Текст книги "Неизвестный сталкер. Том 2 (ЛП)"

Автор книги: Далия Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15

Звонок телефона звучит для меня как невыносимо резкий скрежет.

Я стону, выплывая из сна. Мне дико жарко, и я пытаюсь хоть как-то откинуть одеяло.

Но дело не в нем.

Меня держит тяжелая масса; гора мускулов и удушающего жара. Я пробую оттолкнуть Делко, чтобы дотянуться до телефона, но его руки лишь крепче смыкаются вокруг меня, стоит мне шевельнуться.

Я задыхаюсь, но всё-таки отвечаю.

– Алло? – произношу я сонным голосом.

– Скайлар?

Мои глаза распахиваются, и я окончательно просыпаюсь, узнав голос Кристен. Он слабый, будто ей трудно говорить. Словно она истощена. Мое сердце разрывается от воспоминаний о вчерашнем вечере.

Я выпрямляюсь и сажусь на кровати, попутно разбудив Делко. Он ворчит, переворачиваясь на спину.

– Всё в порядке? – спрашиваю я с предвкушением беды.

– Да, всё хорошо. Спасибо тебе за вчерашнее… За всё.

Я удерживаюсь от вздоха облегчения, но не могу скрыть улыбки. Если я смогла помочь ей в её беде, в какой бы то ни было форме, значит, я исполнила свой долг. Ничего больше. Ей не за что меня благодарить.

– Это нормально, Кристен…

Её дыхание в трубке дрожит, и моя улыбка гаснет. Что, если всё-таки не всё в порядке? Я хмурюсь, чувствуя, как в желудке ворочается тяжелый ком.

– Я не знаю, кто был тот человек, что пришел ко мне вчера вечером, но я так поняла, что вы близки…

Я поджимаю губы и чувствую, как краснею, слыша упоминание о Делко.

Близки. Я уже не уверена, что это слово может по-настоящему описать нас при нынешнем положении дел… И это печалит меня сильнее, чем следовало бы.

– Мне показалось, он хороший человек.

Я слышу улыбку в её голосе и бросаю взгляд на спящего рядом со мной зверя. Когда он спит, его лицо расслаблено, и кажется, будто он помолодел на несколько лет.

Несмотря ни на что, на моих губах играет слабая улыбка, и я не могу оторвать от него глаз.

– Так и есть.

Но у него свои недостатки. Их много… И они очень скверные.

Но мне его безумно не хватает, я не могу этого отрицать. И я принимаю его порывы нежности с большим энтузиазмом, чем хотелось бы. Будто тот факт, что инициатива исходит не от меня, дает мне право наслаждаться этим. Обманывать саму себя.

И это выжигает меня изнутри.

Несмотря на всю привязанность, что я к нему испытываю, я не могу полностью закрыть глаза на его поступки. Я боюсь за него так же сильно, как боюсь его самого. И я не могу заставить себя не думать о рисках, на которые иду, выбирая остаться с ним.

Я бы отдала что угодно, чтобы вернуть то состояние, в котором была до того, как нашла то досье. Ослепленная и просто… влюбленная.

Но раскрыв его махинации, я будто сорвала вуаль. Будто наконец увидела его таким, какой он есть – убийцей, а не тем, кем я его идеализировала – спасителем.

И всё же, как бы безумно это ни звучало, я хочу принять его недостатки. Все, без исключения. Наравне с его достоинствами. Забрать и лучшее, и худшее, потому что… Черт возьми! Я лучше получу его целиком, чем лишусь хотя бы крупицы.

И если я сделала это однажды, значит, смогу снова: понять его в его падении и… простить его.

Голос Кристен внезапно вырывает меня из мыслей, и я отворачиваюсь от всё еще сонного Делко:

– Вы оба правы, так больше продолжаться не может, – она делает глубокий вдох. – Это касается не только меня, но и моих детей.

У меня перехватывает дыхание от облегчения, и я замираю, ловя каждое её слово, терпеливо ожидая продолжения.

– Алек на работе, – объясняет она. – Я хочу уйти, пока его нет дома… Я собрала свои вещи и вещи мальчиков. Самое необходимое. Тебе не трудно будет привезти их?

– Нет. Нет, абсолютно нет, – отвечаю я, не успевает она закончить фразу. – Я высажу вас прямо перед центром.

