Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 43 страниц)

Дана Дейл
Бывшие. Второй раз не сбежишь!

1 глава. Та ещё ночка

Дорогие читатели, приветствую Вас в моей истории.

Ульяна Соболевская, девушка мажорка, привыкшая жить без ограничений, следуя лишь своим желаниям. Мир вращался вокруг неё, пока одна случайная встреча с простым следователем не изменила всё. Он был далек от её мира блеска и капризов, но именно его принципы и убеждения заставили её взглянуть на себя иначе. Теперь ей предстоит сделать выбор: остаться в привычной иллюзии или рискнуть всем ради чего-то настоящего.

Буду очень рада, если поддержите историю звездочкой, библиотекой и комментарием. Также, подписывайтесь на мой телеграмм канал. Все новости о выходах новых книг и спойлеров на новые главы, там.

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

Утро у меня сегодня началось, как у любой «примерной девочки», в полицейском участке. Вполне обыденное такое начало дня, ничего нового. До сих пор не понимаю, за что меня задержали. Ну подумаешь, на спор угнала патрульную машину. Не террор же я устроила, в самом деле. А теперь вот сижу, щёлкаю глазами и жду папочку, который на всех парах несётся спасать свою единственную и безнадёжно избалованную дочь. Ах да. Меня зовут Ульяна Соболевская. Мне двадцать два, и я явно приношу папе больше седины, чем радости.

Благодаря стараниям моего горячо любимого папеньки я, конечно же, учусь в одном из лучших московских вузов, на юрфаке. Почему? Не спрашивайте. Даже я не знаю ответ на этот вопрос. Ну какой из меня юрист? Я себя с галстуком и «Ваше честь» представить не могу без истерики. Но папины монологи, длинные, напыщенные, с паузами на вдохновение, однажды просто продавили меня. Я сдалась. Хотя отлично знала, работать по специальности я не буду. Ни. Ко. Гда. Эти всезнающие служители закона вызывают у меня аллергию, особенно такие, как один конкретный тип, который зная прекрасно, чья я дочь, всё же усадил меня в вонючий обезьянник, как последнюю преступницу. Про таких, как я, шепчутся за спиной, «мажорка», «золотая молодежь», «вечно в шоколаде». Что сказать, жизнь у меня действительно без счёта и ограничений. Лучшие курорты, машины, шмотки, эксклюзив до последней заколки. Но за этим фасадом, увы, сплошные трещины. Отношения с родителями, как хрупкий фарфор, который уже давным-давно никто не пытался клеить. Отец, владелец сети автосалонов, идеальный для журнальных обложек, строгий, принципиальный, заботливый. Хотя я помню его другим… До того, как он стал таким железобетонным. Мать, владелица благотворительного фонда «Надежда», любимица прессы и спасительница детства. Ради очередного заголовка она готова хоть на Луну слетать. Сироты, больные дети, неблагополучные семьи, все получали от неё больше тепла, чем я за двадцать два года. Она, вечная королева льда, холодная, властная, недостижимая. Иногда мне кажется, что я им не родная. Конечно, я ещё та штучка, но до их высокомерия мне далеко. Наверное… Зато у меня есть мои девчонки. Натали и Крис, мои ведьмы, мои фурии, моя Святая Троица. С ними мы с детства вместе, и вместе же поступили на юрфак. Тоже из «золотой молодёжи», но у них хоть голова на плечах. А когда мы собираемся втроём, это чистое минное поле, смех, риск, безумие. Но именно в этом хаосе, моя настоящая семья.

– Гражданка Соболевская?

Из мыслей меня выдернул чей-то голос, громкий, уверенный, будто вышел прямиком из методички по «альфам». Я медленно повернула голову, с ленцой оценивая источник звука. На пороге стоял какой-то красавчик и смотрел на меня с выражением лица «я здесь главный».

– Ульяна Сергеевна!

Поправляю этого стража галактики, а после надменно добавляю.

– К девушке моего круга, принято обращаться только по имени и отчеству. Ясно? И вообще… Ты сам кто такой?

С достоинством усевшись на жёсткую деревянную лавку, я неспешно оглядела своего мучителя с ног до головы, того самого, кто вчера без лишних слов усадил меня в этот прокуренный аквариум. Тогда, признаться, я не успела толком его рассмотреть. Да и была я в том состоянии… Как бы это помягче, весёлой антилопой с перебором текилы. Но сейчас, трезвым взглядом, пришлось признать, парень, стоящий напротив, чертовски хорош. И это, откровенно говоря, раздражало.

