Текст книги "Неизвестный сталкер. Том 2 (ЛП)"
Автор книги: Далия Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Райт Далия
Неизвестный сталкер. Том 2
Триггеры
Нецензурная лексика.
Преследование/Домогательство
Насилие
Домашние насилие
Физическое и сексуальное насилие
Убийство
Передозировка
Алкоголизм
Автомобильная авария
Потеря одного или нескольких близких людей
Вуайеризм
Эксгибиционизм
Глава 1
Всем, чьи сердца были разбиты отцами:
Вы не выбираете своего отца, но вы можете выбрать мужчину, с которым разделите свою жизнь.
(Никто из них вас не заслуживает.)
Что происходит?
Я ничего не понимаю. Мне кажется, что я брежу. Будто я погружена в кошмарный сон. Или, наоборот, будто я только что проснулась и столкнулась с реальностью. Настоящей реальностью.
Делко хлопает дверью позади себя и бросается прямо ко мне. Не зная, чего ожидать, я съеживаюсь и зажмуриваюсь, не понимая, что сейчас произойдет.
Но… ничего не случается.
Мои веки вздрагивают, и я вижу, как Делко изучает досье, осознавая, что именно я обнаружила.
Его взгляд переводится на меня, и я невольно отшатываюсь, напуганная тем, что вижу в глубине его глаз.
Он смотрит на меня так, будто я отняла у него всё. Будто он хочет меня уничтожить. Будто он смотрит на кого-то другого, а не на… меня.
Это больше не тот Делко, которого я знала еще несколько минут назад – нежный, страстный, теплый. Он как… незнакомец.
Многотонный груз проваливается мне в желудок.
Когда я отступаю на шаг, он делает два шага навстречу.
Вся былая близость испарилась. То, что мы делили совсем недавно, больше не имеет значения. Перед глазами встает горячий, густой туман от нахлынувших слез.
– Что всё это значит? – шепчу я, и голос мой дрожит.
Его взгляд смягчается, словно он наконец увидел меня. Меня. Скайлар.
Его кадык дергается. Он не отвечает. Он снова прячется в тишине.
Я хмурюсь. Я хочу понять.
Я никогда не говорила о своем отце Делко. Я никогда не говорила о нем вообще ни с кем. Как у него могло оказаться досье такой степени секретности? Как он мог узнать имя моей матери, мой адрес во Франции… всю мою жизнь! И эти фотографии…
Это словно удар ножом в спину – осознание того, что я его совсем не знаю. Я понимаю, что на протяжении многих месяцев незнакомец вторгался в мой дом, в мою частную жизнь, в мои будни и… Только в это мгновение я встретила его настоящего.
И в этом нет никакого смысла.
Привязаться к человеку, который выслеживал тебя неделями, врывался к тебе, нарушал твою неприкосновенность и нападал на других, сея… смерть.
Я качаю головой.
Он – убийца.
Мой разум рушится. Слезы текут по щекам, и я разражаюсь рыданиями.
Если он знал о моем существовании еще до нашей встречи тем вечером… неужели всё было ложью? Игрой? Актерством?
Встреча, организованная с какой целью? И зачем заставлять меня…
То, что я чувствую к нему – это жгучее чувство, смешанное с оцепенением и одиночеством, – бьет меня наотмашь.
Влюбленность.
Болезненный спазм сдавливает грудь, мне не хватает дыхания.
Это похоже на внутреннее обрушение. Теперь я знаю, что значит «разбитое сердце».
Я всхлипываю, прижимая ладонь к губам.
– Котёнок…
Я широко распахиваю покрасневшие глаза и смотрю на него сквозь слезы.
Это прозвище, эта нежность… сейчас?!
Я сойду с ума.
– Дай мне объяснить…
Даже когда он старается говорить максимально мягко, его голос звучит низко и глухо. Слышать его – пугающе. Когда привыкаешь понимать его по взгляду… да, слышать его становится жутко. Его голос резонирует в моем теле и выворачивает всё внутри.
Объяснить?
