Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 43 страниц)

3 глава. Приключения трусов

На следующий день.

Всю ночь ворочалась, мое тело совершенно отказывалось расслабиться. Внутри было тревожно, будто воздух стал тяжелее, а день нес за собой что-то недоброе. Какая-то тень, которая затаилась у порога. Попробовала отмахнуться от этих предчувствий, бессмысленно в них застревать, особенно когда надо собираться в университет. Быстро встала под душ, словно пытаясь смыть с себя липкую тревогу. Завязала волосы в тугой пучок, нанесла макияж, и сразу переключилась. С макияжем я совсем другая, более собранная, холодная, уверенная. Глаза становятся выразительнее, как будто знают больше, чем готовы сказать. Это не маска, это броня. Из гардероба достала новенькое платье с ярко-малиновым жакетом, не слишком кричащий наряд, но в нём чувствовалась особая энергия.

Спустилась вниз, стараясь не обращать внимания на ощущение, что сегодняшний день что-то изменит.

– Неужели соизволила отправиться на учебу?

Попивая любимый кофе за огромным столом посреди нашей гостиной, высокомерно восседала мама.

– Ты бы ради приличия, для начала сказала мне доброе утро.

– Доброе?! Во всех дешевых газетенках красуются твои фото! Снова нам все подчищать?!

Я всё ещё стояла на последней ступеньке лестницы, в нерешительности сделать шаг на кухню. Мы разговаривали на расстоянии, и каждый её взгляд, каждое движение губ отдавалось в груди как тревожный звон. Лицо, жёсткое, словно высеченное из мрамора. Внутри всё сжалось от страха, казалось, стоит сделать неловкий шаг и она сорвётся. Но, сдерживая дрожь, я все же сделала пару неуверенных шагов вперёд. Словно по тонкому льду, осторожно, стараясь не спровоцировать бурю. Подошла и аккуратно опустилась на край стула.

– Скажи мне, а твоя ненависть ко мне вообще когда нибудь прекратится?

– Когда ты начнешь себя вести как здравомыслящий человек!

Горько усмехаюсь.

– В детстве я тоже тусила и попадала на всякие заголовки? Просто пытаюсь понять, когда же ты меня так возненавидела.

Наши глаза нацелены друг на друга. Чашка которую я держала в руках, казалось сейчас треснет на мелкие осколки. Она ничего не отвечает, лишь безжалостно травит меня глазами, пугая до безумия.

– Смени тон, когда разговариваешь с матерью!

В столовую тяжелыми шагами вошел отец и уселся во главе стола. С таким же надменным тоном он одарил меня укоризненным взглядом. Голос отца очень грубый, в принципе, как и всегда, вальяжно сидит и лениво намазывает себе бутерброд с маслом.

– Тон смени... Поведение смени... Это не делай... То не делай... Не позорь нас... Ау? Вы зачем меня рожали?!

– Иногда мне кажется, что лучше бы я тебя не рожала, меньше головной боли было, да и позора тоже.

Оказывается, словом можно убийственно уничтожить, я словно сейчас получила бесконтактную болезненную пощечину. Слушать их больше мне не хотелось совершенно, решила, пока еще окончательно не оглохла, нужно срочно удаляться из этого злачного местечка. Да и слушать как я испортила им такую прекрасную жизнь мне больше не было надобности.

– Я уезжаю, а вы, я надеюсь сейчас выдохните свободно, без моего здесь присутствия, вам же со мной одним воздухом так трудно дышать.

Я вскочила, будто из-под ног вдруг исчезла земля. Выскочила на улицу, в лицо ударила утренняя прохлада, но даже она не смогла остановить слёзы, они хлынули сами, без предупреждения, горячие, как будто выжигали всё внутри. Что бы я ни делала, всё бесполезно. Я для них, обуза, ошибка, лишняя запятая в семейной летописи. И что самое страшное, я начинаю в это верить. Разве так должны поступать родители? Разве это любовь? В груди скручивается тугой узел из злости и боли. К самой себе. К ним. Ко всему. Но я делаю то, что должна. Стираю слёзы с лица, открываю машину, сажусь за руль и еду в универ. Потому что если не соберу себя, не соберёт никто.

– Привет.

– Ну и куда ты пропала вчера?