– Во первых... Не ты, а вы… Во-вторых…

Медлит он, а я закатив глаза, перебиваю.

– Мальчик, тебе лет то сколько? Не круто ли к тебе на «вы» обращаться?

Слегка приподнимаю бровь, скепсис, смешанный с любопытством, почему он без формы? Вместо неё, простая чёрная водолазка, узкие джинсы и косуха. Волосы, густые, чёрные, как уголь, уложены гелем с нарочитой небрежностью. Ммм… Значит, с внешностью у нас полный контроль. Но главное, глаза. Чайного цвета, тёплые и в то же время обжигающе пронзительные, будто читают мысли. Глянешь, и уже не отвести. Бездонные. Словно втягивают внутрь. В остальном он вроде бы ничем не выделяется, но от одного его взгляда по спине проходит ток, а кожа покрывается ледяными мурашками. Как после грозы.

– Пока находишься здесь, будешь обращаться ко мне на «вы». Поняла?

– В твоих мечтах... И вообще, позови мне взрослого дяденьку следователя, пусть он, а не какой-то всратый стажер мне объяснит, когда меня наконец из этого клоповника выпустят! Не хватало еще какую нибудь заразу подхватить в этой антисанитарии.

Смотрю ему прямо в глаза, тёмные, насыщенные, как горький шоколад, и полные наглого вызова. Он лишь ухмыляется, хищно, демонстративно облизывая нижнюю губу, будто играет на моих нервах специально. Меня начинает трясти от раздражения, слишком самодовольный, слишком уверен в себе. Я уже готова была высказать всё, что думаю, но не успеваю, из коридора доносится топот шагов. Быстрый, уверенный, направленный прямо к нам.

– Добрый день, Герман Александрович. Я прошу прощения что заставил вас ждать.

О, вот и мой папенька. Сделав несколько гулких шагов, отец подошёл к этому парню и сдержанно, по-мужски пожал руку, крепко, с тем весом, который чувствуется даже без слов.

– Ну, ты ему еще в ножки поклонись, папенька.

Огрызаюсь дерзко, без попытки смягчить тон, и с вызовом перевожу взгляд на этого задрипанного копа, что щурится, будто изучает меня под микроскопом. Да, я знаю, что приковываю взгляды, ухоженная, эффектная, но без этого дурацкого антуража пластиковой куклы. Ни уколов, ни натянутых лиц, только отличная генетика, немного удачи и горстка папиных миллионов. СПА и салоны, моя вторая прописка. Я вбухиваю туда такие суммы, что любая бухгалтерша заплакала бы, но, скажем честно, результат того стоит.

– Закрой рот!

Отец чеканит слова жёстко, будто высекая их зубами, на моем лице, ох, эта его звериная усмешка… От одного этого взгляда по спине пробегает мороз, всё внутри съёживается. Мне становится по-настоящему не по себе, как будто я снова маленькая, а он вот-вот сорвётся.

– Вообще, что происходит? Почему ты перед каким-то сопляком извиняешься?

– Я сказал, закрой рот, Ульяна!

Отец метнул в меня взгляд, колючий, намного страшнее обычного. Его глаза скользнули по моей мятой одежде, растрёпанным волосам, будто раздевая до последнего слоя приличия. И тут же его лицо исказилось в тяжёлой гримасе, как будто рядом с ним стояло не его дитя, а нечто отвратительное и постыдное. От этого взгляда в груди стянулось что-то болезненно знакомое.

– Видимо, для вашей дочери понятие приличий, как высшая математика. Слышала, что существует, но разобраться не удосужилась. Вам стоит, наконец, объяснить вашей дочери, что законы, это не рекомендации, и фамилия не даёт иммунитет от последствий.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, а в худшем случае, не плюнуть ему в его наглое лицо. Чистый театр. Вон он, весь такой правильный, словно из методички по морали вылез.

– Прошу прощения за поведение Ульяны.

На вид этому менту, лет двадцать пять, максимум двадцать семь, ну точно не тридцать. Совсем пацан. Едва из пелёнок, а уже строит из себя великого командира и пытается строить моего отца. И мне, между прочим, тоже приказывает, будто я его младший сержант на практике. Занятно, конечно. Такое чувство, что он смотрит сериалы про спецназ и всерьёз примеряет на себя главную роль. Мальчик решил поиграть во взрослого, н-да… Умилительно.

