Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

– Я тебя поймаю, я не дам тебе упасть.

– А вдруг…

Я не могу сдвинуться с места, опускаю глаза в пол, разглядывая коньки. Понимаю что у меня уже где-то в глубине души начинается накат истерики. Вдруг чувствую как пальцы Германа приподнимают мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него, я была не в силах увести взгляд. Его карие глаза гипнотизировали, приковывали в этому самому покрытию и одновременно раздевали меня. Дрожь лишь усиливалась сильнее, от нервозности прикусываю нижнюю губу, но вдруг, ощущаю чёткий шлепок на своей ягодице.

– Ауч!

– Чего стоишь, давай вперёд, шевели своей попкой.

С трудом ступаю на лёд, каждая клеточка тела сопротивляется, кричит, «Назад!» Но я решаюсь. Первый шаг, скольжение, неловкое, кривое… Как корова на льду, честное слово. А Герман будто другой, уверенный, плавный, будто родился с коньками вместо ног. Он движется легко, почти грациозно, улавливая каждое моё колебание взглядом. Я пытаюсь удержать равновесие, но раз за разом почти падаю, руки в стороны, колени подкашиваются, паника скачет в груди. Но он держит слово. Ни разу не дал мне упасть. В тот момент, когда я уже готова была встретиться с поверхностью, он ловко подхватывал, обнимал, удерживал. Словно у него включён режим спасателя по умолчанию.

– Где ты так научился кататься?

– В детстве играл в хоккей.

Прежде чем я успеваю отреагировать, его рука мягко, но решительно обхватывает меня, притягивает к себе за талию. Я замираю. Все звуки вокруг будто приглушаются. Он держит меня легко, будто точно знает, как не напугать, но не отпустить. И внутри внезапно становится так спокойно, как не было уже давно.

– Серьёзно?

Уточняю, немного недоверчиво, с тёплой ноткой удивления.

– Да, что тебя так удивляет?

– Ничего, просто смотрю на тебя и даже не верится, сейчас ты совсем другой, нежели при нашей первой встрече.

Между нами повисает короткое, насыщенное молчание.

– Как оказалось, ты тоже совсем другая, не такая какой пыталась показаться.

– Ты тоже...

Я прикусила губу, едва сдерживая волнение, внутренний шторм едва контролируем. В глазах Германа вдруг вспыхнул тот самый огонь, от которого мурашки побежали по спине. Взгляд его стал глубже, не просто оценивающий, а раздевающий до сути. И всё, что я пыталась скрыть, вдруг стало слишком заметным. Это было и волнительно, и опасно, и... Притягательно.

– Ты очень красивая.

Комплимент, привычный, казалось бы, штамп. Я слышала это не раз, «Ты красивая». Да, я знала, симпатичная, ухоженная, уверенная. Но из его уст… Всё звучит иначе. И голос, и взгляд, и тот лёгкий нажим на интонации, как будто он вложил в эти слова гораздо больше, чем просто констатацию. Щёки наполняются теплом, румянец вспыхивает, предательски выдавая мои чувства. Я медленно схожу с ума. Он действует на меня как чуждая формула, разрушающая логику. С ним я перестаю быть рациональной. И самое странное, мне это нравится.

– Что вчера твоя невеста? Сильно влетело?

Понимаю что я пропадаю. Нельзя так себя гробить, поэтому, быстро прихожу в себя, меняю тему разговора, отталкиваюсь и пытаюсь самостоятельно сделать пару небольших шажков в центр катка. Не понимая какую фатальную ошибку я сейчас совершаю.

– Хитрая... Любишь переводить тему?

Доносится в спину.

– Возможно.

Лёд предательски ускользает из-под ноги, я не успеваю среагировать. Всё происходит слишком быстро, теряю равновесие, руки взлетают в воздух, и в следующий момент я с глухим стуком падаю на каток.

– Ай!

Удар приходится прямо на копчик, резкий, обжигающий, такой, что аж дыхание перехватывает. Боль мгновенно простреливает вверх по позвоночнику, отдаваясь в пояснице. Я застываю, стиснув зубы, стараясь не застонать вслух. Вокруг, гулкий шум ледового дворца, музыка, чей-то смех, а я сижу на холодном льду, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, от боли и от стыда.

– Твою мать!

