Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Оуэн

Солнце уже село, и мир вокруг погрузился во тьму, пока мы вспоминали нашу поездку в музей Лийча – Лайла смеялась так, что по щекам текли слёзы. Мы были уже недалеко от Ньюпорта, когда мой живот громко заурчал, и она с ухмылкой посмотрела на меня.

– Голоден? – спросила она.

– Есть отличная забегаловка через пару съездов, – ответил я. – У них есть безглютеновые блюда.

– Серьёзно? – Она оживилась. – Это же потрясающе.

Я лишь кивнул и постучал пальцами по рулю. На самом деле, я заранее перерыл весь интернет в поисках безглютеновых ресторанов перед этой поездкой. Не то чтобы собирался ей в этом признаваться. Удивительно, но таких мест оказалось довольно много. Может, Мэн и не такой отсталый, как мне казалось.

Закусочная оказалась большой, в стиле ретро – с виниловыми кабинами, винтажным музыкальным автоматом и насыщенным, уютным ароматом еды в воздухе.

– Хочу молочный коктейль, – сказала Лайла, изучая меню. Её макияж слегка размазался, волосы выбились из заколки, но она по-прежнему выглядела чертовски привлекательно.

Я всегда был человеком стабильных, моногамных отношений. Обычно выбирал женщин с успешной карьерой, занятых не меньше меня. Часто – старше меня.

Мы ходили по модным ресторанам, на симфонические концерты, сидели за домом у бейсбольного поля. Ничего по-настоящему личного. Просто хорошее общество и общие интересы.

И мне этого хватало. Я не искал жену и не мечтал о детях. В тридцать восемь меня устраивал тот порядок, который я выстроил.

Я никогда не встречал ту самую «единственную» и никогда не переживал разбитое сердце. Всю жизнь я посвящал работе и вещам, которые приносили удовольствие.

И это было нормально. Безопасно, стабильно, удобно. Без риска, без необходимости подстраиваться под чьи-то нужды.

Но сейчас, сидя напротив неё, наблюдая, как она заказывает нам двоим клубничные коктейли, меня осенило: я бы готов был разрушить всё это ради неё.

И, по идее, это должно было пугать до чёртиков.

Лайла – не та женщина, которую можно аккуратно вписать в жизнь по расписанию. Она не деталь, которую можно встроить в систему.

Десятки лет привычек, мнений и убеждений рассыпались в пыль, пока мы болтали. Мы хохотали над доктором Лийчем и его машинами, над вяленым медвежьим мясом из заброшенной заправки и тем, как эффектно сегодня разнесли юристов.

– Я сегодня так повеселилась, как давно не бывало, – сказала она. – Спасибо, что взял меня с собой.

– Это мне нужно тебя благодарить. Я серьёзно – без тебя я бы не справился.

Она откусила бургер – на безглютеновой булке – и застонала.

– Вау. Это очень вкусно.

Я опустил взгляд в свою курицу на булке, делая вид, что полностью сосредоточен на еде. Потому что стоило мне хоть краем глаза увидеть выражение её лица в тот момент – я бы просто закинул её на плечо и унёс к себе в дом, как дикарь. Уже и так брюки снова начали сидеть слишком плотно.

Я откашлялся и выдал первое, что пришло в голову, чтобы отвлечься от желания раздеть её и заставить стонать вот так снова.

– Мэн такой странный.

– Ты даже не представляешь. Это вообще самый чудаковатый штат. У нас больше береговой линии, чем у Калифорнии. Здесь родились такие деятели, как Лонгфелло и Уинслоу Хомер. А ещё тут изобрели снегоход, пирожное вупи и моё любимое – наушники-муфты.

Я покачал головой и откусил сэндвич.

– Вот, – она отложила бургер и потянулась за телефоном. – У меня есть список в заметках. Я так рада, что мы доехали до музея Лийча. Я мечтала попасть туда целую вечность.

– Всегда рад помочь.

