Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 43 страниц)

Малой развернулся через плечо и одарил меня пытливым взором.

– Ты про собственный день рождения помнишь?

– Ты опять?! Ещё один мой др хочешь меня до горячки довести?!

Блять! Да когда же он уже свалит то? Ещё эти разговоры про мой день, ведь знает же что я никогда не отмечаю, не вижу смысла. Но этот херов организатор незабываемых впечатлений всегда пытается что-то да придумать, однажды организовал мне вечеринку в стиле девяностых, продумал всё до мелочей, но всё же не может быть гладко, накурился какой-то травы. Позже когда я приехал на эту вечеринку сатаны, чуть его откачал, в тот день думал потеряю этого идиота, обкурился в хлам, еле в чувства привели.

– Ты не говорил Ульке, верно?

– Нет, зачем?

– Ну, как всегда... Кстати, батя прилетает, не хочешь их познакомить?

Прилетает... Я совсем об этом забыл, он летел не только на мой праздник, а ещё и с невестой познакомиться, вовремя как никогда.

– И как я её должен ему представить? Знакомься бать, эта та, без которой я подыхаю ежедневно, но предложить отношения ей не могу, так как у неё жених, а у меня Соня?! Так по твоему?

– Чё вы всё так усложняете? Я давно тебе про Соню говорил, не нужна тебе эта липучка, особенно сейчас, да и Ната...

Малой осекается, а меня словно озаряет. Ната! Напрягаюсь как гитарная струна, ноздри уродливо вздымаются, а моя шея пошла в пляс, хрустя косточками.

– Кстати... Ната твоя…

Пальцы болезненно впиваются в кулаки, ещё немного и потрескают от такого натиска кожу ладоней.

– Что, моя Ната?

– Поговори со своей девушкой, научи её пользоваться мобильным, пусть сообщает подруге о своих визитах заранее.

Тим непонимающе уставился и нахмурил брови.

– Нахера? Она что, спалила вас на горячем что ли? Axax!

Братец уже заливался громким смехом, но от моего серьёзного взгляда, сразу умерил свой пыл и заткнулся.

– Ты чё серьезно? Да не...

– Ты меня услышал, а теперь свободен.

Отчеканиваю, больше не намерен обсуждать какой-то дурацкий день рождения, а уж тем более подробности своей личной жизни, беру в руки увесистую папку с висяками и усаживаюсь за массивный стол, внимательно просматривая каждый документ.

– Так вот чё ты такой злой, тебе кайф обломали, наверстаешь ещё, так что с днюхой?

Всё никак не унимается.

– Малой, отвянь, а?

– Ой, да ну тебя. Сами всё организуем, ты только зад свой приволоки куда скажу, запомнишь ещё у меня этот день на всю жизнь, слова пацана!

15 глава. Необычное свидание

От лица Ульяны.

Мы с Натой приехали в универ вместе, но она, как обычно, сразу куда-то сорвалась, сослалась на срочные дела в деканате и убежала. Я осталась одна, решила не терять время, направилась к кофейному автомату в холле. До начала пар оставалось минут двадцать, вполне достаточно, чтобы немного прийти в себя. Пальцами пробежалась по кнопкам и выбрала что-то непривычное, латте с юдзу. Цитрусовый аромат, лёгкая кислинка и сливочная основа, странное, но удивительно бодрящее сочетание. Забрала стакан, обхватила его ладонями и направилась к окну. В холле было тихо, почти пусто. Я присела на широкий подоконник, сделала пару осторожных глотков, кофе оказался горячим, но удивительно приятным. Смотрела в окно, позволяя мыслям ускользнуть куда-то далеко, в сторону, где не было ни пар, ни дел, ни Натиной суеты. И тут, внезапно чьи-то ладони резко ложатся мне на плечи. Я вздрогнула, слегка расплескав кофе, уже собиралась выдать что-нибудь резкое, как услышала знакомый голос.

– Не сиди на подоконнике, попку застудишь!

Крис. Конечно... Только она могла подкрасться так бесшумно и выдать подобное с абсолютно серьёзным выражением лица. Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась, с ней по-другому не получается.

– Ты меня напугала!

Воскликнула я, прижав руку к груди, пытаясь унять сбившееся дыхание.

– Я что, правда такая страшная?

Усмехнулась подруга.