Как только я вошла в просторное здание универа, ко мне тут же подскочили подруги, на лицах тревога, в глазах миллион немых вопросов. Я натянула лёгкую улыбку, будто всё в порядке, и крепко обняла их обеих. Их тепло обволакивало, но внутри всё трещало по швам. Хотелось зарыдать, зажмуриться, провалиться сквозь землю… Но вместо этого я стояла, тихая, собранная, с выученной улыбкой, как будто ничего не произошло.

– Где твой телефон? Мы звонили, абонент не абонент.

Отстранившись, девочки обиженно нахмурили свои выразительные бровки.

– Все что я помню со вчерашнего вечера, это то, что я с вами в клуб пошла, а дальше извините, пустота.

До начала занятий оставалось ещё прилично времени, и мы, не теряя ни минуты, направились в кафе на первом этаже универа, туда, где всегда пахло ванилью, тёплым молоком и лёгким уютом. Заказали по стакану нашего фирменного латте с пенкой, как мы любим, и заняли привычный столик у окна. Именно здесь, за этим столом, мы прятались от суеты, делились сплетнями, мечтами и порой, тишиной. Это было наше маленькое убежище, где мир вокруг будто притормаживал.

– Знаешь, с твоими приключениями на тебя пора жучки вешать.

– Ваше сердце не выдержит столь огромной информации о моем беспамятстве.

Делаю небольшой глоточек и расслабленно откидываюсь на спинку стула. Девчонки переглядываются между собой, а потом смотрят на меня, ну просто с идиотской ухмылкой.

– Xax!

– Сильно накосячила, да?

– Кабы я знала. В голове пустота.

Совершенно ничего не помнила, кроме того, что проснулась по утру не у себя дома. А до этого, сплошные пробелы в памяти. Чем я вчера занималась? Что делала? Как вообще оказалось так, что этот мент меня забрал к себе.

– Вчера ты знатно накидалась, полезла на барную стойку, мы конечно пытались тебя снять...

Прищурив глаза, Крис подложила руку под подбородок, вселяя в меня чувство стыда.

– Но, кто мы такие, чтобы остановить грациозную антилопу...

– Чего – чего?

Почему-то становится дико смешно, я уже буквально давлюсь заразительным смехом.

– Это твои слова, цитирую: «Эй вы, две сатаны в юбке, вам не унять грациозную антилопу, а то, копытом стукну».

От стыда, руками закрыла свое лицо, но сквозь растопыренные пальцы, прекрасно видела коварную улыбку подруг.

– Сколько мы выпили вчера?

Важно складываю руки как в школе друг на дружку и скривив губки, уставилась на девочек.

– Мы?

– Мы, немного, а вот ты...

Натали заметно осекается.

– Тебя конкретно вздернуло, что тому причина?

Меня до сих пор потряхивает от злости, стоит только вспомнить вчерашний цирк. Сам день, ладно, пережила. Но ночь… И утро в квартире этого мента... Просто кошмар наяву. Чувствую себя так, словно прокатилась по эмоциональному асфальтоукладчику, растянули, утрамбовали и ещё сверху примяли. Не понимаю, как вообще в это вляпалась. До сих пор не решаюсь поверить, что всё это, не кошмарный сон.

– Да, козел один вчера взбесил, потом папа наехал, кстати из-за этого же козла, в общем как-то все как снежный ком накатилось, вот я и решила снять небольшую усталость этого денечка.

– Ночевала то хоть дома? Тебя красавчик довез в целости и сохранности?

– Кста-а-ати! Как вообще вы меня с ним отпустили? Почему он?

Уставилась на подруг, словно услышав что-то на неизвестном языке. Те переглянулись и синхронно пожали плечами, мол, сама виновата. Внутри всё путалось. Конечно, где-то глубоко я чувствовала благодарность, этот мент ведь мог спокойно сдать меня родителям и закрыть эту главу. Но нет, приютил, заботился. Может, и правда пожалел?

– Сказал что позаботится о тебе, он вчера тебя спас кстати, если бы не он, какой-то пьяный мужик тебя бы утащил неизвестно куда.

– Хоть какая-то польза от этого дебильного знакомства.

– Так, подробности будут?

С любопытством поинтересовалась Крис.

– Какие подробности? Просто переночевала у него, всё!

Сказала уверенно и опустила глаза на стаканчик.

