Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"
Автор книги: Дана Дейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 43 страниц)
25 глава. Наша потеря
– ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА ~
Зверем вылетел из палаты Ульяны, первый раз в своей жизни я не знал что ей сейчас сказать. Не знал как объяснить что с ней произошло. Не мог... Смотрю в любимые глазки, а всю душу выворачивает наружу. Моя маленькая... Беззащитная девочка, как бы грубо не звучало, малышка, которую уже так поимела жестоко жизнь. Блять! Боролся сам с собой, не зная как поступить, я словно влез в западню, в самый смертоносный капкан, из которого уже мне не выйти живым.
– Прости меня, малышка... Но так будет лучше для тебя...
Внутри уничтожающий ураган, который к херам разрушает все живое. Как ненормальный я разрывался между сердцем и холодным разумом. Невыносимо… Будто попал в персональный ад. Понимал что теперь не смогу смотреть в бездонные глаза, ведь мне придётся... Придётся поступить как последней твари. Придётся врать. Сука! Никогда в жизни не врал. Да и не выносил вранья в свою сторону. А здесь... Но я не мог иначе... Не мог...
– Надеюсь, ты сможешь меня когда нибудь простить...
На душе жалобно и болезненно скребут своими острыми когтями дикие кошки, безжалостно расхерачивая в кровь живую плоть. Но я должен! Должен уберечь её от всего. Хотелось выть от нескончаемой боли. Наш хрупкий мир рухнул в одночасье. Внезапно понимаю что внутри что-то живое оборвалось.
– Сука!
– ТРИ ЧАСА НАЗАД ~
Я словно все чувствовал... Каждой своей частичкой ощущал какое-то беспокойство. Хер знает что это такое. Никогда ни с кем ещё такого не испытывал. А с ней…. Мы будто стали одним целым, любую, малейшую её боль или разочарование я ощущал сам на себе. Мистика блять какая-то! Ещё гребанные несколько дней в другом городе, а я уже сходил с ума. Но один звонок, лишь один звонок все изменил. Уже было плевать на всё, не думая, взял билет на самолёт и как можно скорее отправился в Москву. Как только оказался в городе, сразу же помчался в больницу, плевать уже было на все. Сейчас существовала только лишь она. Моя любимая девочка. Мои парни с участка все рассказали в самых мельчайших подробностях. Охуевал от услышанного, двое суток не приходит в себя, как ещё жива в принципе осталась от такого столкновения. Молил Бога, лишь бы пришла в себя. Не смогу уже без неё, сам подохну. На молниеносной скорости приехал в больницу. Хотелось рвать и метать каждого, эти врачи не хотели пропускать к ней ни в какую. Оно и понятно, кто я ей?! Никто! Но я не сдавался, поднял на уши всю эту шарашку и мне повезло. Нашел заведующего отделения, который по счастливой случайности и был ее лечащим врачом. Как говорят, земля круглая? Именно! Давний знакомый, с которым мы ещё были знакомы со школьной скамьи, правда, он учился на пару классов старше, но меня он сразу узнал, а это было мне на руку.
– Рассказывай, я должен все знать, до мельчайших подробностей.
– Поступила в тяжелом состоянии, пару суток была без сознания, все конечности целы, что кстати говоря, очень редко для таких случаев, знаешь, это как-то странно все.
Слушаю его, а сам тяжело выдыхаю от нарастающей, удушливой боли в груди. Странно?! Действительно странно... В любом случае разберусь, если намеренно кто-то это все устроил, найду гниду! Найду и раздавлю! Заставлю эту тварь страдать также. Стискиваю зубы до противного скрежета, сейчас разлетятся к херам. Похуй! Смотрю на дверь палаты в которой лежит моя маленькая и ничего ещё не знает. В голове только и мелькает её фраза... «Всё со мной в порядке будет, не переживай...» Твою мать! Если бы я знал, смог бы предвидеть, никогда бы не не оставил одну. Её боль подобна моей, её обреченный и испуганный взгляд в моей подкорке, в моих мыслях и глазах. Нервно взлохмачиваю волосы и поднимаю глаза на Жеку.
– Разберемся... Обязательно разберемся.
– Да, Гер, здесь есть кое-что еще...