Герман подлетает ко мне почти в панике, опускаясь рядом. Его руки уже подхватывают меня под локти, осторожно, но уверенно, помогая подняться. Взгляд лихорадочно скользит по мне, будто он пытается глазами нащупать каждую царапину, каждую тень боли на моём лице.

– Ну вот… Я же говорила, ничем хорошим это не закончится. Громов, зачем мы здесь?

– Очень хотелось тебя увидеть... До безумия хотелось...

Я внимательно впитывала каждое его слово, не спуская с него своего взгляда.

– Поцелуй меня…

Томно шепчу..

– Это же была просто дружеская встреча, не?

Сейчас чувствую себя такой глупой, сама! Сама попросила его меня поцеловать?! Ненормальная!

– Прости, не знаю что на меня нашло.

– Никогда не извиняйся за свои желания.

Герман нависает надо мной, а я, затаив дыхание, робко поднимаю глаза. В груди становится тесно. Его пальцы едва касаются моих губ, и в следующий момент он притягивает меня за талию, прижимая к себе. Лицо зарывается в мою шею, его дыхание обжигает кожу. Всё. Это мой конец. Медленный, сладкий, необратимый. Я тону в его близости, растворяюсь в ней, будто исчезаю, без остатка.

– Думал ты никогда этого первая не попросишь...

Он медленно наклоняется, осторожно, будто боится спугнуть момент, наши губы наконец встречаются в трепетном, почти невесомом поцелуе. Я с жадностью зарываюсь пальцами в его волосы, а Герман прижимает меня к себе крепче. Его ладони скользят по моему телу, бережно, но с нарастающей жадностью, как будто он запоминает каждую линию, каждый изгиб. Он целовал меня так, будто мои губы были для него слаще мёда, будто этот вкус сводил его с ума, уносил куда-то за пределы реальности, в эйфорию, где существовали только мы. Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, наши лбы соприкоснулись. Мы просто стояли, молча, в этой хрупкой тишине, где всё уже было сказано, кожей, дыханием, дрожью в пальцах.

– Как интересно оказывается проводит время моя невеста. Я вам не помешал?!

13 глава. Игорь

Увидев здесь Игоря, я едва не провалилась сквозь лёд, не метафорически, а буквально, под этот толстый, промёрзший до хруста слой. Стыд обрушился, как удар в грудь. Всё внутри перевернулось, когда до меня дошёл весь ужас происходящего. Его лицо… Лицо моего жениха искажено яростью, не просто злостью, а чем-то первобытным, леденящим. Взгляд, как удар хлыста, как мороз в лицо. Он смотрит так, будто способен испепелить, и от этого по телу пробегает нервная дрожь, а сердце молниеносно уходит в пятки.

– Прости меня... Уходи скорее.

Я шепчу и отстраняюсь от Германа как можно дальше. Но так или иначе, не забываю посмотреть на его лицо, сосредоточенное, напряжённое, будто он чувствует, как надвигается что-то опасное. А я знаю что может быть. Знаю слишком хорошо. Только этого сейчас не хватало, чтобы Игорь сорвался и устроил разборки прямо здесь, на глазах у всех. Я видела его глаза. Этот взгляд я не забуду никогда. Мой жених не просто злился, он был готов убивать. И плевать, кто рядом, кто смотрит. Свидетели его никогда не останавливали. Перед глазами всплывает тот вечер, как вспышка, как ожог. Тогда всё началось с пустяка. Один из моих одногруппников, Саша, просто помог мне донести папку с методичками до аудитории. Мы смеялись, болтали, ничего особенного. Но Игорь увидел. Он стоял у машины и смотрел, как мы идём рядом. А потом… Потом всё произошло слишком быстро. Он подлетел к Саше, схватил его за воротник и швырнул на капот. Я закричала, пыталась встать между ними, но Игорь был в ярости. Не слышал, не видел, только бил. Словно в нём что-то сорвалось. Саша пытался закрыться, но Игорь был как безумный. Я помню, как его кулак с хрустом врезался в лицо Саши, как кровь капала на асфальт, как люди вокруг кричали, кто-то звал охрану. Тогда его еле оттащили. Он стоял, тяжело дыша, с окровавленными костяшками, и смотрел на меня так, будто я его предала. А я просто стояла и дрожала. С тех пор я знала, ревность Игоря, это не просто вспышка. Это ярость, которая может разрушить. И сейчас, глядя на него, я вижу ту же самую тень в его глазах. Он смотрит на Германа, как тогда, на Сашу. Только теперь всё может закончиться куда хуже.