Но ничто не может объяснить, почему мое прошлое оказалось в досье у него в руках.
Мне нужно уйти отсюда.
Я пытаюсь обойти его, чтобы выйти из комнаты и забрать свою одежду, оставленную в ванной, но его рука перехватывает мое запястье прежде, чем я успеваю дойти до двери.
Я резко вырываю руку.
– Не трогай меня!
Мой голос должен был звучать твердо, но сорвался и стал хриплым.
Он нервно проводит рукой по своим коротким волосам, явно потрясенный не меньше меня.
Ему страшно.
Его руки снова хватают меня и берут мое лицо в ладони, заставляя смотреть на него.
– Послушай меня.
Я вздрагиваю.
Я пытаюсь вырваться, в ужасе от этого тембра, который пробирает до костей. Я не хочу. Я не хочу слушать. Я слишком напугана и сбита с толку тем, что нашла, чтобы рассуждать рационально. Слезы продолжают бежать по щекам, и я не знаю, как их остановить.
– Послушай меня… – умоляет он. – Не уходи, не поняв. Не делай, как я.
Новые рыдания сотрясают всё мое тело.
Я пытаюсь выдавить сквозь плач:
– Ты меня пугаешь…
То, кем он является, пугает меня. Незнакомец, сталкер, убийца… Всё, всё, что раньше меня успокаивало, теперь только наводит ужас.
Его черты лица искажены тревогой, и хватка на моем лице ослабевает. Его большие пальцы вытирают мои слезы, пытаясь их остановить, но ничто не может унять боль, сковавшую мои внутренности.
Всё было фальшью… Все его ласки, все поцелуи – всё было лишь спектаклем и притворством. Наша встреча наверняка не была случайностью…
Он играл мной.
Медленно меня охватывает ярость. Унижение. Стыд за то, что я впустила его и слепо доверилась.
Я отталкиваю его из последних сил. Всем, чем могу. Мои удары яростны, я пытаюсь прогнать его прочь от себя.
– Ты чертов лжец! – выплевываю я сквозь зубы, чувствуя, как соленые слезы попадают в рот.
Он закрывает глаза, будто пытаясь выдержать это обвинение, а затем хватает меня за запястья, чтобы успокоить.
– Отпусти меня!
Я вырываюсь еще сильнее, едва не теряя равновесие. Мои глаза мечут молнии, молчаливо предупреждая его оставаться на месте, пока я пячусь к ванной.
Сердце бешено колотится в груди, я в спешке одеваюсь, и мое дыхание прерывается от дрожи. Содержимое того досье не выходит у меня из головы, а звук его голоса крутится в мыслях бесконечным циклом – всё более низкий, всё более надломленный, как заезженная пластинка.
Новые слезы подступают к глазам, и тяжелый ком перекрывает горло.
Его голос…
Как долго он лгал мне о своем голосе? Неужели он никогда его не терял?
Мне нужно уйти. Вернуться домой. Привести мысли в порядок вдали от всего этого – вдали от него.
Когда я открываю дверь, чтобы сбежать, я вижу, как он снова пытается меня перехватить.
– Скайлар. Пожалуйста…
Но я обхожу его, даже не взглянув в его сторону, и хлопаю дверью прежде, чем он успевает меня задержать.
* * *
Моя машина осталась на парковке университетского спорткомплекса, но я слишком выбита из колеи, чтобы возвращаться туда и рисковать новой встречей с Эндрю без… Делко. И без его защиты.
Вся моя ярость и вина сжались в тяжелый ком, который стоит в горле и мешает издать хоть звук – я боюсь разрыдаться прямо в метро. Только когда я дохожу до своей площадки и вставляю ключ в замок, я позволяю себе сорваться и издаю громкий, судорожный всхлип.