– Когда ты уже прекратишь пугать меня своими внезапными появлениями?

Выдохнула, всё ещё не до конца оправившись от её «приветствия».

– Дикой Амазонке не привыкать быть бесшумной.

С важным видом заявила она, и тут же, не теряя ни секунды, встала в пародийную боевую стойку, размахивая руками в разные стороны, как черепашка-ниндзя на кофеине.

– Готовься, смертная!

Театрально прошипела она, будто собиралась нанести мне сокрушительный удар.

– Вот мы вроде ровесницы, а у тебя то детство в попке ещё играет.

Фыркнула я, вскакивая с подоконника. От резкого движения несколько капель кофе выплеснулись прямо на юбку. Я раздражённо отставила стакан в сторону, достала из сумки влажные салфетки и принялась оттирать тёмные разводы, попутно продолжая разговор с Крис.

– Вся заляпалась.

Пробормотала я, сосредоточенно вытирая ткань.

– Да-да, не заляпалась, а вляпалась.

Хмыкнула Крис.

– Поэтому… Давай лучше рассказывай, как у тебя дела с ментом-красавчиком?

– Ната уже растрепала, да?

Я подняла на неё глаза, откинулась к стене и тяжело выдохнула. Крис внимательно вглядывалась в моё лицо, как будто пыталась считать каждую эмоцию. А эмоции, как назло, не заставили себя ждать. Щёки вспыхнули, словно кто-то включил внутренний обогрев, я покраснела до корней волос, как спелый помидор. Одно только упоминание Геры, и всё, меня можно выносить.

– А что, было о чём трепать?

Увожу глаза в сторону, кусая зубками нижнюю губу.

– Не было!

Резко отчеканиваю, чуть громче, чем нужно, и тут же начинаю суетливо собирать салфетки, которые, конечно же, разлетелись по полу, будто решили сыграть со мной в прятки.

– Да... Не нервничай ты так.

Спокойно говорит Крис, но в голосе уже скользит знакомая насмешка.

– Я не нервничаю, с чего бы вдруг мне нервничать?! Ничего не было.

Выпаливаю слишком быстро, слишком резко. Крис прищуривается, улыбается подозрительно, как кошка, которая уже поймала мышь, но делает вид, что просто играет. Подхватывает меня под локоть и ведёт в сторону аудитории, будто мы просто мило болтаем о погоде.

– Ааа, значит улётный трах под окнами родительского дома, это ничего? Hy, ладно...

Одна только мысль о том, что мы творили утром в машине Германа, заставляла меня краснеть до ушей и мечтать провалиться сквозь землю. Стыдно? Да. Но ещё больше, обидно. Потому что нас прервали. Потому что я не успела… Не успела по-настоящему раствориться в нём, в этом парне, к которому меня тянет с какой-то безумной, почти болезненной силой. Мне его мало. Катастрофически. Он исчезает, а я уже не могу дышать без него. Как будто он стал чем-то жизненно необходимым. Как будто без него, пусто.

– Вот же, язык без костей. Может хватит уже обсуждать мою личную жизнь? На пары мы не спешим?

– Ладно, ладно, в следующий раз постарайтесь закончить, а то, ты больно уж нервная.

– Пошли уже, а?

Стойко отсидев три пары по гражданскому праву и правоведению, вдруг поймала себя на мысли, что мне это начинает… Нравится. Серьёзно. В последнее время я начала ловить кайф от этих тем, слушаю, вникаю, даже конспектирую не из-под палки. Впереди ещё две лекции и семинар, и я уже морально готовилась к очередному интеллектуальному марафону. Но на второй половине занятия что-то изменилось. Дверь в аудиторию тихо скрипнула, а в проёме появился человек в форме. Спокойный шаг, прямой взгляд, и вся аудитория будто на секунду замерла. Я тоже. Потому что сердце почему-то сделало странный, лишний удар.

– Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, скажите, студентка Ульяна Соболевская здесь присутствует?

Вся группа, включая преподавателя, в ту же секунду уставилась на меня. Как по команде. А я, будто приросла к стулу. Только и могла, что смотреть на полицейского, не в силах отвести взгляд. Вроде бы я уже успокоилась. Ничего не вытворяла. Никаких глупостей, никаких нарушений… Вроде бы. Тогда зачем я ему? Где я успела накосячить на этот раз?

