Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц)

– Ты отравила мой мозг своим присутствием, настолько глубоко, что я готов трахнуть тебя прямо сейчас...

Герман резко срывает мои кружевные трусики и прячет их в карман брюк. Это безумие какое-то! Его палец касается моего пульсирующего клитора, заставляя меня моментально реагировать на его прикосновения, а я уже во всю закатываю глаза от удовольствия.

– Ммм…

– Ненавижу тебя и одновременно подыхаю, когда тебя нет рядом, стервоза.

– Я тоже…

Он снова накрывает мои губы своими, жадно, требовательно, почти с яростью, не давая ни звука вырваться наружу. Я задыхаюсь в этом поцелуе, в этом моменте, где воздух уступает месту жару. Но внезапно, всё обрывается. Его тело замирает. Я ничего не понимаю, пока не слышу, рядом, совсем близко, голос. Женский. Как выстрел в тишине. Мы оба замираем, дыхание сбито, мысли пульсируют в висках.

– Герман, любимый, ты здесь?

12 глава. Дружеская встреча?

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Услышав неподалёку голос своей невесты, я с трудом оторвался от этих чертовски манящих губ Ульяны. Чёрт… Ну конечно, вовремя, блядь! Прижался лбом к её влажному, горячему лобику, пытаясь хоть немного усмирить это дикое, рваное дыхание, которое никак не хотело подчиняться.

– Сука!

Делаю глубокий вдох, бесполезно, ни хрена не помогает. Сердце колотится, как у чёртового одержимого. Мало. Сука, катастрофически мало этой бешеной, взаимной близости. Почти животной. Чувствую, как напряглась в моих руках маленькая язвочка, дерзкая, острая, такая живая. А у меня всё, крышу сносит. Член стоит колом, кажется, к херам сейчас просто прорвёт плотную ткань джинсов.

– Тебя уже потеряли…

Мои руки сомкнулись на её тонкой, осиной талии, и я только сильнее прижал это хрупкое тело к себе. Не могу сдвинуться с места. Сейчас она пытается отстраниться, да, я чувствую это, но слишком хорошо помню, как всего пару секунд назад она извивалась под моими ладонями, как её тело дрожало от моих прикосновений, от каждой ласки. Я не хотел её отпускать. Уже не только из своей хватки цепких пальцев, я не хотел отпускать её из своей жизни.

– Герман?! Любимый?!

Голос Сони разносится по гулкому берегу озера, а мне плевать. Я стою, как загипнотизированный, уставившись в испуганные омуты голубых глаз Соболевской. Эта взъерошенная бестия, моя возбуждённая маленькая фурия, тоже едва ловит воздух, будто дыхание ей даётся с боем. Мы оба, на грани. Только ей, возможно, страшно. А мне, чертовски мало.

– Иди... Пожалуйста…

– Ульяш, я не хочу никуда уходить.

Не хочу отпускать её, до оцепенения, до ломоты в пальцах. Провожу ладонью по её растрёпанным, волнистым волосам, медленно. Она прикрывает свои лазурные глаза, будто прячется, и в следующий момент пытается вырваться, мягко упираясь крохотной ладошкой мне в грудь. Такая маленькая. Такая упрямая.

– Иди! Слышишь? Иди! Иди уже, ну же!

Уля впилась в меня испуганным взглядом, огонь в её бездонных глазах прожигал до самого нутра. И вдруг, она резко дёрнулась, пытаясь вырваться, будто этот жар стал невыносимым.

– Не отталкивай меня.

Пытаюсь перевести дыхание, грудь будто сдавило. И всё же делаю шаг к ней. Один. Опасный. Почти как на грани срыва.

– Это просто помутнение, просто порыв, я прошу тебя, уходи!

Снова получаю, её крошечный кулачок врезается мне в грудь с неожиданной злостью. Маленький, но чёртовски ощутимый тычок.

– Хочешь ты того или нет, но мы ещё поговорим о том, что сейчас произошло.

Я видел это в её глазах, она не хотела чтобы я уходил, чтобы оставил её одну посреди этого тёмного, пустого берега. От этого взгляда внутри скребёт мерзко, будто ржавым гвоздём по душе. Я прекрасно башкой понимаю, должен взять себя в руки, совсем рядом, моя невеста. Но чёрт, ноги будто вросли в землю. Стою, как вкопанный, и не могу сделать ни шага.