– Папке не нажалуется? Он вчера что-то вещал что знаком с твоим отцом, ксивой своей перед нашими носами размахивал как флагом.

– Вот тут я не уверена... Тоже мне, спасатель Малибу.

Выдыхаю и пальчиком очерчиваю контур бумажного стаканчика.

– Хоть спасибо ему сказала?

– Сказала... Сказала.

Посидели ещё немного, покусывая друг друга в привычной ироничной манере. Обсудили, кто к чему готов на парах, сплели пару свежих сплетен и нехотя, отправились на занятия. На лекциях я была телом, но точно не духом, растянулась на этих скрипучих, неудобных скамьях, будто на каторге. Ни конспектов, ни интереса, просто отсиживала положенное время, да и всё. Несмотря на мою склонность к шумным вечеринкам, училась я исправно, без хвостов, без пересдач. Так что никто меня особо и не дёргал, им спокойно, мне приятно. Плюс, автоматы по паре дисциплин грели совесть лучше всякой мотивации. После занятий девочки дружно потянули меня в бутики, классика жанра. Но я с самого утра знала, шопинг сегодня явно не входит в список вещей, способных меня порадовать. Хотелось одного, доехать до дома, завернуться в одеяло, вцепиться в коробку пиццы и улететь в сериал с головой. Девчонки конечно удивились моему отказу, но не настаивали, и по взгляду было видно, они поняли, что я сегодня не в ресурсе.

– Тогда, до завтра?

– Да, хорошо вам пошопиться.

– А ты, сходи к врачу, это когда ты отказывалась от покупок?

Скривилась Крис.

– Все, я ушла, мои фурии.

Мелькая между рядами машин на университетской парковке, я заметила знакомый силуэт, и на лице невольно расцвела улыбка. Облокотившись на капот моей машинки, с лёгкой ухмылкой на губах стоял Игорёк. Вернулся раньше со сборов? Неожиданно… Но приятно. Игорь Зотов, и есть мой суженый и по совместительству золотой мальчик городского футбола. Игрок молодёжной сборной, двадцать пять лет, статный, уверенный в себе и с завидной внешностью. Учится здесь же, правда, по другой специальности, «Бизнес и право». Всё логично, он из обеспеченной семьи, а папа, человек практичный, всегда говорил, мяч мячом, но дело должно быть серьёзным. Игорь и сам это понимал. Футбол, его страсть, но в глубине души он уже прокладывал себе маршрут к отцовскому холдингу. У него был план. Он всегда знал, чего хочет.

– Что-то ты не торопишься, любимая невестушка.

– И давно ты тут стоишь?

Когда я подошла, Игорь тут же заключил меня в крепкие объятия, словно мы не виделись целую вечность. Его руки уверенно легли мне на талию, и почти играючи, он усадил меня на край бампера машины. Сам встал между моих ног, будто замыкая нас в отдельном, отрезанном от мира пространстве. Скользнул по мне взглядом, внимательным, с намёком на огонь в глазах. Затем, нарочито медленно, поднял руку и бросил взгляд на часы.

– Как мне показалось, целую вечность.

– И? Оно того стоило?

Игорь мягко провёл костяшками пальцев по моим скулам и склонился ближе, так, что его дыхание коснулось кожи, горячее и тревожное. Он задержался, вдохнув запах моих волос, словно пытался запомнить этот момент. Его губы скользнули к моему уху, и голос, едва слышный, проник в самую душу, низкий, бархатистый, с тайным смыслом в каждом слове.

– Думаю, однозначно да... Я так соскучился по тебе...

От каждого его прикосновения моё тело словно таяло. Руки Игоря двигались по мне уверенно, без стеснения, будто он знал меня до последней черточки. Ему всегда было мало. Он был как огонь, страстный, яркий, непредсказуемый. Стоило остаться наедине хоть на минуту, и он превращался в хищника, не замечая ни места, ни времени. Я и сама перестала замечать прохожих, пусть смотрят. В конце концов, я знала, кто рядом со мной. Мои сокурсницы мечтали о его внимании, парни, завидовали. А он выбрал меня. И в этом выборе было что-то особенное. Я не понимала, чем зацепила его, что он во мне нашёл, но рядом с ним я чувствовала себя нужной. Может, даже любимой. Да, и наши отцы давно нашли друг в друге партнёров по бизнесу и строили планы, красивые, удобные, выгодные. Союз семей, слияние интересов… Всё выглядело так просто. Только я, не хотела брака. Не сейчас. Мне просто было хорошо с ним. А иногда этого ведь достаточно.

