переходит на галоп. Сердце радостно замирает, мы летим вперед на невидимых крыльях и, чудится, что еще чуть-чуть и поднимемся в небеса. Уздечка только для подстраховки. Лесная красавица сама выбирает дорогу. Обогнав Ярослава, я не удержалась, и, обернувшись, совсем по-ребячески помахала рукой. Кто сказал, что я постарела? Дождь смыл печали прошлого дня, а ветер нес вперед, и с каждым новым шагом все ближе становилась недосягаемая ранее свобода.
Наверное, зебра – самая точная характеристика жизни. Впереди ожидало огромное разочарование. Колдун соскочил на землю, раздвинул густые ветви елей и вместо долгожданного прохода сквозь горы наткнулся на каменный завал.
– Как же так? – прошептал мужчина, не скрывая эмоций. – Он существовал не одно тысячелетие!
«Но вечность не для серого камня», – вздохнули скалы.
– Мы опоздали на каких-то полгода… Придется идти дальше.
– Ничего, – утешила Яна, – следующий ход недалеко, а чары давно развеялись.
Гораздо проще отыскать то, что уже некогда видел, нежели то, о чем упоминают предания. В этот раз помогли лошади – они взволнованно затоптались на месте и категорически отказались идти дальше. Высокий колючий кустарник ограждал поляну перед пещерой. Сбоку его безжалостно поломали, образовывая тропу. Оставив лошадей, мы приблизились к темному провалу подземного хода.
– Подожди здесь, не подходи ближе, – попросил мужчина, подавшись вперед.
Что-то было не так. Перепуганные животные, странное ощущение тревоги, что прокралась в душу и отголоски силы. Прошлое открылось легко, стоило только пожелать.
Видеть истинную суть вещей – редкий дар, доступный единицам. Молодой военный, участник злосчастной экспедиции, видел озеро. Темно-синее, почти черное, в обрамлении диких трав. Парень и сам не знал, что его привлекло. Обычно люди ощущали ужас, приблизившись к водоему. А ему, почему-то захотелось сесть на берегу и любоваться веселыми солнечными бликами.
Возможно, озеро напомнило о доме, может быть, Артему хотелось побыть одному. Но вероятнее всего, парень настолько устал, что перестал адекватно реагировать на опасность. Непростительная глупость отойти от лагеря, еще большая – решиться искупаться. Все предупреждения вылетели из головы, солнышко припекало, вода манила чистотой и прохладой.
Ему давно не было так хорошо. Исчезла усталость, забылись потери и невзгоды путешествия. Улыбаясь, Артем нырнул. На дне мелькнул огонек, и парень устремился за ним.
– Идиот! – сквозь зубы ругался Виктор.
Человеческое скудоумие доводило мага до бешенства. Когда владеешь силой, слишком много вещей переходит в разряд обыденных. Сквозь черноту воды мужчина лицезрел илистое, без следов растительности, дно и тела, что стояли, словно частокол копий – направленные вертикально вверх. Разной степени свежести, под воздействием подводных течений, они медленно покачивались со стороны в сторону. Ядовитые газы, выделяемые горной породой, убивали незадачливых ныряльщиков.
Из-за глупого мальчишки пришлось лезть в воду и доставать раззяву уже около самого дна. Откачивать. Наконец «утопленник» открыл глаза. Артем растерянно осматривался, осознавая происшедшее, а потом сжал руку мага.
– Я Ваш должник! Спасибо!
Он был молодым, трогательно наивным и совершенно беззащитным. Единственный амулет остался лежать на дне.
– Зачем ты туда полез? – неожиданно ласково, с участием, поинтересовался Виктор. – А если бы я не успел?
– Не знаю, – промямлил паренек, расслабившись. – Вы спасли мне жизнь, я навеки Ваш должник.
– Что ты, успокойся. Тебе нужно отдохнуть. Какие могут быть долги?
– Я сделаю все, что скажете! – с жаром воскликнул Артем, не ведая, что подписал себе приговор.