– Не о чем, уходи, прошу!

Окидываю её долгим, цепким взглядом, будто пытаюсь выжечь в памяти каждую черту этого испуганного личика. Озлобленно скалюсь. Знаю, нужно уйти. Иначе сорвусь, иначе не смогу себя удержать. Да, она, мой запретный плод. Во всех смыслах. И только сейчас до конца понимаю, как сильно изменилось моё отношение к ней. Она, не просто дерзкая фурия. Она, нежная. Страстная. До боли ранимая. И чёрт возьми, беззащитная. Маленькая девочка, которую я оставляю в этой призрачной темноте. Разворачиваюсь и почти бегом выхожу на тропинку, где меня уже, как пёс-ищейка, вынюхивает невеста.

– Боже мой! Где ты был, я тебя потеряла.

Соня испуганно обхватила моё лицо руками и бросилась в объятия, а мне пиздец как некомфортно, зная что у озера осталась Ульяна, она же совсем одна там, да и замёрзла уже до мозга костей. Нашла блять, что надеть загород, хотелось сейчас рвануть к берегу снова, сорвать с неё мою куртку и согреть её в самых пламенных объятиях. Целовать и ласкать каждый миллиметр бархатной кожи. Подчинить её душой и телом, да! Именно душой, потому что она уже давно туда пробралась и приросла с корнями.

– Решил пройтись. Ты следишь за мной?

– Нет... Конечно нет. Ты здесь один?!

Направился в сторону домика, но краем глаза заметил как Соня ищущим взглядом что-то высматривала по сторонам, судорожно вертя головой в разные стороны.

– Ты что-то потеряла?

Не глядя на неё произношу.

– Нет, просто... А Ульяна не с тобой была? А то её нигде нет.

Блядь! Словно врезала под дых, да так, что воздух перехватило. Я резко сокращаю расстояние между нами, грубо хватаю её за локоть и приближаюсь вплотную, почти касаясь её лица. Опасно близко. Почти на грани.

– Я не знаю где она! Я что, её нянька? С чего ты вообще решила что она со мной?!

Голос срывается, уже не просто говорю, а почти кричу. Злость кипит, бурлит под кожей, рвётся наружу. Не могу сдержаться.

– Гер? Ты чего? Я же просто спросила.

– Спросила... Или намеренно за мной по пятам направилась?

– Я видела что она ушла к озеру, а потом и ты...

Она изначально говорит дерзко, с вызовом, вздёргивая подбородок, будто нарочно провоцирует, а потом осекается. А меня внутри рвёт на части от злости. Смотрю на неё, как коршун на добычу, холодно, прицельно. Лицо Сони меняется в одно мгновение, страх, испуг, растерянность. Но мне плевать. Абсолютно. Всё, что я чувствую в данный момент, это раздражение, которое нарастает, как волна, готовая смести всё к чёрту.

– А потом... Она свалила домой!

УТРО

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

С огромным трудом мне вчера удалось пробраться к трассе и поймать попутное такси. Снова, на нервах, на «спасибо». Свою сумочку, как назло, оставила в домике Тима, ни ключей, ни нормальной связи, только внутри всё пульсировало. Всю дорогу ехала в молчании, с головой погрузившись в воспоминания о том, что произошло между нами с Германом. Он будто перекроил меня изнутри, вывернул чувства, заставил пережить то, о чём я раньше даже не догадывалась. Я так и не сомкнула глаз. Ночью. Утром. В голове крутились обрывки взгляда, интонации, движения. Запах его бомбера, терпкий, опьяняющий, буквально заполонил комнату. Я так и заснула в нём, как в панцире, в котором ещё осталась энергия и тепло Германа. Сижу теперь в гостиной, в объятиях халата и с кружкой кофе, которое давно остыло, но всё ещё согревает пальцы. Коснувшись губ, которые распухли от вчерашних горячих поцелуев, я снова и снова погружалась в незабываемый вечер. Но резкий звонок телефона сбивает весь ритм. Он ещё не успел толком заиграть, как я уже хватаю его.

– «Да?»

– «Привет, с тобой всё нормально? И вообще, куда ты вчера пропала?»