Она вздыхает, и я слышу в трубке её избавление, освобождение от всякого напряжения. Она готова перевернуть страницу, идти вперед. Оставить позади эту никчемную жизнь, которую ей навязали. И я счастлива видеть, что она сделала правильный выбор, чувствую облегчение от того, что она не осталась на прежних позициях. Она, которая так боялась его бросить, остаться без средств, считая, что полностью от него зависит.

Я обещаю ей быть у её дома через час. Она благодарит меня в последний раз и вешает трубку, ожидая моего приезда и своих малышей.

Я вскакиваю с кровати, чтобы собраться, окончательно нарушая сон Делко.

– Извини.

Он открывает тяжелые веки и смотрит на меня с непониманием, его разум еще в тумане. Я робко улыбаюсь ему с виноватым видом, пока он приподнимается на одном локте, потирая лицо.

– Кристен звонила, – объясняю я. – Она уходит от Алека и согласна на помощь.

Делко ничего не отвечает, но, кажется, внимательно слушает мой рассказ, пока я ищу свои вещи. Поскольку сменной одежды у меня нет, я надеваю то же самое, что и вчера.

– Мне нужно отвезти Ноа и Калеба, – говорю я, снимая футболку, которую он одолжил мне на ночь.

Я стою перед ним совершенно голая, и теперь он проснулся окончательно. Он приподнимается на локтях. Его взгляд задерживается на моей груди, прежде чем спуститься к животу, бедрам и полным ногам. Он откровенно любуется мной несколько секунд, и вряд ли вообще меня слушает.

Я незаметно закатываю глаза, но всё же не спешу скрыться от его взгляда.

– Мы вчера кое-что не закончили, – напоминает он.

Его низкий голос, еще хриплый после сна, вызывает приятное томление внизу живота. Я подавляю улыбку, догадываясь, что он имеет в виду свою попытку затащить меня в постель до того, как нас прервал Ноа.

Я могу понять его разочарование.

– Мы ничего и не начинали…, – призываю я его к порядку.

Я слегка поворачиваюсь к нему, застегивая джинсы. Вскинув бровь, он, кажется, терпеливо ждет, когда я сама брошусь на него, закинув руки за голову.

Я втайне наслаждаюсь видом мышц, которые так идеально скульптурируют его торс и руки. Они перекатываются под золотистой кожей и напрягаются при каждом вдохе.

В конце концов Делко встает с кровати, откидывая одеяло, и мой взгляд машинально цепляется за очертания под его боксерами.

Он подходит ко мне, но я успеваю схватить свитер и натянуть его прежде, чем он коснется меня.

– Я могу освежить твою память, – шепчет он ласково.

Я насмешливо фыркаю и пытаюсь ускользнуть от него, обходя кругом, чтобы добраться до двери.

С той стороны раздаются тихие шаги.

Спасены гонгом.

Дело не в том, что я больше его не хочу. Я всё еще хочу его.

Просто я еще не готова окончательно забыть всё, что произошло. И я предпочитаю не «возобновлять трапезу», пока всё это не будет улажено, как я и говорила в доме родителей Делко.

Он слышит шаги так же, как и я, и всякое веселье исчезает с его красивого лица. Челюсть напрягается, и он бросает угрожающий взгляд в сторону двери, которая вскоре открывается: на пороге стоит Ноа с заспанными глазами и всклокоченными волосами.

Его игрушка даже волочится по полу.

Похоже, планеты выстроились в ряд, чтобы сорвать ненасытные желания Делко. И я начинаю втайне верить в божественное наказание.

Он неохотно выходит из спальни, чтобы запереться в ванной.

Я обращаюсь к маленькому человечку:

– Доброе утро! Хорошо спалось?

Он кивает, потирая глаза.

– Проголодался?

На этот раз его глаза открываются почти полностью, и он снова кивает. Я протягиваю ему руку, за которую он тут же хватается, и мы идем на кухню.

По пути я бросаю взгляд на диван, где всё еще спит Калеб.

Я наклоняюсь к Ноа и шепчу:

– Сходишь разбудить брата, пока я готовлю завтрак? Потом я отвезу вас домой.