Глава экспедиции тихо произнес несколько фраз на забытом языке, скрепляя соглашение. Если вы разговариваете с магом, следите за каждым словом. Только что Виктор без особых хлопот, совершенно добровольно, как того и требовали правила, приобрел раба.
Картинка расплылась и осыпалась клочьями тумана, декорации поменялись: перед Ярославом предстал уже знакомый темный провал подземного мира. Повествование продолжилось.
Пещера встретила прохладой и отголосками прошлого. Виктор долго стоял около входа, прислушиваясь к своим ощущениям. Осторожно коснулся алтаря и различил далекий зов, затаенное желание. Нельзя сказать, что маг был трусом, просто мужчина не любил неожиданности. Древний порядок гласил – плати. Глава экспедиции не стал думать, возможно ли этого избежать – у него уже имелась заготовленная жертва. Осталось только потянуть невидимую ниточку…
…Упала первая капля крови, и они проснулись. Почти уничтоженные, безвредные и бессильные. Жадно глотнули подношение, возвращаясь из небытия. Темные древние силы, вознесенные в ранг богов. Снова заискрились, возрождаясь, плетения заклятий, воспрянули, наполненные магией, ловушки. Камень раскалился, подался вперед, требуя большего.
Маг грубо рванул руку Артема, прислонил раной к алтарю. Взметнулись потоки энергий – тело мгновенно втянулось в жертвенник. Вот так был человек – да исчез, даже следа не осталось. Из воздуха соткались неясные тени.
Путь оплачен.
– Я вернусь, – хрипло произнес Виктор, показывая пузырек с кровью. Тени согласно колыхнулись в недрах пещеры. Они будут ждать…
…Последний человек из экспедиции шагнул под каменный свод. Незаметно маг бросил на алтарь стеклянную ампулу. Камень вобрал все, чтоб не пропала зря ни одна драгоценная капля.
– Тварь! Мерзкая тварь!!! – вне себя от ярости произнес Ярослав, таким я видела его впервые. – Они были прахом, тленом! То, чего не смогли добиться лучшие мастера, – сделало время. И что теперь?
Колдун зашел под каменный свод, несколько минут молча стоял, а потом зло крикнул:
– Пошли прочь отсюда!
Голос вернулся эхом.
– Ты не можешь приказывать здесь, – зашептал камень, – освободи меня, пожалуйста, освободи…
Вместе с едва различимым шепотом распахнулись двери прошлого. Перед внутренним взором мужчины предстали схемы древних заклятий и запутанных смертельных ловушек. Ярослав видел, как создавались стражи, и как оплачивалась жуткая цена за их существование. Видел, как погибали в подземных коридорах и сходили с ума храбрецы, как гордо и самодовольно улыбался враг, и медленно угасали тени, пока снова не напились крови.
– Освободи… – шептал камень.
– Заплати, – твердили стражи.
– Прости меня, – едва слышно выдохнул Ярослав, игнорируя призыв теней, и резко развернувшись, вышел.
Пока не пролилась кровь, его силы было достаточно. Тогда, но не теперь.
– Что случилось? Что там? – спросила, всматриваясь в лицо спутника. Сквозь маску просачивалась усталость. Словно тяжкая ноша легла на плечи, а нести ее дальше невмоготу.
– Посмотри. Но не заходи внутрь!
В полумраке пещеры мелькнула тень, за ней еще одна. Неясные, призрачные силуэты заполнили коридор. А я внезапно четко различила границу двух миров. Длинный подземный переход принадлежал им, как и каждый, кто переступал незримую черту. Безликие, наполненные жаждой, они ждали, не вправе покинуть вверенную территорию.
Я коснулась рукой стенки пещеры и внезапно разглядела иссохшие тела в истлевших одеждах, вросшие в камень. Созданные для бессмертия, словно боги, они ждали силу. Глупых прохожих, так давно не посещавших мрачные подземелья, расчетливых колдунов, принесших плату, людей, что внезапно исчезли, оставив их ни с чем. Или доверчивого лесного зверя, но таковых не находилось.