Не сразу ответила. Внутри кольнуло лёгкое разочарование. Я ведь так надеялась, что это был он, Герман. Почему-то я была уверена что он позвонит первым. С утра. Не даст мне вариться в догадках. Но нет, ни звонка, ни сообщения, ни даже смайлика. Может, это всё ничего не значило для него? Может, вчерашний вечер, лишь случайность, вспышка, ошибка, о которой он уже сожалеет? Я снова провожу пальцем по губам, на которых будто всё ещё живёт его поцелуй. И стараюсь собраться, смахнуть эмоцию, вернуть себе голос.

– «Уехала, стало не очень хорошо.»

Лишь при одном упоминании причины моего внезапного бегства, щёки вспыхнули предательским румянцем. Жар разлился мгновенно, будто кто-то вывернул мою память наизнанку и выставил напоказ. Внутри всё сжалось, неловкость, тревога, и мучительное желание избежать темы.

– «Могла и предупредить, я бы отвезла тебя.»

Проговорила Крис с лёгким укором.

– «Не хотела портить тебе вечер, да и я добралась в принципе нормально...»

Пожимаю плечами, будто пытаясь скрыть растерянность, и опускаю взгляд. Пальцем начинаю водить по белоснежной скатерти, оставляя на ней еле заметные узоры, беспорядочные, нервные, как мысли в голове.

– «Что-то мне не нравится твое настроение. Так, собирайся и едем прогуляемся.»

– «Куда?»

Выходить особо никуда не хотелось, на самом деле, неожиданное для меня состояние. Раньше я ловила каждый миг, чтобы вырваться из дома, прогулки, встречи, шум города. А теперь... Теперь меня будто что-то заземлило. Уютная тишина, мягкий плед и тепло стен стали ближе, чем любые улицы.

– «Давай прошвырнемся в ТЦ или просто в парке прогуляемся, Ната осталась у Тима, так что мы с тобой вдвоём пройдемся, за одно и поговорим...»

– «Есть о чём?»

– «Есть... Есть...»

Сказано с той самой загадочной интонацией, от которой мурашки. Будто Крис знает больше, чем говорит. И специально держит паузу, чтобы я гадала.

– «Давай через час тогда в парке «Горького», я подъеду.»

– «Супер! Встретимся там.»

Спустя время…

Цокот каблуков эхом разносился по парковке возле центрального входа в парк Горького. В воздухе витал лёгкий аромат лип и свежескошенной травы, а вечернее солнце лениво скользило сквозь кроны деревьев, отбрасывая на асфальт мозаику из теней. Остановившись у небольшого фургончика с кофе, я заказала свой любимый кокосово-малиновый раф, тёплый, сладкий, как напоминание о детстве. Крис всё ещё не приехала, и я решила прогуляться, неторопливо, по извилистым дорожкам, вымощенным гравием, где по краям возвышались кусты роз и лаванды. Ветер слегка трепал мои волосы, а рядом, на клумбах, играли солнечные зайчики, будто и они хотели задержать на мне своё внимание. Задумавшись, засмотрелась на детскую площадку, где малыши визжали от счастья, карабкаясь по ярким горкам. Улыбка сама собой появилась на губах. И тут, резкий, раздражающий звук. Телефон. Не глядя на экран, машинально нажала «принять.»

– «Крис, я уже в парке, так что...»

– «Привет, беглянка.»

Пальцы вдруг ослабли. Стакан с кофе выскользнул, оставив на асфальте тёмное пятно, как отметку. Я застыла. Сердце застучало в висках. Неужели... Это он? Я медленно присела на ближайшую скамейку, деревянную, с коваными подлокотниками, рядом с аккуратно подстриженным кустом сирени.

– «Откуда у тебя мой номер?»

Произнесла, с трудом справляясь с дрожью в голосе.

Я готова была визжать от радости. На том конце провода, лёгкий смешок, и перед глазами мгновенно всплывает его знакомая, наглая улыбка. Конечно, глупый вопрос, откуда у него мой номер. Он же не дворник в райотделе. При его возможностях, пробить всю информацию обо мне, как дважды два.

– «Странный вопрос, учитывая, кем я работаю.»

– «Согласна, глупый. Честно, я не ожидала звонка. Была веская причина меня набрать?»

Конечно, это ложь. Я ждала. Ждала этот звонок, как воздух, как подтверждение, что вчерашнее не просто случайность. Мне хотелось его слышать. Долго. Бесконечно. До утренних лучей. Сама не понимаю, как он так завладел моим сознанием. Я же даже нормально спать не могу, все мысли о нём.