Находка этого досье ранит еще сильнее, чем все те дни, проведенные вдали от него: в одиночестве, в тоске по нему, в неведении, увижу ли я его снова, и в муках совести из-за того, что предала его доверие. Это досье – доказательство всей его лжи, его манипуляций и того фарса, которым были наши отношения – и наша встреча. В тот самый миг, когда я мельком просмотрела информацию в этих бумагах, моему мозгу хватило нескольких секунд, чтобы шестеренки закрутились и я поняла, в чем дело: украденное военное досье, исправленный от руки адрес, мое общее прошлое с Алеком и поляроидные снимки, сделанные в мои первые мгновения на американской земле…
Похоже, Делко ищет его, и все эти улики, собранные на мой счет, были лишь способом выйти на его след.
Делко никогда не хотел меня.
Он меня использовал.
Я была лишь глупой пешкой на его дерьмовой шахматной доске, обычным средством, которое должно было привести его к моему родителю в этой охоте, причины которой я не знаю.
Какой ущерб мой отец мог ему нанести, чтобы Делко так отчаянно пытался его найти?
Все наши моменты теперь кажутся никчемными и оставляют лишь горький привкус. Исчезла сладость влечения и жар возбуждения, которые еще оставались на моих губах, когда я бежала из его квартиры… Я должна была бы чувствовать раскаяние при мысли о времени, проведенном вдвоем, и о той близости, что была между нами несколько часов назад, зная, что ни секунды из этого не было правдой. Но я чувствую другое.
Я дорожила каждой секундой его нежных жестов, каждым касанием моей кожи и каждым поцелуем, терзавшим мои губы. И я ненавижу его за это так же сильно – за то, что он был так хорош и убедителен, продолжая подпитывать иллюзию привязанности до такой степени, что мне хочется верить в нее еще хоть пару секунд.
Я ненавижу тот факт, что его предательства недостаточно, чтобы окончательно заглушить чувства, которые я всё еще испытываю к нему вопреки всему.
И это значит, что боль будет преследовать меня еще неизвестно сколько времени.
* * *
Терзаемая бессонницей, я ворочаюсь в простынях, не в силах найти желанное забвение в объятиях Морфея. Я не смею даже взглянуть на радио-будильник, боясь осознать, что солнце вот-вот взойдет.
Одни и те же вопросы крутятся в моей голове бесконечным циклом, сменяя друг друга, но я так и не нахожу ответов.
Во что впутан Алек?
Каковы мотивы Делко в отношении моего отца?
И что их связывает?
Я выплакала столько слез, что мои сухие глаза больше не способны выразить ту пытку, что терзает меня изнутри. Мышечная боль, тянущая живот, давно притупилась – эмоциональная боль в груди сдавливает куда сильнее.
Мой взгляд теряется в отсветах автомобильных фар, которые проецируются на потолок в водовороте белого, желтого и синего цветов. Рев моторов на несколько секунд задерживается у моего окна, а затем стихает вдали. Эта карусель длится достаточно долго, чтобы загипнотизировать меня и вызвать подобие сонливости.
До тех пор, пока одна из машин не задерживается слишком долго, заливая мою комнату светом, будто среди бела дня.
Веки вздрагивают, и я вырываюсь из пелены сна, которая почти накрыла меня. Снаружи рокочет мотор, и мне кажется, что я узнаю этот звук, но разум тут же берет верх, отбрасывая любые догадки.
Наконец рокот затихает, фары гаснут, и моя комната снова погружается во тьму.
Несколько секунд проходят в тишине, в которой я слышу только спокойный стук собственного сердца. Затем телефон под подушкой вибрирует, заставляя меня вздрогнуть. Я колеблюсь мгновение, прежде чем взять его, гадая, кто мог захотеть связаться со мной в такой поздний – или ранний – час.
Я разблокирую экран, и предчувствие заставляет пульс ускориться. Тяжесть оседает в груди, когда мой взгляд натыкается на его имя. Я открываю сообщение:
«Я здесь. Нам нужно поговорить».
Ни раскаяния. Ни тени сожаления.
Пустота заполняет меня от этого осознания, и я инстинктивно пролистываю переписку вверх. Меня подташнивает, когда я вижу свои последние сообщения: муки совести, мольбы, извинения, которые я писала без тени сомнения, признавая свою вину... А он не способен выдавить из себя даже слова в ответ.