– Говори.
Озверело смотрю в его глаза, но он упорно молчит, не решается сказать, а я уже перебираю самые страшные варианты у себя в голове. Что блять ещё?! Жива же, это самое главное, а с остальным справимся, я не дам ей упасть, всегда буду рядом.
– Жека, не молчи!
Рычу на него зверем. Что это блять за ебучее молчание?! Вижу как он собирается с мыслями, a меня это уже выводит из себя. Голова напрочь перестает работать, рывком хватаю его за ворот халата и озлобленно встряхиваю.
– Оглох?!
– Гер, девушка беременна была...
Смотрю на него и мозг отказывается принимать услышанное, медленно выпускаю его из своей цепкой хватки. Да нет... Ошибка... Не могла... Сразу начинаю в голове прокручивать все происходящие события, a потом меня будто озаряет... Как месяц назад я сам просил перестать принимать ее противозачаточные. Зачем травить себя и свой организм, дети это счастье, да, я ждал на свет рождения своего малыша, уже любил его всей душой, и моей любви хватило бы на обоих. Понимал, поступаю как скотина по отношению к Соне. Но я так чувствовал, купил это чертово кольцо, которое так и не успел подарить Уле. Не сделал это предложение, собирался после командировки. Но не успел... Да и сейчас ей не до него будет. Она все не решалась, бредила что не хочет именно сейчас перетягивать все мое внимание на её сторону. Глупенькая... Это разные вещи... Никогда не бросил бы своих детей, представлял какими они будут. Мечтал о маленькой копии... А сейчас... Сейчас все рухнуло в одночасье.
– Что значит была?!
– Гер, мне жаль, большое кровотечение, пришлось экстренно оперировать, плод не удалось спасти.
Хотелось кричать на весь мир, сука! Как же больно... Будто в сердце жестоко вонзили тупые и ржавые лезвия, которыми терзали и разрывали на части мою душу безостановочно...
– Какой срок был?
– Не большой, около трех недель, я так понимаю... Отец...?
– Я, был, сука!
В этот момент. В эту секунду, от услышанного, когда думал о том, что мы могли стать родителями, ярость и гнев бушующий внутри разыгрался с такой силой, что хотелось диким зверем выть от безысходности, отчаяния и душевной боли.
– Она знает?
– Еще нет, Гер, нужно сказать.
– Кому нужно?! Зачем ей это знать?!
Я уже себя не сдерживал, говорил громким, срывающимся голосом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
– Гер, я все понимаю, тебе сейчас тяжело, но сказать девушке надо, мы обязаны, она имеет право знать.
– Она имеет право, не переживать весь этот ужас. Я боюсь за нее, она просто не выдержит.
Я очень переживал за её реакцию, после всего, что случилось, она бы просто не выдержала, я очень боялся за ее эмоциональное состояние. Как бы она жила, зная что её малыш так и не родился на этот свет?! Как бы она существовала с этими мыслями?! Видя как я свечусь от счастья когда Соня подарит мне ребёнка, наблюдая как я познаю все эти прелести и такие особенные моменты отцовства, а она?! Она бы глядя на меня медленно сходила с ума и умирала?! Нет! Я не дам ей почувствовать эту боль...
– Она хоть и сильная, но она не переживет. Узнать о беременности, это одно, а узнать то, что твой ребенок умер..
Я будто умер вместе с нашим малышом, виски давили так, будто их сжимали огромными тисками. Лихорадочный пульс ебашит в ушах. Мне хочется все разнести к чертям собачим, крушить стены, к херам разбить кулаки до крови. Только толку от этого не будет, душа болела уже нестерпимо. Судорожно провожу рукой по волосам. Как?! Вот как мне ей все рассказать?! Отчаяние и злость на самого себя застилают глаза.
– Подумай, что ты делаешь? Это ее ребенок, даже в таких обстоятельствах, она должна знать правду.
– Я просто хочу ее оградить. Мне тоже тяжело, я тоже потерял, сука, своего ребенка, от любимой девушки.
Хотелось не жить. Нет, не накинуть на шею петлю, а прекратить чувствовать, прекратить ощущать всю боль... Знал что сейчас нужно будет что-то сказать Уле, нужно было делать вид, что всё прекрасно. Но я умирал изнутри...
