Текст книги "Бывшие. Второй раз не сбежишь! (СИ)"

Автор книги: Дана Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 43 страниц)

8 глава. Домашний арест

Выйдя из своего заточения на улицу, я вдохнула поглубже свежий воздух. Я даже представить не могла что буду радоваться такой мелочи, на лице появилась милая улыбка, за эти два дня что я просидела тут, подумала что возможно я правда немного перегнула, все-таки это его машина, а я ее испортила, наверняка он влетел на огромные бабки из-за меня. По сути, откуда у мента такие деньги для замены целого крыла? Я однажды крошечную царапину на машине оставила, так потом отвалила столько зелени, что страшно вспомнить. Возможно я действовала импульсивно и не подумала о последствиях. Ну и сейчас, как он должен был поступить? По голове меня погладить и спасибо сказать? А потом, я вообще его чуть не убила, мне кажется я до сих пор чувствую запах его крови на своих руках. Не знаю что со мной случилось, но мне стало по настоящему стыдно за свое поведение. С появлением этого парня моя жизнь медленно переворачивается с ног на голову. Я начинаю чувствовать чувства которые всегда презирала. Всегда считала что в моей жизни нет поступков которых я должна стыдится. Я живу так, как хочу. Да, возможно это эгоистично, но это моя жизнь и я проживу её так, как чувствую.

– Эй, чокнутая? У тебя за этих пару дней память вообще отшибло?

Интересно, что ещё ему от меня нужно? Уже на приличное расстояние я отошла от участка, но слыша его голос, замерла на месте, развернулась, он неспеша шел ко мне навстречу сунув одну руку в карман брюк, а позади него, шел мой спаситель.

– Послушай, маньячело, что ты до меня докопался? Или я тебе настолько понравилась, что ты решил теперь бегать за мной как собака ищейка по моим следам?

Залепила прямо в лоб. Нет, ну правда, сказал проваливать и не попадаться ему на глаза, а сам бегает по пятам. Может правда понравилась? Хотя... О чем я думаю? Какие чувства? У нас же есть невеста... Он не шокирован моим высказыванием, лениво расплывается в ухмылке, а я стою как в гипнозе. Красивая улыбка однако у него... Когда он улыбается, его черты лица становятся заметно мягче.

– Чего? Может наоборот... Я тебе нравлюсь? Постоянно пытаешь сделать мне какую-то гадость и обратить на себя моё внимание.

Посмотрел на меня с таким самонадеянным лицом, словно это действительно так. Ну, не так же… Или может так? Что со мной происходит? Даже сейчас, глядя в темные как смоль глаза, сердце в бешеном ритме отражается болью в ребрах. Меня трясёт всю, хотя на улице не морозная зима. Нет! Никаких чувств я не могу к нему испытывать. Злилась сама на себя лишь за то, что вообще посмела об этом думать. Кто он и кто я? Мы же совсем разные, мы ненавидим друг друга. И все эти сказки про ненависть и любовь не для меня.

– Тебя что, не удовлетворяет твоя невеста настолько в постели, что ты все никак от меня отлипнуть не можешь? М? Что ты ко мне привязался?

– Высказалась?

На несколько секунд в воздухе повисает гнетущая тишина, задерживаю дыхание, не дышу.

– Еще не все, если ты думаешь…

Но договорить он мне не позволил, вытянул свою руку на уровне моего лица, раскрыл широкую ладонь и сомкнул её, соединяя между собой большой палец с остальными, указывая этим жестом что мне стоит закрыть свою варежку.

– Научись слушать людей и вовремя умей закрывать свой ехидный рот, не нужно в окружающих прыскать своим ядовитым ядом. Тогда услышала бы что...

Герман медлит, хмурит брови и окутывает тяжёлым взглядом рядом стоящего Тима. Парень же стоит совершенно спокойно и не встревает, расслабленно наблюдает за нашей перепалкой.

– Что? Я от тебя за этих два дня много чего услышала. Идиотка, сумасшедшая, стерва, сука! Да даже то, что я на шалаву похожа.

Меня словно распирает, я кричу прямо ему в лицо, да! Мне дико обидно, мой голос противно хрипит, словно это не я вовсе, а самый ужасный демон в меня вселяется, сильно жестикулирую руками, не контролируя их, случайно задеваю порез, который я оставила Герману так сказать на память.