– Я составляла этот список, чтобы успеть впитать всю мэнскую странность до отъезда в Нью-Йорк.

– Дай гляну. – Я протянул руку за телефоном. – Что ещё у тебя там?

Я пролистал вниз.

– Самый большой в мире телефон с ручкой в Брайант-Понде? Это рядом. А ещё завод по розливу «Мокси». Пустыня Мэна? Она же где-то в Фрипорте?

Она кивнула, лениво ковыряя бургер.

– Это недалеко от гигантского ботинка L.L. Bean и статуи рыбака. Можно было бы объединить несколько из этих мест в одну поездку на выходные, – вылетело у меня прежде, чем я осознал, что вообще сказал. – То есть… ты могла бы, – пробормотал я и отодвинул телефон на середину стола. Чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь, сунул в рот целую горсть картошки фри.

– Звучит классно, – тихо ответила она, глядя на тарелку.

Я избегал прямого взгляда, но мельком, когда всё же посмотрел на неё, заметил лёгкий румянец, поднимающийся по её шее.

– Было бы странно одному восторгаться самым большим в мире вращающимся глобусом, – пробормотала она.

– Ага, – кивнул я, прокручивая в голове наш разговор, пытаясь разглядеть в нём что-то большее. Была ли Лайла заинтересована во мне так? Она всегда была дружелюбной, немного флиртовала – я списывал это на её солнечный характер.

Но только за сегодняшний день она назвала меня «великолепным винтажом», попыталась взять за руку… и я заметил, как она на меня смотрела, пока Дорис разглагольствовала про мастурбацию.

Но она ведь была намного моложе. И Коула никто не отменял. И моя жизнь в Бостоне. И её планы на магистратуру.

В такие моменты я искренне ненавидел своего брата. Как он вообще умудрился найти такую женщину, как Лайла, – и так всё просрать? Не то чтобы я жаловался на то, что она свободна.

Мысли неслись в голове вихрем, но внешне я старался сохранять полное спокойствие. Ни один мускул на лице не дёрнулся, хотя внутри уже всё кипело от осознания: несмотря на все «но», рядом с ней всё казалось простым. Я хотел её. И мне казалось, что она хотела меня. Эта тяга была такой естественной и одновременно пугающей до одури.

Я жаждал прикоснуться к ней. Поцеловать. Обнять.

Безумие ли думать, что она могла чувствовать то же самое?

Когда я оплатил счёт – не дав ей даже заикнуться о том, чтобы поделить, напомнив, что всё это можно списать как служебные расходы, – я уже всё решил. Сегодня вечером я попробую. Дам понять. Посмотрю, может ли из этого выйти что-то настоящее.

Были миллионы причин, почему мне не стоит с ней связываться. Но когда мы вышли на парковку, и я обнял её за плечи, ни одна из них больше не имела значения.

Рядом с Лайлой я чувствовал себя смелым. И я просто обязан был попытаться.

Мы были примерно в часе езды от дома, когда на консоли завибрировал мой телефон. Одного взгляда хватило, чтобы понять – пришло уведомление с наших камер наблюдения.

Я свернул на обочину, чтобы открыть приложение и проверить.

Лайла повернулась ко мне.

– Всё в порядке?

Я кивнул, разблокируя экран.

– Наверное, это животное. Этот чёртов лось постоянно бродит рядом. Но, учитывая, сколько сейчас времени, не помешает проверить.

Мы надеялись, что кражи и вандализм сойдут на нет. После ареста отца нашлось несколько недовольных работников, которые пытались воспользоваться хаосом. Но взломы, исчезновение техники и порча имущества не прекращались. И, разумеется, полиция особо не помогала.

Но на этот раз у меня похолодело внутри. Я увеличил изображение, и на экране отчётливо проявился человеческий силуэт. Я проклинал себя за то, что не вложился в нормальное освещение, когда ставили камеры – изображение было тёмным и зернистым. Но и этого хватило, чтобы понять: человек пытался взломать помещение с техникой.