– Я с тобой, всё в порядке.

Пытается успокоить меня Герман, но это уже невозможно.

– Не надо, я сама.

– Уверена?

– Да, не лезь пожалуйста.

Я прячу улыбку, ту самую, что ещё пару минут назад озаряла моё лицо, от счастья, от его прикосновений, от нашей хрупкой, почти невесомой близости. Осторожно прикладываю ладонь к груди Германа, там, под пальцами, бешено колотится сердце. И в этот момент я думаю только об одном, лишь бы отвести от него удар. Я оставляю его посреди катка, будто вырываю из себя, и сжав зубы, делаю несколько мелких, неуверенных шагов в сторону Игоря.

– Как ты узнал что я здесь? Ты следишь за мной?

Он не отвечает. Просто застывает, сунув руки в карманы брюк, и молчит. Молчит так, что становится не по себе.

– Игорь?

– Как оказалось, видимо не зря, моя любимая невестушка.

Голос, холодный, с ядом. Игорь зло стискивает челюсть, так сильно, что я слышу, как скрипят его зубы, будто вот-вот разлетятся в пыль. В этот момент за спиной слышится знакомый звук, подъехал Герман. Его дыхание обжигает мне затылок, и от этого присутствия становится чуть легче. Он рядом. Он словно стена.

– Ты сейчас шутишь, да?

– Нет, не шучу, знаешь ли, мне вдруг в последнее время стало очень интересно, чем занимается моя невеста по вечерам.

Обращаясь ко мне, Игорь даже не смотрел в мои глаза, его взгляд был прикован к Герману. С презрением, с холодной настороженностью он смотрел поверх моего плеча, и вся его сдерживаемая ярость сосредоточилась на одном, на лице того, кто стоял за моей спиной.

– Игорь, я разве давала тебе повод?

– Глядя сейчас на эту картину, даже и не знаю что тебе сказать, милая моя.

Снова его прицельный взор на мне.

– Собирайся! Я отвезу тебя домой!

Приказной тон не терпящий возражений полоснул меня будто острое лезвие.

– Обороты сбавь! А лучше, закрой рот.

Герман объезжает меня спереди, вставая между мной и Игорем, укрывая моё хрупкое тело своей широкой спиной, как настоящим, живым щитом. Я чувствую, как он будто впитывает на себя весь тот холод, всю ярость, что исходят от Игоря. Его спина напряжена, плечи чуть приподняты, он готов, если что, встать стеной. И в этот момент я ощущаю, как между мной и опасностью вырастает защита. Тёплая, надёжная, почти непробиваемая. И всё же сердце колотится, потому что я чувствую, как взгляд Игоря прожигает нас насквозь, а голос его звучит так, будто за ним стоит не просто ревность, а угроза.

– Мне кажется, у тебя была невеста? Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, речь не о ней, или ты только так умеешь обращаться с девушками?

Герман говорил с Игорем спокойно, уверенно, в его голосе не дрожало ни одной ноты. А вот Игорь уже закипал, это было видно по тому, как напрягались его скулы. Я вцепилась в плечо Германа, ноготки впились в его кожу сквозь ткань, до боли, до дрожи. Пыталась остановить это нарастающее давление, этот немой поединок взглядов и голосов, но он не отреагировал. Даже не дрогнул. Только слегка повернул ко мне голову через плечо.

– Нормально всё?

Он спрашивает спокойно, без нажима, просто ждёт ответа, в этом спокойствии есть что-то обволакивающее. Мне и правда легче за его широкой, надёжной спиной. Я едва заметно киваю, не в силах вымолвить ни слова, и продолжаю смотреть на Игоря.

– Займись своей невестой, а со своей, я разберусь сам, без посторонних!

Не разрывая со мной зрительного контакта, Игорь отчеканил Герману.

– Она твоя собственность? Что-то я не вижу у неё опознавательных знаков с твоим именем.

– Лучше не лезь!

Игорь рычит сквозь зубы. Он пугает меня до дрожи, до тошноты, но больше всего я боюсь не за себя. Я боюсь за Германа. Почему он не уходит? Зачем остаётся? Он же сам себе хуже делает… Игорь, мстительный до костей, я это знаю. Мне плевать, что будет со мной. Я была уверена, он не тронет меня, даже пальцем. Но Герман… Герман для него, чужак, соперник, цель. Игорю достаточно одного щелчка, одного капризного импульса, чтобы разрушить его жизнь. А я… Я этого себе бы никогда не простила.