– «Была...»

– «Я тебя внимательно слушаю.»

– «Сегодня вечером я свободен. Давай увидимся. Поговорим.»

– «А стоит? Мы вчера всё решили. Кажется, обсуждать нечего. Наши разговоры, бессмысленны.»

Я говорю одно, а внутри, огонь. Я хочу его увидеть. Снова. Его взгляд, в котором горит вызов. Его запах. Его тепло. И плевать на всё остальное. Вот так глупо я противоречу сама себе.

– «А я считаю иначе, не бойся, ты же смелая девочка, м?»

– «С одним условием, свои руки ты держишь при себе.»

– «Боишься что не сможешь устоять?»

– «Думаю... Я справлюсь, а твоя невеста не будет против, что ты гуляешь по вечерам с другими девушками?»

– «Мне не надо её разрешение, я взрослый мальчик, как нибудь да разберусь.»

– «Не стоит больше видеться, не думаю что это вообще нам нужно...»

Внутри меня сейчас борьба. Два демона сидят на плечах и спорят громко, хлестко. Один орёт, «Стой! Не лезь! Это не твоё!» Второй, как будто держит невидимую нить, тянет к нему, разрушая все барьеры, жених, логика, страх.

– «Это ведь просто дружеская встреча, ведь так? Если нет, то...»

Осеклась. Слова в голове путаются, язык работает быстрее мыслей. Зачем я это делаю? Почему лечу к нему, без тормозов?

– «Дружеская, не переживай, ты не в моём вкусе, как ты сказала? Это просто помутнение, тебе не о чём переживать, всё, до вечера, СЛАДКАЯ …»

Сладкая. Именно так я назвала его тогда, во время нашей первой телефонной беседы. Значит, запомнил. Сейчас я прямо чувствую, как он ухмыляется, ожидая мою реакцию. И она есть. Но вместо восторга, колется обида. «Не в его вкусе», а вчера? Зачем тогда эти слова, взгляды, действия, от которых мне некуда было деться?

– «Я подумаю, Герман Александрович.»

Произношу нарочито официально. Зачем, не знаю.

– «Адрес кину потом, Ульяна Сергеевна.»

Я не отвечаю. Просто сбрасываю звонок и позволяю себе улыбнуться, широко, без остатка, так, как будто во мне внезапно включили свет. Кажется, сейчас я самый счастливый человек на всей земле. Он позвонил. Он предложил встретиться. И эта простая новость вспыхнула во мне чем-то необъяснимо трепетным. Внутри всё дрожит, накатывает приятной волной. В животе, тугой узел эмоций, переплетение радости, волнения и чего-то совсем нового. Я делаю глубокий вдох, стараясь хоть немного унять пульс. Шаг за шагом направляюсь к большому фонтану в самом центре парка, вода в нём взметается вверх в тонких, серебристых струях, искрится в лучах вечернего солнца. А на скамейке у кованой ограды, где цветёт жасмин, уже ждёт Крис, та, кто всегда чувствует меня с полуслова.

– Привет.

– Привет, пропажа.

Она крепко обнимает меня и целует в щёку, тепло, по-своему.

– Пройдёмся?

Я просто киваю, не озвучивая всего, что крутится в голове. Крис подхватывает меня под локоть, и мы медленно идём вдоль аллеи, где липы рассыпают золотые тени, а ветер треплет мои волосы, как будто подталкивает, «Иди. Всё только начинается.»

– Уль, а что вчера произошло?

– Ты о чём?

Говорю едва слышно, смущённо, будто слова сами вырываются сквозь дрожь. Меня как током пробило... В голове вспыхивает вчерашний вечер, яркий, смелый, обжигающий. Он не просто случился, он застрял в памяти, как фрагмент, который уже невозможно вырезать. Он теперь часть меня. И даже сейчас, вспоминая всё до мелочей, от взгляда до паузы между словами, я ощущаю, как внутри что-то переворачивается.

– Уль, я видела вас с Германом, видела как ты ушла, потом он следом за тобой.