– Чем занималась без меня? Надеюсь, была послушной девочкой?

Игорь наклонился ближе, его губы едва коснулись мочки моего уха, лёгкий, озорной укус, от которого по коже побежали мурашки. Его прикосновения становились всё настойчивее, от них перехватывало дыхание. Я уже собиралась что-то сказать, как вдруг раздались шаги, приближающиеся к нам, а за ними, голос, от которого кровь в жилах похолодела. Такой знакомый… До дрожи.

– Привет, МИ-ЛА-Я...

Вот уж кого-кого, а его я надеялась больше никогда не встретить. Медленно повернула голову в сторону приближающегося, и сразу почувствовала, как по спине пробежал ледяной ток. Это был он. Тот самый. Мент. Вот и что он здесь делает? Откуда, чёрт возьми, узнал, где я? Я осталась сидеть на капоте, не шелохнувшись, вцепившись в край пальцами, будто это могло остановить прилив паники. Смотрела прямо ему в глаза, с немым вопросом, застывшим в зрачках. А он, как ни в чём не бывало, подошёл, спокойно, нахально, и протянул мне небольшую чёрную коробочку.

– Держи.

– Это что?

Киваю на коробку, но не решаюсь взять её в руки.

– Когда ты утром так быстро убежала из моей квартиры, ты забыла у меня свои трусики, ехал мимо, решил завезти.

Как его там отец называл? Герман, вроде? Он натянул на свою физиономию такую зловещую улыбку, от которой моментально стало дурно, его выражение лица было похлестче чем у Джокера. Значит, невестушка не нашла мой подарочек? Я что, зря старалась? Обидно... А я то думала ему морду в кровь раздерут. Но что меня больше всего взбесило, он реально взял мои трусы и вернул их мне?! Ещё и эту коробочку дурацкую где-то откопал специально, нет, ну не маньяк, а?

– Конечно, они же у меня единственные.

Откровенно издеваюсь.

– Серьёзно?

Отыграл такое удивление, что студенты ГИТИЗ-а ему бы позавидовали.

– Ну извини, если бы я знал что они единственные у тебя, обязательно докупил пару к этим.

Резким движением выдёргиваю коробку из его рук и тут же спрыгиваю с капота, почти беззвучно, но с таким внутренним взрывом, что уши заложило. Шаг вперёд, и между нами уже почти нет расстояния. Я даже не обратила внимания на Игоря, застывшего сбоку, в эту секунду весь мир сузился до одного наглого типа напротив. Захотелось вцепиться в него голыми руками. Придушить. Задушить, этими самыми трусами.

– Ты совсем больной что ли?!

Я со злостью ткнула его острым наманикюренным пальцем прямо в грудь. Вложила с этот тычок весь заряд накопившегося бешенства. Но этот каменный истукан даже не дёрнулся. Стоит себе, как статуя из бетона, только ухмылка шире стала, скалится, как будто всё идёт по его чёртовому плану. Халк, блин, недоделанный!

– Ездишь по городу и разыскиваешь хозяйку трусов. Да ты, маньяк!

– Ну, как я мог их тебе не вернуть, они же у тебя вроде как единственные.

Дыхание сбивается резко, будто кто-то внезапно сжал лёгкие изнутри. Я буквально закипаю, злость поднимается волной, которую уже не остановить. А он? Он, похоже, наслаждается этим шоу. Скрестив руки на груди, с видом равнодушного зрителя, он неспешно облокачивается о капот моей машины. Ему всё в кайф, моё бешенство, мой срыв, моя реакция. И это злит ещё сильнее.

– Ты вообще понимаешь что творишь?! Носишь при себе чужие трусы! Да ты... Ты...

У меня буквально не было слов, как можно было назвать этого человека?! Вот как?!

– Кто? Молодец? Вернул девушке единственные трусы?

– Да что ты прицепился с этими трусами?!

Я со всей силой раздражённо толкнула его ладонью в грудь, без намёка на сдержанность. Он склонился вниз, лениво взглянул на место удара. Не спеша, Герман оттолкнулся от капота и наклонился ближе, настолько, что я почувствовала его дыхание. А я... Я еле доставала ему до подбородка, хотя нельзя сказать, что я маленькая, метр шестьдесят пять. Просто он был слишком высокий. И слишком самоуверенный.

