Текст книги "Неизвестный сталкер. Том 2 (ЛП)"

Автор книги: Далия Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 28

Мое сердце сжимается от боли, и я замираю в прихожей.

Это словно сотни игл, пронзающих грудь; я с трудом пытаюсь перевести дыхание.

Я всхлипываю, чувствуя, как слезы окончательно подступают и обжигают глаза.

Прижимаю ладонь к губам, прежде чем разрыдаться в голос.

Мне следовало бы открыть эту чертову дверь, побежать за ним, настоять и потребовать объяснений.

Вместо этого я тащусь к дивану на ватных ногах и в бессилии рушусь на него.

Я задыхаюсь, уткнувшись лицом в ладони, залитые слезами.

Соль слез смешивается с горечью желчи, и я не знаю, как унять эту проклятую тошноту.

На этот раз она никак не связана с беременностью.

Скорбь выворачивает желудок, сдавливает грудь и душит изнутри. Я мучаюсь, ощущая, что забыла, как дышать.

– Если бы я знал, что это доведет тебя до такого состояния, я бы отдал тебе подарок пораньше.

Я резко вскидываю голову, сглатывая слюну.

Я даже не слышала, как он вошел…

С опухшими глазами и мокрым лицом, я шмыгаю носом, глядя на Делко посреди моей гостиной в полном оцепенении. Несмотря на его шутку, веселое выражение сходит с его лица, и он наблюдает за мной, теперь уже с чертами, заострившимися от тревоги.

Я неловко вытираю щеки и вытираю мокрые ладони о колени, прежде чем медленно подняться с дивана. Он тут же делает шаг навстречу. Оставляет пакет – который я только сейчас замечаю – на журнальном столике, подходит и берет меня в свои объятия.

Я издаю дрожащий вздох облегчения, оказавшись в его руках, и подавляю очередной подступающий всхлип.

– Почему ты ушел? Я видела, как ты ждал у двери… Почему ты ушел? – шепчу я ему в грудь, всё еще плача. Делко слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Он берет мой подбородок большим и указательным пальцами и, нахмурившись, изучает мое лицо.

– Твои пакеты остались в багажнике…

Я бросаю быстрый взгляд на пакет на столике.

– Мне было так страшно, – говорю я.

Он молчит, ожидая, пока я продолжу. Пока я заговорю с ним. Расскажу, что привело меня в такое состояние. Его черные глаза не отрываются от моих, и я словно оживаю, просто видя в них свое отражение.

– Я боялась, что ты бросишь меня… с ребенком, – уточняю я.

Его черты ожесточаются, а желваки на челюсти внезапно напрягаются. Его пальцы не отпускают мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

Всегда.

– Ты думаешь, что наш ребенок заставит меня любить тебя меньше?

Его глубокий, низкий голос громом разносится в тишине, заставляя мое сердце подпрыгнуть к горлу.

Эти слова…

Я чувствую пульсацию в висках, между ног, до кончиков пальцев; я слышу её в ушах и почти уверена, что он тоже это слышит.

Я пытаюсь заговорить, но голос пропадает в горле. Мои губы открываются и закрываются, как у рыбы, выброшенной на берег, – я не нахожу слов.

Эти слова опьяняют, и я хочу еще:

– Любить меня? – выдыхаю я.

Медленно его взгляд смягчается, но он не отступает.

– Ты сомневалась в этом? – рычит он. – Я бы никогда тебя не отпустил. Тем более с моим ребенком на руках. И даже если бы ты захотела уйти от меня, у тебя бы не получилось.

Я сглатываю.

По крайней мере, теперь всё ясно.

Страх постепенно покидает мое тело и разум. Словно я ждала его благословения, чтобы наконец принять тот факт, что я сама стану матерью. Очевидно, что без него я бы на всё это не решилась. Но теперь я готова ко всему, способна на всё, зная, что он рядом. Он наконец отпускает меня, чтобы взять пакет со столика, по-прежнему удерживая меня вплотную к себе.

Его лицо всё еще серьезно, но в глазах я замечаю искорку веселья, когда он протягивает мне сумку.

– Что это? – удается спросить мне.

– Открывай.

Я заглядываю внутрь и, несмотря на полумрак, вижу три свертка. Квадратная коробочка из темного бархата, другая, побольше, в красно-зеленой упаковочной бумаге, и последний прямоугольный сверток.

Я растягиваю губы в улыбке, сдерживая очередное желание заплакать. Слова, которые он сказал мне мгновение назад, крутятся в голове, не желая уходить. Я заставляю себя отвлечься и сосредоточиться на подарках.

Сначала я беру бархатную коробочку, сердце колотится, и приподнимаю крышку. На атласной подушечке лежит золотая цепочка с гравировкой.

«Chaton» (Котенок) – выведено курсивом.

Я прикусываю губу, сдерживая восторг, и чувствую, как густо краснею под его внимательным взглядом.

– Она великолепна, – шепчу я. – Спасибо.

Я бережно достаю её из футляра и протягиваю Делко, приглашая его надеть её на меня. Поворачиваюсь спиной и приподнимаю волосы, чтобы он застегнул цепочку на шее.

Металл холодит мою горячую кожу. Имя, которым он меня называет, висит у меня на груди как знак принадлежности, как татуировка, как несмываемый след. Оно кричит миру о том, кто я и кому принадлежу.

