Текст книги "Неизвестный сталкер. Том 2 (ЛП)"
Автор книги: Далия Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Глава 5
Несмотря на каникулы в честь Дня благодарения, университет и кампус Чикаго остаются открытыми, чтобы студенты могли продолжать готовиться к семестровым экзаменам. Я воспользовалась этим, чтобы засесть в университетской библиотеке и продвинуться в групповых проектах в одиночку, в надежде забыть о Делко, Алеке и обо всем, с чем мне пришлось столкнуться в последние дни.
И, похоже, это дало ожидаемый эффект, так как я осознала, сколько прошло времени, только когда внезапно погрузилась в полную темноту.
Вздрогнув, я подняла голову от экрана компьютера и попыталась хоть что-то разглядеть в окружающей мгле. Вокруг стояла мертвая тишина: привычный шелест страниц и стук клавиш исчезли, сменившись лишь паническим грохотом сердца в моей груди.
Часть меня не могла не задаться вопросом – не здесь ли он прямо сейчас? Не очередной ли это его трюк с единственной целью – напугать меня до смерти? Но, взглянув на время, я поняла, что заведение просто закрывается на ночь. Я в спешке начала собирать вещи, чтобы убраться отсюда, пока меня окончательно не заперли.
С бешено колотящимся пульсом я скатилась по ступеням на первый этаж, ориентируясь лишь по слабому свету телефона. Я вздохнула с облегчением, когда уличные фонари сквозь стеклянные витрины залили холл призрачным светом, даря подобие безопасности. Я бросилась к двери, но почти сразу же пала духом – она не поддалась под моим весом.
Я округлила глаза.
Черт.
Я попробовала толкнуть её снова, несколько секунд яростно дергая ручку. Бесполезно.
Я заперта.
Меня пробрало до костей от мысли, что придется торчать здесь до утра. Я могла бы позвать на помощь или дождаться ночного обхода охранника.
Я уже собиралась набрать номер экстренной службы, как вдруг за моей спиной тишину разрезал жуткий скрежет – словно металлический стул протащили по полу.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу, и я резко обернулась, прижав одну руку к груди, а другой мертвой хваткой вцепившись в телефон, готовая вызвать спасателей. Света экрана не хватало, чтобы видеть дальше пары метров, и моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте и заметить аномалию.
И тогда, в конце ряда пустых столов, я увидела его – силуэт, которым столько раз восхищалась. Я бы узнала его из тысячи.
Делко.
Я провела языком по пересохшим от паники губам. Раздражение от того, что он снова оказался так близко, постепенно смешивалось с гневом, вытесняя страх последних минут.
– Открой дверь, – потребовала я, мечтая только об одном: выйти отсюда и оказаться как можно дальше от него.
Не нужно быть гением, чтобы понять – это снова его рук дело. Он запер меня здесь в очередной попытке достучаться до меня.
Коротким кивком он указал на стул, который только что выдвинул.
– Сядь, Скайлар. Нам нужно поговорить.
– Выпусти меня, или я вызову копов.
Раздался сухой щелчок его языка, он покачал головой и еще сильнее потянул стул за спинку.
– Я тебя выпущу, – Делко слегка пнул стул ногой. – Но только после того, как мы обсудим произошедшее. Садись.
Всё мое тело напряглось, чувствуя заднюю.
Одна часть меня хотела бросить ему вызов, лишить его всякой власти надо мной и найти способ сбежать навсегда. Другая – почти смирилась с тем, что нужно выслушать его, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Тем не менее, я была не готова возвращаться к воспоминаниям о том досье. Не готова снова столкнуться с его ложью, манипуляциями последних месяцев и правдой, которую я боялась осознать.
– Пожалуйста… – взмолился он. – Всё не так, как ты думаешь.
А что, по его мнению, я думаю?
Что, если он воспользуется моим замешательством, чтобы извратить реальность и снова сыграть со мной в свою игру?
Я закипала.
– Нет, всё именно так, как я думаю, и у меня нет никакого желания слушать убийцу, лжеца и манипулятора…
Оглушительный грохот внезапно разорвал тишину библиотеки, заставив меня замолчать и вздрогнуть от испуга. Стул, который секунду назад стоял рядом с ним, отлетел на несколько метров и перевернулся.