– Ещё раз так сделаешь, сломаю руку.

Тёмные, густые брови сомкнулись в мрачной складке на переносице, он смотрел на меня исподлобья, будто выдерживал бой без слов. Я буквально ощущала его тяжёлое, цепкое дыхание, и оно невыносимо давило, раздражало, выворачивало изнутри. Не нравится ему все же, когда замахиваются на него. Ну ничего, потерпишь... Во второй раз замахнулась, почти автоматически, снова попадая в ту же точку. Вложила в это движение всю колкую злость. Он лишь оскалился, не улыбнулся, нет. Хищно, вызывающе, с этой своей привычной маской превосходства. И снова, взгляд снизу вверх, будто ждал, когда я сорвусь окончательно.

– Не нарывайся…

Я стою, выпрямившись до предела, гордо вздёрнув подбородок, как броня на показ. Пусть видит, я его не боюсь. Ни грамма. Ни тени сомнения. Он может сверлить меня взглядом, может хищно ухмыляться, мне плевать. И возможно, именно в эту секунду он бы действительно решился на что-то, исполнил свою угрозу, слишком плотным стало напряжение между нами. Но прежде чем оно взорвалось, голос моего жениха прорезал воздух, как удар грома. Мощно. Внезапно. И резко отрезвляюще.

– Я конечно дико извиняюсь, что прерываю вашу такую увлекательную историю про ТРУСЫ, но может мне моя невеста объяснит, КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!!

Чёрт! Вся сцена с этими идиотскими трусами так увлекла, что напрочь вылетело из головы, Игорь стоит за моей спиной. И слышит. Всё. До последнего слова. До последнего взгляда. Вот уж отлично сыграно, сама себя подставила по полной. Хотела эффектно унизить Германа, выставить его тем ещё козлом перед невестой. А в итоге? Вылезла полной дурой. Подставилась перед своим женишком. Браво, просто аплодисменты.

– За невестой лучше следи, чтобы не спала у всех подряд голой в кровати.

Вот же, урод!!! Этот маньячело, приблизился ещё ближе, подхватил меня под локоть и прошипел на ухо.

– 1:1 мажорочка!

Скотина! Ненавиж-у-ууу… Окончательно меня добив, он просто накинул на глаза очки и ушел. А я стояла и смотрела ему в след, я не могла с места сдвинуться, так и осталась стоять со своим женихом, у которого сейчас ко мне было ну о-оо-чень много вопросов…

4 глава. Небольшая месть

Глядя на Игоря, я ясно понимала, сейчас, решающая минута. Мне нужно срочно выкрутиться, и желательно так, чтобы не угробить наши отношения окончательно. Внутри всё кипело от злости на Германа, на себя, на ситуацию в целом. Я не знала, что говорить. Как объяснить? Как смягчить? Вчера, оставив у Германа эти злополучные трусы, я словно подписала себе приговор. Классно сработала. И пусть я обычно умею ловко выруливать из самых кривых ситуаций, с Игорем всё иначе. Он не ведётся на красивые речи и кокетливые вздохи, видит насквозь и не прощает вранья.

– Я жду ответа на свой вопрос.

– Все совсем не так как кажется, я…

– Хватит!

Я попыталась оправдаться, но Игорь совершенно ничего не хотел слушать.

– Тебе не кажется что это уже слишком? Я конечно понимаю, ты молодая, хочется все попробовать в этой жизни, но проводить ночи с каким-то левым чуваком, когда твой жених на сборах, это уже за гранью реальности.

Строгий голос Игоря, буквально проникает под кожу, заставляя поежится меня на месте. Ненавижу когда на меня кричат, а он уверенно повышал голос.

– В свое оправдание хочу сказать, у меня с этим придурком ничего не было, да и быть не может, просто переночевала у него дома, все.

– Аа, ну тогда действительно, ничего страшного не произошло.

Игорь изогнул губы в притворной улыбке, явно давая понять, что этот спектакль его забавляет. Не спеша, с ленивой грацией, он облокотился на капот своего «Лексуса» и вытащил из пачки сигарету. Щелчок зажигалки, клуб дыма, всё в нём было подчеркнуто спокойным, почти демонстративным безразличием.