– Я здесь.

Несмело поднимаю ладошку, обращая на себя внимание.

– Вы задерживаетесь по подозрению в совершении кражи.

Произнёс он чётко и без лишних эмоций.

– В соответствии со статьёй 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, речь идёт о тайном хищении чужого имущества.

Он сделал паузу, будто давая мне время осознать сказанное, а затем добавил.

– В связи с открывшимися обстоятельствами, прошу вас проследовать со мной.

Я сидела, не двигаясь, не понимая ни слова. Кража? Какая, к чёрту, кража?! Мысли метались в голове, как испуганные птицы, но ни одна не могла зацепиться за логику. Вся аудитория застыла, никто не шелохнулся, однокурсники даже дышали, казалось, тише обычного. А мне становилось всё хуже. Холодно внутри, будто провал открывается под ногами. Обвинить меня можно в чём угодно, в дерзости, в наглости, в том, что я иногда слишком уж безбашенная. Но в краже? Это уже за гранью. Это, абсурд. Это, смешно.

– Простите, а что происходит?

Влезла с вопросом обеспокоенная за меня Крис.

– Я обращался к гражданке Соболевской, попрошу на выход.

Я поняла, если не встану сама, выведут силой. Собрала конспекты дрожащими руками, сунула их в сумку, на автомате взяла всё, что лежало на парте. Наклонилась к Крис и шепнула ей на ухо.

– Я тебе потом позвоню. Всё расскажу. Недоразумение какое-то...

Она кивнула, но я уже не видела, в ушах стучало так, будто сердце решило вырваться наружу. Я встала и пошла к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов. Каждый шаг отдавался гулом в груди. Сердце колотилось в бешеном ритме, казалось, ещё немного и оно просто разорвёт меня изнутри.

– Простите?! Я ничего не понимаю! За что меня задерживают? Это какое-то недоразумение!

Я пыталась объясниться, пыталась хоть как-то достучаться до него, слова срывались с губ, одно за другим, но всё впустую. Человек в форме оставался холодным и немногословным, будто я для него, просто пункт в протоколе. А его взгляд… Твёрдый, отстранённый, без единой эмоции. Он пугал до дрожи. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Не тревожно, не неловко, а именно страшно.

– Разберёмся, садитесь в машину.

Я молча села на заднее сиденье. Молодой мужчина занял место за рулём, не проронив ни слова, и через минуту машина плавно выехала со стоянки.

– Куда мы едем? Разве нам не в участок нужно?

Я всё пыталась понять, куда меня везут. Дорогу до ближайшего отделения я знала наизусть, помнила, как ехала туда с Германом, когда разрисовала его машину и он решил «проучить» меня. Но сейчас маршрут был совсем другим. Совершенно не туда. Пальцы судорожно сжали холодную металлическую ручку на двери, будто это могло хоть как-то меня защитить. В голове уже пронеслась безумная мысль, а если просто выскочить на ходу?

– Нет, мы едем к потерпевшему.

– К какому ещё потерпевшему?!

Попыталась возмутиться, глядя в зеркало, но встретившись с суровым взглядом, сразу умерила свой озлобленный тон.

– Помолчи! Не отвлекай меня от дороги.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, пытаясь хоть как-то успокоиться. Не знаю как долго мы ехали, но когда машина остановилась у какой-то незнакомой высотки, мужчина молча вышел, обошёл авто и вежливо открыл мне дверь. Слишком вежливо. Слишком спокойно. Я не пошевелилась. Просто сидела, упрямо вцепившись взглядом в переднее сиденье, будто могла спрятаться в неподвижности. Выходить не хотелось. Совсем.

– На выход, или мне применить силу?

– У вас есть ордер на арест? На задержание? Хоть что нибудь?! Какого чёрта?!

Парень злобно скалится, явно раздражённый моим упрямством. А потом, медленно, без слов, кивает на кобуру. Я всё понимаю. Без лишних объяснений. Такой не станет уговаривать, действительно может и заставить. Он разворачивается, подходит к подъезду, открывает дверь и оборачивается, ожидая. Не говорит ни слова. Просто смотрит. А я, будто загипнотизированная, под гул собственного сердца, подчиняюсь. Послушно встаю и иду за ним. Каждый шаг, как под давлением. Как будто сама себе не принадлежу.