– Гер, я конечно если ты так решил, помогу, но ты понимаешь чем все может обернуться в будущем?
Остервенело кусаю нижнюю губу, молча, выжигаю его затуманенным взглядом.
– Ты сможешь ей смотреть в глаза зная что скрыл от нее такую правду? Я пойду проверю ее состояние. Я дам тебе время подумать до завтра, сам пока ей ничего говорить не буду.
Я просто молчал, не думал сейчас головой, чувствовал сердцем, просто хотел ее защитить. Знал что поступаю не правильно, знал что она должна обо всем узнать, но не смогу, не смогу видеть эту боль в ее глазах..
– Надеюсь, ты сможешь меня простить.
Все так же, стоя в этом коридоре, лбом прислонился к холодному кафелю, даже не знал как сейчас к ней зайти. Что говорить? Как не показать ей моего состояния? He смогу... Всё мысли заняты этим безутешным горем. Я же сейчас становлюсь сам себе самым безжалостным врагом, потемнело в глазах. Кулаками не сдерживаясь, луплю по стенам. Блять! Почему это происходит с нами?! Чувствую как теплая кровь медленно разливается по костяшкам. Даже не чувствую боли, внутри образуется какая-то тьма, не могу дышать.
– Как она?
Сука! Только его еще здесь не хватало. Даже не поворачиваюсь к нему лицом, но спиной ощущаю всю его гнилую натуру. Какого он вообще тут делает? Как узнал?! Мой демон уже срывается с цепи, одно неверное слово и я разнесу его к чертовой матери. Но я должен себя контролировать, должен держать себя в руках. Хотя, во мне уже горит гибельный пожар, который затушить нереально.
– Жива и слава Богу, ты какого здесь делаешь?!
Разворачиваюсь к нему. Стоит и нагло ухмыляется, не увожу с него затуманенных глаз. Делаю один опасный шаг к нему навстречу.
– Странный вопрос, я люблю её, и уж тем более переживал о ней. А вот где ты был когда она одна ехала в этой чертовой машине?
Молча стою и слушаю. В чем-то он и прав. Это моя вина! Я! Я оставил её одну! Устало сажусь в кресло, ноги нихера не держат. Осталась только оболочка, нервно ладонями зарываюсь в лицо. Пиздец! Как всё-таки странно получается, ты вроде жив, но нихера уже не чувствуешь.
– Молчишь? Громов, подумай хорошо, с твоей работой, она вообще будет в безопасности?
– Я все сделаю чтобы она была в безопасности!
– Уже сделал! Защитил!
Вскакиваю на ноги и медленно подхожу к нему. Ещё чуть-чуть и моя крыша которая осталась висеть на одном хлипком гвоздике, просто сорвется нахрен. Сука! Если сорвусь, живого места от него не оставлю. Чтобы не наделать глупостей, быстро привожу себя в порядок, вытираю кровь с пальцев и иду в палату.
– Гер…?
Вижу как тяжело ей дается каждое слово, да собственно, так же как и мне, сажусь рядом с ней и сгребаю её в свои объятия. Такая хрупкая... Слабая... Ещё не отошла от наркоза, пытается меня обнять в ответ, но руки её совершенно не слушаются.
– Ульяш... Моя маленькая девочка, тебе надо отдохнуть.
– Почему мне ничего не говорят? Что со мной, почему у меня был наркоз?! Что вообще произошло на дороге?! Гер, пожалуйста скажи мне!
Хочется смотреть в ее глаза и рассказать все. Сказать всю правду. Ведь я понимаю прекрасно, скрывая от неё все, я выгребаю сам себе могилу, но я сдерживаю себя из последних сил. Пересаживаюсь к кресло, прячу руки в карманы, а сам сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
– Тебе нельзя много говорить, береги свои силы.
– Гер, пожалуйста! Я не понимаю что происходит?! Ты весь нервный, дерганый, я вижу что тебе страшно! Ты боишься чего-то... Но я не понимаю чего, что происходит?!
Голос её срывался на крик, я видел её непонимание, видел что ей тяжело от незнания, видел страх и недоумение в её глазах, но я не мог сделать ей ещё больнее...