– При всем уважении, Сергей Анатольевич... Займитесь воспитанием своей дочери, иначе, в следующий раз ей так просто не отделаться.

Этот козлина метнул в меня раздражённый взгляд, будто я портила ему картину мира. Потом резко схватил папку с документами и с видом великого стратега закопался в неё, как будто там планы спасения человечества, а не моя мелкая проделка. Ну-ну, пусть поиграет в начальника.

– К сожалению, тут уже поздно заниматься воспитанием, моё упущение.

– Надеюсь, больше ваша дочурка здесь не окажется, закрывать глаза на её выходки я больше не буду. Всего доброго.

Резко выплюнул он, будто я испортила ему аппетит на неделю, и снова метнул на меня взгляд, с таким выражением, словно перед ним не дочь уважаемого магната, а дворовая девка с сомнительной репутацией. Ну прям моральный блюститель года нашёлся. Да кто он вообще такой? Задрипанный мент в дешёвой одежде, с зарплатой на полбензобака, а ведёт себя так, будто лично вручал скрижали с законами Моисею. И ведь задевает. Бесит до скрежета зубов. Какой-то нищий мент решил, что имеет право меня судить? Серьёзно?

– Спасибо Герман. Всего хорошего. Отцу огромный привет, достойного сына воспитал. Всем бы таких детей.

– Так может усыновишь его? Посмотри какой мальчик – зайчик.

– Видите, Герман, как не повезло мне.

Отец нарочито выделил свою фразу, колкую, до злобы обидную, и глянул на меня сверху вниз, как на провал личного проекта. Удивительно, как тон может резать больнее, чем слова. Обидно? Да. Но если уж на то пошло… Кто, интересно, этот самый проект запускал и воспитывал? Я, лишь зеркало, в которое они теперь боятся с маменькой смотреть.

– Передам.

Парень кивнул отцу, открыл решётку и не удостоив меня даже мимолётного взгляда, выпустил наружу. Глухой лязг, и дверь снова за ним закрылась. Он исчез за углом, направляясь в кабинет, словно я была для него пустым местом. А у меня внутри всё перевернулось. Мне до зуда в груди хотелось ещё раз взглянуть в его глаза, в эти чёртовы омуты, в которых можно захлебнуться. Чёрт, что со мной?! Я что, совсем свихнулась? Вздрогнув, отгоняю эту бредовую мысль и делаю шаг к отцу, будто возвращаясь в реальность, где чувствовать нельзя.

– Это вообще кто?! Почему он так с тобой разговаривал?

– На выход!

Отец грубо подхватывает меня под локоть, ни слова, ни взгляда, просто железная хватка и марш-бросок к машине. На улицу, к нашему безупречно чистому авто, как к месту казни. Я плюхаюсь на сиденье, не успев отдышаться, чувствую, как на мне мгновенно застывает его ледяной взгляд. Ну да, сейчас начнётся. Речь века. Очередной трактат о разочарованиях и позоре семьи. Но я сегодня не в настроении для просветления. Медленно достаю наушники из кармана, демонстративно всовываю их в уши и не глядя в его сторону, утыкаюсь в окно. Всё. Сигнал получен, приём окончен.

– Я не понимаю, чего тебе не хватает? Что ты устроишь следующий раз? Вот что? Взорвешь что нибудь?

Изображаю полное безразличие. На самом деле, каждое его слово проходит сквозь затычки, как сквозняк через щели. Голос всё громче, интонации злее. Он закипает на ровном месте, и когда наконец до него доходит, что я даже не повернулась, терпение лопается. Одним движением он выдёргивает наушники и с театральной злостью швыряет их в приоткрытое окно.

– Па! Ты что творишь?!

– Когда я говорю, ты слушаешь и запоминаешь своей пустой головой! Я уже устал постоянно тебя вытаскивать из всякого дерьма! Когда уже прекратятся твои залеты?!