– Ах да, я же ещё бездушная сволочь, которая тебя чуть не убила.

– Я не так сказал...

Герман заметно морщится от боли и немного понижая тон, проговаривает.

– Да пошел ты! Не переживай, машину я твою больше не трону. С тобой связываться, себе во вред. Проклинаю тот день когда ты влез ко мне со своей помощью, только одни проблемы от тебя.

– Это взаимно. Я сам его проклинаю, нужно было не лезть, проснулась бы с перерезанным лицом где нибудь на краю города, может перестала бы потом себя вести как надменная тварь!

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Руки сами тянутся к его лицу, замахиваюсь и наношу пощечину, в которую я вложила всю свою ненависть и боль. Красный след от моей ладони проступил практически сразу. Моя душа горит и сжигает изнутри все мои живые клеточки. Надменная тварь, значит? Ничего не отвечаю, мне настолько больно от его слов, что я просто позорно убегаю прочь...

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Стою и прожигаю спину сбежавшей язвы. Убегала так на своих шпильках, словно за ней гонится стая голодных волков. Не знал как себя сейчас вести. Просто стою как придурок и не могу увести глаз. С головы все выветривается моментально. Блять! Вот и куда она побежала? Без денег, без телефона, да даже без ключей от своей тачки, которые сейчас в крепких тисках я сжимал до побеления костяшек. Накрывает с головой, нахера все это ей наговорил? В какой-то момент я уже хотел рвануть следом за ней, но что-то меня все же остановило. Может капля мужской гордости, хрен его знает.

– Не жалко? Пиздец ты её травишь.

– Да, блять! Перегнул.

Куда?! Куда засунуть это ебучее чувство жалости к ней? Что творится в моей башке? По сути, сказал вроде все так, как есть. Надменная до трясучки, но… Вот действительно ли бездушная? Стало тошно от самого себя. На сердце неприятно жжет да и в боку снова нарастает ноющая боль, оставила свой след на моем теле, залезла в самую подкорку мозга и сука, уже точно понимаю, в самое сердце. Теперь, глядя на небольшой шрам, перед глазами лишь её заплаканное лицо. В тот момент она была совсем другая. Искренняя. Но как ловко она скрывает свою настоящую себя и надевает маску безразличия.

– Перегнул? Гер...? Мне кажется, или...

– Что, или?

Рычу сквозь зубы.

– Начинаешь что-то к ней чувствовать?

– Чувство ненависти.

Твою мать! Вру сам себе. Да хватит уже! Хватит! Исчезни просто из моей головы! В висках резко появляются колкие боли, мысли о этой девчонке ни к чему хорошему не приведут. Понимаю что надо вернуть ключи, но больше не хочу сам лезть в этот смертельный капкан, поэтому, принимаю другое решение. Все! Не будет больше никаких встреч. Ненависть и ничего больше.

– Тогда я не понимаю, чего ты до нее докапываешься?

Сверлю озверелыми глазами брата, беру его руку и перекладываю в неё небольшой автоматический ключ от лексуса язвы.

– Держи, я так понимаю ты с ней еще пересечешься? Отдашь ей...

Тим забирает ключи и несколько секунд с прищуром смотрит в мои глаза. Вот и что он там хочет увидеть? Я сам не понимаю что в них плескается. Ключи отдаю с огромным нежеланием. А сам думаю, сукин мазохист, бежать от этой сумасшедшей надо, а меня как магнитом тянет к ней. Снова увидеть голубые глаза, которые буквально искрятся искрами. Да твою ж мать!!!

– А сам? Сам не хочешь? Она же их у тебя оставила, заодно и извиниться не мешало бы...

– Я не хочу больше вообще с ней связываться. Очень надеюсь, что это была наша последняя встреча.

Тим прячет ключи в карман брюк, пожимает плечами, а на лице снова эта его ухмылка. Сука! Вот о чем он думает? Что в башке моего братца? Уже мысленно представляет её благодарность?

– А че вообще происходит между вами? Ты после клуба её домой отвез? Потом как вы пересеклись?