Я вздыхаю, блокирую телефон, даже не пытаясь ответить, и приподнимаюсь на кровати. Всё тело затекло и ломит. Я тащусь по паркету к окну, выходящему на парковку студенческого общежития, и кончиком пальца отодвигаю ламель жалюзи, чтобы выглянуть наружу.
Мне не требуется и секунды, чтобы узнать его на мотоцикле. Его скрытое шлемом лицо направлено прямо на мое окно, и ему не нужно снимать его, чтобы я кожей почувствовала его взгляд на себе.
Горло перехватывает, а по спине пробегает озноб. Я заставляю себя отвести глаза и полностью закрываю жалюзи, окончательно отсекая любые внешние помехи.
Его – тем более.
Глава 2
Этим утром, столкнувшись со своим отражением в зеркале в ванной, я невольно отпрянула. Сначала следы пальцев Алека на моей руке, а теперь пришла очередь шеи – она «украшена» отметинами от хватки Эндрю. Сначала красные, отпечатки постепенно синеют.
Это ужасно…
Я с неприязнью смотрю на эти следы на своем теле.
Мужчины…
Те, кто позволяют себе всё и относятся к другим как к вещам. С меня хватит, правда. Иногда мне хочется, чтобы они все исчезли. Все до единого.
Как это сделал мой отец.
И нам всем от этого стало бы только лучше… Но это невозможно. Поэтому я стискиваю зубы.
Делко уже разобрался с Эндрю, и я уверена, что он запугал его достаточно сильно, чтобы отбить любое желание пробовать что-то еще.
Я сглатываю, вспоминая всё, что произошло вчера…
Делко.
Эндрю.
Я слышала, как он несколько раз кричал, пока я приходила в себя после его нападения. Его крики доносились до раздевалок; они пугали и приносили облегчение одновременно. Но теперь, когда я по-настоящему открыла глаза и увидела, кто такой Делко – сталкер и убийца, – часть меня не может не задаваться вопросом: жив ли еще Эндрю, или его постигла та же участь, что Нейта и бог знает кого еще.
Дрожащий вздох вырывается у меня при этой мысли, но, к своему удивлению, я чувствую некое удовлетворение от идеи, что Эндрю уготовано место в аду рядом с Нейтом. И я не знаю, делает ли это меня худшим человеком – лицемеркой по отношению к Делко и всему тому, в чем его винят.
Я провожу рукой по шее, словно пытаясь прогнать эти выводы из головы и надеясь, что следы исчезнут как можно скорее.
Мне жизненно необходимо отвлечься, подумать о чем-то другом хотя бы денек, и я спешу отправить сообщение Саре и Келисс.
Поход по магазинам будет идеальным вариантом.
К счастью, они отвечают почти мгновенно: они обе «за», и мы договариваемся встретиться в центре города через несколько часов.
* * *
После быстрого душа я трачу время на то, чтобы замазать тональным кремом гематомы на шее, и одеваюсь, перечитывая их сообщения.
Они уже в пути.
Я набрасываю пальто, хватаю сумку и ключи, а затем захлопываю за собой дверь.
Свободные места на парковке в начале дня – редкость, и мне требуется время, чтобы припарковаться. Наконец я замечаю Сару и Келисс, болтающих у входа в торговую аллею, и присоединяюсь к ним.
– Привет!
Они оборачиваются на мой фальшиво-бодрый тон – я пытаюсь сохранить лицо. У Сары расширены глаза, а Келисс тут же бросается мне на шею. От неожиданности я слегка теряю равновесие, когда она врезается в меня.
– Черт, Скай! Ты в порядке? Почему ты нам ничего не сказала?
Я хмурюсь.
Они переглядываются. Сара подходит ближе, оглядывая меня с головы до ног.
– Надеюсь, ты не ранена?
Келисс не дает мне ответить и продолжает:
– Ты ведь была в бассейне вчера?
Сердце пропускает удар.
Дерьмо.