Кровь падает на алтарь, проходит сквозь толщу пород. Кровь жертвы струится по каменным венам и становится кровью теней. Они снова обретают тела. Сильные, гибкие, такие как прежде. Способные отнимать жизнь, и возвращаться в нерушимые убежища.
Стражи по-прежнему толпились в полумраке. Тело служило залогом их существования, но им не требовалась плоть, чтоб исполнять свое главное предназначение – убивать.
Я убрала ладонь, и видение растаяло, но остался холод, будто искупалась в ледяной зимней речке.
– Может попробовать разобрать завал? – раздался за спиной голос Яны.
Драконы расположились недалеко от пещеры, лошади беспокойно переминались и не подходили ближе.
– Пока мы его разберем, Герман умрет! – Ярослав сжал кулаки в бессильной ярости. – Я чувствую, как уходит время. Ну почему, почему я вижу только прошлое? Обрывки прошлого…
Яна подвинулась ближе, обняла. Если бы она могла! Для взрослого дракона несколько человек на спине – пушинки. С ними можно подняться к облакам, выше самых острых вершин и заваленных, недоступных дорог. За это она бы, не задумываясь, отдала годы своей юности. Только чтоб не чувствовать его отчаяния и боли, единственного близкого и родного на этой земле.
– Мне нужна кровь, – сказал колдун без всякого перехода. Я вздрогнула. – Что вы сделали с телом стрелка?
– Ничего. Оставили под деревом.
– Нужно принести.
– Они не примут мертвое, – робко возразила Яна.
– Примут, – произнес Ярослав жестко. Лицо снова скрыла маска, сквозь которую невозможно прочесть мысли и чувства.
– Ты думаешь, от него что-то осталось? – спросила, опираясь на логику. – Звери все давно растянули.
– Там следы драконов, – пояснил мужчина, – могли не тронуть.
– Вчера шел дождь, – напомнила, как оказалось, зря.
– Предложи что-то лучшее! – от его взгляда становилось холодно.
Я вздохнула и замолчала. А Ярослав тем временем протянул Яне сверток ткани и попросил:
– Принеси то, что осталось.
– Подожди, я с тобой! – ринулся Яшка, а потом спохватился: – Можно?
– Иди.
– Спасибо, Оля!
Две крылатые тени устремились ввысь и превратились в размытые точки.
– Остается только ждать.
– Что будет, если тела там нет?
– Оно должно быть там, – мужчина ответил так, что спрашивать дальше расхотелось.
Лошади доверчиво собирали сухарики с рук колдуна. Довольные глаза весело блестели. Они казались домашними, но стоило только животным отдалиться, как больше ничего не скрывало их сущности. Дикие и свободные, они возвращались к своему табуну.
Мы остались одни, и я внезапно подумала, как мало знаю о человеке, от которого зависит моя жизнь.
– Не грусти, Ольга, прорвемся, – Ярослав улыбнулся, а потом внезапно посерьезнел, нахмурился. – Я не убийца, чтоб расплачиваться с ними кровью, и не глупец, что может позволить стражам набрать силу.
Верила ли я ему? Интуиция твердила: мужчина говорит правду, я это знала, но не верила! Непонятное, неведомое ранее чувство.
– Спрашивай все, что хочешь узнать, – произнес колдун, словно в ответ на мои мысли.
Слишком много вопросов. Кто знает, сумею ли распознать ложь? Странные, как будто не мои мысли. Сомнение – первый шаг к поражению или голос разумной предосторожности?
– Я не знаю, Ярослав.
По крайней мере, так будет честно.
– Ты не доверяешь мне, – констатировал мужчина.
– Зачем задаешь такие вопросы заместителю прокурора?
– Не прокурору, а колдунье, молодой и талантливой колдунье, – он замолчал и задумался.
Последние слова еще больше усилили прежние ощущения. Хотелось отойти подальше, находиться рядом стало не комфортно. Мне это не нравилось, но я ничего не могла поделать с бушующим внутри ураганом.