– Закрыли тему, не упоминай о ней больше при мне. Все, у меня работа, нет времени, ключи хозяйке не забудь отдать.

Разворачиваюсь и иду в участок, иду с трудом, так как боль не отступает. Сам себе обещаю больше ни в коем случае не пересекаться с язвой. Беру в руки телефон и набираю Соне, вот о ком должны быть все мои мысли. О невесте и будущей жене. И как только на том конце провода слышится её приторный голос, сразу же перехожу к делу.

– «Привет... Вечером ничего не планируй, мы давно не проводили время вместе...»

ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.

Добралась до дома с огромным трудом, оказывается, без денег ты никто, не каждый согласится тебя подвезти бескорыстно. На минуточку призадумалась, как это ужасно выглядит со стороны, даже обычная помощь подкрепляется жалкими бумажками. Противно... И я такая же... Ничего не делаю просто так, а сама захотела помощи от других безвозмездно? Глупая... Зайдя домой, тихонечко прошмыгнула мимо коридора, прошла небольшой рысью гостиную и когда вот она, заветная лестница на второй этаж в мою комнату... Голос отца, болезненно бьет по моим ушам.

– Уже выпустили? Неужели ты там что-то вытворила, что они тебя даже из участка выгнали раньше положенного срока?

Слышу насмешливый тон в его голосе. Ему совсем меня не жаль, он откровенно издевается. В какой-то момент мне показалось что он готов ещё приплатить, лишь бы меня снова усадили в это злачное место.

– Ты слышал что нибудь про такое дело как УДО?

Разворачиваюсь к нему. В этот момент я его ненавижу всем сердцем, на душе творится самый страшный ураган, зная себя, сейчас могу наговорить такого, после чего между нами разгорится самая настоящая война. Понимаю что лучше не лезть на рожон, унимаю свою неприкрытую ненависть и стараюсь продолжить разговор как можно спокойнее.

– Нет? Так я тебе объясню что это такое.

Делаю шаг к нему. Отец скалится и садится в кресло, указывая жестом мне продолжить.

– УДО, это прекращение исполнения уголовного наказания, связанное с достижением его целей, до отбытия назначенного осужденному срока наказания, с установлением для освобождаемого лица испытательного срока, в течение которого оно должно доказать свое исправление.

Вижу по глазам... Удивлен. Да, я не дура конченая, у меня в голове есть мозги, я не тупая блондинка какой меня все считают.

– Вижу, что все-таки ты не только балду гоняешь в университете, что-то еще есть в подкорках твоего мозга.

Хотела ответить, также спокойно, но в помещении резко раздался голос ещё одного моего родителя.

– Сергей, неужели она уже явилась?!

Оо, вот сейчас начнется самое настоящее представление от лица моей маменьки. Ещё этот вечер который я пропустила, хотя, вот за это я готова была сказать спасибо Герману, лучше уж вонючая клетка, чем эти приторные любезности. Знаю что мать недовольна, не любит когда я игнорирую её просьбы, снова я её подвела, конечно, она же считает что я самое главное разочарование в её жизни.

– Неужели твоя поездка была важнее просьбы собственной матери?! Я же просила тебя!

Поездка? А вот это уже было интересно. В моей голове сразу закрался вопрос, что же наплел отец матери про этих двое суток моего отсутствия.

– Ну и? Как съездила?

Язвительно спрашивает.

– Прекрасно, повеселилась от души.

Хотела уже уйти к себе, но мама перехватила меня, хватая за локоть. Да сколько можно?! У меня уже на этом месте скоро проявится дыра от всех этих хваток.

– Повеселилась?! У тебя хоть что-то есть человеческое?!

Усмехаюсь её словам... Есть... Да, я живой человек и чувствую многое, жалость. Обиду. Ненависть к себе. И всегда плачу за такое к себе отношение тем же. Я живу по принципу, как ко мне, так и я отношусь в ответ. У меня были исключения, подруги и наша домоправительница. А вот остальные...

– Что ты от меня хочешь услышать? В отличии от твоего нудного вечера, я развеялась по полной. Хоть каждый день бы так отдыхала.

– Где? На похоронах?!