– Ты её силой возьмёшь и утащишь? Всех девушек так берёшь?

– Что ты несёшь?! Каких всех?!

– Да так, просто мысли в слух...

Они оба двинулись навстречу друг другу медленно, но с такой зловещей решимостью, что по спине побежали мурашки. Их шаги, как отсчёт до взрыва. В каждом, сдерживаемая злость, в каждом, готовность рвануть. Казалось, ещё секунда и лёд под ногами треснет от накала. Не раздумывая, я резко встаю между ними, будто бросаюсь в пламя. Моя ладонь упирается в грудь Игоря, твёрдо, решительно. Он замирает, но я чувствую, как под кожей у него всё ещё бурлит. Я не даю ему сделать ни шага дальше. Не позволю.

– Подожди меня в машине, я сейчас приду.

– Минута... Услышала меня?! И не советую тебе испытывать моё терпение, Ульяна.

Бросив на Германа осуждающий взгляд, Игорь развернулся и направился к выходу. Я провожаю его глазами и на мгновение прикрываю веки, устало, будто пытаюсь спрятаться от всего происходящего. Не хочу уходить. Просто не могу. Ноги будто прилипли ко льду. Я тяжело вздыхаю и опускаю голову, но сразу вздрагиваю. На моё плечо ложится горячая ладонь Германа.

– Почему ты позволяешь ему так с тобой разговаривать?

Остановившись напротив, он властно обхватил своими двумя руками мои дрожащие ладони, заставляя меня смотреть в его суровые глаза.

– Чего ты молчишь?! Тебе нравится как он разговаривает с тобой приказным тоном?!

Мы долго, почти мучительно, смотрим друг на друга, глаза в глаза, как будто в этой тишине между нами происходит что-то большее, чем просто молчание. Сердце сжимается до боли. В его глазах, настоящая ненависть, но не ко мне. Я вижу, как она пульсирует в нём, направленная на Игоря, за то, как он со мной говорил, за каждое слово, что прозвучало слишком грубо. Мне самой больно. Сердце будто вот-вот треснет от напряжения, от страха, от невозможности всё это остановить. Я тянусь ближе, почти неосознанно, приникаю к его лицу, вдыхая его запах, такой уже родной, такой манящий, будто хочу сохранить его в себе, как последний глоток воздуха перед погружением. Между нами, что-то необъяснимое, почти неземное. Химия, искра, притяжение, которое невозможно разорвать. Герман медленно наклоняется и с нежностью, с трепетом, будто боясь спугнуть, касается губами уголка моих губ.

– Я очень хочу тебя сейчас поцеловать.

– Я тоже этого хочу…

От мимолётного прикосновения его губ сердце дрогнуло, не просто от нежности, а от чего-то гораздо глубже. Я приоткрыла губы ему навстречу, будто сама не осознала, как дала это безмолвное, почти инстинктивное согласие. Привстав на цыпочки, я приблизилась ещё ближе, чувствуя, как между нами исчезает воздух. Я знала, что Игорь ждёт меня в машине. Знала, что он может вернуться в любую секунду, ворваться сюда, как ураган, и разнести всё в клочья. Но в этот момент мне было всё равно. Не потому что я не боялась, наоборот, страх сидел внутри, холодный и острый. Но он сплелся с чем-то другим. С тем, что тянуло меня к Герману с необъяснимой силой. Это было как зависимость, как наваждение. Я хотела этого поцелуя. Хотела его, несмотря ни на что. Герман провёл ладонью по моей щеке, медленно, с трепетом. Его пальцы скользнули к шее, зарылись в волосы, я вся сжалась от этого прикосновения, не от страха, а от того, как сильно оно отзывалось внутри. Его другая рука легла мне на талию, притягивая ближе, крепче, будто он хотел растворить меня в себе. Остались только его руки, его губы, его дыхание, обжигающее мою кожу. И в этом поцелуе я поняла, я уже перешла ту грань. Назад дороги нет.