Они знают? Как? Кто-то был там и видел, как Эндрю напал на меня, и даже не вмешался?
Я кусаю губу, пытаясь унять рой вопросов, готовых сорваться с языка.
– Да. Я была в бассейне. Но не волнуйтесь, я в порядке, правда, – заверяю я их.
Они вроде бы немного расслабляются, но я читаю их как открытую книгу: они сгорают от желания засыпать меня вопросами.
– Ты видела, кто это сделал? – спрашивает Келисс.
Она почти могла бы сама догадаться, кто на меня напал: она была рядом каждый раз, когда Эндрю доставал меня у бортиков.
Но если речь не об Эндрю, у меня появляется четкое ощущение, что мы говорим о разных вещах. И не знаю почему, но я чувствую: это действительно касается лучшего друга Нейта… и Делко.
Я уже собираюсь упомянуть о нападении, но Сара перебивает меня:
– Судя по всему, полиция хочет допросить всех, кто был вчера в университетском бассейне.
Как только эти слова слетают с ее губ, я всё понимаю.
Я понимаю, что произошло нечто гораздо более серьезное, чем просто «предупредительное» нападение. И мысль о том, что Эндрю действительно последовал за Нейтом, снова захлестывает мой разум.
У меня вырывается нервный смешок.
Келисс принимает мой вынужденный смех за непонимание и закатывает глаза.
– Ты что, почту не проверяла? Декан созвал всех студентов, которые вчера были в бассейне, на допрос в понедельник в спортзале. Полиция начала расследование.
Дыхание учащается. Я пытаюсь успокоиться, привести мысли в порядок. Я планировала этот чудесный день, чтобы забыть обо всём. И вот оно снова обрушивается на меня, будто я не могу ни уклониться, ни сбежать от этого даже на пару часов.
Я достаю телефон и спешно проверяю почту.
Девочки правы: я действительно получила письмо от декана. Я, мужская сборная по плаванию и еще несколько человек. Я читаю строки, сердце бешено колотится, а в животе оседает тяжелый, пудовый ком. Меня тошнит от того, что я читаю.
Эндрю нашли мертвым в большом бассейне. Со сломанной рукой. И из того, что я вижу, это совсем не похоже на несчастный случай. Полиция твердо намерена допросить всех присутствовавших. По крайней мере, тех, кто расписался в обязательном журнале на входе.
Меня бьет дрожь. Дрожь ужаса… Смерть кажется еще страшнее, реальнее и ближе, когда ты открываешь глаза на то, кто ее принес – когда перестаешь быть слепой. И всё же я не могу игнорировать тревогу, которая не проходит… И она ни в коей мере не касается покойного Эндрю Коллинза.
Делко… Что ты снова натворил?
Это всё моя вина. Я позволила этому случиться, и всё началось еще с Нейта.
Я делаю глубокий вдох.
Успокойся, ты ничего не сделала.
Я сглатываю и поднимаю голову на Сару и Келисс. Они смотрят на меня с сочувствием, видя мои покрасневшие глаза. Я поспешно вытираю их.
– Простите. Я… я не знала этой части истории…
И это правда. Девочки молча переглядываются, хмурясь. Сара кладет руку мне на плечо. Я сдерживаюсь, чтобы не поморщиться, когда ее пальцы задевают синяки.
– А о чем, ты думала, мы говорим?
Я прикусываю губу, отводя взгляд. Готова смотреть куда угодно, лишь бы не им в глаза. Я не знаю, стоит ли говорить им… Признаваться, что Эндрю напал на меня вчера в раздевалке. Боюсь, они решат, что я имею отношение к его трагическому финалу.
В какой-то степени – да. Но вдруг они подумают, что убийца – я? В целях самообороны, так сказать…
Это было бы ужасно. Я на такое не способна. Но Делко…
Делко это сделал.
Меня пробирает сильный озноб, когда я снова вспоминаю крики Эндрю, доносившиеся до раздевалки.
И подумать только, я чувствовала какое-то удовлетворение… Горло сжимается от отвращения к самой себе.