Что?! Вот что, блин?! Это что такого надо было придумать? Перевожу взгляд на отца, который своими пальцами впился в подлокотник кресла. Он явно ожидает от меня подтверждения своих слов. Знает что я не осмелюсь ему перечить. Я всегда подтверждала его слова, а он, каждый раз чувствовал себя в такие моменты настоящим авторитетом этой семьи. Но сейчас... За его поступок, его отношение, я не собиралась играть в послушную овечку.

– На похоронах, говоришь?

– Отец сказал, ты уехала в поселок к бабушке, там жила твоя подруга детства, которая попала в аварию и скончалась.

Осекается.

– Я даже сначала удивилась что тебе не плевать на горе чужих людей, но потом, я вспомнила твой характер, поэтому…

– Вы оба впали в стадию маразма, родители?! Совсем уже?! Может таблеток каких попить?

Обращаюсь к ним обоим с огромным негодованием. Отец невыносимо недоволен. Но ничего не делает, пылает огнем на расстоянии, а вот мама...

– Хватит! Закрой рот!

Она замахивается и сильно ударяет меня по лицу. Прикладываю ладонь к щеке. Господи, как же мне жаль что она моя мать. Что за люди меня родили и воспитали?

– Отец тебя прикрывает? Пожалел неужели доченьку? Где ты была на самом деле?! Ноги раздвигала?! На большее ты не способна!

Сейчас моя душа покрывается черным огнем, в моё сердце вонзили самый острый клинок и медленно оставляют им смертоносные порезы, следы от которых жгуче кровоточат. Я устала... Физически и морально, я выжата как самый настоящий лимон.

– Хочешь знать где я была...? Я была в аду!

– Что, прости?

Непонимающе интересуется.

– Твоя дочь, сидела двое суток в вонючем обезьяннике, в компании шалав и бомжей. Не на похоронах, не ноги раздвигала, как ты могла обо мне подумать.

– Сергей, что она такое несет?!

От злости, на лбу моего папеньки вздулась огромная вена, да с такой скоростью начала пульсировать, что мне казалось он сейчас просто меня возьмет и придушит. С вызовом смотрю в суровые глаза, отец медленно встаёт и буквально дышит огнем в моё лицо.

– Живо к себе в комнату! Теперь, ты под домашним арестом! Никуда не выйдешь из дома без моего ведома, я такой ад тебе устрою…

– Я двое суток там провела, так что, моя комната мне раем покажется после всего того, что я испытала.

– Раем говоришь? Устрою я тебе такой рай... Сама ещё попросишься обратно к бомжам и шалавам!

9 глава. Поход в клуб

Прошло три недели.

Все это время я просидела под домашним арестом. Родители в этот раз не бросали слов на ветер, действительно заперли меня дома. Сидеть сложа руки я не собиралась, поэтому, первую неделю я конечно же показывала свой характер как только можно было. Объявила молчанку, даже словом не обмолвилась с предками, также, я объявила голодовку, совершенно ничего не ела.

– Девочка моя, ну что с тобой происходит в последнее время? Не ешь ничего... Выглядишь устало... Да и изменилась ты..

Чувствовала себя настоящей идиоткой, я давно уже не маленькая девочка, а методы воспитания моих родителей, снова окунают меня в то время, когда я пешком под стол ходила. Да это просто дикость какая-то, средневековье, не иначе! Подруги вообще наверняка в недоумении, я даже им ничего не смогла сообщить, общение с ними тоже было строго под запретом, а без них мне было совсем одиноко. Я конечно пыталась пару раз сбежать, но наши громилы охранники не сильно позволили мне бегать на дальние дистанции.

– Расскажи мне все, я выслушаю.

Свернувшись калачиком, прилегла на коленях у Аннушки будто еле живая, она единственный человек, который за эти три недели хоть как-то мне сопереживал. Она сидела в моей комнате уже около часа и успокаивала меня, поглаживая мои волосы.

– Аннушка, я не знаю что со мной происходит. Ничего не понимаю. Своих чувств не понимаю..

Хотелось выть в голос, что-то внутри ломалось, и я не могла это объяснить. Я чувствовала себя как сорванный цветок, в воде, но без жизни, с каждым днём всё более увядающий. Всё вокруг будто потускнело, желания исчезли, и яркие краски мира вымылись из моей реальности.