Лишь наше прерывистое дыхание нарушало тяжелое безмолвие. Он закрыл глаза, словно принимая мои обвинения, но я не смела долго на него смотреть, предпочитая на время затаиться в тишине, боясь спровоцировать новый взрыв.
Его гнев не был для меня чем-то новым. Вот только раньше он никогда не был направлен на меня.
Я довела его до предела.
– Ты меня не знаешь.
Его голос был напряженным, полным сдержанности, словно он сам боялся наломать еще больше дров.
Но он ошибался.
Я знала Делко лучше, чем он сам себя. И хотя он часто действовал на эмоциях, у него всегда были на то причины. И, возможно, причины веские, раз он так отчаянно рвется объясниться.
То, что я узнала о его махинациях, ранило меня в самое сердце, и я не знала, смогу ли когда-нибудь простить его за то, что он зашел так далеко ради своих целей, наплевав на мои чувства.
Тем не менее, моя ярость немного утихла. Я сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках.
– Говори. Я слушаю.
Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать: я наконец согласна выслушать то, что он хочет рассказать об этом досье. Его кадык дергается, когда он сглатывает, он нервно проводит рукой по своим коротким волосам, прежде чем взять другой стул и пододвинуть его для меня.
Я неуверенно подхожу и сажусь. Странно, но Делко следит за тем, чтобы не касаться меня и не приближаться слишком сильно. Но это не мешает его парфюму коснуться моих ноздрей, заставляя меня мелко вздрогнуть.
Я наблюдаю за тем, как он обходит стол и садится напротив, сцепив пальцы перед собой.
– Семь лет назад я…
Он прерывается, чтобы прочистить горло, а я глубже откидываюсь на спинку сиденья, скрестив руки на груди.
Его глаза не отрываются от моих, он переводит взгляд с одного глаза на другой, словно оценивая степень моего внимания. Я молча призываю его продолжать.
– Семь лет назад моя младшая сестра, Элли, была на вечеринке… сильно пьяная.
Я вздрагиваю при упоминании младшей сестры. Он никогда даже не намекал, что она у него есть. Вообще-то, он никогда ничего не рассказывал мне о своей семье.
– Было поздно, когда она мне позвонила, – продолжает он. – И чтобы не нарваться на копов, я поехал по проселочной дороге. Мой лучший друг, Картер, был со мной.
Делко на мгновение замолкает. Он больше не смотрит мне в глаза, и я вижу, как желваки двигаются на его челюсти, когда он стискивает зубы. Кажется, будто ему стыдно. Он чувствует вину. Элли, должно быть, была еще не в том возрасте, чтобы пить, а я знаю, как строги законы США в отношении алкоголя для несовершеннолетних.
Делко сделал то, что посчитал правильным ради своей семьи, он не должен винить себя за желание защитить её от последствий, на случай, если бы полиция остановила их для проверки.
Он рассказывает методично, сразу переходя к сути, будто боится заново пережить это воспоминание. Я всё еще не совсем понимаю, какое отношение эта история семилетней давности имеет к тому, что я нашла в досье, но молчу. Я вижу, как дорого ему обходится этот рассказ.
– На перекрестке в нас врезалась машина.
О боже.
Я перестаю дышать. Мои брови взлетают вверх, сердце пропускает удар от неожиданности.
– Я не видел, как он летел на нас. Фары были выключены…
Я поджимаю губы, не смея прерывать его. И всё же мне безумно хочется сказать хоть что-то – что угодно, что выразило бы мою поддержку или нечто подобное. Но мне неловко и я чувствую себя не вправе проявлять сострадание сейчас, когда в последние дни я только и делала, что отталкивала его.
Его взгляд снова находит мой. Всё в нем смягчается, когда он понимает, что от моей злости не осталось и следа.
– Удар пришелся в дверь Картера, но Элли сидела за ним, – он сглатывает. – Мы несколько раз перевернулись, прежде чем врезаться в дерево. Я оставался в сознании, кажется… Пытался звать их, но они не отвечали.