Чёрт. Последнее, чего нам не хватало, – ещё одного криминального геморроя. Сердце колотилось в ушах, я набрал Гаса и снова вырулил на трассу.

– Уже видел, – ответил он вместо приветствия. – Еду туда.

– Только не делай глупостей, – предупредил я. – Вызови полицию.

– Может, это ничего.

– С учётом криминальных связей отца мы не можем позволить себе надеяться на лучшее. Просто вызови полицию.

Я затаил дыхание, ожидая спора, но он быстро согласился и отключился. Несмотря на его уверенность, я извёлся от мысли, что он решит поиграть в героя и вляпается. В Лаввелле в последнее время и так слишком много насилия, и, хотя мы не всегда понимали друг друга, я бы сдох, лишь бы с ним ничего не случилось.

Я нарушил кучу правил, лишь бы добраться туда как можно быстрее. Лайла не возражала – просто сидела рядом, глядя на трансляцию с камер в моём телефоне. Из-за плохих углов она могла видеть только фары и тени других машин. Боже, если с братом хоть что-то случилось, я себе этого не прощу.

Когда я увидел полицейские машины, выдохнул с облегчением.

Припарковался рядом с грузовиком Гаса, который был брошен под углом у входа, и выскочил из машины. С комом в горле я бросился к задним постройкам, где заметил шефа Соузу. Он шёл мне навстречу с двумя помощниками. По мере приближения я смог разглядеть их лица… и того, кого они вели в наручниках.

Коул.

У меня подкосились ноги.

– Что происходит? – потребовал я, как раз в тот момент, когда Лайла догнала меня.

Губы шефа скривились, когда он меня оценил. Судя по всему, теперь он был не в восторге от всех Хебертов, и я, похоже, успел стать для него чужаком.

– Твой братец решил сегодня заняться вандализмом, – сказал он, кивая на Коула и помощника, державшего его за руку.

– Ты издеваешься? – взорвался я, приближаясь к младшему брату.

Коул был худее, чем я его когда-либо помнил, глаза запавшие, он вонял травой и бухлом, футболка была порвана.

В ответ – только молчаливый, злой взгляд.

– Шеф, – вмешался Гас, – это обязательно? Арест?

– Мы застали его за порчей тяжёлой техники, он разрисовывал здание и порезал шины. Мы обязаны его задержать и оформить.

– Какого хрена с тобой не так? – крикнул я, чувствуя, как всё внутри скручивает. Коул был проблемным, но он не был преступником.

– Что она тут делает? – прошипел он, сузив глаза на Лайлу.

– Мы с Оуэном возвращались с деловой встречи, – спокойно ответила она, не отводя от него взгляда.

Он пошатнулся, еле стоя на ногах, абсолютно в хлам.

– Ты к ней подбиваешь клинья, Оуэн? Ну конечно. Всегда ищешь, как бы вонзить нож в спину.

Боль в груди моментально сменилась яростью. Я сжал кулаки и с трудом удержался от ответа.

– Ты пьян, – сказала Лайла, скрестив руки. – И я работаю с Оуэном.

– Конечно, работаешь, – проговорил он с заплетающимся языком. – Только не забудь, он – жалкий старикашка, который просто хочет затащить тебя в постель.

Он повернулся ко мне с мерзкой ухмылкой.

– Она и тебя пустит. Проклятая охотница за деньгами.

Я рванулся к нему, намереваясь врезать по этой самодовольной физиономии. Мне было плевать, что он мой брат и что он в наручниках. Его слова в адрес Лайлы взбесили меня до предела.

Гас схватил меня за плечи и резко оттянул назад.

– Не делай этого, Оуэн. Он катится вниз и хочет утянуть тебя за собой.

Всё моё тело дрожало от злости и боли. Как так получилось, что это – моя семья? Во что мы превратились?