– Ммм…

Я хочу большего... Не хочу, чтобы он останавливался. Герман буквально трахает меня своим языком, он сводит меня с ума... Заставляет потерять грань с реальностью. Я безумно хочу его… Каждую секунду… Минуту... Каждый новый день. Даже тело предательски плавится под его руками. Но, Герман прерывает наш поцелуй, отстраняется и пристально смотрит в мои распахнутые от удивления и вместе с тем страха глаза.

– Шли его к херам, послушай меня сейчас.

Сосредоточенно произносит.

– Гер, не надо... Не говори ничего.

– Я серьезно сейчас говорил, ты не его собственность, где та боевая девчонка, что не побоялась менту раскрасить машину?

Я неотрывно смотрела на него, а Герман все так же сверлил меня насквозь, приковывая на месте карими глазами. Я грустно хмыкнула сама себе и еле заметно улыбнувшись, провела дрожащим пальцем по его острым скулам.

– Давай не будем портить ничего между нами, он же прав, у тебя невеста, и я не свободна, а веду себя…

Осекаюсь.

– Оставайся со мной, не надо тебе никуда с ним ехать... Нахер он тебе нужен?

– Не проси меня расстаться с женихом, пока у тебя самого есть невеста.

– Всё же поправимо, если наверняка знать что есть ради кого что-то изменить в жизни.

Его взгляд стал ещё более суровым, невольно он провёл рукой по своему подбородку и нахмурил брови.

– Гер… Спасибо за вечер, мне в первый раз было так комфортно и спокойно.

Со всем трепетом я оставила на щеке Германа нежный поцелуй, проглотив тяжёлый ком в горле, я всё же смогла себя перебороть и сделать несколько шагов вперёд. Пока шла до скамейки чтобы переодеть обувь, спиной чувствовала на себе поглощающий взгляд. А сама себе заклинала. Не поворачивайся! Не смотри в бездонные омуты! Не рви свою душу! Быстро, словно за мной гонится стая собак, снимаю коньки, переобуваюсь в кроссовки и как можно скорее покидаю эту ледяную коробку. Сев в машину Игоря, повернулась к окну, молчаливо разглядывая мигающие огни висящие на огромном здании, которые загорались и сразу потухали. Вдруг поймала себя на мысли что я так же, как эти огни загораюсь ярким светом рядом с Германом, но потом монотонно гасну рядом с Игорем.

– Мы скоро женимся если не забыла, а ты ведёшь себя как непонятно кто!

Этот взгляд Игоря загоняет меня глубже, чем страх, глубже, чем стыд, прямо на самое дно Ада, где горит не огонь, а холодная, обжигающая вина.

– Я не забыла, Игорь... Не забыла…

Говорю спокойно, но голос всё же немного подрагивает.

– Тогда, какого чёрта ты себе позволяешь?!

Игорь яростно бьёт кулаками по рулю, словно тот виноват во всём, что происходит. Машина дрожит от его ударов. А я просто сижу рядом. Спокойно, почти отрешённо, будто меня здесь нет. Словно всё это, не со мной.

– Игорь? Скажи мне, я у тебя единственная?

Мой голос звучит ровно, тихо, как будто я разговариваю по телефону из другой реальности, где нет крика, нет боли, нет его злости.

– Ну? Чего ты молчишь? Я у тебя единственная или нет?

Я медленно поворачиваю голову и перевожу взгляд на него. Вглядываюсь в лицо, будто сканирую. Ловлю каждую мельчайшую эмоцию, каждое дрожание губ, каждый нервный тик. Он явно не ожидал этого вопроса. И в этой короткой паузе, прежде чем он успевает что-то сказать, я уже вижу ответ.

– Ты у меня любимая!

Он чеканит каждое слово с ожесточённой твёрдостью, сжимая оплётку руля так, будто хочет её разорвать. Бесится. Злится. И всё это из-за меня. Любимая… Звучит как приговор. Но вот единственная ли? Мысль вонзается остро, как игла под кожу. От неё становится мерзко и липко.

– Люби-иии-мая...

Медленно растягиваю с печальной ухмылкой на губах.

– Ты моя невеста! Помни об этом!

Я отворачиваюсь к окну и тяжело выдыхаю, будто пытаюсь выпустить из себя всё, что накопилось. Слова застряли где-то в горле, и говорить не хочется совсем. Игорь это чувствует, не спрашивает, не настаивает. Просто молча заводит двигатель, и машина плавно трогается с места. Всю дорогу нас окутывает тишина, густая, вязкая, как дым после пожара. В ней нет покоя, только глухое раздражение и недосказанность. Мы будто чужие, запертые в одном пространстве. Когда подъехали к дому, я уже потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но его голос, резкий, командный, приковал меня к сиденью.