Мы вдруг резко останавливаемся посреди аллеи, как будто невидимая преграда выросла прямо перед нами. Я замираю. Внутри, хаос. Что говорить? Правду? Я сама себя обманываю, когда твержу, будто между мной и Германом всё ясно. Будто нет повода для встречи, для диалога. Будто вчера, это просто вспышка, случайность, ошибка. Но истина громче. Да, между нами есть то, что сложно объяснить, но невозможно игнорировать. Есть этот электрический ток, от взгляда, от интонации, от одного слова. Есть притяжение. И желание. Оно уже не скрывается, даже если я пытаюсь его приглушить. Я мысленно выстраиваю стены, ровные, логичные. Но внутри признаюсь, мне хочется его видеть. Слышать. Ощущать этот огонь, пусть даже на расстоянии.

– Крис... Кажется, мне начинает нравиться Герман.

Слова вырываются словно шёпотом, но в них, вся тяжесть признания. Я медленно опускаюсь на лавочку, будто подкошенная этим откровением. Ладони сами закрывают лицо, на пару секунд, чтобы спрятаться, отдышаться, собрать мысли в одну осмысленную линию. Воздух становится плотным. Я слышу, как где-то вдали щебечут птицы, как ветер треплет листву, как капли фонтана разлетаются в светлой тишине, а внутри всё бушует. Это правда. Мне он нравится. Не просто увлекает, не просто интригует, затягивает, как воронка, и от этого страшно. Но ещё страшнее, признать, что я не хочу из неё выбираться.

– А чего так грустно? У вас же это взаимно.

От её слов по телу мгновенно пробегает дрожь, будто холодная волна накрывает с головой. Лицо становится бледным, дыхание сбивается. Я несмело поднимаю на неё взгляд, с опаской, с надеждой. А она смотрит на меня спокойно, почти ласково, с той самой понимающей улыбкой, от которой становится чуть теплее. Молча присаживается рядом, ближе, чем обычно, не нарушая пространство, но будто говоря, «Я рядом. Я вижу.»

– Что? Он вчера выспрашивал про тебя, что ты любишь, что ненавидишь, какие мелочи радуют…

– Ну и что? Может, просто любопытство. У него, между прочим, невеста есть.

Говорю это чуть резче, чем планировала, будто защищаюсь. Расстроенно опускаю взгляд, пальцы сами начинают теребить тонкий шнурок на рубашке, туда-сюда, как будто пытаются вытянуть из ткани ответы, которых внутри пока нет.

– А у тебя, жених.

Крис смотрит на меня спокойно, но в её голосе есть вес.

– И всё равно я видела, как он на тебя вчера смотрел.

– Как?

Сердце срывается с ритма, словно кто-то выкрутил его на максимум. Всё тело напрягается, будто реагирует на внутренний сигнал тревоги. Он не свободен. И я тоже. Всё должно быть просто и правильно. Но это только в теории. На практике же... Всё иначе. Все мои мысли, о нём. О Германе. Как только появляется пауза, пустое окно между словами или делами, он всплывает в голове, будто специально. Я уже готова самой себе дать хороший подзатыльник, лишь бы не забивать этим голову, но тщетно. Почему? Почему каждую свободную минуту я думаю именно о нём? Это не просто увлечение. Это как вирус, проникающий в самую суть. Как болезнь, от которой нет вакцины, нет режима лечения, нет даже сил сопротивляться.

– Как человек который влюблён по самые погоны.

– Да не-е-е... Да он меня ненавидит, посмотри на наше общение вчера, как кошка с собакой.

Передергиваю хрупкими плечами от своих же мыслей.

– От ненависти до любви...

Снова эта самая улыбка, тёплая, невольно расплывшаяся, и тут же на щеках проступают ямочки, словно подтверждение, я свечусь изнутри. Если бы сейчас был Новый год, меня без сомнений можно было бы поставить вместо ёлки, по количеству огней и искр, что рвутся наружу, я точно выигрываю. Неужели он, тот, кто когда-то смотрел на меня с хищным холодом, теперь чувствует? Откровенно чувствует. Сижу, в пол уха слушая рассказ Крис, как они вчера отмечали после моего отъезда. Голос её звучит рядом, но почти не доходит. Я будто выскользнула из настоящего. Всё внимание, внутри. И вдруг, короткий звук оповещения смс. Я вздрагиваю, как будто вернулась из сна. Сердце моментально ускоряет ритм. Я ведь ждала адрес от Германа, как ждут ключ от неизвестной двери. Молниеносно вытаскиваю телефон из кармана, разблокировав дисплей, пальцами нащупываю «Входящие». Вот оно. Сообщение. От него.