– Под ноги смотри, не хватало чтобы ты ещё убилась.

– Это вообще законно? Куда вы меня тащите? Объяснитесь?!

– Сейчас всё поймёшь.

Мы поднимались по лестничному пролёту, этаж за этажом, всё выше, на самый верх этой девятиэтажки. Ноги гудели, будто налились свинцом, дыхание сбивалось, а лифт, конечно же, не работал, как назло. Я всё ещё пыталась понять, зачем меня сюда ведут, но настоящий шок накрыл тогда, когда вместо квартиры потерпевшего мы оказались у выхода на крышу. Полицейский молча открыл тяжёлую дверь и жестом предложил пройти первой. Я сделала пару неуверенных шагов вперёд, и в ту же секунду за моей спиной с резким, звенящим визгом захлопнулась металлическая дверь.

– Эй! Гестапо недоделанный?! Это что было вообще?!

Я пыталась открыть дверь, дёргала, толкала, стучала кулаками, но она даже не шелохнулась. Металл был холодный, неподатливый, как будто насмехался надо мной. В отчаянной попытке выбраться я ободрала почти все ногти, до боли, до крови. Когда силы окончательно покинули меня, я просто осела на пол и прислонилась спиной к ледяной стене. Дышала тяжело, в груди всё сжималось. И только тогда, сквозь шум в голове, вспомнила про телефон. Вытащила его из кармана, руки дрожали. Начала метаться по крыше, поднимая его вверх, вытягивая в стороны, будто это могло помочь. Но экран упрямо молчал, ни одной полоски сигнала. Связи не было. Совсем.

– Да что же за гадство такое?! Ну хотя бы две палочки! Ну давай же!

Я прошла чуть дальше, за маленькую будку, где ветер бил сильнее, а крыша казалась особенно пустой. Остановилась. Телефон выскользнул из моих пальцев и с глухим стуком рухнул на потрескавшийся рубероид. Наверняка вдребезги. Но я даже не услышала, всё вокруг будто погрузилось в ватную тишину. Потому что глаза застилала ярость. Густая, тёмная, как кровь. Если бы передо мной сейчас висело зеркало, я бы увидела на собственном лбу выжженные, пульсирующие буквы, «УБЬЮ!» И это было не преувеличение. Это было состояние.

– Как добралась, маленькая воришка?

Интересуется кто? Конечно... Ну кто ещё, как не он? Герман. Сияет, как рекламный баннер мужской уверенности. Мистер, «я всегда появляюсь, когда ты не ждёшь». Сволочь такая! А я? Злюсь. Бешено злюсь. Да я по дороге сюда чуть не пожертвовала своей душой, здоровьем и между прочим, нервной системой. Обошла девять кругов ада, под названием лестничные проёмы, два каких-то куста в горшке непонятных на последнем этаже, об которые я себе исколола все ноги, и что не менее важно, одну моральную паническую атаку. А он? Стоит тут с идеально собранным букетом белоснежных роз, как будто мы встретились возле кафе, а не после моего побега через пол-Москвы. И, самое прекрасное, смотрит на меня с тем самым выражением, как будто обнаружил редкого покемона.

Я перевела взгляд в сторону и замерла. Передо мной раскинулась сцена, будто вырезанная из романтического фильма, аккуратно накрытый столик на двоих, бокалы с вином, тарелка с фруктами, лепестки роз, разбросанные по крыше, зажжённые свечи, источающие тонкий аромат ванили. Улыбка невольно скользнула по губам. Что-то тёплое, нежное, почти невыносимо трепетное заполнило грудь. Моё сердце… Моё всё… Бабочки в животе уже кружили вальс, будто репетировали под музыку, которую слышала только я. Но злость… Злость всё ещё сидела внутри, цепкая, не дающая разуму полностью утонуть в этой сказке. И я застыла между двумя чувствами, на грани… Стояла, разрываемая между желанием броситься ему на шею, и желанием врезать кулаком, можно даже с ноги по челюсти. Он всё ещё молчал, просто смотрел, будто ждал, пока я сама решу, кем быть, растроганной героиней романтической сцены или фурией, сорвавшейся с цепи.

– Ты…

Голос предательски дрогнул.

– Потерпевший, значит?! Ты в своём уме?

Он чуть приподнял брови, будто удивился, что я вообще заговорила.