Я молча слушала, даже не пыталась вставить ни слова. Отец, уловив мой полный игнор, завёл двигатель и вывел машину со стоянки, не прерываясь ни на замечания, ни на взгляды. В салоне стояла гнетущая тишина, которую он нарушил лишь однажды, уже у дома. Попросил не расстраивать маму. Мол, ей не обязательно знать, где я провела эту ночь. Ирония. Я-то прекрасно понимала, что ей и в лучшие дни не было до меня дела. Её внезапные вспышки материнской любви совпадали исключительно с работой камер на светских мероприятиях. Тогда, да, тогда она могла обнять, прижать к себе, прошептать что-то тёплое и выдать публике прекрасный образ заботливой матери. Игру, в которой я давно уже знала каждую реплику.

– Надеюсь, ты меня хорошо услышала.

– Сколько можно меня воспитывать? Поздно папенька уже ремнём махать, нужно было раньше лучше корректировать мое непристойное поведение.

В тысячный раз, сдерживая раздражённый вздох, я всё-таки выдавила из себя это дежурное, «обещаю, больше никогда». На мои слова, папа кивнул, строго, как всегда, будто выдал мне ещё один шанс. Хотя кому мы врем? И он, и я прекрасно знаем, ничего не изменится. Такая я. Молча распахнула дверцу, выскользнула из машины и зашла в дом. Холодный, идеально вычищенный холл встретил привычной тишиной. Без заминок, почти с вызовом, я поднялась по лестнице и направилась в свою комнату, к своему тихому бардаку, единственному месту, где можно не изображать ту, кого от меня все так упрямо ждут.

– Ульяна?! Что за вид?! Снова позоришь нас с отцом?!

Стоило мне схватиться лишь за дверную ручку, как позади меня оказалась мама, будто перед ней материализовалось нечто из таблоидов, которое она хотела бы похоронить под ковром. Её взгляд скользнул по моему неидеальному виду, и не потрудившись скрыть отвращение, она медленно закатила глаза, с тем пафосом, как будто я только что вышла в свет в халате и тапочках.

– На карнавале тусила.

Оскалилась в ответ и не дожидаясь продолжения семейного спектакля, шмыгнула в свою комнату, захлопнув дверь с той решимостью, которую обычно сохраняют для побега из тюрьмы. Решила до вечера не высовываться, папе и так сегодня хватило поводов полысеть. В ванной смыла с себя весь этот день, как липкую плёнку. Одежду, пропитанную позором и перегаром ночи, без тени сожаления отправила в мусорку. Ну… Почти без сожаления. Платье, конечно, было ничего себе, но нервы важнее. Вернулась в комнату, рухнула на кровать в позе морской звезды, раскинув руки, как будто надеялась испариться в пространстве. Взяла айфон, привычным движением открыла ленту и стала бесцельно её листать, надеясь найти в глянцевых фотках чужой жизни хоть временный укол забвения.

– Воу, да я в топчике, уже два ляма просмотров... Ха! Звезда ютуба.

Прокрутив до конца видео со своей вчерашней эпопеей, я с отвращением откинула телефон, блеск «минуты славы» сильно тускнеет в свете похмелья и позора. Даже не заметила, как провалилась в сон, очевидно, ночь на казённой скамейке берёт своё. Сколько проспала, без понятия. Очнулась только от мерзкого звона телефона, будто кто-то специально включил тревогу прямо у меня в голове. Нащупала айфон, прижала к уху и едва выдавила сонное:

– «Мм, да?»

Зевая во весь рот и безуспешно пытаясь протереть сон с глаз, я изо всех сил старалась изобразить осмысленное человеческое существо.

– «Привет, пропажа.»

– «Почему же пропажа, Нат? Я просто заключала самый выгодный контракт с кинокомпанией на просмотр своего занимательного мини фильма.»

Усмехаюсь и привстаю, упираясь в спинку мягкой кровати.

– «Уже видела? Мне интересно, какая козлина это все сняла? А на самом деле, где обитала? Мы тебя потеряли вчера.»

– «Я провела вчера про-ооо-осто незабываемую ночь.»

Шумно выдыхаю и увожу взгляд в сторону окна.

– «Мм, наставляем рожки Игорьку? Ну и кто этот красавчик?»

Красавчик, не поспоришь. Но стоило вспомнить его ледяной, надменный взгляд, как по коже пробежал неприятный озноб. Меня аж передёрнуло. Я до сих пор не могла понять, что больше бесит, то ли его пренебрежительная манера, то ли тот факт, что он, в отличие от прочих, не бросился растекаться слюнями при виде «доченьки транспортного бога». Возможно, именно это и цепляло, он будто нарочно не позволял мне играть по привычным правилам.