– Стой!

Тон Игоря, не просьба, не вопрос, а приказ. Как будто он нажал на тормоз внутри меня. Я замерла, не поворачиваясь, сжав пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

– Послезавтра я уезжаю на сборы. Меня не будет месяц. Когда вернусь, ты и твои вещи должны быть у меня дома. Ясно?

– А ты не хочешь меня спросить? Или ты правда думаешь, что можно просто ставить меня перед фактом?

Он молчал. И это молчание было хуже любого ответа. Оно давило, как бетонная плита, под которой не осталось воздуха. Я всё ещё смотрела в окно, но чувствовала, как его взгляд прожигает мне затылок.

– Я не ставлю.

Наконец бросил он.

– Я просто говорю, как будет.

В его голосе не было сомнений. Только холодная уверенность, как будто он расставлял мебель, а не распоряжался моей жизнью. Я медленно повернулась к нему. Внутри всё кипело, но снаружи я была ледяной.

– А если я не приеду?

Спросила тихо, почти шёпотом, но каждое слово звенело, как натянутая струна. Он усмехнулся, коротко, безрадостно.

– Приедешь. Ты же знаешь, что так будет лучше.

– Лучше для кого? Для тебя? Чтобы ты знал, где я, с кем я, чтобы всё было под контролем?

Он не ответил. Только снова отвернулся к рулю, будто разговор окончен.

– Иди домой, холодно, замерзнешь... Я надеюсь, ты меня хорошо услышала.

Я уже окоченела, не от вечернего воздуха, а от холода, что исходил от его взгляда. Он был ледяным, бездушным, и я намеренно не ответила ни на слово. Просто открыла дверь машины и вышла, не оборачиваясь. Тропинка к дому казалась длиннее обычного. Где-то вдалеке потрескивали деревья, ветер лениво шевелил ветки, и всё вокруг будто затаилось. Сердце колотилось в бешеном ритме, гулко отдаваясь в груди. Я шла быстро, но старалась не шуметь, будто боялась, что он всё ещё смотрит мне в спину. Подойдя к крыльцу, тихо вставила ключ в замочную скважину, повернула его, стараясь не издать ни звука. Дом встретил меня темнотой и тишиной. Я осторожно прикрыла за собой дверь и не включая свет, на цыпочках прошла к лестнице. Хотелось исчезнуть. Раствориться в этих стенах, в ночи, в себе.

– Нагулялась, доченька?

Прилетает в спину… Чёрт! Только сейчас её ещё не хватало до кучи, застываю и нагло разворачиваюсь к матери лицом.

– Надеюсь, Игорь вправил мозги?

– Игорь?

Хмурюсь.

– Работаешь у него на пол ставки ищейкой? Ты ему сказала где я нахожусь?

Непонимающе смотрю на неё. Мама смотрит в ответ диким взглядом и победно улыбается.

– Откуда?

– Когда что-то бурно обсуждаешь с подружками, закрывай дверь в комнату. Вырастили дочь... Не дочь, а девушка лёгкого поведения!

Так вот оно что... Я и правда перед уходом звонила Крис и рассказывала ей о своём предстоящем вечере.

– И поэтому ты сразу же решила поставить в курс дела Игорька?

– А что, не успела раздвинуть ноги? Если Игорь не может тебя усмирить, я за тебя возьмусь.

Злость захлёстывает меня, как волна. Она не просто накрывает, она душит. Как? Как может собственная мать смотреть на меня так, будто я ей чужая? Как может быть в ней столько равнодушия, столько холодной, выверенной жестокости? Я стою перед ней, сжав кулаки, с комом в горле, а она даже не моргает. Ни капли тревоги. Ни намёка на сочувствие. Только этот мерзкий брезгливый взгляд, как нож под рёбра. Мне кажется, если бы Игорь действительно ударил меня, она бы не только не остановила его, она бы подошла и добила. Словом. Презрением. Ногой. Я вижу всё в её глазах. Там нет боли за меня. Нет страха. Нет любви. Только отвращение. Только немой упрёк, мол, «Ты, слабая. Ты, позор. Ты, не моя.» И это больнее всего. Потому что я всё ещё, как дура, ищу в её лице хоть что-то человеческое. Хоть тень той женщины, которую я называю мамой. Но её нет. Там пусто. Там лёд. Там ненависть. И в этот момент я понимаю, я одна. По-настоящему.