– Ульяш, ты случайно не влюбилась?

Я отрываю голову от колен женщины и в оцепенении смотрю ей в глаза. Влюбилась? Всё моё чувство до сих пор вращалось лишь вокруг жениха, который, между прочим, не удостоил меня ни одним визитом за все эти выматывающие дни и недели.

– Аннушка, мы с Игорем давно вместе, думаешь я сейчас только в него влюбляюсь?

Женщина улыбается с лукавым прищуром. Пару секунд мягко изучает меня взглядом, затем осторожно заправляет прядь моих волос за ухо, жест почти материнский, но в нём что-то большее.

– Деточка, я уже достаточно прожила на этом свете, видя твои отношения с Игорем...

Она резко осекается и тяжело выдыхает.

– Ты его не любишь, милая.

– Ну с чего ты взяла? Мне кажется, я его люблю..

Её слова будто тянули меня в какие-то туманные, незнакомые дебри. Я ведь правда любила Игоря… Разве нет? Иначе почему всё это время я была с ним? Между нами было то самое притяжение, искренность, нежность, о которых пишут в самых трепетных романах. Я ощущала эти банальные, но живые «бабочки», токи мурашек по коже, всё как надо. Но с каждой её фразой я всё отчётливее слышала не её, а себя, как будто пыталась убедить саму себя, что любовь ещё жива. И вдруг в голове началась битва, одна часть сомневалась, другая спорила, и ни одна не побеждала.

– Мне кажется, твои мысли забиты другим человеком, и ты соврешь сама себе если скажешь что это не так.

– Мои мысли сейчас забиты тем, как из дома выйти, я же как в бункере сижу, дышу практически в форточку.

Увела глаза в сторону окна. Да мне даже на улицу одной выйти нельзя, только лишь с охраной.

– Себе не ври... Девочка моя, я уже довольно старая, но не слепая ещё, я не знаю кто этот парень, из-за которого ты в последнее время такая, но, мне кажется, иногда я вижу ту маленькую Ульяшу, нежную и ранимую девочку... Подумай о моих словах...

– Некогда, с моим домашним самообучением, я только и думаю как я буду сдавать зачеты, я же пропустила столько всего.

На учебу меня тоже не пускали, отец что-то наплел моему ректору о моем эмоциональном нестабильном состоянии, мол я попала в больницу с жуткими мигренями. Как по мне, бред сивой кобылы, но мой изворотливый папочка сумел примазать ректора, обещая ему огромную скидку в своем салоне на авто.

– Я пойду, дел по дому ещё очень много, а ты отдыхай, и покушай пожалуйста, если что, легенду о твоей голодовке я поддержу перед родителями.

Аннушка оставила поднос и исчезла. Я и пальцем не шевельнула, чтобы к нему прикоснуться. В четырёх стенах делать было совершенно нечего, конспекты лезли в голову, как зубная боль, сериалы слились в один невыносимый фон. Давящая тишина накрыла с головой, и я провалилась в сон, как в забытьё, спалось удивительно сладко. После, растянувшись в постели, я сонно потянулась и лениво приоткрыла глаза… И тут же почувствовала как кто-то на меня смотрит. Внутри всё сжалось, от взгляда будто бросило в жар. Я приподнялась на локтях и увидела его… Мой обиженный женишок чинно восседал в кресле и словно в насмешку, изучал что-то на телефоне, ухмыляясь так, как будто выиграл чемпионат жизни.

– Ну и как ты прорвался сюда, да ещё и в не приемный день?

Увидев меня, улыбка с лица Игоря моментально сошла. Он быстро прячет телефон в карман, встаёт и садится рядом со мной на кровать. Конечно я до сих пор на него злилась. А тот факт, что он соизволил только сейчас меня навестить, угнетал ещё больше.

– Как съездила, малышка?

Серьёзно?! После трёх недель молчания он вдруг интересуется, как я «отдохнула» в камере? Хотя, может, он и правда не знал, где я пропала. Я-то была уверена, узнай он, сразу бы вытащил. Пусть бы ругался, сердился, но Игорь всегда казался мне человеком чести… По крайней мере, раньше. Но я ещё даже и не понимала, насколько глубоко ошибалась.

– И тебе уже наплели, да?