– Испугалась, похитительница моего сердца?

– Так вот что я украла, твоё сердце?

Он приподнял уголок губ в своей фирменной, издевательски самодовольной ухмылке. Я злилась на него до дрожи, до сжатых кулаков, до желания развернуться и уйти. Но не могла отвести взгляд. Красивый, гад! До абсурда. До раздражающей несправедливости! Волосы как всегда аккуратно зачёсаны назад, чуть блестят от геля. Белоснежная рубашка сидит на нём так, будто сшита по коже. Узкие джинсы подчёркивают всё, что не стоит подчёркивать, особенно когда ты пытаешься сохранить хоть каплю самообладания. И вот уже в голове вспыхивает картина, как я срываю с него всё это «слишком правильное», как продолжаю то, что утром оборвалось слишком резко. Желание накатывает волной, горячей, дерзкой, почти невыносимой. Но! Я сжимаю зубы. Потому что он заслуживает не поцелуя. А хорошей пощёчины. Хотя бы сначала.

– Можешь мне его не возвращать, разрешаю... Это тебе.

Протягивает мне огромный букет белоснежных роз, с таким видом, будто только что спас мир. Аромат мгновенно разливается по крыше, сладкий, терпкий, почти вызывающий. Розы, значит? Я их, между прочим, не люблю. Лилии, вот что я обожаю. Их хрупкость, их гордая тишина... А розы… Колючие, пафосные, слишком правильные. Но сейчас… Сейчас эти цветы с острыми шипами были как нельзя кстати. Потому что я собиралась использовать их не по назначению.

– Ммм… Как они вкусно пахнут, а какие они красивые.

Я приняла букет, и не удержавшись, уткнулась лицом в прохладные лепестки. Аромат был насыщенным, почти пьянящим, с тонкой горчинкой зелени. Сделала шаг ближе, почти вплотную, и снова жадно вдохнула запах этих идеальных бутонов.

Герман, похоже, был вполне доволен собой, по его взгляду это было видно. Я закрыла глаза, позволив себе на секунду раствориться в этом моменте, на губах сама собой появилась тихая, блаженная улыбка. Та, которую невозможно сыграть. Та, что выдаёт всё без слов.

– Тебе нравятся цветы?

Ох, милый, даже не сомневайся. Сейчас они и тебе понравятся...

– Очень.

Жаль, конечно, букет. Он-то ни в чём не виноват. Но увы… На войне как на войне. Я дерзко вскинула подбородок, прищурилась и, не теряя ни секунды, принялась методично лупить этими самыми розами по каждому доступному миллиметру тела Германа. С шипами, между прочим. Пусть почувствует, как пахнет романтика.

– Ай! Ой! Ай! Хватит! Хватит! Ульяш, успокойся!

Шипы безжалостно впивались сквозь тонкую ткань его рубашки, он только и успевал отскакивать, уворачиваться, прикрываться руками. Но я не собиралась останавливаться. Я шла на него, как разъярённый локомотив, с паром из ушей и огнём в глазах. Меня уже было не остановить. Ни словами, ни цветами, ни даже этой его чертовски обаятельной улыбкой.

– Нет, милый, не хватит!

Выпаливаю с нажимом, поднимая букет для очередного удара.

– Знал бы что меня так отфигачат… Ромашек в поле насобирал.

Пробует отшутиться Герман, пятясь назад.

– Это тебе за мой бешеный ритм сердца!

Удар по лопаткам, он вздрагивает и болезненно морщится.

– Ай!

– Это тебе за дрожь по всему телу!

Ещё один, прямо в грудь, звонко, с размахом. Внутри у меня буря. Смесь страха, злости и облегчения, такая, что убила бы. Хлещу его, не жалея, лепестки разлетаются в стороны, кружатся в воздухе, как будто сама крыша стала ареной для безумной, цветочной бойни.

– Ауч! Заканчивай! А то ещё срок за избиение полицейского впаяю, знаешь какая статья?

Ну посмотрите на него, ещё хватает сил шуточки свои дебильные извергать.

– Это тебе за то, что теперь перед всей группой я выгляжу идиоткой!