Внезапно кажется, будто он снова там; Делко смотрит на меня, не видя, проживая эту сцену в сотый раз. Я невольно подаюсь к нему, наблюдая за его спуском в личный ад и чувствуя себя беспомощной.
– Делко… – шепчу я.
– Я не мог пошевелиться. Приборная панель рухнула мне на ноги. Осколок лобового стекла располосовал лицо. Пахло гарью. Двигатель горел, огонь обжигал мне кожу.
Мой взгляд скользит к шрамам от ожогов на его шее; я легко представляю их на его левой руке под толстовкой – я уже касалась их кончиками пальцев, когда обводила его татуировки.
Его дыхание становится тяжелым, его захлестывают эмоции – смесь ярости и вины. Как и любой на его месте, он воображает, что всего этого можно было избежать.
Делко вырывается из этого кошмара и внезапно приходит в себя. Его взгляд снова на мне.
Яростный. Полный ненависти. Я вздрагиваю и с трудом сглатываю.
– Когда этот ублюдок вышел из своей тачки, – цедит он сквозь зубы. – Я умолял о помощи. Но он не двинулся с места. Он просто посмотрел на то, что натворил, а потом сбежал, бросив меня умирать рядом с их еще теплыми телами.
Я прижимаю пальцы к дрожащим губам, пытаясь сдержать ком горя в горле, а глаза застилает пелена жгучих слез.
Я не ожидала такого.
– Возможно, их еще можно было спасти, понимаешь…?
В этот миг я понимаю ту ярость, которая, кажется, грызет его постоянно, и всю эту жестокость внутри него – результат ненависти, копившейся годами.
Но при чем здесь Алек?
А что, если…
Мои глаза округляются.
Нет.
Я отказываюсь верить в ту связь, которую подсознание только что выстроило между моим отцом и этой историей.
А что, если тем водителем был он?
Это объяснило бы, почему у Делко полное досье на него.
Месть. Жажда правосудия.
– Когда он склонился надо мной, я увидел его армейские жетоны.
Он срывает свои жетоны и кладет их между нами. Мои пальцы несмело тянутся к ним.
– Его имя. Фамилия. Личный номер… Там было всё. Я знал, кого мне нужно искать.
Я верчу один из жетонов в пальцах, читая имя на металле: Делко Кит Ортега. 9 ноября 1995. А(II) положительная. Католик.
– Искать? – шепчу я в недоумении. – Разве полиция этим не занялась? Ты не назвал им его имя?
Я догадываюсь, что мои вопросы кажутся ему глупыми – по тому, как он смотрит на меня, кажется, будто я обесценила все его усилия.
Я поджимаю губы, предпочитая промолчать.
– В сельской местности нет камер. Нет радаров. Нет полиции. Этот подонок сбежал, и мне пришлось ждать, пока нас кто-нибудь найдет и вызовет спасателей. И для меня было немыслимо, чтобы им занялся кто-то другой, кроме меня.
Я делаю глубокий вдох, дыхание дрожит: мне страшно осознавать, что на самом деле означает «вершить правосудие самому».
О господи…
Губы горят от желания задать этот вопрос.
– Какое имя было на его жетонах, Делко?
По одному моему взгляду он понимает, что я прекрасно догадалась, о ком идет речь. Теперь я знаю. Но он словно колеблется, прежде чем произнести это вслух, желая меня уберечь.
Смирившись, он позволяет словам сорваться с языка.
Обвиняющим. Режущим.
– Алек Эрманно Гарсия.
Это звучит гораздо больнее, чем я предполагала.
Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы заглушить стон, готовый вырваться наружу.
Мой отец…
Острая боль внезапно пронзает грудь. Словно что-то оборвалось. Меня мутит. Я чувствую себя виноватой за всё то зло, что мой родитель причинил окружающим.
Убийца. Трус. Насильник.
Я снова думаю о Кристен, обреченной жить рядом с ним все эти годы.
Знает ли она о том, что он натворил?
В глубине души я надеюсь, что он никогда не упоминал об этом.
Я должна вытащить её оттуда, увезти от этого человека, пока он не принес еще больше горя.