– Кто этот парень?!

– Извини, но это вообще не твоё...

Мама резко и грубо хватает меня за запястья, приближаясь к моему лицу, нагло перебивает, а затем продолжает свой монолог.

– Слушай меня и не перебивай! Игорь, замечательный парень, обеспеченный, заботливый, внимательный, любящий тебя мужчина!

Перечисляя качества Игоря, мама загибала свои изящные пальцы.

– Именно за таких и нужно выходить замуж! И ты выйдешь! Поняла?!

Я совершенно её не слушала. Я стояла в холле, отрешённо уставившись на огромную хрустальную люстру, висящую под потолком, как будто она могла дать мне ответы. Свет в ней дрожал, отражаясь в стекле, а я слышала только одно, своё сердце. Глухо, отчаянно, оно будто кричало в пустоту. Кричало о том, что в меня проникает кто-то другой. Не Игорь, не этот выгодный, обеспеченный, правильный выбор. А совсем другой. Простой. Живой. Настоящий. Он не обещал мне золотых гор. Не строил иллюзий. Но именно его образ всё чаще всплывал в голове. Его голос, его прикосновения, его взгляд. И чем громче звучал голос матери, тем отчётливее я понимала, я уже не там, где она хочет меня видеть. Я уже не с Игорем. Я, где-то между страхом и свободой. И этот «простой парень», становится моей тишиной в её шуме.

– Ты любишь Игоря, вспомни как ты постоянно не могла дождаться его приезда со сборов! Вспомни как вы ночевали у нас и на весь дом были слышны ваши разговоры о совместном будущем.

Обнимаю руками подрагивающие плечи, стараясь сдерживать себя чтобы не заплакать, ведь глаза уже болезненно щипали от наворачивающихся слёз.

– Что изменилось сейчас?

– Поняла что я не хочу сидеть в золотой клетке... И вообще… Может я влюбилась в другого человека.

Смотрю на неё и ничего не вижу в её глазах. Ледяная глыба льда, от чего сразу спина покрывается холодным потом.

– Ты любишь Игоря, а это у тебя так, пройдёт.

– А если не пройдёт?

Понижаю голос и опускаю глаза. Не пройдёт... Герман сам того не зная, уже давно пленил все мои мысли. Я влюблялась лишь с каждой секундой в него больше... Сейчас маму не интересовало моё мнение и счастье, её лишь пекла собственная выгода, и я это понимала.

– Думай о том, как вам с Игорем выстраивать ваше совместное будущее. Все эти глупости о твоей влюблённости, просто забудь!

Слова матери будто режут изнутри, каждое, как осколок в грудь. Мысли мечутся, сталкиваются, гремят, но я не нахожу в себе сил ответить. Просто молчу. Она резко выпускает мою руку, будто я ей противна, и, скрестив руки на груди, кивает в сторону лестницы. Жестом, холодным, отстранённым, приказывает мне подняться. Я подчиняюсь. Механически. Как кукла, у которой выдернули голос. Шаг за шагом поднимаюсь наверх, стараясь не выдать, как внутри всё рвётся по швам. Я держусь. Изо всех сил. Но в душе, крик. Боль. И одно отчаянное желание, снова услышать его голос. Германа. Я хватаю телефон, руки дрожат. Открываю входящие. Его имя, как спасательный круг, как кислород. Набираю. Сбрасываю. Снова набираю. И снова, сброс. Что я скажу? Что он подумает? Не выдержав, я швыряю телефон на кровать, резко переодеваюсь в пижаму, хватаю полотенце, хочу просто умыться, смыть с себя весь этот день, эту боль, да даже этот разговор с матерью. И вдруг… Замираю. Цок… Цок… Цок… Знакомый звук. Лёгкий, ритмичный.

– Где-то я уже это слышала.

Я тихо ступаю к окну, будто стараясь не спугнуть то тревожное ощущение, что поднимается внутри. За стеклом, привычный двор, утопающий в тенях сада, где ветви деревьев легко шевелятся на ветру. Фонари мягко подсвечивают аккуратную дорожку из брусчатки, ведущую от калитки к дому, высокий забор отделяет участок от остального мира. Территория закрыта, но сейчас она будто открыта только для него.