Я продолжаю лупить, по плечам, по рукам, куда достаю. Герман заливается смехом, уворачивается, пятится, но всё равно попадает под удары. Сцена абсурдная, но я слишком в ярости, чтобы остановиться. И вдруг, резкое движение. Он перехватывает меня за запястье, уверенно, но не грубо, и в следующий миг резко притягивает к себе. Тело в тело. Дыхание сбивается. Смех стихает. И всё вокруг будто замирает.

– Да, всё, всё, хватит! Ульяш, я всё понял, идиотская получилась ситуация.

Когда от букета остались одни жалкие «ножки без рожки», я с раздражением отбросила их в сторону. Дышала тяжело, ртом, как после бега на пределе. Грудь вздымалась, руки дрожали, а в глазах, пламя. Я медленно подняла взгляд на Германа. И если бы взгляд мог жечь, он бы уже стоял в дыму.

– Идиот! Кретин!

Сурово сдвинула брови к переносице и злобно процедила сквозь зубы.

– Согласен, возможно перегнул.

– Скотина! Сволочь!

Я всё продолжила сыпать в него проклятия, вырываясь из его хватки, в тоже время лупя его по плечам кулачками.

– Хватит!

Пытается меня остановить, но мне плевать, продолжаю наносить ему увечья.

– Гад! Придурок! Ненормальный!

– Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!

Он выкрикивает это так, что голос разносится эхом по всей крыше, будто хочет, чтобы услышал весь город. Я замираю. Не верю. Не могу поверить. Слова звучат слишком громко, слишком резко. А я… Я обмякаю в его обжигающем присутствии, как будто всё сопротивление испарилось. Во рту, сухо, словно проглотила пригоршню песка. Как в пустыне. Где нет ни капли воды, ни тени сомнений. Только он. И эти три слова, от которых всё внутри переворачивается.

– Повтори... Чтооо?!

Выдыхаю я, почти беззвучно. Он всё ещё держит меня за запястье, но теперь его хватка мягче, почти бережная. А я стою, как вкопанная, с пересохшим горлом и сердцем, которое бьётся где-то в ушах, в висках, в кончиках пальцев.

– Говорю, люблю тебя, моя истеричка.

Говорит тише, но куда страшнее. Потому что сейчас это звучит не как жест, не как эффектная сцена на крыше. А как правда. Голая, беззащитная, необратимая. Я смотрю на него, в эти глаза, в которых нет ни тени шутки, и чувствую, как внутри всё начинает рушиться. Моя злость. Моя броня. Моя уверенность, что я всё контролирую.

– Если ты пытаешь сейчас испепелить меня взглядом, не получится.

Огромная, оглушающая радость захлёстывает меня с головой. Любит… Он любит. Эти слова, такие невозможные, и именно от него. В груди будто распахивается окно, впуская свет и воздух. Во мне просыпается второе дыхание, как после долгого бега сквозь шторм. Мой… Хороший… Мой. Любит. Я не верю. Не могу поверить. Это слишком красиво, чтобы быть правдой. Слишком живо, чтобы быть сном. Я улыбаюсь срываясь на вдох, а в следующую секунду обвиваю руками его шею, прижимаюсь всем телом, запрыгиваю на него, будто меня тянет вверх, к нему, к этой новой реальности. Ноги сами обвивают его крепкий торс, словно тело давно знало, куда ему нужно. И в этот момент, я не думаю. Я просто чувствую.

– Повтори это ещё раз... Что ты сказал только что.

– Я сказал, что люблю тебя, Соболевская. Очень. До безумия.

– Герман…

Он медленно склонился ко мне, и я вздрогнула, когда кончик его носа коснулся моей щеки, едва ощутимо, но до мурашек. А потом, его губы. Мягкие, уверенные, теплые. Не быстрые, не порывистые, а такие, как нужно, когда вся вселенная сужается до одного касания. Он поцеловал меня. Не просто губами, не просто жестом. А собой. Целиком. С той тишиной внутри, где ни один вопрос не важен. С тем вниманием, где каждая грань моего тела и души была принята как его. Я исчезла из мира, исчезла из мыслей. Была, с ним. Была, его. И в этой точке соприкосновения мы оба будто стали настоящими.

– Ты мой личный кайф, Ульяш... Мой наркотик... Мой воздух...

Шепчет в губы между поцелуями.

– Не дышу когда тебя нет рядом... Моя маленькая, дерзкая, любимая бунтарка...