Я сглатываю слезы, застилающие взор, пытаясь взять себя в руки. Пока он погружен в мысли, его темные глаза изучают меня. Его взгляд смягчается, когда встречается с моим.
– Когда я вышел из госпиталя, я пошел в армию. Я хотел его найти, – продолжает он уже спокойнее. – Алек давно уволился, поэтому я украл единственное, что могло помочь мне выйти на его след.
Досье.
Я понимающе киваю.
Но все эти фото и информация обо мне… Какова моя роль в этой истории?
Прежде чем я успеваю что-то сказать, он отвечает на мои немые вопросы:
– Адрес в его досье был старым. Я поклялся отомстить за Элли и Картера, но без его адреса у меня было чувство, что всё это было зря. А мне нужно было, чтобы это закончилось.
Сердце пропускает удар.
Я боюсь, что понимаю, на что он намекает, говоря о желании «покончить с этим».
Делко всегда стремится сам вершить суд. Нейт и Эндрю не избежали этой участи, и сомнительно, что он сделает исключение, когда дело касается его сестры и лучшего друга…
Мысль о том, что он открыто дает мне понять, что намерен «убрать» моего родителя, пугает меня. Каким бы плохим ни был этот человек.
Но что пугает еще больше – я не чувствую того ужаса, который должна испытывать дочь при мысли о потере отца… На самом деле, я даже вижу в этом способ помочь Кристен и её детям выбраться из этого ада.
– Он оставил семью во Франции.
Его замечание вырывает меня из мрачных мыслей, и сердце пускается вскачь от предчувствия того, что он сейчас скажет.
– Я навел справки. Узнал, что его дочь…
Он прерывается, в упор глядя на меня.
– Я узнал, что ты здесь. И сделал вывод, что ты наверняка приехала навестить его. И что ты можешь помочь мне найти его, приведя меня прямо к нему.
Я не могу в это поверить.
Я сама привела его к Алеку, когда согласилась на встречу.
Черт возьми, я просто не могу в это поверить.
А если бы я этого не сделала, как далеко бы он зашел? Как долго бы это продолжалось?
Его объяснения звучат логично, но ни одна история не может стереть чувство предательства, которое я испытываю.
Я качаю головой, сдерживая нервный смех.
– Делко, я никогда не была здесь ради отца, – признаюсь я.
Я вижу, как он вздрагивает – это выдает движение его плеч. Если он и удивлен моим признанием, то не подает виду. Но я думаю, что не ошибаюсь: он наверняка об этом не знал.
Тем не менее, он молчит, избегая моего взгляда, плотно сжав губы от чувства вины.
Он медленно кивает, когда осознание доходит до него.
Но мне нужны другие ответы. Мне нужно, чтобы он сказал, что в этой маскараде была хоть капля правды.
– И как долго бы длилась твоя комедия, если бы я не согласилась его увидеть? Как далеко бы ты зашел в этих… извращенных отношениях?! – завожусь я. – Я была для тебя просто «полезной вещью»?
Он закрывает глаза, подавленный, и качает головой.
– Это не было извращением… – шепчет он.
Я уже не слушаю его, окончательно собирая воедино части пазла.
– Знаешь, что самое смешное во всем этом? Я согласилась встретиться с ним только для того, чтобы вернуть ТЕБЯ. Я надеялась, что если ты увидишь меня с другим мужчиной, ты захочешь меня найти. У меня хватило наглости подумать, что я достаточно важна для тебя, и видеть меня с другим будет для тебя невыносимо!
– Скай…
Я перебиваю его:
– Но зная, что он мой отец, зачем бы ты вообще возвращался?! Ты получил то, что хотел, верно? Тебя, должно быть, забавляло видеть, как я подношу его тебе на блюдечке…
– Я не играл!
Его голос громом гремит в тишине библиотеки, заставляя меня мгновенно замолчать.
Я вздрагиваю.
Он медленно наклоняется ко мне над столом, словно боясь меня напугать.
– Я не играл, котенок.
Меня передергивает от этого прозвища.
В его устах оно звучит слишком интимно.