Я прильнула к нему, обвила руками крепкую шею Игоря и с нарочитой покорностью устроила голову на его надёжном плече, так, будто искала утешение в его объятия.

– Что наплели?

– Про поездку на эти дурацкие похороны.

Игорь усмехнулся и мягко отстранил мои руки от своей шеи. Я ловлю его взгляд, в нём ни капли читаемости, и это сбивает с толку. Он медленно стягивает с моего плеча тонкую ткань пижамы, а затем резко впивается в кожу зубами, жадно, властно. По телу пронеслась дрожь, миллионы мурашек будто вспыхнули под кожей. Я поняла… Скучала. До боли, до слабости в коленях. И сейчас моё тело только подтверждало это сильнее любых слов.

– Я имел ввиду, как съездила в участок? Переосмыслила свое поведение?

Злость ударила резко, я оттолкнула Игоря с такой силой, что сама едва не упала, и вскочила с кровати. Он остался сидеть, растерянный, а я, стояла посреди кровати, будто выброшенная изнутри собственной кожи. Грудь сжимало, воздух стал плотным, я ловила его, как рыба, выброшенная на берег, короткими, резкими вдохами. Сердце колотилось в висках. Я чувствовала, как по спине скользит жаркий пот, как напрягаются пальцы ног, будто пытаясь зацепиться за что-то реальное. А в голове, медленно, гулко, как набат… Он знал про камеру…

– Ты знал где я была и ничего не сделал?

– Знал, а в чём собственно говоря проблема?

Отвечает совершенно непринуждённо, а я нервно усмехаюсь.

– И зная где находится твоя невеста, ты не приехал и не помог мне?

– А должен был?

Вот здесь, честно говоря я просто охренела. Его безразличие по отношению ко мне меня убивало. В его глазах я совершенно не видела к себе сожаления. Стало ещё больнее, да даже в глазах того мента его было больше, когда он притащил мне эти гребанные бутерброды и воду, лишь бы я не умерла с голоду. Родной человек, на которого я всегда могла рассчитывать, сейчас был ледянее айсберга.

– Послушай, я так же как и твой отец посчитал что для тебя не будет лишним там посидеть пару суток и подумать над своим поведением.

– Ты вообще себя слышишь?!

Я уже не контролировала себя, громким, срывающимся голосом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, произносила прямо в глаза своему женишку.

– Тон смени. Забыла с кем разговариваешь?

– А ты не забыл кто перед тобой? Твоя невеста, которая нуждалась в твоей помощи! Игорь, даже сейчас ты стоишь и в твоих глазах нет этого крошечного сочувствия.

Он смотрит на меня взглядом, полным бешенства, цепким, пронзительным. От этого взгляда внутри всё сжимается, мурашки бегут по коже, как при угрозе. Он внимательно изучает моё лицо, будто выискивает слабость, а я из последних сил держу себя в руках. Лишь бы не сорваться. Лишь бы не схватить что-то тяжёлое и не бросить в него со всей злостью, которая копилась неделями.

– Это не трагедия, милая, может пора уже подумать о своих поступках?

– Вместо того чтобы приехать, помочь мне, вытащить свою невесту из этого чёртового участка… Ты просто сидел! Сидел, как ни в чём не бывало, будто тебя это вообще не касалось! Как будто я, не я, не твоя, не важная, никчёмная!

Нет, он что, совсем с ума сошёл?! Стоит, ухмыляется этой своей циничной ухмылкой, намеренно, нагло, точно зная, как меня это бесит. Он давит мне на нервы с каким-то больным наслаждением, и я уже не уверена, выдержу ли ещё хоть секунду этого взгляда.

– Уль, может просто уже пора отвечать за свои ошибки? Ты головой думаешь иногда, когда что либо вытворяешь?

Смеюсь в голос, громко, будто безумная, до слёз. Последнее время я и правда чувствую себя как пациентка психушки, мои эмоции мечутся из крайности в крайность, не давая передышки. Мне больно, до тошноты неприятно… Но я не могу остановиться. Не получается взять себя в руки, успокоиться, заглушить это раскалённое бешенство внутри.

– Проваливай!