– Правда?

Осторожно сделав шаг вперёд, я протянула руку и подушечками пальцев коснулась его скулы, напряжённой, словно высеченной из камня. В его глазах пылал холодный, звериный огонь, и я на секунду задержала взгляд, с сожалением и попыткой унять бурю, которую сама же вызвала. Игорь всегда был чертовски привлекателен, уверенный, собранный, сдержанный. Но сейчас его лицо искажала гримаса, настолько резкая и чужая, что я едва узнавала его. Никогда прежде он не был таким. Неужели всё это, из-за той сцены? Неужели это злость, ревность, задетое чувство собственности? Чувство, которого я за ним раньше не замечала.

– Нет!

Игорь с силой швырнул окурок на асфальт и медленно придавил его носком ботинка, будто выплёскивая злость в каждом движении. Его лицо перекосила мрачная усмешка. Он подошёл вплотную, схватил меня за шею, в его взгляде сверкнуло предупреждение, холодное, обжигающее. Я почувствовала, как между нами сгустилось напряжение, и даже воздух стал тяжелее. Он склонился ближе, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Бежать было некуда.

– Запомни! Ты моя невеста! Я тебя выбрал, это значит, ты должна соответствовать мне и моему статусу. Поняла?!

Вот оно что... Он действительно решил превратить меня в ручную, послушную зверушку? Как будто я, не человек, а предмет. Противно. Ощущение, будто внутри всё разлетается на куски, буря рвёт изнутри, и сдерживать её уже нет сил. Как же я ненавижу это ощущение, когда от тебя требуют покорности, когда ты должна подстраиваться, угождать, забывая о себе. Мои желания, мои чувства, никому не интересны. Ни отцу, ни матери. И теперь вот, Игорю. Всё, хватит. Я больше не чей-то проект, не марионетка в их сценариях. Я смотрю в его перекошенное гневом лицо и не узнаю. Это точно Игорь? Тот, с кем я смеялась, с кем делила тепло? Сейчас в нём что-то пугающее, чужое. Он как будто теряет контроль… И меня от этого бросает в холод. Неужели он способен на большее? Я молча умоляю, пусть не переступает ту черту. Только не он.

– Мне больно! Да что с тобой?? Ничего криминального я не сделала!

– А знаешь... Хочешь дальше гулять и тусоваться, вперед. Но, без меня, мне нужна нормальная невеста, а не загульная, которая светит своей задницей перед каждым встречным.

Он резко отпускает мою шею, как будто сбрасывает надоевшую игрушку. Взгляд его пронизывает насквозь, злой до дрожи. И прежде чем я успеваю что-то сказать, Игорь срывается, яростно обрушивает кулаки на крышу машины, словно выплёскивая всё, что не высказал словами. Металл глухо завывает от удара, а я, от его агрессии. Он поворачивается и отходит, тяжело, молча, не глядя в мою сторону, как будто меня здесь и нет. А я... Я остаюсь на месте, вцепившись пальцами в воздух, с горьким привкусом вины, который разъедает изнутри хуже любого крика.

– Игорь! Серьезно?! Вот так просто уйдешь?!

Громко, сорванным голосом, кричу ему в спину, отчаянно, яростно, бессмысленно. Но он не оборачивается. Ни единого движения, ни тени сомнения. Просто идёт, как будто ничего и никого позади не осталось. Он резко распахивает дверь, садится за руль, и в следующую секунду рев мотора разрывает тишину. Машина взмывает с места, унося его прочь, а мне остаётся лишь смотреть, как в воздухе оседает ядовитая пыль и оседает что-то внутри. Слишком резко. Слишком больно. И необратимо.

– Зашибись... Отлично поговорили.

Рассерженно, со всей дури пнула колесо ни в чем не повинной машины и устало приложила ладонь ко лбу.

– Сволочь ментовская! Все из-за тебя! Сначала отец, теперь Игорь бесится!

Смеюсь как ненормальная, до надрыва, как будто внутри что-то хрустнуло. Истерический смех рвётся наружу без спроса, будто это последнее, что во мне осталось. Всё достало. Живу, как в чёртовом рабовладельческом строю, угоди тому, подстройся под этого. А я? Я где во всём этом? Бросаю взгляд туда, где ещё пару минут назад стояла машина Игоря. Сейчас, пустота. Как и внутри. Не в силах больше терпеть это место, сажусь в свою машину, закрываю дверь, опускаю руки на руль. Тихо. Глубоко вдыхаю. И просто смотрю в одну точку. Минуты текут, а я всё сижу. Словно на краю чего-то, между истерикой и полной тишиной.