– Прости, не заметил сразу: разговор здесь закончится ничем, – вырвал из мрачных размышлений Ярослав. – Когда тени полны силы, человек либо знает о них и понимает истинный порядок вещей, либо, не ведая, попадает в ловушку. Сейчас стражи не те, что прежде, да и ты не простой обыватель. До нас доносятся колебания: переплетение голосов скал, что хотят предостеречь и стражей, глушащих их энергетический канал. Ты подпала под влияние отголоска этой борьбы.
Я слушала его краем уха под монотонный шелест трав, потревоженный неторопливыми шагами. Метров через пятьдесят картина восприятия изменилась: схлынула тревога, лес налился красками, снова стали ясно слышаться крики птиц. Зеленый ковер деревьев и трав отделил от невидимой черты. Чужая сила больше ничего не могла навязывать.
– Вот теперь можно вернуться к началу, – отметил колдун. – Что ты хочешь узнать?
– Что они такое? Это странный отголосок. Он не останавливает, но переворачивает с ног на голову весь будущий переход.
– Как могут, стражи ищут дорогу к твоему сердцу. Ты опасаешься людей больше, чем мистики или неразгаданных тайн. Мы заплатим за переход, но ты все равно не избавишься от страхов. Не поверишь ни одному моему слову без доказательств. Горы хотели, чтоб живые прошли другой дорогой, но их силы ограничены и голос становится неясным эхом, стражи добавляют в него свои звуки, искажая послания. Давай заключим договор, как и задумывалось вначале. Здесь сильно Слово и не нужны свидетели.
– Не могу отказаться от этого предложения.
Я доверяла ему, доверяла как обладательница силы, дарившей чуть больше возможностей, чем у среднестатистического человека. Но пять лет учебы и годы практики постоянно напоминали о себе. Я заместительница прокурора города – этим все сказано. Доказательства осязаемы: их можно потрогать, пощупать, увидеть. Они материальны. Домыслы, догадки, интуиция – это все к ним не относится.
– Хорошо. Теперь ты не будешь думать о том, чем я расплачусь за выход.
– Ты же говорил, что платить не будешь!
– Все так. Позволь твою руку.
– А ты, о чем ты теперь не станешь думать? – спросила, когда колдун накрыл мою ладонь.
– Зачем вспоминать о том, что уже не имеет значения? – произнес он в своей излюбленной манере.
– Что служит залогом?
– Жизнь. Согласна?
Прежде чем ответить, я внимательно посмотрела на Ярослава. Событий последней недели хватило бы на целую жизнь. Каждый день открывал новые грани, каждый раз я видела мужчину в ином свете, но все равно этот человек оставался загадкой. Непознанной и неразгаданной. Колдун спокойно ожидал ответа, он знал его заранее.
– Да, согласна.
– Я, Ярослав Владимирович Залесский…
– Я, Ольга Романовна Ветрова…
– …пребывая в здравом уме и трезвой памяти, без насилия либо принуждения, по собственной доброй воле, заключаю сей договор о…
Первые слова и мир вокруг изменяется: исчезают звуки – слышны лишь наши голоса, тускнеют краски. А перед внутренним взором возникает текст соглашения. Он написан мертвым алфавитом, но я вижу его суть и могу прочесть каждое слово. Время замедляется, проясняются мысли.
Я неожиданно четко осознаю, что все повторяется, как и миллионы лет назад. Мы произносим те же слова, мы чувствуем то же, что и те, кто заключал подобные сделки в далеком прошлом. Когда солнце впервые приветствовало вершины пирамид, когда разрушались неизвестные современному обществу цивилизации, а земля накрывала мертвые города – и все начиналось заново.
Сквозь синеву небес я могла увидеть любую звезду, как и они видели нас. Без щитов, без защит, такими, какими мы были на самом деле.
– …и в залог оставляю право своего земного существования в эти лета и в этот час…
Свидетели не нужны – вся Вселенная, каждая травинка, каждый камень слышит и заверяет договор, принимая залог. Сердца на мгновение касается огонь. Оно сгорит, если кто-то из нас отступит. Все исполнится, каждое слово, без длительного и часто безрезультатного разбирательства и выяснения кто прав, кто виноват.