– «Лучше бы я реально провела ночь с красавчиком, а так, я всего-то лишь провела ночь в обезьяннике.»

– «Где?! Где ты провела ночь?!»

Скепсис в голосе подруги просто сочился сквозь каждое «где?». Ну да, я не святейшая из святых, и косяков за мной водилось предостаточно, но чтоб прям в отделение? Тут даже она зависла.

– «В О-БЕ-ЗЬЯ-ННИ-КЕ!»

Проговорила по слогам.

– «Я не поняла, а как тебя загребли?! Зная наверняка, чья ты дочь, отец не отмазал?»

Отмазал... Ага, как же. Зная моего отца, не удивлюсь, если он всё прекрасно выяснил ещё вчера, покрутил в голове, прикинул по расписанию и решил, пусть Ульяна немного покиснет, для воспитательного эффекта. В духе, «посиди, доченька, поразмышляй о жизни».

– «Проехали, ты кстати чего звонишь? Есть планы?»

– «Есть конечно, сегодня же суббота, мы с Крис в клуб собираемся, ты с нами или как?»

– «На сегодня проблем мне больше не надо с отцом, поэтому, спокойно с вами посижу в клубе.»

Потягиваясь, как кошка, соскальзываю с тёплой постели и направляюсь к гардеробной. Щелчок, и пространство заливает мягкий свет. Я медленно, почти с ленцой, провожу пальцами по рядам вешалок, где роскошные платья и дизайнерские вещи ждут своего часа. В голове уже крутится вопрос, вечер будет скандальным или просто нарядным? В любом случае, надо выглядеть так, будто я ни одной ночью не провела в полицейском участке.

– «Ой, спокойно ли?»

– «Ну, это как получится.»

Уголки губ сами собой поползли вверх, стоило лишь взглянуть на коктейльное платье, ослепительно сверкающее пайетками, оно будто собрало на себе весь свет этой гардеробной. В голове уже прокручивались кадры грядущего вечера, а воображение так ярко рисовало детали, что руки мысленно сами потирали ладошки. О да, это будет не просто выход, это будет маленькое, но громкое возвращение.

– «Тогда, до скорого? Кстати, когда там твой женишок прилетает со сборов?»

– «Соскучилась по нему?»

Приподняв одну бровь я терпеливо ждала её ответа.

– «Я то? Нет. Просто когда он здесь, ты не чудишь, да и отец тогда твой спокоен.»

– «Ладно мамочка, больше не буду, все, до вечера.»

– «Адрес скину смс.»

Отключив вызов, я неторопливо вышла из комнаты и спустилась вниз. В доме, как всегда, ни души. Видимо, семейство снова укатило на очередной блестящий приём ради пары удачных кадров в прессе. Меня, понятное дело, с собой не взяли, слишком взрывоопасный элемент для этой мишуры. Ну и отлично. Один вечер без лицемерия мне только на пользу. На кухне наскоро собрала себе лёгкий салат с креветками, заварила чашку кофе, и устроившись у окна, дала себе пару минут насладиться уютной тишиной. Взглянула на часы, пора приводить себя в боевую готовность. Подъём по лестнице, включённый свет в гардеробной, щёлк, и я уже перед зеркалом. Пара ловких движений, и на голове появляются аккуратные голливудские локоны. Подготовленное платье скользит по коже, обнимая тело, как вторая кожа, подчёркивая всё, что нужно.

– Надеюсь, завтра мне не будет стыдно.

Ещё раз крутанулась перед зеркалом, оценивая результат с самодовольной усмешкой, и добавила финальный штрих, лёгкий персиковый блеск на губы. Всё, теперь можно блистать. Выходя из дома, я чувствовала, как с каждым шагом включается внутренняя богиня хаоса. У клуба меня уже ждали девчонки, с бокалами, искрами в глазах и судя по взглядам, готовые к вечеру, который точно не пройдёт тихо.

– Ого! Ничего себе длина...

Я не смогла удержаться, сделала грациозный поворот на шпильках, словно вышагивала по подиуму и игриво подмигнула девчонкам. Ловлю мимолётом пару прожигающих мужских взглядов со стороны ближайших столиков, кто-то аж чуть не выронил бокал. Вот оно, настоящее топливо для моего эго. Не просто взгляды, вожделённые, пожирающие. И да, я в моменте. Именно за это я и люблю такие вечера.