– Мамочки…

Внизу, на мощёной дорожке среди зелени, стоит Герман. Один. Смотрит прямо на моё окно. Его взгляд уверенный и спокойный, будто он просто знал, что я появлюсь. А я не могла, да и не хотела игнорировать этот вызов. Он поднимает голову чуть выше, этот жест будто проникает сквозь стекло. Моё сердце стучит как сумасшедшее, оно уже рвётся к нему, обгоняя здравый смысл. Я распахиваю окно, впуская прохладу ночи… И его.

– Спускайся.

Я не верю. Не верю, что он действительно здесь. Что это не игра воображения, не бред после сложного дня. Я молча смотрю, вцепившись пальцами в подоконник, словно боюсь что он исчезнет, стоит мне моргнуть.

– Ну давай же… Спускайся… Иди ко мне…

– Ты с ума сошёл?

Улыбаюсь, опираясь на раму.

– Я уже в пижаме, я собираюсь спать, ты что вообще тут делаешь?

Говорю тихо, почти шёпотом. Мама может услышать, а мои слова, будто парят над участком, преступно громкие среди спящей тишины.

– Соскучился, ночь длинная, успеешь выспаться, переодевайся, я тебя жду.

– И куда мы поедем? Куда ты меня тащишь на ночь глядя?

– А тебе не всё равно?

– Не думаю, что это хорошая идея.

Я говорю осторожно, больше себе, чем ему.

– Жду тебя пять минут. Не выйдешь, уеду. Решай сама, нужно тебе это или нет.

Герман быстро бросил взгляд на свои наручные часы и исчез, скрылся за углом дома, как будто ночь сама впустила его внутрь и тут же утаила от моих глаз. Он не дал мне долгого времени на размышления, не оставил пространства для сомнений. Мозг не думал, просто отключился. Тело действовало. Я, действовала. Словно во сне, бросаюсь к шкафу. Открываю дверцу и начинаю лихорадочно перебирать вещи, спортивное? Слишком буднично. Платье? Слишком вызывающе. Останавливаюсь на чём-то простом, но уютном, бежевая водолазка и короткая черная юбка. На ноги, высокие сапоги. Волосы, сплетаю в небрежный хвост, будто ничего особенного не происходит, хотя внутри настоящий ураган. Всё заняло, кажется, секунды. Я даже не успела осознать, как стою перед зеркалом, собранная, готовая, будто всегда ждала этого момента. Выдыхаю. Приоткрываю дверь. Тихо, бесшумно, как тень, ступаю в коридор. Маленькими шагами спускаюсь по лестнице, стараясь не издать ни единого скрипа. Дом спит. Тишина глухая, как заговор. А я, готова нарушить её.

– Убегаешь?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, Аннушка. Домоправительница. Стоит в тени, словно выросла из темноты. Смотрит строго, но в её глазах, не упрёк, а тревожное любопытство.

– Тише! Прошу…

Шепчу, складываю руки, словно в молитве.

– Не говори никому. Пожалуйста.

Она внимательно меня изучает. Потом, чуть склоняя голову.

– Это он? Тот самый?

Я киваю, почти не дыша.

– Я обязательно тебе всё расскажу. Позже. Только помоги мне сейчас…

Аннушка улыбается едва заметно, тепло. Кладёт руку мне на плечо, успокаивающе, нежно.

– Слушай своё сердце, девочка моя… Не позволяй другим решать за тебя. Беги. И не заставляй своего Ромео ждать. Пять минут, это не вечность.

Я молча кивнула и скрылась за тяжёлой дверью. Холодный воздух ударил в лицо, но я почти не почувствовала его, всё внутри горело. Я бежала по дорожке, освещённой тусклым светом фонаря, мимо кустов, мимо знакомых окон, будто боялась, что если замедлюсь, передумаю. Гравий хрустел под ногами, дыхание сбивалось, но я не останавливалась. Парковка уже была видна, и в ней, он. Герман. Его силуэт в машине, его взгляд, который я чувствовала даже на расстоянии. Я подбежала к двери, распахнула её, села в машину, чувствуя, как сердце всё ещё стучит в висках, и сразу встретилась взглядом с Германом.