– Ульяш, пожалуйста, тебе нужно отдохнуть, успокойся, мы поговорим, но после того как ты наберешься сил.
У неё начиналась настоящая истерика. Видя её состояние, не думая, подорвался к ней и крепко прижал её к своей груди. Думал моё сердце продавит грудную клетку, так на себе чувствовало её горечь. Уля пыталась меня от себя оттолкнуть, лупила по моей груди своими маленькими, слабыми кулачками, но я лишь ещё сильнее её прижимал к себе, а у самого внутри образовывалась черная дыра, которая заволакивала все моё нутро..
– Скажи мне! Скажи мне что со мной!
– Чшш... Тише, маленькая моя...
Под её крики, дверь в палату открылась, а на пороге уже стоял Игорь и родители Ульяны. Я так и не позвонил им. А бывший женишок видимо вовремя подсуетился. Мразь! Отец с матерью подошли к её кровати, наблюдаю за ними. Отец места себе не находит. Зол. Переживает искренне. А вот её мать... Непробиваемая стена, у неё даже нет сожаления, в её бездушных глазах безразличие. Хочется её упрятать от этого взора, но я никто для неё, не имею права. Её мать лишь присела рядом, надменно бросая на меня взгляд.
– Да... Спасибо тебе... Не помню твое имя... Да и не важно… Хороший защитник, посмотри на неё, нравится вид?
Ничего вокруг не слышу и не ощущаю кроме боли Ульяны. Она непонимающе смотрит на каждого кто находится в палате и безостановочно глотает собственные слёзы. Хочу рвануть к ней и успокоить, как её отец, болезненно сдавливает моё плечо.
– Не надо... Давай выйдем?
– Выйдем...
Последний раз с горечью посмотрел на Ульяшу. Маленькая моя... Отвернулась к окну, прожигая его немигающим взглядом. Не хотел её оставлять одну. Да, именно одну, потому что не мать, не Зотов, не испытывали к ней сожаления.
– Уль, я рядом.
Оказавшись в коридоре, Сергей Анатольевич сразу же увёл меня подальше от палаты Ульяны, уведя меня в укромный уголок, он не долго думая, сменил спокойный тон на агрессивный.
– Скажу тебе, а ты слушай. Я тебе доверил свою дочь, я принял ваши отношения не смотря на то, что у них с Игорем должна была быть свадьба, Бог с ним, принял ради счастья дочери! Принял!
Он с раздражением отчитывал меня как сопливого пацана. А мне было плевать… В ушах до сих пор мерещится только плач и всхлипы Ули, но сквозь эту непроницаемую пелену, не сложно догадаться о чем он мне говорит. Он винит во всем меня. Да я и сам был такого мнения, поэтому, молча все слушал.
– Я думал что с тобой она будет в безопасности, y меня нет другой дочери, у меня она одна единственная. Ты конкретно облажался сейчас по самые яйца! Такого человека я не хочу видеть рядом с Ульяной.
Я же не придурок, прекрасно понимаю к чему он клонит, с этого самого момента вся его снисходительность в мою сторону резко растворилась. Он больше не подпустит меня к ней и не на шаг, это было очевидно, да и я сейчас был в таком состоянии, что не собирался ему перечить.
– Я так понимаю, мне сейчас нужно уйти?
Понимал что если взорвусь, сделаю только хуже, а кому это надо? Лучше уйти пока, оставить его, а потом обязательно с ним поговорить, доказать что я обязательно сделаю всё, чтобы моя девочка была в безопасности. Обязательно разберусь во всем. Если узнаю что кто-то действительно намеренно виноват в этой аварии, как уже обещал сам себе, найду тварь, раздавлю всего его мозги асфальту, выбью кишки наружу. Заставлю медленно подыхать и харкать собственной кровью. Почувствует всю мою нарастающую боль и боль моей маленькой.
– Правильно понимаешь.