– …принимаю на себя полную ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств, за односторонний отказ от выполнения обязательств, за…
Его глаза совсем как тогда в храме. Невозможно запомнить то, что удалось прочесть. И Ярослав видит мое истинное обличье, как, возможно, не вижу даже я сама, но страха нет. Мы будем помнить только отголосок, лишь неясную тень.
– Да будет так, пока не истечет срок сего соглашения.
Миг – и вернулся лес, голоса птиц, скользящие солнечные лучики, сладкие запахи цветов, а эта земля почему-то стала ближе дома. Весь прежний мир с телефонами, машинами, неоновыми огнями остался за далекой чертой. Привычный ритм повседневной жизни после видов далеких планет, после прикосновения к недоступной ранее силе, было понять мучительно сложно. Неужели я жила так: странно, слепо… и могла никогда не узнать, что есть…
– Не жалеешь?
– Нет, – ответила искренне. – Разве можно о подобном жалеть?! А в городе все происходит так же?
– Нет. В городе приходится самому открывать поток для силы, а это не всегда удается, нужно, чтоб кто-то скрепил соглашение.
– Расскажи, пожалуйста, о переходе и тенях.
– Расскажу, – пообещал Ярослав. – Первое и самое главное: не нужно бояться – они питаются страхом. Он нарушает неприкосновенность. При фальшивой монетке, которой я хочу расплатиться, это будет несложно.
– Хорошо, я запомнила.
Все примитивно просто, но очень действенно. Страх, ненависть, зависть – все, что считается предосудительным, легко возбуждается. А когда эти чувства вырываются из-под власти сознания на свободу – их обуздать очень сложно. За это время многое может произойти.
– Эти земли всегда были лакомым кусочком, хоть и ни один вражеский фрегат не решался к ним приблизиться. Сложно сказать, что послужило толчком к началу, где нарушилось равновесие.
В поселки повадились глашаи и певцы. Они говорили о людях, что жили за горным хребтом. О том, что те возжелали власти и денег, мирового господства (и начнут с соседей), а поэтому не делятся колдовской силой. Ведь в последние годы лишь единицы добивались успеха в магии. И все оттого, что скряги за горами свято хранят секреты. Для них все, кроме избранных, грязь под ногами. А сила может принадлежать любому, вне зависимости от его деяний.
Еще глашаи затрагивали темы патриотизма, расцвета государства и иных не менее полезных вещей, но это все было лишь пустыми словами. Костью, брошенной собакам, чтоб не лаяли.
Государь начал истреблять пороки недостойные страны, неугодных каждый день вешали на дворцовой площади, как врагов народа, лазутчиков проклятых соседей или шпионов, пришедших с другого берега моря.
Золотых монет стало очень мало, а бумажных слишком много. Они наполнили страну, словно снежная лавина, и стали стоить не дороже горсти небесного инея.
В погоне за скверной остались неубранными поля. Вспыхнули восстания и голод. От центра чума поползла в провинции. Пять окраинных селений приняли решение спасти женщин и детей. Они пошли к далеким землям за горами, к тем, что никогда не отказывали в помощи. Но люди опоздали – путь перекрыли. Пятьсот человек убили и подготовили для ритуала, если хочешь, могу показать.
Колдун протянул вперед руку, а я отпрянула, словно наткнулась на гадюку.
– Не нужно! Не хочу на такое смотреть!
Мужчина не стал настаивать и продолжил:
– Перейти горы всегда нелегко: тропинки петляют, обрываются. Существовала лишь одна надежная дорога, ее и использовали. Для контроля избрали стражей – из тех людей, что не погнушались умертвлять невинных и беззащитных – без сожаления и жалости. Из тех, в ком осталось слишком мало человеческого. Их тела лежат в каменных нишах, а внизу закопано сердце младенца.
– Зачем?!
– Чтоб тело физическая оболочка не испортилась и служила вечно.
– Зачем, зачем это все? – горечь сжигала изнутри. Наверное, есть вещи, которых лучше не знать.