– Мне не нужно было вступать с тобой в контакт, чтобы найти его. Я мог просто следить за тобой и ждать, ни разу не подойдя. Таким и был план.
Его пальцы нервно барабанят по столу. Между нами всё перевернулось за такой короткий срок…
– Но чем больше я наблюдал за тобой, тем сильнее… ты становилась моей одержимостью.
Я выпрямляюсь на стуле.
Что?
– Я хотел тебя. Я не лгал, я сказал тебе правду: я всегда тебя хотел.
Его дыхание становится глухим и прерывистым, будто он боится, что я сорвусь с места в любую секунду, и торопится высказать всё, пока я снова не решила закрыться.
– Я больше не хотел довольствоваться ролью наблюдателя. Я хотел быть частью твоей жизни, независимо от всего этого.
Я слышу его слова и понимаю, что он пытается донести. Я понимаю, что мы могли бы продолжать встречаться, и я бы никогда не узнала правду об отце. Никогда.
Он убежден, что это ничего бы не изменило, потому что он был со мной не ради него. Он был со мной ради меня самой. Мой отец стал лишь деталью, проблемой, которую нужно решить.
Делко сглатывает.
– Я пришел к тебе, потому что хотел тебя. Верь мне…
Я верю ему.
Если бы он хотел использовать меня только ради того, чтобы добраться до Алека, он бы рассказал об аварии гораздо раньше, чтобы склонить меня на сторону своего «правосудия». Он бы выпытывал информацию и даже показал бы свой шрам. Но он никогда не заводил речь об отце и даже заботился о том, чтобы я не видела его лица…
Делко не перестает притопывать ногой под столом, вырывая меня из мыслей.
Я так надолго погрузилась в молчание, обдумывая всё это, что заставила его нервничать. Кажется, он напуган мыслью, что я сейчас выломаю двери этой библиотеки и исчезну навсегда.
Но на самом деле я никуда не собираюсь.
– А… твой голос, – продолжаю я. – Ты лгал мне насчет своего голоса?
Тишина на мгновение зависает между нами, прерываемая лишь позвякиванием звеньев его цепочки о поверхность стола, пока я перебираю её в руках.
– Нет. Нет, я не лгал.
Делко несмело тянется рукой к моей, чтобы забрать цепочку, уже не зная, имеет ли он право касаться меня… Но я протягиваю руку сама, возвращая ему жетоны, и тут же отстраняюсь.
Я почти физически чувствую исходящее от него разочарование. Но он не настаивает.
– Я не произнес ни слова со дня аварии: травматический мутизм1, – поясняет он. – Голос вернулся вскоре после того, как я снова увидел Гарсию. Не знаю почему.
Я киваю.
Если потеря голоса была чисто психологической и связана с травмой без физических повреждений, то встреча с Алеком могла послужить триггером и вернуть способность говорить.
Мои плечи внезапно расслабляются. Я и не замечала, как была напряжена. В какой-то степени я чувствую облегчение, узнав, что эта часть его не была ложью. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы эта черта его личности – та, которую я научилась понимать и приручать, – оказалась лишь обманом.
Наверное, я бы никогда не смогла его простить.
– Я вернулся, потому что собирался всё тебе рассказать, – уверяет он. – Я не хотел лишать тебя отца внезапно, без предупреждения. Ты должна была знать… Он нехороший человек.
Мой взгляд цепляется за его взгляд, и я понимаю, что он говорит уже не только об аварии. Он мельком смотрит на синяки, еще заметные на моей руке, и я вздрагиваю.
Он прав…
– Он заслуживает смерти.
Я содрогаюсь от этих слов, потому что знаю, на что он способен.
В голове внезапно всплывает лицо матери, и у меня не остается сомнений: он наверняка причинял боль и ей тоже. Только ради этого мне хочется, чтобы он исчез.
В том, чтобы считать, что чья-то смерть облегчит жизнь стольким людям, нет ничего морального… Но именно это я чувствую в данный момент.
Пальцы Делко сжимают цепочку, привлекая мое внимание.