Лайла обошла меня и подошла прямо к Коулу.

Он возвышался над ней, но Лайла встала на цыпочки и отвесила ему пощёчину.

Звук разнёсся по тёмной парковке, заставив всех нас замереть.

– Соберись, Коул, – сказала она, голос дрожал от напряжения. – Это не ты.

Сам удар, похоже, его не задел. А вот слова – да. Он поморщился, словно от боли. Лицо его исказилось, плечи опустились.

И несмотря на злость, которую я к нему чувствовал, внутри шевельнулась жалость. Он был на дне. Но ведь не только ему досталось. Нашу жизнь развалил отец и весь его сраный бардак, но только Коул решил использовать это как оправдание для дерьмового поведения.

Лайла повернулась к шефу Соузе и нацепила свою лучшую конкурсную улыбку:

– Ему, пожалуй, не помешает проспаться.

Шеф кивнул.

– Ночь в камере, может, отрезвит его и даст понять, каким идиотом он выглядит. – Потом он перевёл взгляд на меня с Гасом, и выражение его лица стало резко жёстче. – Завтра утром приходите, чтобы внести за него залог. Заодно поговорим с окружным прокурором.

Он махнул своим помощникам, и те повели Коула к патрульной машине.

Он брёл, опустив голову, волоча ноги. На секунду мне представилось, как он выглядел в детстве – в один из тех моментов, когда его снова отчитывали Бог знает за что. Мы все вляпывались в неприятности. Я отогнал это видение и повернулся к Лайле и Гасу.

Гас провёл руками по своим волосам, доходившим до плеч.

– Чёрт, – выдохнул он и с досадой пнул ногой здоровенный камень. – Пойду сфотографирую, посмотрю, какой он нанёс ущерб. Мы не можем себе позволить ещё и это.

А я стоял, как вкопанный, потому что, отведя взгляд от Коула и переведя его на себя, на всю эту ситуацию, почувствовал, как во мне вспыхнул гнев. Он разлился по телу, как огонь, обжигая каждую нервную клетку.

Дурак. Я и вправду думал, что смогу влететь сюда и всё спасти. Продать компанию. Починить семью. Да я даже начал верить, что могу завоевать ту, в кого влюбился.

Но эта семья, эта жизнь – слишком сломаны. Слишком испорчены. Эта компания стала раковой опухолью в нашей жизни. Её нужно вырезать.

А потом – уйти. Уехать как можно дальше от всей этой боли и грязи. Назад. Туда, где моя настоящая жизнь.

Глава 16

Оуэн

И удары продолжали сыпаться один за другим.

Я проснулся от сообщения от мамы. Она добавила в переписку Джуда, Финна и Гаса.

Семейная встреча. 9:00, – говорилось в тексте.

Больше всего на свете мне хотелось остаться в постели и думать о Лайле. Или выйти на крыльцо с чашкой кофе, смотреть на горы и – да, снова думать о Лайле.

Вместо этого мне предстояло встретиться с Коулом после его вчерашнего цирка и разгребать последствия очередного его припадка. Финн выручил и внёс за него залог. Как только пришло это обновление, я перестал следить за семейным чатом. Я был слишком взбешён, чтобы читать хоть слово, не впадая в ярость при мысли о вчерашнем.

Конечно. Стоило нам приблизиться к закрытию этой позорной главы семейной истории, как он находит способ всё испортить.

Коул всегда был избалованным ублюдком. Результат отцовской интрижки с его двадцатилетней секретаршей – он всегда чувствовал себя чужим.

Мама делала всё, чтобы мы поддерживали с ним отношения. Его мать, как и наш отец, не особо горела желанием быть родителем, так что он постоянно ошивался в мамином доме. А мама, святая женщина, всегда относилась к нему как к родному сыну.

Я до сих пор помнил тот день, когда родители усадили нас и сказали, что разводятся. Мне тогда было девять, и я был так ошарашен, что даже не смог понять, что это значит.