Не знаю, кто из них двоих пытается сейчас унять мою дрожь, но меня зажали, как сардину в банке. Я прижимаюсь к этому утешительному теплу.
Я больше ничего не контролирую.
Меня трясет даже не из-за смерти Эндрю. А из-за того, что я, сама того не зная, присутствовала при казни, и я могла – должна была – что-то сделать.
Я была там.
Я слышала его мучения и наивно полагала, что это просто предупреждение, наказание.
Всё было гораздо хуже.
И что еще страшнее – я не могу перестать беспокоиться о судьбе… убийцы!
В этот миг я ненавижу Делко так же сильно, как люблю, и он пугает меня так же сильно, как притягивает. Я прекрасно понимаю, что эти чувства нельзя игнорировать, и они не исчезнут в ближайшее время, даже после того, как я узнала о его лжи и склонности к убийствам.
И мне ненавистна сама мысль о том, что я боюсь, как бы его не поймали, не отправили в тюрьму или…
Я резко напрягаюсь, охваченная паникой. Вырываюсь из объятий и смотрю Келисс прямо в глаза.
– В Иллинойсе есть смертная казнь?
Она удивленно вскидывает бровь.
– Э-э… Нет. Больше нет.
Мои плечи расслабляются.
Я расслабилась?!
– Боже, Скай. Что с тобой происходит?
И Сара повторяет свой вопрос:
– Так о чем ты думала, мы говорим?
Я пытаюсь выровнять дыхание, чтобы ответить им. Запускаю руку в свои каштановые волосы, сжимаю их у корней и заставляю себя дышать ровно.
– Вчера я… Эндрю… Он…
Я умолкаю и закрываю глаза.
Спокойно.
Я делаю глубокий вдох и выпускаю дрожащий вздох, пока не обретаю способность говорить.
– Вчера Эндрю напал на меня в раздевалке.
У Сары расширяются глаза. Я вижу, как Келисс стискивает зубы и смотрит на меня так, будто готова убить его во второй раз. Келисс видела всё, что Эндрю вытворял со мной у бортика во время тренировок. Все эти толчки, злые взгляды… но ни одна из нас не могла подумать, что всё зайдет так далеко.
Я не знаю, стоит ли упоминать Делко. Возможно, если я промолчу, это будет выглядеть так, будто его там и не было.
– Он напал на меня, а потом… просто ушел. Может, он хотел меня запугать…
Я спешу добавить, словно пытаясь заглушить свою ложь во спасение:
– Но я не имею никакого отношения к тому, что случилось! Я даже защититься не смогла. Я больше его не видела после этого!
Сара бросает на меня сочувственный взгляд, а Келисс пытается меня успокоить.
– Всё нормально. Всё будет хорошо. Может, это был несчастный случай. Или он нарвался на кого-то не того. Мы не можем знать наверняка.
– Тебе просто нужно будет сказать полиции то, что ты сейчас рассказала нам… Ну, ты наверняка будешь подозреваемой номер один, но…
Келисс слегка толкает её локтем в бок, округлив глаза. Сара морщится, держась за ребра.
– Эй!
Я не могу сдержать короткий смешок, но это длится недолго. Дрожь возвращается почти мгновенно.
– Всё. Будет. Хорошо, – заверяет Келисс, выделяя каждое слово, будто пытаясь вбить это мне в голову.
Всё будет хорошо.
Часть меня жаждет этого внутреннего покоя и хочет верить в него изо всех сил. Но я понимаю, что обрету его нескоро, когда мой взгляд рассеянно скользит по городскому пейзажу и я, каким-то образом, улавливаю его присутствие в толпе.
Рядом с этим мотоциклом, который я узнаю из тысячи других, я чувствую, как Делко снова изучает меня сквозь свой черный шлем с тонированным визором.
Сейчас он кажется опаснее, чем когда-либо.
Но когда он делает шаг в мою сторону, я внезапно обрываю нашу девичью прогулку, отказываясь позволить ему подобраться ко мне еще хоть раз.