Его глаза округляются, и радостная улыбка озаряет лицо при мысли о встрече с матерью. Он бросается к дивану и прыгает на брата, который начинает ворчать под одеялом.

– Вставай, мы едем домой! – вопит Ноа во всё горло.

Тем временем я роюсь в шкафчиках, пытаясь найти что-то для быстрого завтрака. Выуживаю единственную пачку кукурузных хлопьев среди коробок с протеином и, обернувшись, едва не врезаюсь в Делко.

На нем только полотенце, кожа еще влажная после душа.

Я заставляю себя не пялиться на его лоснящиеся мускулы, впиваясь взглядом в его глаза.

– Я знаю, что ты наверняка не планировал принимать детей в ближайшее время, но пара пачек печенья в твоих шкафах тебе бы не помешала! – отчитываю я его в шутку, немного насмешливо.

Он хмурится, доставая три яйца из дверцы холодильника.

– Хотя бы ради меня…, – бормочу я себе под нос.

Краем глаза я вижу, как его лицо расслабляется, расплываясь в ехидной усмешке, и он едва заметно кивает, мол, сообщение принято.

Когда миски с хлопьями готовы, я приглашаю мальчиков к столу.

Ноа прибегает первым, и, как и вчера, именно Делко усаживает его на барный табурет. Калеб всё еще плетется следом, шаркая ногами, но в итоге тоже занимает место перед своей порцией.

– Можешь подогреть? – спрашивает Ноа, протягивая мне миску своими маленькими ручонками и едва не опрокидывая её. Я киваю и забираю обе тарелки, чтобы поставить их в микроволновку.

– Мне не надо, – бурчит Калеб.

Я поджимаю губы, слыша его угрюмый тон, и оставляю его завтрак как есть, согревая только порцию Ноа.

Вздохнув, я сама присаживаюсь на стул и пользуюсь моментом, чтобы отправить сообщение Кристен:

«Дети завтракают. Мы скоро будем».

Так я пытаюсь успокоить её перед нашим приездом, да и саму себя тоже – убеждая, что она всё еще там и ждет нас.

Мне не хочется тратить время на еду. Даже чувствуя аппетитный запах яичницы и бекона со сковороды за спиной.

Телефон вибрирует.

Это сообщение от Кристен: она благодарит меня и с нетерпением ждет встречи. Я блокирую экран, и в этот же миг Делко пододвигает ко мне тарелку, полную яичницы-болтуньи и поджаристого бекона. Именно в этот момент мой желудок решает заявить о голоде, и у меня не остается иного выбора, кроме как принять вилку, которую он протягивает мне с легкой ухмылкой.

Я чувствую, как его большой и указательный пальцы нежно ласкают угол моей челюсти, приглашая поесть, прежде чем он вернется к плите. По всему телу пробегает приятная дрожь.

Если так пойдет и дальше, боюсь, я снова изменю своим принципам.

Впрочем, мне не привыкать…

* * *

Я подъезжаю к дому Кристен чуть раньше десяти утра.

В округе стоит тишина. Каникулы в честь Дня благодарения закончились, большинство детей вернулись в школы, и люди потекли по руслу своей банальной жизни после праздников в кругу семьи.

Любое событие – лишь повод выкроить несколько дней передышки, когда ты заперт в мучительной рутине. Но, праздники или нет, некоторым людям не удается сбежать от этой жестокой повседневности… Дни сменяют друг друга и остаются прежними. И неважно, как они называются и какой в них смысл: Хэллоуин, Пасха, Рождество… день остается тем же. Побои от этого не исчезают.

Я вздыхаю, выключая двигатель, и щелчки расстегивающихся сзади ремней вырывают меня из мыслей. Я поворачиваюсь к Ноа и Калебу.

– Оставайтесь в машине. Я сейчас.

Калеб хмурится, но не возражает. Впрочем, пристегиваться обратно он тоже не спешит.

Я выхожу, блокирую двери и иду по дорожке к входу. Дверь открывается еще до того, как я успеваю постучать.

Кристен скорее морщится, чем улыбается при виде меня, но я понимаю, что дело в ударах, которые она получила – наверняка получила – по лицу. Она постаралась скрыть синяки под тонной макияжа, как уже привыкла делать, и я обнимаю её, приветствуя.

– Ты в порядке?

Мой вопрос звучит глупо, но он необходим. Мне нужно знать.