– «Ледовый дворец «Крылатское» 18:00, не опаздывай, долго ждать не буду.»

Ледовый дворец? Я читаю адрес, морщу лоб и чуть ли не фыркаю в голос. Серьёзно? Ледовый?! Он что, испытать мои нервы на прочность решил? Или, может, проверить как быстро я растеряю здравый смысл на минус десяти? Нравлюсь я ему? Да он похоже, издевается. Как будто он целью выбрал не романтику, а мой полный эмоциональный коллапс. Но… Пульс ускоряется, пальцы сами хватают телефон. Я не даю себе времени на сомнения. Быстро, решительно, набираю ему ответ.

– «Ледовый дворец?! Громов, ты сдурел?!!»

– «Не нервничай так. И главное, надень свои «единственные» трусики, там холодно, не хотелось бы чтобы ты себе что нибудь застудила.»

– Вот же… Идиот!

Вслух бурчу, звучно цокая языком и закатывая глаза так, что мои голубые зрачки почти скрываются под веками. Сижу, вцепившись взглядом в одну точку. Зависаю конкретно, будто всё остальное перестало существовать. Но Крис не даёт мне тонуть в этом молчании. Её ладонь решительно ложится мне на плечо. На секунду я вздрагиваю, и будто возвращаюсь в реальность.

– Герман, да?

– Ого, с каких это пор у тебя открылся дар ясновидения?

Произношу с ноткой удивления, не скрывая, как её догадка застала меня врасплох. Телефон быстро прячу в карман, будто стараюсь скрыть от неё и от самой себя, насколько реакция была моментальной. Разворачиваюсь к ней в полуоборота, не полностью, ещё не готова к прямому взгляду, но достаточно, чтобы почувствовать её рядом. Она ловит мою реакцию с той самой проницательностью, которую я, оказывается, зря недооценивала.

– На сообщения Игоря ты так не светишься. Одно из двух, либо это Герман... Либо, ты выиграла миллион долларов в лотерею, первый вариант более реальный, верно?

– Верно.

– Тогда... Вставай, пойдём тебе выбирать наряд на сегодняшний вечер.

Крис резко взяла меня за руку, не оставив шанса на колебания и мы направились в торговый центр, с каждым шагом я чувствовала, как суета мыслей постепенно уступает место обычной, живой реальности. Проходя мимо витрин, я понемногу возвращалась в себя. В бутике с мягким светом и уютной музыкой взгляд зацепился за один свитер, тёплый, удлинённый, словно созданный именно для меня. Цвет, молочно-белый, нежный, почти невесомый, как снег, который не тает. Я примерила его и глядя в зеркало, впервые за весь день почувствовала, становится немного легче.

– Почему белый? Цвет невинности... Хм... Вы на озере что, уток кормили? Зря-я-я...

Крис подошла ближе. Легко коснулась пряди волос, поправила воротник моего нового белоснежного свитера. Её взгляд скользнул по мне, а потом остановился, озорной, с прищуром.

– Крис! Мы просто разговаривали.

– Ну да, после простого разговора такими возбуждёнными и возвращаются.

– Откуда ты знаешь какая я вернулась?

– А я не про тебя говорю...

С этими словами она схватила вешалку, резко развернулась и направилась к кассе. Я усмехнулась и последовала за ней. После оплаты решили немного передохнуть, устроились в ресторанчике на втором этаже, заказали по чашке капучино. Болтали без особых тем, как будто специально избегая того, что на самом деле витало в воздухе. Но время поджимало. Я взглянула на экран телефона, пора. Доехав домой, сразу нырнула в ванную, быстро привела себя в порядок, макияж, духи, тот самый свитер, немного уверенности поверх нервов. Всё готово. Спустилась вниз, настроение колебалось между восторгом и паникой. И тут… Как только я открыла дверь дома, сердце ёкнуло. В нескольких шагах от входа стояла мать.

– Куда?

Она внезапно шагнула вперёд, словно пресекая любую попытку ускользнуть, и решительно встала на моём пути. Глаза холодно прищурены, голос прозвучал не просто строго, командно, почти как приказ.

– Я уже взрослая девочка, могу выйти погулять и без твоего одобрения.

Шагаю вперёд, пытаясь проскользнуть незаметно, но мама решительно преграждает путь.