Поцелуй стих, но он не отпустил меня. Руки остались на месте, уверенные, крепкие, будто я могла растаять, исчезнуть, если он ослабит хватку хоть на миг. Казалось, он держал не просто тело, а память о моменте, которую боялся потерять. Герман не отвёл взгляда, не сказал ни слова, только шагнул вперёд, направляясь к столу, где уже всё было накрыто. Два прибора, бокалы, теплый свет, как сцена из фильма, но в ней была реальность, в ней были мы. Он поднёс меня к стулу, опустил осторожно, как будто я была фарфоровой, хрупкой, драгоценной. А сам сел напротив. Всё так спокойно, так плавно, будто он репетировал это мгновение.

– Выпьешь?

– Наверное, мне не повредит.

Герман уверенно взял в руки бутылку. Открыл её ловко, будто занимался этим не первый раз… Хотя бы ради впечатлений. Красное вино плавно потекло в бокалы, как будто само решило поддержать атмосферу, а я ничего не могла с собой поделать, просто наблюдала, почти заворожённо, за его движениями.

– Гер? А мы здесь зачем? Какой-то, праздник?

– Нет. Просто свидание на крыше. Давай выпьем за нас?

Я подняла бокал, не торопясь, на уровень глаз, чуть наклонила, как в кино, и посмотрела на него с той самой полуулыбкой, которую сложно выучить, но легко потерять. Отпила немного, терпкий вкус с лёгкостью охватил язык, а потом тепло, будто краска, разлилось по горлу.

– Знаешь, Герман, в приличном мире свидания хотя бы анонсируют заранее. А то получаются вот такие вечеринки сюрпризов с элементами побега и травм.

Положила на язык виноградинку, пожевала с достоинством и перевела взгляд на покорёженные зелёные стебли роз, которые лежали на рубероиде в позе «нас никто не любил».

– Вообще-то, я хотел сделать сюрприз.

– В следующий раз устраивай свои романтические набеги напротив приёмного покоя. Так, на всякий случай. Для твоей безопасности.

Он только усмехнулся, беззвучно, и заправил выбившуюся прядь волос за моё ухо, жестом, в котором было больше нежности, чем можно позволить без последствий.

– Ульяш?

– М? Что-то ещё хочешь сказать?

– Да. Я решил расстаться с Соней. И теперь хочу услышать твой ответ. Честный.

– Ответ на что?

– Какие у нас планы на будущее?

Я опустила взгляд. Сделала ещё глоток, на этот раз скорее ради паузы, чем вкуса, и поставила бокал. Стало как-то совсем не до вина.

– Гер, я правда не знаю. Сейчас, да, мы вместе, тепло, спокойно, хорошо... Но я не свободна. Не в тех смыслах, в которых хотелось бы. И честно, я не знаю, что тебе сказать.

Пауза повисла между нами, как тонкий туман. Душа, как старая тряпичная тряпка, всё больше по швам.

– Ульяш… Я понимаю, иногда сделать правильный выбор, не легко. Это внутреннее сражение. Но я знаю одно, я не могу тебя потерять. И не хочу.

– Тогда давай хотя бы сейчас ни о чём не думать. Просто, мы, здесь, крыша, вечер. Хорошо?

– Хорошо. Иди ко мне.

Мы устроились на подушках, как будто нам было суждено принимать такие встречи. Бокалы рядом, разговоры тёплые, несерьёзные, и всё вокруг, даже город, будто выдохнул.

– Никогда бы не подумала, что ты романтик, Гер.

– Я не романтик. Никогда им не был.

– Тогда что всё это? Для чего?

Я повернулась к нему. Не выдержав, подалась вперёд, уткнулась носом в его грудь, стараясь спрятаться от перегрузки эмоций.

– Для тебя. Подумать только... Та, которая сначала меня дико раздражала, теперь оккупировала все мои мысли.

– А мои мысли, между прочим, тоже заняты одним зазнобом. Тем самым, который беспощадно усадил меня в обезьянник! И кстати, даже не извинился. Где мои официальные извинения?

Я чуть оттолкнулась, бросив на него ироничный взгляд. Он не спорил. Его ладонь легла на мою щеку, тепло, уверенно, с тем тихим вниманием, которое разбивает оборону. Большим пальцем он мягко провёл по скулам, будто хотел запомнить каждый изгиб моего лица.

– Такие устроят?