Даже не зайдя к ней в палату я просто ушел прочь, оставляя своего самого родного и дорогого мне человека. Нужно остаться один на один со своими демонами. Спокойно все обдумать и решать как жить дальше. Жить с этой непоправимой потерей... Нашей потерей. Вышел на свежий воздух, вдыхая глоток жизненно необходимого воздуха. Поднимаю напряженные глаза к небу и задаюсь снова одним и тем же вопросом... Когда блять?! Когда закончится вся эта хренатень?! Да я даже думать о другом не могу, надо срочно брать и разбираться... Решил ехать в участок, но видимо, кому-то мало представления о человеческой боли и безысходности. Беру в руки телефон который практически разрывается от звонков и отвечаю на входящий вызов.
– «Говори.»
Невнятная речь и безостановочный плач, который переходит в невнятные всхлипы. Даже понять не могу кто сейчас звонит. Девушка… По голосу девушка. Точно, голос Наты. Собирается с мыслями и пытается внятно говорить, и тут я понимаю что погибаю ещё больше... Кто-то сверху решил меня добить сильнее, погрузить живым под могильную землю. И я ещё не понимал, что это только начало. Я буду гнить... Мучительно гнить и своей гибельной желчью и злобой разрушать каждого кто находится рядом...
– «Успокойся... Сейчас приеду.»
26 глава. Во всем виновата ты!
– ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ ~
Прошло две томительные недели. Сегодня мне уже разрешили поехать домой. Стою и пытаюсь уложить в сумку свои вещи, но все мысли о другом. Он. Мой Герман, как сквозь землю пропал. Обещал что всегда будет рядом. Не оставит. Не уйдет, но от его красноречивых слов осталась только болезненная тишина, которая душит меня каждую тяжёлую секунду. Я уже на грани... Сколько бы я сама не пыталась набрать его номер, он не брал трубку. Не понимала что произошло, не могла представить чем я могла его обидеть? Но на душе было не спокойно. Я так устала. Устала постоянно ощущать на себе это присутствие страха в своей жизни. Казалось, я медленно и мучительно схожу с ума. Сегодня я тоже все пыталась связаться с Герой, но без результата. Звонила отцу, надеялась на его помощь, но я уловила четкое осознание того, что разговаривала не с ним, а с тем, бездушным человеком, который и был прежде. Не понимала почему он так переменился, что вообще произошло с моим окружением за эти две недели?! Сжирала себя заживо в попытках найти ответы, но так и не нашла. Матери даже звонить не стала, но как по щелчку пальца, на помощь примчался Игорь.
– Уже готова?
– Почти все, подожди немного...
Я все металась по палате, лишь бы ничего не забыть, возвращаться сюда совершенно не хочется. Эти стены угнетают. Мрачная обстановка, которая не даёт привести мысли в порядок до одури пугает. Тысячи вопросов, которые оставались без ответа. Врачи молчат как будто их ударили головой как рыб об лед. Разве так можно?! Никто же толком ничего мне не обьяснил, кроме того, что я попала в аварию. Но я чувствовала. Понимала что есть что-то ещё, но что?!
– Игорь?
Вдруг повернувшись к нему лицом, я немного ошалела, смотрю на его лицо, которое все в ссадинах и синяках. Слегка затянутые кровоподтеки, явно не пару дневной свежести. Да его же словно использовали вместо груши, на нём нет живого места.
– Что?
– Что с твоим лицом?
Внимательно осматривая каждую его рану, я приближалась к нему ближе.
– Игровой момент на тренировке, пройдет.
– Игровой момент? Ты лицо свое видел? Тебя кто-то избил?
– Я же тебе сказал, игровой момент! Всё! Собирайся.
Да по сути, какая мне разница? Меня это не касается. Не хочет разговаривать, его право. Беспокойно уложила вещи в спортивную сумку и вроде бы надо думать о том, что я скоро окажусь дома, но все никак не могла отогнать от себя дурные мысли, думала о Германе, что же такого могло случиться, почему он больше не появляется у меня? Неужели что-то с ним случилось?
– Едем?
– Игорь, можно тебя попросить, по пути заехать по одному адресу?
От непонятного мне беспокойства за Германа, душа горела синим пламенем, стоя сейчас напротив Игоря, смотря в его холодные глаза, несмело переминалась с ноги на ногу, боясь его отказа. Ведь я понимала что он не согласится, но я рискнула. Стою и до боли от дикого волнения закусываю губу, чуть ли не до крови.
– К нему?!
Грозно отчеканивает, раздраженно хватая мою сумку с вещами.