– Я не позволю ему коснуться тебя еще раз. Я убью его ради тебя. За то, что он с тобой сделал. За все удары, что он нанес. За детство, которое он у тебя отнял, и за отцовскую любовь, которой лишил. И я убью его за то, что он сделал с моей семьей.
От его слов у меня перехватывает дыхание.
Трудно поверить, что такие речи могут по-настоящему согревать мне сердце, но боюсь, так оно и есть.
Однако я не могу позволить ему это сделать. Не сейчас, когда полиция идет по его следу.
– Тебя поймают. Полиция расследует смерть Эндрю, они будут допрашивать всех, кто был там в тот день…
Делко кивает.
– Я знаю.
Разумеется, я не удивлена.
– Я не знаю, что делать… – признаюсь я шепотом.
Не знаю, на что я надеюсь, говоря это, но ему удавалось выходить сухим из воды до сих пор. Так что, возможно…
Не дождавшись ответа, я внимательно изучаю его. Он на мгновение кажется погруженным в свои мысли, а затем поднимает голову.
– Приходи на ужин в честь Дня благодарения к моим родителям.
Мои глаза расширяются от удивления.
Ужин? У родителей Делко? Это…
– Я рассказывал им о тебе, – продолжает он. – Они хотят с тобой познакомиться.
Ничего себе.
Делко, должно быть, чувствует моё колебание. Он настаивает:
– Я пойму, если ты откажешься. Но позволь мне доказать, что ты значишь для меня больше, чем просто способ добраться до Алека.
Глава 6
Этот день настал.
День Благодарения.
Именно сегодня вечером я снова увижу Делко в кругу его семьи, среди его близких – без фильтров, без лжи и без барьеров.
Мне потребовалось немало времени, чтобы дать ему ответ. Я не могла согласиться на встречу так быстро, будто ничего не случилось – будто он не пытается совершить убийство с моей помощью.
Несмотря на его признания и откровения, факты остаются фактами: Делко – убийца, который, кажется, не испытывает ни малейшего раскаяния. Он убежден, что все его жертвы заслужили свою участь. К тому же он манипулировал мной и неделями лгал, скрывая правду. Это невозможно стереть по щелчку пальцев. Не после того эмоционального потрясения, через которое я прошла.
Но день моего допроса стремительно приближается. И, каким бы он ни был, в одном я уверена точно: я не хочу видеть его за решеткой. Не после того, что он доверил мне в библиотеке – о своем прошлом, своей боли и травмах… К тому же привязанность, которую я вопреки всему к нему чувствую, всё еще жива глубоко внутри. Я разрываюсь между неприятием его поступков и теми неизгладимыми чувствами, что до сих пор испытываю к нему.
Не знаю, что это говорит обо мне как о человеке, но Делко не заслуживает новых страданий, ведь всё, к чему он стремится – это душевный покой для себя и своей семьи.
Я вздыхаю, выуживая нужную помаду из хаоса своей косметички. Глубокий красный цвет, уходящий в бордовый – он идеально подойдет к черному платью, которое я выбрала на вечер.
За спиной работает телевизор, настроенный на новостной канал. Он служит лишь фоном, чтобы разогнать тишину в квартире. Но стоит мне внезапно услышать имя Эндрю, как кровь застывает в жилах. Стресс окатывает меня, словно ведро ледяной воды на морозе. Я выхожу в гостиную, чтобы вслушаться в слова диктора.
Тело Эндрю было обнаружено в одном из секторов университетского бассейна, ведется расследование. Его нашли со сломанной рукой и раздробленным носом. Судя по всему, версия о случайном падении была отклонена, и полиция ищет подозреваемых. Следователи не обнаружили никаких следов падения, которые могли бы объяснить переломы: крови Эндрю не нашли нигде по периметру бассейна. Зато её следы обнаружили на одном из шкафчиков в женской раздевалке.
На моем шкафчике.
Сердце начинает биться так быстро, что это причиняет физическую боль. Я злюсь на Делко, но, как ни парадоксально, боюсь я вовсе не за себя. Я боюсь за него.
Он ведь только пытался мне помочь. Именно такие люди, как Эндрю и Нейт, заслуживают того, чтобы их обезвредили.
До самой смерти?