– Чтобы через пару часов была дома.

– На, надень на меня электронный браслет!

Бросаю, протягивая руки прямо перед её лицом. Голос звучит дерзко, но за ним прячется раздражённое бессилие. А что ещё остаётся? Всё равно чувствую себя как в казарме. Не удивлюсь, если она тайно ведёт собственный контрольный журнал, где я была, во сколько вернулась, с кем говорила. Такой браслет ведь в полиции используют, чтобы следить за теми, кто под домашним арестом. Вот и у неё, похоже, похожая цель, постоянный мониторинг меня. Если и дальше так пойдёт, можно сразу установить вышку наблюдения на балконе.

– Меня уже раздражает твоя дерзость! Два часа!

Она прошла мимо, оставив за собой тонкий, дорогой шлейф духов, в котором читалось всё, холод, контроль, привычка к власти. Я печально усмехнулась, посмотрела ей вслед и с облегчением вызвала такси. Пока ждала, сидела в гостиной, нервно поглядывая на часы. Стрелки будто ползли с издевательской медлительностью, и с каждой минутой моё желание покинуть дом становилось почти болезненным. Я не просто ждала, я жаждала вырваться. Когда машина наконец прибыла, я с лёгкостью сорвалась с места, выскользнула из дома, будто сбежала из клетки, и села в такси. Дорога пролетела на эмоциональном автопилоте, мысли кружили вокруг одной точки. Герман. Ледовый дворец возвышался внушительно, металл, стекло, светящиеся вывески. Я расплатилась с водителем, вышла и делая осторожные шаги, направилась ко входу. И вот он. Герман. Стоит, скрестив руки, опираясь на колонну, как будто весь вечер провёл именно в ожидании этого момента. Его взгляд… Он не просто смотрит, он изучает. Пристально. Словно я книга, которую он решает читать заново, уже зная, как заканчивается последняя глава. И тут меня прошивает тревога. Почему он так смотрит? У меня что-то не так? Макияж? Прическа? Жвачка на кроссовке?! Я чувствую, как растёт волнение, будто внутри включили аварийную сирену. Но его взгляд не критичный, он глубокий. Безмолвный и точный, как пульс на запястье.

– Удивлён, не опоздала, неужели так хотела меня увидеть?

Он бросил быстрый взгляд на наручные часы, слегка приподнял густую бровь, будто удивлён, что я пришла минута в минуту. Его взгляд скользит по мне сверху вниз, чувствую, как каждое его движение будто оставляет след на коже. И вдруг он останавливается. Смотрит прямо на мои губы. Долго. Точно что-то там читает или вспоминает. А я ловлю себя на том, что даже дышать стараюсь ровнее, чтобы не выдать, насколько этот взгляд сбивает с ног.

– Я никогда не опаздываю, так что, не стоит брать это на свой счёт.

– Можешь мне врать, а себе зачем врёшь?

Вот же нахал проницательный, конечно я летела сюда на всех парах, лишь бы поскорее его увидеть. Мне это было жизненно необходимо, словно самый заветный глоток кислорода. Без которого я не могу нормально дышать.

– Почему именно здесь? Что я тебе сделала? Ты ведь меня на коньки потащишь?

Я нервно оглядываюсь. Страх постепенно стягивает грудную клетку. Я не умею кататься. Совсем. Сколько раз меня пытались поставить на коньки, и лучшие тренеры, и самые терпеливые наставники… Всё напрасно. Баланс будто забыл, что у меня он в принципе должен быть. Ноги жили собственной жизнью, а лёд казался личным врагом. В детстве мама настояла на фигурном катании. Слёзы, ссадины, натянутые улыбки тренеров, всё это длилось недолго. Несколько недель, а потом я просто перестала приходить. Исчезла, как из списка занятий, так и с её ожиданий. Кажется, это было первое серьёзное разочарование в её глазах. И сейчас, стоя перед этим дворцом, я чувствую всё заново, страх, вину, тревожную дрожь воспоминаний.

– Я знаю что ты не умеешь кататься. От этого же интереснее, правда?

– Решил переломать мои ноги и избавиться от меня?

– Думаю, с таким твоим настроем, ты переломаешь мне ноги быстрее.

– Если ты меня не поймаешь, даже не сомневайся в этом.