Но всё-таки мне удаётся подавить бурю внутри. Я вытягиваю руку в сторону двери, голос звучит жёстко, почти отрезающе. Внутри всё ещё клокочет ярость, такая, от которой кажется, будто ногти вот-вот вонзятся, разорвут до крови. Я киплю, как мотор на грани перегрева. Злость разгоняет меня всё быстрее, и стрелка моего внутреннего спидометра уже давно зашкаливала до предела.

– Что, прости?

Игорь совершенно расслаблено поднимается на ноги.

– Я сказала, ПРО-ВА-ЛИ-ВАЙ!

Я произнесла каждое слово отчётливо, по слогам, чтобы вбить их смысл ему в голову. А он только скалится в ответ. Всё, внутри рвётся. Со всей яростью врезаю кулаками ему в грудь, грубо, резко, как будто этими ударами могу вытолкнуть из себя всю боль и злость.

– Не услышал меня?!

– Вот опять… Снова ты не можешь спокойно на все реагировать. Честно, уже надоело.

– А как я должна реагировать? Человек за которого я собралась замуж, человек на которого как мне казалось я могу рассчитывать в трудную минуту, просто сидит и наблюдает в сторонке.

– Значит так!

Кажется, здесь уже он не мог сдержаться, вижу, как заходили жевательные мышцы на его скулах, лицо стало жёстким и холодным от злости. Внезапно Игорь резко хватает меня за локоть. Я соскальзываю с кровати, пытаясь удержать равновесие, но он уже сжимает пространство вокруг, словно ловушка. Его руки вжимают меня в стену, а кулаки упираются по обе стороны от моей головы. Я будто в капкане, горячее дыхание, стиснутая тишина, и весь мир сжался до этих нескольких сантиметров между нашими телами.

– Меня слушай! Придешь в себя, звони, будем дальше разговаривать, сейчас я вижу это бесполезно, не делай всех монстрами. Сама виновата! Меняй свой характер! Ты стала слишком много себе позволять!

Глаза у него моментально вспыхивают дикой яростью, словно он пытается испепелить меня взглядом.

– Пошел к чёрту! Действительно я подумаю, только не о своем поведении, а о наших отношениях, нужен ли мне рядом такой мужчина!

Вдруг резко прекрасное лицо Игоря исказилось в зверином оскале, брови взметнулись к переносице, а уголки губ недовольно поползли вверх, меня до жути пугало его лицо. Как мне казалось ранее, его благородные черты лица, сейчас в этот момент исказились гримасой ненависти ко мне, которую он даже не пытался скрыть.

– Я тебя более не задерживаю! Сказала проваливать! Или ты оглох?

Смотрю в озверелые глаза и застываю. Игорь не прикасается, лишь пристально следит за мной из-под бровей, почти не моргая. Я не боюсь, но внутри всё стискивается. Он наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает мои губы. Он хочет поцеловать меня. Я чувствую этот момент, навязчивый, давящий, но я резко отворачиваюсь. Противно. Больно. До тошноты неприятно.

– Я уйду, а ты посиди и подумай, как правильно ты должна разговаривать со своим будущим мужем.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Оглушающие басы разрывали на части затянутый дымом клубный зал, где толпа пульсировала в такт музыке. На танцполе мелькали девчонки в своих коротеньких юбках. Обнажённые спины, слаженные изгибы… Услада для глаз. Вечер буквально кричал о свободе. Но мне было не до расслабления, рядом, плотно прижавшись ко мне, сидела моя невеста, будто напоминание, что сегодня я зритель, а не участник этого безумия.

– Гер, я думаю пора решать уже что-то со свадьбой.

– Мы куда-то торопимся?

Говорю спокойно, делая глоток обжигающего виски со льдом. Морщусь, вкус жжёт нёбо, но почти сразу чувствую, как по телу медленно растекается тепло, смягчая напряжение внутри.

– Мы любим друг друга, зачем откладывать, или может быть ты не хочешь уже на мне жениться? Ты меня вообще любишь, или тебе просто со мной удобно?

– Я только недавно сделал тебе предложение, не вижу смысла спешить.

– Снова уходишь от ответа... Ты не ответил на мой вопрос.

Соня недовольно фыркает, отпивая глоток напитка ярко-оранжевого цвета.