– Да, с ним что-то случилось, он не приходит, не звонит.
– Тебе оно надо? Раз не приходит и не звонит, может...
Я не дала ему договорить до конца, перебила на полуслове.
– Возможно есть причина, Игорь! Отвезешь? Если нет, возьму такси!
Я была настроена решительно. Мне нужно знать что с ним. Однажды он уже пропал на пару дней, вот только потом все пошло кувырком. Сейчас предчувствие было такое же.
– Хорошо, поедем, иди за выпиской, а я подожду в машине.
После разговора с доктором и получением рекомендаций о моем восстановления, я спустилась вниз. Игорь нехотя завел машину и всё же отправился по адресу, который я ему сказала. Пока ехали, я беспрерывно набирала Герману, но все без толку. Я понимала, возможно он занят, может срочные дела на работе. Но я должна была к нему поехать, мне надо было с ним поговорить, узнать что случилось. Подъехав к его дому, вышла из машины и поднялась на такой уже знакомый мне этаж. Только собиралась позвонить в дверной звонок, как перед моим носом дверь распахнулась, а на пороге стояла Ната, честно, совсем её не ожидала здесь увидеть.
– Что ты здесь делаешь?!
Не тон пугал меня до безумия, словно со мной разговаривала не моя лучшая подруга, а самый разгневанный враг, который сейчас пытался меня уничтожить одним только взглядом.
– Ната?! А ты как здесь, ты с Тимом? А Гер...? Он дома?
– С Тимом?!
Озлобленно оскалившись, она захлопнула дверь, подхватила меня под локоть и увела немного в конец небольшого тамбура.
– Не смей больше вообще произносить это имя! Поняла?!
Не понимала её настроя, она как самая мрачная туча нависла надо мной, вдавливая меня в оконную раму.
– Нат, я не понимаю... Почему ты кричишь? Что-то случилось? Что-то не так с Тимом?
Обеспокоенно интересуюсь. Ведь я же ничего не знаю. Не знаю что у них происходит. Пока лежала в больнице, ко мне особо никто не наведывался, отец приходил пару раз, Крис, которая тоже толком ничего мне не объясняла, Игорь маячил, и только матери было наплевать. Наведалась один раз, и то с прессой. Строила из себя заботливую мамочку, но на этом её визиты и прекратились.
– Посмотрите на неё... Какая актерская игра, браво! Интересно ей, какая показушная забота... Тим в больнице! В больнице из-за тебя!
– Ты можешь объяснить все нормально, а не кричать? Что с ним?
– Из-за твоей долбанной ромашки, из-за твоей неопределенности, мой Тим лежит в больнице! Это только твоя вина! Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Она срывалась на зловещий крик, прожигая меня ненавистным взором. А я как в тумане, не понимала почему меня во всем обвиняют. Тим... Боже мой... Только сейчас приходит осознание, что же с ним могло произойти? Неужели по этому Гер не приходит, заботился о брате, ему напросто не до меня. Теперь было все понятно. Но я ещё не понимала как я ошибалась...
– Причём здесь я? Почему ты меня обвиняешь?
– Человек, с которым я собиралась пойти под венец, сейчас лежит овощем, из-за тебя и твоего Игорька, ты понимаешь что из-за вас сейчас Тим стал инвалидом, он больше не встанет на ноги!
Она задыхалась от удушливых слез, которые душили её изнутри. Она была в отчаянии, кричала срывая голос, нервно руками сдавливала густые волосы на голове. Мне было очень больно на неё смотреть.
– Как это произошло? Нат…
Тихо спрашиваю. Я попыталась её утешить, заботливо сжала её плечо, а потом и вовсе хотела её обнять, но она не позволила, унизительно отталкивая меня от себя.
– Каких-то четверо отморозков его подкараулили и избили до полусмерти, а потом, напоследок передали, пусть скажет спасибо своему брату, скажешь ты здесь не причём?! Не из-за тебя все?!
– Что за бред? Причём тут брат? Может у Геры есть какие-то враги..