Я отстраняюсь, прекращая объятия, но не выпускаю её рук. Внимательно смотрю на неё. Её глаза внезапно наполняются слезами, но она не теряет своей слабой улыбки. Её пальцы сильнее сжимают мои, и она кивает. Без колебаний.

– Вчера это было в последний раз, – обещает она мне.

Я снова прижимаю её к себе, чувствуя, как на мои глаза тоже наворачиваются слезы. Предпочитаю спрятать лицо у неё на плече, чтобы не плакать над её горем прямо перед ней.

– Прости меня. Если бы ты знала, как мне стыдно, – шепчу я, поглаживая её по спине.

Мне никогда не было так стыдно за то, что Алек Гарсия – мой биологический отец; стыдно чувствовать его кровь в своих жилах, носить его ДНК в каждой клетке своего тела и знать, что я обречена когда-нибудь передать их дальше.

– Нет, в этом нет твоей вины. Спасибо, что ты здесь, Скайлар.

Я снова отстраняюсь, вытирая слезы, и роли будто меняются. Теперь уже она успокаивает меня.

– Алек не вернется до вечера, – уверяет она, оборачиваясь к чемоданам позади неё. – Но я всё равно боюсь, что он нагрянет внезапно.

Я понимаю её беспокойство. Та же самая мысль крутится у меня в голове с самого утра: а что, если он придет раньше, именно сегодня, именно сейчас, будто почуяв неладное?

– Тогда поспешим.

Я помогаю ей погрузить багаж в мой старый пикап – всего два чемодана и большая сумка. Даю ей время расцеловать детей, прежде чем она садится на пассажирское сиденье, а сама занимаю место за рулем.

– Мам, а мы куда? – тревожится Ноа.

– В отпуск, – отвечает его брат.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и встречаюсь с потеплевшим лицом Калеба.

Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит в этот момент. И после того, как я целые сутки терпела его скверный характер, я наконец-то удостоилась благодарного взгляда.

Я отвожу глаза, чувствуя, как гора свалилась с плеч, и трогаюсь с места. Курс на центр помощи, до него около тридцати минут по навигатору.

* * *

Я притормаживаю, сворачивая на улицу, где находится центр помощи. Когда навигатор сообщает, что мы прибыли на место, я паркуюсь, заехав на край тротуара рядом с деревом. Глушу мотор и вглядываюсь в здание справа от нас.

Мы здесь.

Я направляюсь к стойке регистрации, оставляя Кристен возможность самой высадить детей и забрать вещи. Женщина за прилавком улыбается мне при моем приближении.

– Здравствуйте, я привела подругу с детьми. Я отправляла письмо вчера вечером…

При этих словах улыбка женщины слегка меркнет. Должно быть, она привыкла к такому, но слышать подобные вещи всегда неприятно. Она откашливается, сверяется с компьютером и протягивает мне небольшую стопку бумаг.

– Хорошо. Это анкеты, которые ваша подруга должна заполнить для постановки на учет.

Я забираю их, и в этот момент в центр входит Кристен с мальчиками. Хозяйка стойки регистрации выходит навстречу, чтобы принять их более радушно. Я передаю бланки Кристен – не мне их заполнять; только она может вписать то, в чем нуждается. Она хмурится, и администратор отвечает на её немой вопрос. Я остаюсь рядом, пока она заполняет бумаги, присматривая за Ноа и Калебом.

Нам проводят краткую экскурсию по учреждению, представляя центр как безопасную среду, где помогают людям в экстренных ситуациях – тем, кто остался на улице или стал жертвой домашнего насилия. Здесь им дают кров, еду, помогают стабилизировать состояние и сориентироваться в поиске работы. Кристен также сможет начать судебные процедуры и подать жалобу на Алека, хотя она к этому пока не готова. Но центр гарантирует максимальную защиту своим резидентам до принятия всех необходимых мер: никто посторонний не может войти внутрь без документального подтверждения цели визита. В противном случае сотрудники немедленно вызывают полицию.

Эта новость меня более чем успокаивает. Алек не найдет их так быстро. Но даже если найдет, он не сможет добраться до них здесь, не столкнувшись с законом. И это к лучшему. Кристен обещает встретиться с местным психологом и пройти несколько сеансов. Это всё, о чем я её прошу.