Насчет Нейта – возможно… Насчет Эндрю – я не знаю.
Но только не Делко.
Я в ужасе. Я до смерти боюсь сболтнуть лишнего на допросе, выдать его против своей воли. И это одна из причин, почему я в итоге приняла приглашение на этот ужин.
Делко будет знать, что делать. Он всё это заварил… Он не оставит меня расхлебывать последствия в одиночку.
Всё будет хорошо.
По крайней мере, я на это надеюсь.
* * *
В дороге я следую указаниям GPS, везущего меня по адресу, который прислал Делко.
Я решаю остановиться по пути, чтобы сделать кое-какие покупки в последний момент, но я прекрасно понимаю – это лишь предлог, чтобы унять нарастающую тревогу.
Я не знаю, сколько человек будет этим вечером, но принимаю решение купить три бутылки вина. Продавщица тщательно упаковывает их и кладет в довольно шикарный пакет, под стать самому бутику. Я благодарю её и продолжаю путь, чувствуя себя чуть более расслабленной.
В шесть вечера я останавливаюсь перед симпатичным двухэтажным домом на юге района Вудлон. Место выглядит уютным и гораздо более ухоженным, чем то, где живут Алек и Кристен.
Я делаю глубокий вдох и глушу мотор. Внутри горит свет и слышно много шума: люди смеются, дети восторженно кричат.
Волнение продолжает скручивать внутренности.
Там что, вся его семья?
Я собираю всю свою волю в кулак и выхожу из машины, прихватив пакет с вином. Поднявшись на крыльцо, я решительно стучу в дверь. Мои удары, кажется, ничуть не мешают веселью внутри, но я всё же слышу приближающиеся шаги.
Дверь резко распахивается, и на пороге появляется мужчина. Такой же высокий, как Делко.
Я выхожу из оцепенения, чувствуя, как сердце колотится в самых ушах, и улыбаюсь ему.
– Добрый вечер.
Мужчина оглядывает меня с ног до головы. Я стараюсь не выдать своей нервозности и терпеливо жду приглашения войти.
– Вы кто?
Моё лицо вытягивается, улыбка гаснет, уступая место стыду.
Делко не предупредил за мой приход? Ну и мужлан!
Внезапно мужчину буквально выталкивает из прохода какая-то женщина. Я слышу её звонкий смех за дверью.
– Прекрати это! – ворчит она на него.
Она тоже очень высокая. Даже на каблуках я ниже её как минимум на целую голову.
Видимо, это семейное.
Она великолепна. Безупречная укладка, праздничный макияж с золотистыми блестками на веках и скулах. На ней бордовое платье, идеально подчеркивающее фигуру. Она выглядит цветущей; я бы дала ей лет сорок, хотя догадываюсь, что она должна быть гораздо старше.
Она улыбается мне куда искреннее, чем мой отец, когда принимал меня у себя… Я немного успокаиваюсь.
– Ты, должно быть, Скайлар?
Она даже не дает мне ответить и сразу заключает в объятия. Это не просто вежливое приветствие, это настоящие, крепкие объятия. У меня перехватывает дыхание, но это на удивление помогает мне окончательно расслабиться.
У этой женщины есть дар – заставлять тебя чувствовать себя в своей тарелке и вызывать доверие.
– От тебя так приятно пахнет.
Я не могу сдержать улыбку.
– Спасибо…
Она разрывает объятия и отступает на шаг.
– Не слушай этого болвана, Дел предупредил нас, что ты будешь.
Дел…
– Меня зовут Эмбер, я мама Делко, но ты можешь звать меня Эбби!
Я киваю.
– Очень приятно, Эбби.
Она улыбается и буквально заталкивает меня внутрь. Я, та, что еще десять минут назад боялась и сомневалась, стоит ли принимать это приглашение, теперь не могу согнать улыбку с лица.
Я снова оказываюсь лицом к лицу с отцом Делко, который остался за дверью. Он с любопытством и интересом поглядывает на пакет с бутылками в моих руках. Сдерживая смешок, я протягиваю его ему.
– Это для вас.
Он округляет глаза, разглаживая воображаемые складки на рубашке.