В голове никак не укладывалась эта информация. Если это и правда Игорь все сделал, то причём здесь Тим вообще?! Хотел бы, разобрался с Германом, но не с Тимом. Голова начинает ужасно болеть, пытаюсь успокоиться. Пытаюсь привести дыхание в норму, но ничего не выходит. Нарастающая паника внутри застилает затяжной пеленой перед глазами. Болезненно сдавливаю пульсирующие виски и закрываю веки.
– Господи... Это какой-то беспросветный кошмар.
– Ты сейчас лишила меня счастливого будущего с моим любимым мужчиной, мы должны были пожениться, наслаждаться друг другом, путешествовать, вместе ходить на какие-то свидания! Ходить!! Ты это понимаешь?!
Сверлит меня укоризненным лицом.
– А он сейчас даже сидеть не может, он овощ! Он бесполезный овощ! А мне сейчас что?! Гробить свою жизнь на уход за ним?! Ты всех заставила мучаться и продолжаешь Знать тебя больше не хочу!
– Нат... Я... Ты винишь меня за что? За то, что я полюбила? За то, что я хотела напросто быть счастливой? Есть определенные обстоятельства.
Проглотив колючий ком в горле, я решительно подошла к ней.
– Если это Игорь, то мы во всем обязательно разберемся, слышишь?! В какой больнице Тим?
Смотрю в стеклянные, красные глаза и вижу в них неприкрытую ненависть. Но я не злюсь. Я её прекрасно понимаю. Ей больно, сейчас все её мечты и планы рухнули как карточный домик. Я все так же пытаюсь к ней прикоснуться, но она шарахается от меня как от прокаженной.
– Твоя показушная забота никому не нужна! Даже не смей больше и появляться с Тимом рядом! Не ты, не твой женишок! Я просила тебя, просила принять выбор, от которого никто бы не пострадал! А сейчас страдают все, а ты у нас самая счастливая и окрыленная любовью, ну как? Довольна?!
Она кричит на весь подъезд, хватает обеими руками мои плечи, больно впиваясь своими острыми ногтями в мою кожу.
– Нат, прекрати пожалуйста кричать на весь подъезд, где Герман? Я хочу с ним поговорить, я помогу... Мы обязательно поставим Тима на ноги, я тебе обещаю.
– Тебя больше не существует для меня! Ты все разрушила и уничтожила! Не смей больше мне звонить!
Сейчас она выносит мой смертный приговор, Ната буквально отреклась от меня, я понимала её состоянии и принимала его, мы с детства дружим, понимала что пройдёт время и между нами всё наладится, она остынет, а я буду ждать, обязательно подожду пока она придёт в себя, успокоиться, но она делает то, что я совершенно от неё не ожидала. Ната просто залепляет мне унизительную, звучную, болезненную пощечину. Больно. Щека буквально разгорается и полыхает пламенем.
– Для меня ты умерла, Соболевская, так же, как и все мои надежды на будущее с Тимом!
Она ушла, оставляя меня всю в слезах и с горящей щекой посреди маленького тамбура, несколько минут стою и смотрю ей след, a сама медленно умираю. Из соседней квартиры Германа вышла какая-то женщина, зыркнула на меня так, что мне стало не по себе, конечно, моё лицо сейчас все в слезах, все красное. Утираю ладонями слёзы и хочу поскорее поговорить с Германом.
– Гер...?!
Оказавшись в его квартире, передо мной развернулось ужасное зрелище. Облокотившись на спинку дивана, с практически опустошенной бутылкой в руке сидел мой Герман. Пройдя немного дальше, увидела еще три пустых таких же.
– Любимый мой, что с тобой. Гер?
Подошла ближе, присела перед ним на корточки так, чтобы он смотрел в мои глаза. Господи... Его лицо. Оно такое же как у Игоря, правда у Германа намного меньше повреждений. Пальчиком аккуратно прохожусь по каждому синяку, стараясь не причинить боли. Неужели подрались между собой? Что выясняли? Неужели правда, неужели так Герман ему мстил за брата?!
– Зачем пришла?!
Его тон. Я не слышала никогда чтобы он так со мной разговаривал. И здесь мне становилось по настоящему страшно.
– Гер, что произошло? Почему ты в таком виде? Что у нас произошло? Что с Тимом? Ната... Она говорила такие ужасные вещи, что с ним?
– Зачем ты пришла?!