– Правильно, нечего скрывать такие ножки, давайте по коктейлю и на танцпол.

Парировала Крис.

– Вперёд, мои бестии.

Поддержала подругу в её восторгах, усмехнулась и, не теряя боевой формы, мы взяли пару ярких коктейлей, сияющих всеми цветами неона. Заняли привычное место в VIP-зоне, где мягкие диваны и идеальный ракурс на весь зал. Когда алкоголь начал приятно разливаться теплом по венам, я не раздумывая, выскользнула на танцпол. Музыка гремела так, что басы отдавались в рёбрах. Световые всполохи резали пространство, а я двигалась, как будто вся сцена принадлежала мне одной. Каждое движение, уверенное, раскованное, будто это мой личный ритуал освобождения. Мы смеялись до слёз, крутились на каблуках, переговаривались на бегу, и конечно, без лишней скромности дегустировали всё, что предлагал бар.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Сегодня из командировки прилетел мой брат, и не успев толком скинуть сумку, он вытащил меня в клуб, ну классика же. Аргументация простая, я давно забыл, как выглядит ночь вне рабочих документов и тюремных изоляторов. После особенно изматывающего дня идея выглядела заманчиво до неприличия. Уже через пару часов мы сидели за своим привычным столиком, а в бокалах весело плескалось янтарное успокоительное. Один тост сменял другой, разговоры становились всё теплее, и где-то между третьей и четвёртой порцией нас накрыло, не столько алкоголем, сколько душевным разговором.

– Ну, и когда назначена дата свадьбы, а жАних?

– Я же только предложение недавно сделал.

Прокручивая в руке стакан с янтарной жидкостью, я лениво следил за девчонками, зажигающими на танцполе. Их взгляды то и дело метались в мою сторону, кое-кто даже слишком старательно улыбался, делая вид, будто танцует не просто под музыку, а исключительно для меня. Забавно. Ни одна не стеснялась, каждая пыталась поймать мой взгляд, будто он был билетом в иной вечер. Я просто наблюдал, спокойно, отстранённо, как хищник, ещё не решивший, стоит ли вообще выходить на охоту.

– Не все так сразу, брат.

– Я рад за тебя конечно, но на кой черт тебе это? Как ты вообще решился? Ты вон взгляда от девок не отрываешь, нахер тебе эта удавка?

Слушая братца, приходилось признать, что-то в его словах меня цепляло. Он как всегда, колол по-живому, но попадал в точку. И правда, я сам до конца не понимал, как вообще дошёл до предложения руки и сердца. Как будто в какой-то момент просто нажал «автопилот» и выполнил стандартную программу, стабильность, план, галочка в чек-листе взрослой жизни. Уговаривал себя, что так надо, что это логично, правильно, даже благоразумно. Но где-то глубже сидело глухое сомнение, нужно ли мне это на самом деле?

– Хватит уже по разным девкам бегать, мне двадцать шесть лет, не успеешь оглянуться, как уже тридцатник, пора что-то менять в жизни.

Пока мы с братом продолжали разговор вполголоса, с лёгким хмельным налётом доверительности, я краем глаза заметил, как Тим вдруг резко переключил внимание. Его взгляд пронзительно метнулся к барной стойке, словно что-то, или кто-то зацепило его снайперски точно. И тут же на лице появилась его эта фирменная ухмылка, дерзкая, самодовольная, будто он только что увидел свою добычу на сегодняшнюю ночь.

– Куда так уставился?

Подмигивая очередной пьяной девице на танцполе, не поворачиваясь спросил у брата.

– А ты сам взгляни. Во дает...

Упираюсь взглядом в бар и просто охреневаю. Передо мной, та самая знакомая мордашка, сверкающая в отблесках неона… С опущенным верхом платья, в одном лишь лифчике и юбке, едва держащейся на бёдрах. И естественно, она отплясывает так, словно это её бенефис, а весь клуб, массовка. И как вообще её отец сюда отпустил? Вчера он чуть ли не вскипел, когда я рассказал ему про её героический автопробег, сперва угон, потом чуть не сбила моего напарника. А дебош в участке, визги, шпилька, нацеленная в глаз дежурному, про это я ещё деликатно промолчал. Да ещё и на меня пыталась кидаться. Ненормальная...

– Симпотная, да, Гер? Я бы её...