– Ладно... Так, сейчас успокоимся и поедем, не хватало ещё кого нибудь переехать на светофоре со злости.

Собрав остатки самообладания, я завела мотор и выехала на трассу. Сто двадцать, уже привычная мне цифра. Здесь, за рулём, всё ощущается иначе, шум ветра, плавность обгонов, лёгкий прилив адреналина. Странным образом именно это приносит мне спокойствие. Следила за дорогой пристально, не позволяя мыслям снова увести в сторону. Светофор, и я притормаживаю. Пешеходы лениво тянутся по зебре, кто с кофе, кто в наушниках. Я смотрю на них, словно со стороны, и вдруг… Невольно улыбаюсь. Герман, тебе действительно не повезло, я отлично помню, где ты живёшь, и как выглядит твоя ласточка. С этими недобрыми мыслями я быстро домчалась до дома. Выходить не хотелось, ни с кем пересекаться, ни объяснять, ни играть чужие роли. Уже почти на втором этаже, шаг от спасения, и тут меня резко перехватывает мама.

– Что с тобой, время всего лишь три часа дня, а ты уже дома.

Мама удивленно посмотрела на наручные часы и состроила непонимающую гримасу.

– Чем ты недовольна?

Фыркаю и обиженно закатываю глазки.

– У тебя проблемы с Игорем?

Ну разумеется… Моя «заботливая» мамочка, как всегда, первым делом пообщалась с моим женихом. Я даже не сомневаюсь в этом. Смотрю на неё и не перестаю поражаться, словно Игорь ей ближе, чем я. Он-то ей никто, посторонний человек, а снисхождения в его сторону, с лихвой. А всё почему? Потому что они с отцом всегда мечтали о сыне. Сын, это продолжатель фамилии Соболевских, наследник, будущий директор, «гордость рода». А я? Я в их уравнении, просто побочный эффект. Бизнес отца был мне чужой с самого начала, и он это знал. Я никогда не стремилась занять его место, не интересовалась, как устроены сделки и деньги. Я лишь пользовалась тем, что имела, не вдаваясь в подробности. Просто тратила. Просто жила. Но, похоже, этого было недостаточно для них.

– Небольшое недопонимание. Не переживай, ваш любимый Игорек остынет через пару дней и все наладится.

– В чем причина вашего конфликта? Ты молиться на него должна, другой бы просто не вывез твой дрянной характер, уж я то знаю.

– Как у меня будет свободное время, я обязательно зайду в церковь и помолюсь за него.

Срываюсь с ехидным броском, почти в голос. Ну точно... Всемирный заговор, не иначе! Хочется завыть от бессилия, зарыдать в голос, спрятаться от всего мира. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько можно терпеть предательство от тех, кого зовёшь родными? Неужели я правда настолько мерзкая, чтобы заслужить лишь упрёки и холод? Хоть каплю тепла… Хоть малейшее сожаление, разве я не заслужила? Мне нечем дышать. Боль будто сдавливает грудную клетку изнутри. Я на грани, крик застревает где-то между дыханием и рыданием. Всё внутри требует выхода, разбить, закричать, сорваться. Как будто хаос, единственный способ напомнить себе, что я жива. Я правда устала. До глубины костей. До тишины в мыслях.

– Не дерзи и иди обедать.

С легким сарказмом отвешиваю ей преувеличенно вежливый поклон и складываю ладони, будто восточный паломник, нашедший просветление.

– Благодарю за свет мудрости, о великая!

Мурлычу достаточно громко, чтобы она точно услышала, и не дожидаясь её ответа, шаг за шагом, пытаясь не закатить глаза до потолка, направляюсь в столовую, мечтая хотя бы о минуте покоя... Но не тут-то было. Позади раздаётся снова её голос, ровный, с тем самым фирменным ядом в интонации, от которого мгновенно хочется развернуться и устроить второй акт.

– Ах да, пару часов назад звонил какой-то парень, у него твой телефон, хочет вернуть, вечером должен привезти.