Сидела некоторое время и нежно гладила его по волосам, убирая влажные, растрепанные пряди с его лба.
– Пришла узнать что происходит? Ты не звонишь, не пишешь, не приходишь, что случилось? Это из-за брата? В какой он больнице, давай поедем к нему? Расскажи мне всё, пожалуйста. Синяки, это Игорь?
– Что с братом...?! Тебя больше это не касается... А у нас... Что у нас произошло?!
Он кое как поднимается на свои ноги, шатаясь и упираясь о барный стул, который его еле сдерживал, ухватив меня под локоть, он поднял на меня свои красные глаза.
– Я больше не люблю тебя Ульяна! Уходи, уходи навсегда! Уходи из моей Жизни!!!
Его сумасшедший взгляд проникал в самую глубину моей души, видя его пустоту и озлобленность, вся моя душа покрывалась болезненным пламенем, в котором я сгорала до тла. Не глядя на меня, он открыл бутылку с виски и сделал один огромный глоток.
– Что? Что ты такое говоришь?
Я стояла и просто не верила своим ушам, что он несет вообще?! Маленькими, неспешными шагами я осторожно подошла к нему ближе, аккуратно забрала бутылку и отставила её на барную стойку. Опустив голову, он шумно выдохнул. Почему он не смотрит в мои глаза?! Мягко обхватила его лицо своими дрожащими ладонями, заставляя сфокусировать свой взгляд на мне.
– Посмотри на меня.
Он упрямо не слушал меня, хватает в руки эту проклятую бутылку и снова заливает в себя эту гадость. Снова выхватила её и швырнула её на пол. Битое стекло буквально устелило весь ковер маленькими осколками и янтарной жидкостью.
– Хватит! Хватит заливать в себя эту отраву! Посмотри на меня!!
Мои глаза судорожно бегали по каждому его миллиметру лица пытаясь уловить каждую его эмоцию, я не понимала что случилось, за что, может я виновата, но в чем?
– Если действительно меня разлюбил, если действительно больше не нужна тебе... Скажи мне это прямо в глаза..
Поднимая на меня свои веки, он будто смотрел сквозь меня, словно не замечал моего присутствия в упор, боль до того была сильна, что невозможно было дышать. С большим трудом, но он это произнес.
– Я..
Сказал и замолчал.
– Тебя..
Он пытается мне сказать что больше не любит, что больше не нужна ему, а сама чувствую, как начинает болезненно щипать в глазах от этой безысходности.
– Больше не люблю!!!
Герман всматривается в мое лицо, а по спине пробегает неприятный леденящий холод, не веря в происходящее, слёзы уже во всю жгли мои ледяные щёки, но ещё сильнее болело и плакало моё разбитое сердце в которое сейчас будто гвозди забивали.
– Я не верю тебе, не верю!
– Я прошу тебя исчезнуть из моей жизни! Ты глухая?! Просто исчезни!
Я будто погружалась в солёное море со всеми своими многочисленными шрамами и царапинами которые проявлялись на моем разбитом сердце, меня как будто окунали в эту соль именно душой, а я медленно погибала от жуткой боли.
– Уверен в этом? Уверен, что сейчас хочешь чтобы я действительно исчезла из твоей жизни?
Приблизившись к нему, приложила свои ладони к его груди, ощущая его бешеный ритм сердца, а у самой в душе разгорался все сильнее адский огонь, сжигающий каждую клеточку изнутри заживо.
– Да! Я люблю Соню! У нас будет ребенок! А ты, это так...
Горько усмехается, уводя глаза в сторону окна, а его фраза меня оглушает. Пытаюсь принять все что услышала, но это словно происходит не со мной.
– Мое помутнение..
– Помутнение? Помутнение?!
Я срывалась на дикий смех. Серьезно?! Вот так просто?! Так легко от меня отказывается?! Не верила не в одно сказанное слово.
– Уходи, я прошу тебя, уходи!
Я стояла и смотрела в его такие родные, любимые глаза, слышала каждое слово что он только что сказал, а слезы с новой силой хлынули по моим щекам.
– Ну и каково это, так притворяться рядом с нелюбимым человеком? М? Как это целовать его, обнимать, говорить что жить без меня не можешь, ну? Скажи мне!