Медленно провёл взглядом по её фигуре, стройной, дерзкой, такой, что не заметить было невозможно. Светлые волосы спадали волнами, глаза… Те самые, что я запомнил ещё в участке. Большие, голубые, с оттенком чего-то неприкасаемо хрупкого. В них плескались вызывающая дерзость и упрямая, глухая печаль, редкое сочетание. Не спорю, красивая девчонка. Но стоило вспомнить, с каким фейерверком характера она ворвалась в отдел, как внутри что-то резануло. Красота, за которой что-то, что может сносить головы. И похоже, она этим только наслаждается.

– Не в моем вкусе. А вообще, я ее знаю.

Делаю глоток виски и стаканом указываю в её сторону.

– Серьезно? Познакомишь?

Братец заметно оживился, он даже не пытался скрыть, как эта мелкая его зацепила. Глаза похотливо сверкнули, в его взгляде появилось то самое узнаваемое выражение, прожигающее, оценивающее, хищное. Он буквально завёлся, как школьник, впервые попавший на взрослую вечеринку, судя по всему, уже в воображении укладывал её на ближайшую столешницу, не утруждая себя подробностями приличия.

– С этой ненормальной?

– Почему ненормальной то?

Смеюсь так, что чуть не опрокидываю стакан, воспоминания о её безумных трюках словно пускают повтор по внутреннему экрану. Голова слегка откинута назад, потом выдыхаю, потираю переносицу, как будто пытаюсь стряхнуть остатки хаоса, и наконец, скрещиваю руки на груди.

– Девка совсем без тормозов, вчера вечером угнала патрульную машину, да Ваньку чуть на тот свет не отправила.

– Дежурного вашего? Хах! Ты сейчас шутишь?

– Неа, ещё пыталась мне мозги все вытрясти, мелкая, а силы хватает.

Мы продолжали сидеть, наблюдая за этим цирком, который разворачивался прямо перед нами, словно сцена из дешёвой трагикомедии. Всё шло по накатанному, пока из толпы не вынырнул какой-то тип, подошёл к ней и без особых церемоний закинул её себе на плечо. И что самое странное, она даже не пыталась сопротивляться. Ни визга, ни истерики. Только вяло пошевелила рукой и будто в бреду, потёрла висок. Выражение у неё было такое, что стало ясно, дело не просто в алкоголе. Она уже еле держалась на ногах, и лицо, которое пару минут назад сияло дерзостью, теперь казалось стеклянным. Вот вам и наука, не ходите девушки по барам, где вам с легкостью могут подмешать какую либо дрянь в напиток.

– Оу, кажется это не к добру. Может надо помочь ей? Она же в дрова.

– А тебе больше всех надо? Взрослая девочка, разберется сама.

Связываться с дочкой Соболевского я больше не собирался. Хватит с меня. Один раз уже проявил человечность, не стал оформлять протокол, исключительно из-за уважения к её отцу, с которым мой батя когда-то бок о бок служил. Если бы не это, давно бы уже сидела, как миленькая, за попытку нападения. Не выношу этих избалованных мажорок с короной до потолка. Им, кроме своего отражения, в этом мире ничего не интересно. Люди вне их круга, просто мусор. Плевать они хотели на последствия. Так что с этого момента, пусть сама разгребает свои косяки. Голова есть, значит, пусть и расхлёбывает всё по полной. Я же своё участие в этом цирке закрыл.

– Гер, ты сейчас серьезно? Ты же мент, тебя не учили помогать в таких случаях? Тем более, девушкам в таком состоянии. Ей надо помочь.

Кому блять, это надо?! Мне?! Видимо да, потому что я как придурок, поддаюсь на уговоры брата, сам не понял, нахрена?! Нахер брать на себя ответственность за чужого человека? Когда на вечер, да и на ночь были совершенно другие планы.

– Да блять! Отдохнули. Ладно. Сиди здесь, не высовывайся, скоро вернусь.

Встал из-за стола и направился к бару, все – таки, как бы мне не хотелось, но действительно надо было ее спасать, неизвестно что с ней в таком состоянии может случиться. Но я даже и не представлял, что именно после моей помощи, моя жизнь превратится в искрометный ад. Что с этой секунды начнётся мой личный пожар, стремительный, неудержимый. Я буду тонуть в ней, сгорать без остатка, метаться между яростью и желанием. Ненавидеть её. Любить до агонии. Уничтожать себя, чтобы спасти её, и терять её, чтобы не добить себя окончательно.