– Уверена что именно здесь ты хочешь это все обсудить?

Мерзко ухмыляюсь, оглядывая её с презрением, которое уже не хочется скрывать. Последние недели, как пластинка на повторе, «свадьба, свадьба, свадьба». В каждом углу квартиры какая-нибудь ерунда, будто специально, то свадебный журнал лежит как раз на том месте, куда я ставлю тарелку, то болтовня с подружкой, голосом повыше, чтобы я точно слышал о «самых шикарных церемониях года». Всё это как назло. И чем больше всего этого становилось, тем сильнее во мне нарастало сомнение, а не зря ли я вообще тогда полез с этим чёртовым предложением?

– В последнее время тебя как будто подменили, ты со мной рядом, но в тоже время в своих мыслях, что происходит?

– Ничего такого, чего бы тебе нужно было знать.

Покручивая в руке полупустой стакан с обжигающим виски, я уже давно не слышал, что говорит Соня. Мысли были захвачены одной белобрысой занозой, которая засела под моей кожей и гноится. Как её тогда встретил отец? Когда мы говорили по телефону, он чётко дал понять, его терпение лопнуло. Мы с ней не виделись все эти недели, и я, как идиот, раз за разом «случайно» проезжал мимо её универа, надеясь хоть краем глаза увидеть язвительную мордашку. Мне нужно было это, глоток, доза, укол, всё равно что. Без неё я зверел. Её дерзкие, пронизывающие глаза были как спусковой крючок. В итоге я вымещал это в тире, стрелял до онемения пальцев, до глухоты в ушах. На пару дней помогало. А потом накрывало с новой силой. Вновь и вновь.

– Гер? О чем задумался?

Знала бы ты, милая, о чем я думаю… Уверен, ты бы меня прямо здесь повесила за одно всем понятное место. Сижу, смотрю на Соню, а перед глазами совершенно другая. Соболевская. С её наглой мордашкой, огромными голубыми глазами, светлыми волосами… И этот взгляд её фирменный, одновременно вызывающий и испуганный. Он въелся под кожу. И чёрт возьми, не отпускает.

– Да так, ни о чем.

Непринуждённо отвечаю и откидываюсь на спинке мягкого дивана.

– Может мы с тобой уединимся?

Соня скользит ладонью под мою рубашку, прикусывает губу, и её ноготок начинает выводить на моей коже медленные, дразнящие линии, кубик за кубиком. Она поднимается всё выше, я сначала расслабляюсь… Пока в районе рёбер не взрывается острая, резкая боль. Будто лезвием полоснули. Жжёт, простреливает всё тело. Виски давят изнутри, будто там завелись настоящие рои смертоносных пчел, я закипаю. Горю. Душно. Тошно. Чёрт возьми, что это вообще за реакция? Я даже боюсь себе признаться, в последнее время рядом с ней, пустота. Ни азарта, ни желания, ни тепла. Мы даже не живём вместе, у нас нет обыденности, быта, обязательств. Только ночёвки. Формальность. А ощущения, как на дне колодца. Сжимаю кулаки. Внутри клокочет ярость, и я больше не различаю, на что она направлена, на неё, на себя или на эту удушающую пустоту.

– Нет настроения.

– Гер, тебе не кажется что между нами в последнее время что-то не так? Может ты уже передумал на мне жениться.

Снова эти разговоры о свадьбе, её как заело. Убираю её руки от себя и поправляю рубашку. Устал... Нахер вообще сюда приперся?

– Ты решила мне сегодня присесть на мозг?

– Ты думаешь обо всем вокруг, но только не о своей невесте.

– Я вообще ни о чём не думаю.

Нагло вру, ей, да и себе. Пытаюсь вытравить из головы эту чертову занозу, прочно враставшую в сердце. Мелкая, упрямая блондинка, которая даже на расстоянии продолжает меня грызть. Я шарю взглядом по залу, стараясь отвлечься. Тим крутится на танцполе с какой-то девкой, у бара, пьяные мужики голосами разрывают вечер. А в голове… В голове всплывает один кадр. Эта же барная стойка. Та же музыка. Только вместо всей этой пьянки, Соболевская, выплясывающая без верха платья, такая живая, свободная, настоящая. И всё внутри сжимается.