Уже второй час дня, мне пора уходить, чтобы не пропустить дневные лекции в университете. Меня вносят в список посетителей, и я обещаю Кристен вернуться, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я обнимаю её напоследок, прежде чем она уходит укладывать Ноа, который никак не перестает плакать. Рядом со мной остается только Калеб.

– Присматривай за ними, помогай маме и… сделай так, чтобы она к нему не вернулась.

Калеб смотрит на меня усталыми глазами, лицо его сурово. Он кивает.

– Никогда, – обещает он.

Я улыбаюсь ему и поворачиваюсь к выходу.

– Спасибо.

Его голос заставляет меня остановиться, и в груди разливается тепло. Я машу ему рукой и оставляю их всех троих с легким сердцем. Кристен сумеет подняться на ноги и позаботиться о сыновьях сама. Ей никто не нужен. Она сильная и смелая женщина. Боец, который сумел вырваться из этой ситуации по собственной воле.

Нельзя помочь человеку против его желания. Все заслуги принадлежат ей, и скоро она сама это осознает.

Теперь я еду в сторону факультета, чувствуя себя немного спокойнее за безопасность Кристен и детей. И всё же мои тревоги далеко не исчезли. Я прекрасно знаю, что Алек будет их искать, и не исключаю, что он догадается о моем участии. Я боюсь того, на что он будет способен, если доберется до меня, но, несмотря на всё наше напряжение, я знаю, что могу рассчитывать на поддержку Делко.

Однако внезапно горький вкус вины и едкий привкус стыда наполняют мой рот, когда собственное лицемерие ударяет меня по лицу – как пощечина.

Как я могу претендовать на защиту Делко, прекрасно осознавая, какие методы он использует, и за которые я же его попрекаю?

Если Алек станет для меня угрозой, Делко без колебаний выведет его из строя своим проверенным способом, и я знаю… я знаю, что ничего не сделаю, чтобы его остановить.

* * *

Я прихожу как раз перед самым началом лекции. Замечаю Келисс и Сару на нашем обычном месте и спешу к ним.

– Мы уже почти начали без тебя, – поддразнивает меня Келисс.

Я улыбаюсь ей и замечаю новые фиолетовые пряди, рассыпанные по её густым черным кудрям вместо прежних блондинистых.

Очень красиво.

Я помню фиолетовую помаду, которая была на ней в день нашего знакомства. И в очередной раз ловлю себя на мысли, что этот цвет идеально сочетается с её темной кожей. Определенно, это её цвет.

Сара сдержанно приветствует меня взмахом руки. На ней её вечный черный кайал на слизистой и растушеванная подводка, вытягивающая её карие миндалевидные глаза. Это красиво гармонирует с её темно-синим хиджабом. Я замечаю узоры хной на всех её пальцах, украшенных серебряными кольцами.

Это что-то новенькое.

Я давно не видела девчонок, и мне приятно снова быть с ними. Особенно учитывая всё, что происходит сейчас… Мне не хватало их вчера, но иногда наши лекции и расписания не совпадают.

Келисс заговорщицки наклоняется к моему уху:

– Ты же не забудешь рассказать нам о своем самом первом ужине на День благодарения с семьей твоего… парня? – шепчет она, игриво поводя плечами.

У меня вырывается нервный смех.

Они не знают о кризисе в наших отношениях с Делко. А мысль рассказать им, что мой отец виновен в аварии, унесшей жизни двух дорогих ему людей семь лет назад, как-то не пришла мне в голову первой.

Я вздыхаю, понимая, насколько ничтожно находиться здесь, когда там, снаружи, на кону стоят гораздо более важные вещи.

Ужасные и опасные вещи.

Например, то, что женщина и её дети, возможно, всё еще находились бы под гнетом жестокого манипулятора.

Или то, что тип, ответственный за смерть двух подростков, безнаказанно разгуливает по улицам Чикаго уже семь лет.

Или то, что у другого, возможно, есть план, как оправдаться за убийство двух студентов, оказавшихся серийным насильником и его сообщником – наверняка не менее виновным…

Кто из них хуже всех?

Тот, кто истребляет мразь? Или те, кто разрушает жизни в тишине?