– Не уверен, что осилю всё это в одиночку, но… спасибо!
Моя улыбка становится еще шире, я смеюсь над его шуткой. Кажется, я начинаю понимать его характер: тот еще шутник и балагур.
Я не успеваю ничего ответить – он хватает пакет и уносится в сторону кухни.
Я оглядываю гостей, пока Эбби закрывает за нами дверь.
Маленький мальчик играет в приставку посреди гостиной. За ним на диване сидит мужчина, на вид лет тридцати, сосредоточенно уткнувшись в телефон. На кухне я замечаю отца Делко, который изучает каждую бутылку, явно довольный моим выбором. Там же три женщины о чем-то болтают, нарезая овощи и поглядывая в духовку. Две из них, похоже, ровесницы Эбби, а третья – моя сверстница – пытается успокоить плачущую малышку на руках.
Все они очень красивые и нарядные сегодня. Даже мужчины постарались. Это прекрасная маленькая семья; я почти завидую им.
Но Делко нигде не видно…
– Давай я заберу вещи?
Я киваю и передаю Эбби пальто. Сумочку я оставила в машине.
– Я принесла вино. Отдала его…
– Стиву. Это мой муж.
Я наблюдаю за ним. Она смотрит на него одновременно с любовью и напускным раздражением. Я едва не прыскаю. Затем чувствую её ладонь у себя на спине.
– Пойдем, я всех представлю!
Я позволяю ей вести меня на кухню, чувствуя легкое волнение. При нашем приближении три женщины одновременно оборачиваются к нам.
– Скайлар, познакомься, это Линда, моя младшая сестра.
Линда на пару секунд отвлекается от духовки, чтобы поприветствовать меня, и улыбается.
– Сандра, моя старшая сестра.
Та салютует мне, осушая свой бокал.
– Подружка Делко? – кивает она в мою сторону.
Эта дамочка не ходит вокруг да около. Линда толкает её локтем, но та игнорирует сестру, ожидая моего ответа.
Я не совсем понимаю, что сказать. Выбираю самый простой вариант.
– Мы друзья.
Так будет лучше.
Она вскидывает бровь и бросает на меня подозрительный взгляд, наливая себе еще. Она мне не верит, но я не спорю.
– А это Бетти! Жена моего племянника, Зака.
Она указывает на мужчину на диване.
– Это мой сын, – уточняет Линда.
Я киваю. Значит, двоюродный брат Делко.
Но где же он сам?
Я не решаюсь спросить.
– А эта маленькая плакса – Лили.
Бетти наклоняет голову к дочери, пытаясь перекричать её всхлипы.
– Поздороваешься, Лили?
Малышка икает и отстраняется от плеча матери, чтобы несмело взглянуть на меня.
– Привет…
Я улыбаюсь ей. Она шмыгает носом и поворачивается к Бетти.
– А кто это?
Она шепчет, стараясь быть незаметной, но я слышу её так отчетливо, будто она спросила меня напрямую.
Я позволяю себе ответить вместо матери:
– Меня зовут Скайлар. Я подруга Делко.
Внезапно её глаза загораются, но на ресницах снова проступают слезы.
– Делко?
Я киваю.
– А тебя как зовут?
Я прекрасно знаю, как её зовут – я же слышала Бетти. Но я даю ей возможность представиться самой.
– Лили. Мне четыре годика.
Она поднимает четыре пальца, показывая свой возраст на случай, если я вдруг не поняла. Я прыскаю и киваю.
– Очень приятно, Лили. И к чему были все эти слезы?
Лили не отвечает, предпочитая снова спрятаться на плече у матери. Вся четверка женщин забавляется её реакцией.
Я пользуюсь моментом, чтобы вмешаться и наконец задать свой вопрос:
– А где Делко?
Эбби улыбается мне; кажется, она заметила, как мне не терпится его увидеть.
– Он ушел за десертом, скоро будет. Признаюсь, я немного припозднилась с готовкой ужина. У меня совсем не осталось времени на мой знаменитый пирог с пеканом, – говорит она с легким чувством вины.
Я киваю. У меня нет другого выбора, кроме как набраться терпения.