Я отпускаю волосы, чувствуя, как его губы касаются моей кожи в поцелуе на плече, после того как он закрыл застежку.

– Открывай второй, – хрипло рычит он, и этот звук приятно скручивает низ живота.

Я улыбаюсь, глядя, как он проходит мимо меня и усаживается на диван, небрежно закинув лодыжку на колено. Он не сводит с меня глаз, пока я достаю из сумки прямоугольный пакет.

Я безжалостно срываю обертку и изучаю книгу в руках. Лицо вспыхивает, когда я узнаю название: «Охотясь на Аделин».

Это мрачный эротический роман, который, как я помню, я мельком листала в книжном магазине на 57-й улице.

Неужели он видел меня за этим занятием в тот день?

Я поджимаю губы и бросаю на него смущенный взгляд, шепча слова благодарности. Он отвечает мне полуулыбкой, а в его глазах блестит лукавство. Затем кивком головы приглашает открыть последний подарок.

Это коробка длиной около двадцати сантиметров, довольно тяжелая в моих руках.

Я хмурюсь, видя его сосредоточенный, почти хищный вид. У меня нет ни малейшего представления о том, что может быть внутри.

Я срываю упаковочную бумагу, под которой оказывается картонная коробка. Открываю её с края, и содержимое выпадает мне в руку.

Мне требуется время, чтобы осознать, что это, и окончательно вытащить это из коробки. Я сглатываю, сжимая пальцы вокруг этой винилово-силиконовой массы, и едва не давлюсь слюной.

Мои губы приоткрываются, вырывается короткий вдох, и я в оцепенении поднимаю глаза на Делко.

В его взгляде больше нет веселья. Он наслаждается эффектом, который произвел на меня, вольготно расположившись в углу дивана и небрежно постукивая пальцами по колену.

Я пялюсь на этот предмет, который моя ладонь едва может обхватить. Я узнаю из тысячи эти вены, пронизывающие этот «жезл», форму выступающей головки и каждую складку на полных яичках.

– Это твой… Как ты это сделал? – шепчу я.

– Сделал слепок.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться и не разбудить маму.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Тебя было не так-то просто найти, знаешь ли.

Он улыбается и протягивает мне руку, приглашая подойти и притянуть меня к себе. Я опускаюсь к нему на колени и влюблено растворяюсь в его губах.

– Тебя тоже.

И я знаю, что в каком-то смысле мы действительно нашли друг друга.

Эпилог

Она вбегает в лавку, задевая меня плечом, чтобы укрыться от проливного дождя. Дверной колокольчик звенит, когда она заходит внутрь; она придерживает дверь, оборачивается ко мне с озорной улыбкой.

Она нетерпелива и без слов торопит меня.

Но я медлю, чтобы просто на неё посмотреть.

Несколько тёмных прядей прилипли к её шее, мокрой от весеннего ливня. На длинных ресницах дрожат капли дождя, а губы припухли от долгих поцелуев.

Платье льнёт к телу, обрисовывая налившуюся от беременности грудь и её маленький круглый живот.

Я вхожу следом и наблюдаю, как она порхает между рядами. Она прямиком направляется к холодильникам и окидывает взглядом полки с мороженым Ben & Jerry's. Находит баночки с брауни – они, как назло, на самой верхней полке. Одной рукой она придерживает свой животик, приподнимается на носочки и умудряется их достать.

Три банки.

Их любимое мороженое.

Она возвращается ко мне. К двум большим баночкам добавилась одна миниатюрная.

Она всегда так делает.

Насмешливая улыбка трогает уголки моих губ, пока я достаю несколько купюр.

Она прикусывает губу, рассеянно поглаживая живот круговыми движениями.

– Это не мне, это ей, – оправдывается она.

Для Элли.

Для той, кого она мне подарила. Вернула то, что отнял её отец.

Она берет меня за руку. Ту самую, на которой я вытатуировал её прозвище – по букве на каждом пальце. Я сжимаю её ладонь в своей и веду к выходу, к машине.

Она больше не садилась на мотоцикл с тех пор, как её живот начал расти. Мой байк смирно стоит в гараже – я променял его на подержанный внедорожник.

Большой. Чёрный. Безопасный.

Машина, которая мне под стать. Машина, в которой мне больше не страшно.

Я помогаю ей забраться на пассажирское сиденье и тщательно пристегиваю ремень, стараясь не давить слишком сильно на свою дочь.

Я клялся Котёнку больше не вершить самосуд. Но теперь я обещаю это именно ей – моей малышке.

Жажда мести изменила меня настолько, что я потерял самого себя. Я ранил ту, что любила меня таким, какой я есть, лишь ради того, чтобы унять собственную гордыню.

Я не заслуживал ни её любви, ни её прощения. Но именно в ней я нашёл искупление, выбрав путь перемен к лучшему.

И именно таким мужчиной я хочу быть для них: тем, кем я был до того несчастного случая, лишившего меня всего. А не тем, кем я стал, чтобы просто не пойти на дно.

Notes

[←1]

Травматический мутизм – потеря способности говорить (мутизм) или двигаться (акинезия) после тяжелой черепно-мозговой травмы.

[←2]

Дисформия – это психическое расстройство, при котором человек чрезмерно озабочен незначительным или воображаемым дефектом своей внешности.