В глубине души я уже знаю ответ. Пришло время взглянуть правде в глаза и перестать лгать самой себе, если я хочу, чтобы всё наладилось.

Я злилась на Делко за то, что он манипулировал мной и лгал ради достижения своих целей. И упреки в его убийствах были лишь еще одним поводом, который я добавляла к грузу своего гнева.

Но на самом деле я это знаю: я никогда не винила его за смерть Нейта. Ни за чью-либо другую. Потому что он никогда не трогал невинных.

И притворство, будто я ослеплена привязанностью, которую испытывала к нему – и испытываю до сих пор, – чтобы оправдать его убийства, было лишь чистой ложью. Ложью, которую я сочиняла сама для себя, чтобы успокоить свою сомнительную мораль.

Я всегда осознавала, кто он такой. И теперь мне просто пора перестать от него бежать.

* * *

Я чувствую себя совершенно выжатой, поднимаясь по лестнице к квартире Делко. Этот день был изнурительным. Больше в психологическом плане, чем в физическом, но всё равно изнурительным.

После занятий Келисс и Сара затащили меня в университетскую столовую, где я наконец-то смогла хоть что-то съесть, пропустив обед. Я воспользовалась случаем, чтобы рассказать им об ужине в честь Дня благодарения у близких Делко, разумеется, опуская интимные детали и семейные откровения. Они также расспрашивали, как прошел мой допрос, и атмосфера внезапно стала более серьезной и торжественной.

Я тихо стучу в дверь Делко – мне всё еще не по себе от мысли войти без стука.

Дверь открывается, и я замираю от удивления: он стоит передо мной в мотоциклетном шлеме. Даже руки всё еще в перчатках.

Он отступает, пропуская меня внутрь.

– Ты только что вернулся? Или это какая-то странная постановка в духе извращенных фантазий?

Он кивает, закрыв за собой дверь.

У меня возникло ощущение, будто я вернулась на несколько недель назад. В то время, когда я еще не знала ни его голоса, ни его лица…

В каком-то смысле мне это нравится. Внизу живота сладко потянуло от предвкушения.

Я прохожу в комнату, чтобы оставить вещи на барной стойке, и натыкаюсь взглядом на еще два шлема, лежащих на столешнице.

Они выглядят новенькими.

Один – полностью черный, точь-в-точь такой же, какой он носит обычно. Второй – тоже черный, но с одной деталью: он меньше по размеру, а сверху на нем красуются треугольные заостренные ушки. Мне требуется пара секунд, чтобы понять – это кошачьи ушки.

Я негромко прыскаю.

Не верю своим глазам!

Я уже собираюсь взять один, чтобы рассмотреть получше, но Делко останавливает меня. Он вырастает за моей спиной и перехватывает мои запястья. Он заставляет меня отступить, уводя от стола, и я упираюсь спиной в его грудь.

Я вскидываю голову.

– Но…

Я встречаюсь со своим отражением в его тонированном визоре, и, честное слово, в этот момент он снова кажется моим похитителем.

Дыхание незаметно учащается, вторя бешеному стуку сердца. И я знаю, что на этот раз это вовсе не от страха.

– Не трогай его.

Его голос глухо и мрачно разносится под шлемом.

Он отпускает меня, хватает модель без ушек и закидывает её на шкаф, высоко, вне зоны моей досягаемости. Как будто я ребенок, у которого отобрали игрушку.

Я скрещиваю руки на груди и вскидываю бровь.

Серьезно?!

Он игнорирует мой взгляд и протягивает мне шлем с кошачьими ушками. Я моментально оттаю, принимая подарок.

– Примерь.

Я беру его, не в силах скрыть радости от того, что теперь у меня есть свой собственный, и натягиваю на голову. Он садится как влитой. Внутри мягко и очень удобно.

Делко склоняет голову набок, будто внимательно изучает меня, проверяя, подходит ли размер.

Я так настойчиво отталкивала его последние дни, что теперь невольно задаюсь вопросом…

Он что, собирается взять меня прямо в этом шлеме?

Он снимает перчатки, куртку и свой шлем, кладя его на стол. Его взгляд серьезен и прошивает меня насквозь. Он не выглядит даже капельку забавленным тем, что на мне надета защита с нелепыми кошачьими ушами…

Он подходит вплотную, так что мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо над собой.

– Идеальна.