– Ты работаешь с убийцами, ворами, насильниками. Зачем они совершают преступления?
Я до боли сжала пальцы в кулак и спросила:
– Что было дальше?
Что-то непонятное мелькнуло во взгляде мужчины, он прислонился к стволу клена.
– Земля ведь все чувствует. Горы осквернили, небо плакало белыми хлопьями, а море больше не топило вражеские корабли. Двадцать фрегатов пристали к берегу и уничтожили все на своем пути. Среди зимы проснулись драконы, корабли сгорели, из пришельцев никто не вернулся.
– Разве зимой спят драконы?
– Взрослые, после тридцати лет. Как медведи.
– Я их не боюсь, я их ненавижу, – произнесла безо всякого перехода. – Ненавижу стражей и ту тварь, что их разбудила. Что ты сделаешь с ним?
– Не знаю, пока не знаю, – ответил колдун честно.
– Если он вернется, то сядет на всю оставшуюся жизнь.
Возможно, я сказала слишком резко, ибо Ярослав мягко возразил:
– Это эмоции, Ольга.
– На эмоции у меня нет права, – теперь голос звучал взвешенно, выдержано, как на работе.
Я давно усвоила эту несложную науку: позволять словам спокойно литься, когда в душе бушует ураган. Иногда казалось, что они, как гвозди, заколачивают крышку гроба, а в иной раз – спасают от верной гибели.
Колдун не стал объяснять, с какими силами я вздумала играть, сомневаться или отговаривать.
– Спасибо, Оля, – сказал мужчина искренне, разгоняя сгустившуюся тоску. – Я максимально защищу переход, но перед ним хочу тебя научить противостоять воздействию.
Ярослав протянул ладонь и достал из пространственного тайника небольшой черный предмет, рассмотреть его толком я не успела.
– Сними все амулеты.
– Это еще зачем?!
Я привыкла к талисманам настолько, что они стали второй кожей.
– Боишься?
– Боюсь, – призналась, не поддаваясь на провокацию. – Мог бы придумать что-то более оригинальное!
– Без них большая эффективность. Однажды ты можешь лишиться их всех, и что тогда? Учится лучше сейчас. А риск – благородное дело.
Я хмыкнула, но сняла амулеты и спрятала в пространственный тайник. Не велика потеря – переживу. Защиту ведь снимать не нужно. К тому же у нас есть договор.
Самое обидное: начало атаки я пропустила, просто не заметив! Запоздало вспыхнуло понимание – что-то не так и одновременно с ним голос в голове приказал: «Не двигайся!»
Реакция сопротивления последовала незамедлительно, но тело не откликалось. Руки налились свинцом, ног я просто не чувствовала. Я не могла пошевелить даже кончиком пальца, и от этого открытия, и от мысли, что непрошено пронеслась: «это навсегда», стало жутко и холодно.
– Что чувствуешь? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Ярослав.
– А ты не знаешь? – выпалила, внезапно вернув способность говорить.
– Хочешь, чтоб узнал? – он спросил по-деловому бесстрастно.
– Нет! – ответила чересчур быстро и, отругав себя, спокойно продолжила: – Не могу пошевелиться, тело не подчиняется. Я ощущаю влияние, но от него не выходит избавиться.
– Очень хорошо. Другие бы просто делали то, что велено. Сопротивляйся.
– Как?
– Как можешь.
И снова все началось сначала. Губы больше не двигались и чужой голос механически, без остановки повторял приказы. Я пробовала, я сопротивлялась так, как могла, но это не приносило никакого результата.
Я ненавидела беспомощность и ненавидела его. От напряжения и бесполезных усилий выступили слезы. Сбросить оцепенение невозможно, находиться под воздействием дальше – невыносимо.
Не знаю, сколько это продолжалось, казалось, целую вечность. Появление нового участника я позорно проворонила. Кажется, он вышел из-за дерева. Огромный, лохматый тигр. К тому времени я забыла о Ярославе, забыла кто я, всю силу, все мысли вытягивала борьба. Зверь зарычал, а потом медленно двинулся вперед. В нем было что-то неправильное. С животными Зоны можно играть, гладить, они понимали, искали тепла. В глазах пришельца отражалась лишь одна жажда: слепая, неуправляемая, будто зверь не в себе. С раскрытой пасти капала слюна. Не возникало ни малейших сомнений в намерениях хищника.