Моя жизнь казалась идеальной. Классные родители, четыре брата, лес за домом. Мы жили в большом доме с качелями на дереве и домиком на дереве.

А потом – всё. В один миг весь мир перевернулся с ног на голову.

Через несколько месяцев папа женился на Тэмми. Потом родился Коул. Потом мама переехала с нами из большого дома в маленький домик в городе.

Годы спустя стало ясно, что нам повезло. Видеться с отцом только по выходным – куда лучше, чем жить с этим ублюдком каждый день. Мы, пятеро, каким-то чудом выросли в более-менее нормальных людей, и всё благодаря тому, что мама была нашим единственным настоящим родителем.

А теперь она стояла, скрестив руки на груди, и злобно смотрела на нас под вышивкой «Сегодня – хороший день для хорошего дня».

Она обвела комнату взглядом. Гас стоял у стены, злой, как чёрт. Джуд развалился на диване, молча, наверное, сочиняя в голове очередную песню и игнорируя весь бардак вокруг.

Финн сидел в старом кресле, подёргивая ногой, держа в руке телефон на случай, если Аддэл понадобится мороженое или массаж ступней.

И, конечно, Коул. Он лежал на спинке дивана, накрыв лицо подушкой. Мне стоило огромных усилий не подойти и не вытащить его за шкирку, пока у него не появится хоть капля здравого смысла.

– Ты, – резко сказала мама, – не имеешь права подавать на своего брата в суд.

– Сводного брата, – пробормотал я.

– Оуэн! – рявкнула она.

Стыд сжал меня изнутри, и я опустил голову. Господи, ну и придурок же я. Но находиться здесь, в этой гостиной с братьями, когда я мог бы быть с Лайлой… это сводило с ума.

– Это не от нас зависит, – спокойно вмешался Финн. – Окружной прокурор – старый друг Алисии. Она уже поговорила с ним утром. Если Коул признает вину, обвинения снизят до мелкого правонарушения и хулиганства. Его просто приговорят к общественным работам.

Если бы решение зависело от меня, я бы настоял на наказании. Но я промолчал, радуясь, что этим занялся Финн. Его бывшая, Алисия, была крутым юристом с нужными связями. Вполне возможно, она быстро уладит всё, и тогда это не помешает продаже.

Тем не менее злость всё ещё кипела во мне.

– Какого хрена, Коул? У тебя есть хоть что-то сказать в своё оправдание? – Если бы я не боялся расстроить маму, я бы вытащил его с дивана и врезал, чтобы хоть как-то пробить эту стену безразличия.

Или хотя бы попытался бы. Он был самым крупным из нас. Хотя, если бы дело дошло до драки, я бы поставил на Финна. Или на Джуда. Вечно молчаливые бывают опасны.

Коул медленно перевернулся, глядя на меня красными глазами.

– Я же конченый, разве ты не знал?

– Коул, – укоризненно произнесла мама, глядя на него с тем вечным миксом разочарования и сочувствия.

Я попытался, и, разумеется, не смог, не закатить глаза. Мама уже давно воспринимала Коула не как взрослого мужика, которому не мешало бы пройти хорошую терапию и получить по башке, а как брошенного щенка.

– Я – кусок дерьма, – с пафосом выдал он. – Бросьте меня в тюрьму. Там, по крайней мере, не надо спать в гостевой у Дебби и смотреть «Поле чудес» каждый вечер.

– Так, не трогай «Поле чудес», – строго сказала мама, уперев руки в бока.

– Я понял. Я вам не родной. Я отстой. Может, оставите меня в покое?

– Коул, – пробурчал Гас, садясь рядом на край дивана. – Мы хотим тебе помочь.

Гас, как всегда, рвался всех защитить и всё починить.

– Отвали и проваливай, – пробурчал Коул в подушку.

– Не дождёшься, брат, – сказал Финн. – Ты крупно облажался, и теперь надо отвечать за поступки. Почему ты это сделал?