Он продолжает пристально смотреть в мои перепуганные глаза, будто пытается считать не только эмоции, но и все мысли, что с ураганной скоростью носятся внутри. Его рука медленно тянется к моему лицу, я моментально замираю. Я не дышу. Меня начинает трясти, как от лихорадки. Всё кажется одновременно волнующим, страшным и необъяснимо притягательным. Большой палец Германа мягко касается сначала моего подбородка, потом, губ. Я прикрываю глаза, сердце громко отдается в ушах. Что это? Неужели он сейчас... Да. Я хочу этого. Хочу почувствовать его дыхание, вкус, тепло. Но... Поцелуя не следует. Я медленно открываю глаза, ошарашенная, почти растерянная. А он всё ещё стоит передо мной, не приблизился ни на миллиметр. Лишь наблюдает. Пристально. С коварной полуулыбкой на губах, как будто сам наслаждается моментом власти над моим вниманием. Он точно знает, что делает. И делает это нарочно.

– Не спи, принцесска, замёрзнешь.

Он улыбается едва заметно уголком губ. Его ладонь бережно касается моей, переплетает мои дрожащие пальцы со своими, создавая крепкий, надежный замок. От одного этого жеста по коже пробегает теплая дрожь. Он чувствует моё напряжение. И не отпускает. Мы заходим внутрь, шаг за шагом углубляясь в сверкающий коридор ледового дворца. Свет отражается от стен, воздух прохладный, будто пронизан воспоминаниями. Я иду рядом, почти впритык, сжимаю его ладонь в своих, сильно, отчаянно. Он, моя опора сейчас, и каждый шаг даётся с усилием. Мне действительно страшно. Не от льда, от того, насколько мне важно быть рядом с ним. Насколько глубоко он проник в мои мысли. И от того, что впереди неизвестность, сверкающая ледяным блеском.

– Не знал что ты такая трусиха, доверься мне.

– Тяжело довериться тому, кто запер тебя в обезьянник.

– Знаешь Соболевская, я тоже побаиваюсь с тобой быть наедине, мало ли снова меня пырнуть захочешь.

– Прости меня.

Опустив стыдливо голову вниз, я тихо прошептала.

– Не парься, просто расслабься, я рядом.

Он словно чувствовал, насколько мне нужно было спокойствие. Я уняла волнение и позволила себе просто довериться, шаг за шагом проследовала за ним, будто за тем, кто знает дорогу сквозь весь этот ледяной хаос. Людей было немного, и это только усиливало интимность момента. Герман спокойно оформил прокат, а затем усадил меня на узкую скамейку у стены, так бережно, будто я из хрусталя. Сам присел на корточки напротив, и его ладонь легко обхватила мою ногу. Тепло от его рук, резкое, живое, разливалось волнами. Он провёл пальцами вдоль голени, от колена вниз, медленно, словно стирал остатки тревоги.

– Ты мне хочешь сделать массаж или коньки зашнуровать?

От такого нежного и в тоже время интимного момента, у меня пробежал рой мурашек по всему телу.

– Одно другому не мешает.

Закончив с коньками, он поднялся, быстро справился со своими, и уже через несколько мгновений вернулся ко мне. Подал руку, помог встать, спокойно, не торопя, ловя каждое моё движение. Его рука легла на мою талию, поддерживающе, но с оттенком притяжения, от которого внутри вспыхнуло тепло.

– Пойдём.

Произнёс он тихо, почти на выдохе, и повёл меня к бортику.

– Ты знаешь... Я передумала, давай не пойдём?

Тяну его за руку, пытаясь остановить эту махину на месте.

– Не бойся, я же сказал что буду рядом.

– А если я упаду, а если…

Лёд раскинулся передо мной, как огромное, хищное зеркало, гладкое, холодное, будто нарочно манящее своей опасной тишиной. Выглядит, как идеальный капкан для моих страхов, блестящий, безупречный и совершенно не прощающий ошибок. Сердце снова срывается с ритма, словно включилось внутреннее оповещение, «Немедленно эвакуироваться!» Хочется развернуться и сбежать, выйти в тёплый воздух, где мои ноги хотя бы знают, как себя вести. Но Герман рядом. Его рука всё ещё на моей талии. И я боюсь не только льда. Боюсь, что если сейчас убегу, то упущу нечто большее, чем катание. Упущу этот момент, нас.