– Какие?

Он не стал отвечать словами. Его другая рука уверенно, но нежно обвила мой затылок, притянула ближе. И в следующий миг он коснулся моих губ, с той самой страстью, которая держит нежность за руку. Поцелуй насыщенный, говорящий. Он не торопился, а я терялась. В дыхании, в прикосновении, в том, как его глаза потом смотрели, с такой неподдельной трогательностью, что внутри всё поплыло. Он ничего не сказал, но в этом взгляде было всё. Мне даже дышать стало немного сложнее, и намного счастливее.

– Это самые лучшие извинения…

Выдыхаю, всё ещё не совсем оправившись от поцелуя.

– Значит, буду косячить чаще. Уж очень приятный способ извиняться.

Усмехнулся, самодовольно, но по-своему мило.

– Вот же дурак…

Смеюсь громко, срывающимся весельем, щёлкаю его по носу, не сильно, но с характером.

– Ведёшь себя как самый настоящий мальчишка.

Он ловит мой взгляд и на секунду становится серьёзным.

– Ты очень красивая… Очень…

– Ну, что выросло, то выросло.

Пожимаю плечами, улыбаюсь.

– Я не шучу. Чувствую, что тебя создали именно для меня. Не знаю как, не знаю зачем, но всё в тебе, моё.

Его руки нежно гладили мою спину и с каждым разом они опускались все ниже к попке. От моего тёплого дыхания, кожа на его шее покрывалась мурашками, которые стремительно разбегались по всему телу.

– Как же я сейчас тебя хочу...

– Так не останавливайся... Здесь нам точно не помешают...

Зарывшись одной рукой в его короткостриженые волосы, приподняла свою голову и впилась жалящим поцелуем в его мягкие, теплые губы. Хватка его рук усилилась и Гера рывком прижал меня к себе вплотную, не оставляя между нашими телами ни сантиметра свободного места. Моя грудь, через ткань топа терлась об его и соски не заставив себя ждать, практически впились в его тело. Гера поднял одну руку к ней и сжав между пальцами торчащий сосок, слегка его оттянул, чем вызвал мой сладкий стон.

– Aaaax…

Второй рукой он стал задирать мою и без того короткую юбку, прокрадываясь к упругой попке. Крепко её сжимая, я услышала его возбужденный рык. Дернув меня ближе к своему паху, почувствовала его возбужденный член, который так и грозился прорвать ткань джинс. Оторвавшись от моих наверняка покрасневших от его страстных поцелуев губ, Герман вожделенно прорычал.

– Если ты меня сейчас не остановишь, потом это будет невозможно... Я трахну тебя прямо здесь, на этой грёбаной крыше.

– Даже так?

– А если кто-то посмеет нам помешать, пристрелю как бешеную собаку!

– Я не хочу тебя останавливать.

Рыкнув в мои губы, он подхватил меня на руки. Я только и успела обхватить его талию ногами, впившись аккуратными ноготками в широкие плечи.

– Ты сама напросилась, Соболевская.

Прижав меня спиной к холодной штукатурке, Герман с новой силой набросился на мои алые губы, левая рука Германа бесцеремонно сдернула мой топ вниз, оголяя грудь и призывно торчащие соски. Посмотрев на них, он провел рукой от одной груди к другой, жадно набрасываясь на них.

– Каждая часть твоего шикарного тела создана для меня...

Посасывая один сосок, Гер крутил и оттягивал второй, чем практически выбивал из меня весь воздух. Я не сдерживала свои стоны, с упоением наслаждалась его ласками, страстно выгибаясь навстречу. Правой рукой он сжимал мою попку, пробираясь своими пальчиками к насквозь мокрым трусикам. Отодвинув пальцами в сторону мешающую ткань, он с лёгкостью проник в меня одним пальцем.

– Дааа…

– Блять, какая ты мокрая!

Влага из моей возбуждённой киски сочилась ему прямо на ладонь, но Геру это ни сколько не смущало. Мне казалось, его это заводило с каждым разом всё больше. Убрав руку с груди, он опустил её на пульсирующий клитор, надавив на него, он стал активно его стимулировать. Я готова была кричать от нахлынувших на меня ощущений и поступающего оргазма, но Герман резко всё прекратив, опустил меня на ватные ноги, придерживая тонкую талию, чтобы я не упала.