Коул медленно перевернулся и откинул с лица сальные волосы. Он был заросший, неухоженный, с перекошенным от похмелья лицом. Вид у него был и правда дерьмовый.

Снова что-то похожее на жалость ёкнуло внутри, но я её тут же задушил.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Был пьяный и обдолбанный, казалось, классная идея. Типа показать отцу фак. Выпустить пар. Да какая разница?

И вот тут вся моя жалость моментально сменилась на ярость.

– Какая разница? – фыркнул я, качая головой. – Ты настолько туп, что не понимаешь, как твои действия влияют на остальных?

Я уже закипал. Стоило кому-то сказать не то – и я бы сорвался.

– Я вкалываю как проклятый, забросил работу, которая вообще-то приносит деньги, чтобы спасти ваши задницы. Я бросил свою жизнь, чтобы разрулить этот сраный бардак, чтобы мы все могли наконец двигаться дальше. А ты сидишь тут и всё портишь. Саботируешь наши попытки хоть как-то выкарабкаться без того, чтобы потерять всё, потому что у тебя душа болит? Убытки, Коул, влияют на стоимость компании, придурок.

Я уже стоял, сжимаю кулаки.

– Возьми себя в руки, – прошипел я и развернулся. Если бы остался ещё хоть на минуту, я бы точно врезал ему. А если бы врезал – разбил бы сердце маме.

Он вскочил быстрее, чем можно было ожидать, и с силой толкнул меня.

– Пошёл ты, Оуэн. Ты – последний человек, кто имеет право кидаться обвинениями. Ты же сам не появлялся дома годами!

Я развернулся и толкнул его в ответ – с таким удовольствием, когда он пошатнулся и едва не рухнул.

– Отсутствовать – не то же самое, что устраивать вандализм, ты, чёртов идиот.

Он рванул на меня, зарычав, как зверь, но я поймал его и скинул обратно на диван.

– У тебя всё с рождения на блюдечке. А мы другие – мы выкручивались. Без элитного спортинвентаря, без репетиторов, без роскошных отпусков.

Сердце колотилось как бешеное. Как же я хотел быть сейчас в Бостоне. Всю жизнь я ценил простоту, но стоило мне ступить на землю штата Мэн – и всё полетело к чертям. А потом они ещё удивляются, почему я сюда не приезжаю.

– Финн пошёл в ВМС. Я работал барменом, чтобы оплатить колледж, – прошипел я, нависнув над ним. – У каждого из нас были трудности. Но никто не устраивает истерик и не разносит всё к чёрту, потому что ему обидно.

Гас появился сбоку, положил руку мне на плечо и потянул назад, вытаскивая меня из состояния яростного транса.

Я сделал шаг назад, покрутил плечами. Всё уже зашло слишком далеко.

Мама вмешалась.

– Мальчики. Что сделано – то сделано. Я вас сюда позвала, чтобы мы решили, как быть дальше. А не чтобы всё усугубить дракой.

С тяжёлым дыханием и пульсирующей в крови злостью я отошёл от Коула. Встал у книжного шкафа, где мама хранила наши фото с выпускных, в том числе и Коула. Мне с трудом удалось удержаться, чтобы не схватить его и не швырнуть о стену. Он не заслуживал маминой любви.

– Всем сейчас тяжело, – сказала она, буравя Коула взглядом. – Последние годы были не самыми простыми. Но ты, Коул, будешь извиняться. И перед законом, и перед своей семьёй.

– Есть, мэм, – пробормотал он, уронив голову.

Она повернулась ко мне и погрозила пальцем.

– Я вас воспитала лучше. Мы прощаем в этой семье. Заставлю всех вас пойти в церковь в воскресенье, если придётся, чтобы напомнить вам о морали.

Она подошла ко мне, и её лицо чуть смягчилось.

Я заставил себя расслабить плечи и медленно выдохнул, когда она встала рядом.