Телефон… Моя пропажа века. Честно говоря, я о нём и вовсе забыла, потерялся и потерялся. Последние несколько дней я периодически залипала на сайтах Apple Store, перебирала недавно обновлённые модели, сравнивала камеры, цвета, ёмкости… Всё выбирала, но так и не выбрала. Вот уж действительно, ничего так не отвлекает от реальности, как поиски нового идеального гаджета.

– Даже спрашивать ничего нет смысла, снова влезла куда не нужно было! Все, скройся с моих глаз, у меня уже мигрень от тебя начинается!

– Взаимное чувство.

Мы сверлим друг друга взглядами, острыми, ядовитыми, словно оружие, и ни один из нас не отводит глаз. В воздухе сгущается ненависть, почти осязаемая, с тяжелым привкусом обиды и предательства. Я чувствую, как предательски подступают слёзы, и это выбивает меня из равновесия сильнее любого удара. Да что за нахрен?! Я же всегда была той самой, жёсткой, стальной, непрошибаемой стервой. Холодной, надменной… Такой, какой меня видели и боялись. И вдруг, вот это? Что со мной происходит? Айсберг, который трещит по швам. Тает. Растворяется в чужих ожиданиях. Но нет. Я не позволю себе стать слабой. Не позволю им вылепить из меня покорную версию. Я могу быть сильной. Я ей и буду.

– С Игорем реши вопрос, хоть раз в жизни, будь покорной.

Усмехнулась ей прямо в лицо, дерзко, вызывающе, будто бросая молчаливый вызов. Ясно дала матери понять, ни шагу навстречу, никаких оправданий. Надела на себя ту самую маску, холодную, надменную, почти бездушную. Лицо играло роль, а внутри всё сжималось в тугой, глухой ком. Мама задержалась на мгновение, будто пытаясь распознать, где заканчивается бравада и начинается трещина. Но, не найдя уязвимости в моем взгляде, она развернулась и поднялась наверх, оставив за собой тот липкий шлейф недосказанности. Я прошла в столовую и механически опустилась за стол. Начинаю вспоминать, где же я всё-таки могла оставить свой телефон? Память вяло перебирала события последних дней, но всё будто в тумане. Вспомнить так и не удалось. Так и провела вечер, в обнимку с ноутбуком, поглощённая сериями любимого сериала. Настроения ноль, мотивации, ещё меньше. Несколько раз всплывал Skype, девочки звонили. Конечно, я взяла трубку. Конечно, всё рассказала. Мы никогда не держали друг от друга секретов. И как всегда, они просто слушали. Терпеливо. Спокойно. Без оценок. Иногда, это и есть самое ценное.

– «Не бери в голову, все обязательно образуется.»

– «Согласна, ты сильная, где наша боевая девочка? Мы рядом.»

– «Спасибо девочки, правда… Спасибо что не смотря ни на что, я чувствую себя хоть кому-то нужной...»

– «Любим тебя.»

– «И я вас...»

Пожалуй, мне это было просто жизненно необходимо, выговориться. Хоть кому-то. Хоть одной паре ушей, которым действительно не всё равно. Я говорила, не сдерживая себя, сбрасывая с души всё разом, сыро, резко, честно. И с каждым словом, с каждым выдохом, внутри будто становилось просторнее. Как если бы кто-то снял с плеч невидимую тяжесть, тот самый камень, что давил уже слишком долго. Немного легче. Немного свободнее. Немного, живее.

– Ульяна, спустись вниз, к тебе пришли.

Без стука, в комнату ворвалась мама, указывая мне выйти.

– Иду.

Попрощавшись с девочками, я захлопнула крышку ноутбука и вышла в коридор, прямо под мамин ледяной, пронизывающий взгляд. Спускаясь по лестнице, слышала, как её шаги тихо следуют за моими. Отлично. Только этого мне сейчас и не хватало. Я ведь даже не знаю, кто там пришёл. А вдруг, тот мужик из бара? Тот мерзкий, пьяный ублюдок, что приставал ко мне… Нет. Нет-нет-нет. Господи, если мать об этом узнает… Если хоть слово... Меня до конца жизни будут распинать, как позор семьи. Оглядываюсь через плечо, украдкой, несмело. Она буквально дышит мне в спину. Вся такая, ледяная глыба, из которой торчит ожидание, разоблачения, слабости, признания вины.