Я не могла, не успевала бежать. Страх и жажда жизни вытеснили с головы чужой голос, я вспомнила, что в кобуре на поясе пистолет, но руки все равно не двигались.
Зверь подошел совсем близко, зарычал и потянулся к горлу. Я спустила курок. От звука выстрела спало оцепенение, я не осознавала того, что делала.
– Оля, положи пистолет.
Ярослав сидел рядом на траве. Я перевела взгляд на ладони, медленно вернула оружие на предохранитель и спрятала в кобуру. Тигра нигде не было, как и примятых травинок. Иллюзия. Очень качественная, необыкновенно реалистичная иллюзия. Меня трясло.
– Выпей, – колдун вложил в руки кожаную флягу, я машинально глотнула что-то горькое и тягучее.
– Драконы услышали, испугались…
– Они доверяют своему чутью, все хорошо. Тебе нужно поспать, сейчас может быть еще хуже, чем тогда.
Опираясь на его руку, я встала, голова кружилась, мышцы болели. Мужчина что-то говорил, но смысл часто ускользал. Я села, прислонившись спиной к стволам берез. Они росли так тесно, что отделить одну от другой невозможно.
– Скоро все пройдет. Таковы недостатки ускоренного обучения.
Я пыталась застегнуть замочек браслета, но все никак не получалось. Ярославу справиться с задачей удалось только со второго раза. Только тогда я заметила: он тоже устал.
– Отдыхай, ни о чем не думай. Силы вернутся. Я подниму рукав, вот так – нужно нарисовать защитные символы. Если нападут стражи, ты ощутишь легкое жжение, это нормально, так должно быть.
По руке заскользили первые линии рисунка, аккуратно выводимые соком чистотела. Можно и обычной ручкой, но чистотелом надежнее – в первое время его стереть довольно сложно.
Я проснулась в три часа по полудню. Яшка крутился рядом, Ярослав спал.
– Где Яна?
– Там, – махнул лапкой дракон в направлении севера, – стережет.
– Вы принесли?
– Да, его никто не трогал. Ярослав сказал, что подходит.
– Хорошо.
Идти проверять сохранность добычи не возникло ни малейшего желания. Я засучила рукав и попыталась рассмотреть рисунок. Именно, что попыталась – он никак не складывался в однородную картинку. Линии вились, заворачивались в клубки, словно гипнотизируя.
– Нравится?
Пожалуй, это его главная отличительная черта. Только мгновение назад спокойно спал, а теперь уже на ногах, причем поднялся так тихо, что не раздалось ни одного шороха. Или это я увлеклась…
– Необычно. Мы тебя разбудили?
– Нет.
Яна ждала возле пещеры. Происходящее драконице не нравилось. Во время подготовки, она постоянно крутилась под ногами, шипастый хвост ходил со стороны в сторону. Вскоре, Ярославу надоели метания подруги, и они долго о чем-то говорили в сторонке. Яна успокоилась, но ее зеленые глаза остались грустными.
Колдун после разговора с драконицей отослал всех за пределы поляны. Впрочем, находиться рядом с ним и трупом не хотелось, а если настроиться, даже не будучи близко, можно ощутить царящую около пещер атмосферу. Ожидание, предвкушение. Тоннель оживал, просыпался ото сна, усиливалась жажда.
Короткий взмах клинком – и на обугленные останки капает кровь Ярослава. Слов, что он произносит не разобрать, но пространство приходит в движение. Здоровой рукой мужчина брезгливо поднял труп и подтянул к алтарю. С раны все еще хлестала кровь, окропляя камень. Жертвенник тянулся вперед, не в силах совладать с голодом. Тело исчезло в считаные мгновения – едва коснулось поверхности алтаря – и его уже нет.