– А теперь: как мы можем всё исправить и помочь друг другу? Оуэн взял на себя слишком много. – Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. – Чем мы можем тебе помочь?

Я пожал плечами.

– Тут не особо есть что делать.

– Нет, – сказала она, скрестив руки на груди. – Я в это не верю. В этой комнате полно умных, способных людей. Если мы будем работать над одной целью, у нас всё получится.

– У меня есть покупатель, – вздохнул я. – Они сделали одно дерьмовое предложение. Сделают ещё одно, но, думаю, оно будет не намного лучше. Все вменяемые покупатели, которых я нашёл, уже отпугнуты неполными отчётами и невыполненными заказами.

Deimos Industries и эти мутные счета – одна большая проблема. А ещё консалтинговый бизнес и противоречивые экологические заключения. Стоит потянуть за одну ниточку и вытаскиваешь целый клубок.

– Я уже две недели здесь, – добавил я. – Мне надо возвращаться в Бостон, но дел ещё – море.

– Я помогу чем смогу, – сказала мама.

Финн быстро что-то набрал на телефоне.

– Поспрошу Алисию помочь с юридической частью.

– Если тебе надо съездить в Бостон на пару дней – езжай, – добавил Гас. – Мы здесь справимся. Нам надо продать компанию, да, но ещё нам нужна честная цена. Иначе даже долги не закроем.

Он был прав. До поездки в Портленд я больше всего хотел просто избавиться от компании и свалить. Но это семейный бизнес, и хотя большая часть работников ушла, продажа всё равно повлияет на многих людей в округе. Просто и легко не будет.

– Ты не обязан оставаться, – сказал Джуд, поправляя очки. – Можешь ездить туда-сюда. Мы с Гасом выбрали такую жизнь. Ты – нет. Я не хочу, чтобы ты потерял работу или бросил свою жизнь в Бостоне из-за всего этого. Оно того не стоит.

Я задумался, обдумывая, как ответить. Мы с Джудом никогда не были особенно близки, но каждый раз, когда я с ним общался, он удивлял меня своей зрелостью. Гас мог вспылить, но Джуд всегда был спокойным и рассудительным. Я кивнул, благодарный за его поддержку.

– Мы и сами еле держимся, – продолжил Гас, проводя рукой по волосам. – Мы с Джудом работаем с минимумом людей, чтобы закрыть последние заказы. А дороги сейчас – просто ад, и почва мягкая, техника вязнет.

– Хорошо, – решительно сказала мама. – Коул поможет. Ему нужно чем-то заняться.

– Коул? – рассмеялся Финн, поглаживая бороду. – В лесу?

– Ему не надо будет работать на технике, – вставил Джуд. – Дел по горло: проверка загрузки, замеры, чистка оборудования, прочее.

Коул фыркнул и откинулся на спинку дивана.

– Мы не можем сорвать контракты, – заметил я. – Последнее, что нужно любому покупателю – это компания, втянутая в судебные разбирательства.

Мама потерла ладони.

– Решено. Коул завтра выходит на работу. Джуд его всему научит. Все помогаем, если Гас попросит. Включая Финна и Оуэна.

Я резко повернулся к ней.

– Меня?

– Да, тебя. Что толку от всей этой твоей работы, если в последний момент всё рассыплется?

Ну, тут она попала в точку. Я тяжело выдохнул и кивнул.

– А теперь, – сказала она, оглядев нас всех. – Вы – мои мальчики, и я скажу это один раз. Хватит хернёй страдать. Работайте вместе, поддерживайте друг друга. В трудные времена мы узнаём, кто мы есть на самом деле. А я вырастила бойцов, которые не боятся тяжёлой работы.

Уже много лет назад она отточила этот «мамин» взгляд. Тот, от которого мы все моментально становились по стойке «смирно». И он до сих пор работал безотказно. К тому моменту, как она уперла руки в бока и сказала:

– Ну что, кто хочет блинчиков?