Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Тело дёрнулось от внезапного всплеска. Как по щелчку всё во мне отозвалось.

– Отпусти всё. Полностью.

Я запрокинула голову, позволяя всем ощущениям накрыть меня – его движения, его голос, его прикосновения.

Я ускорилась, чувствуя, как каждое нервное окончание вспыхивает огнём. Я приближалась всё ближе.

А потом отпустила.

Всё. Стеснение. Сомнения. Тревогу о том, что всё это значит.

И воспарила, вскрикнув, когда волна удовольствия захлестнула меня, освобождая от всего, что я так долго носила внутри.

Глава 23

Оуэн

Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Я зажмурился, уверенный, что всё это – чертовски яркий, до мельчайших деталей, сон. Но девушка, прижавшаяся ко мне щекой, подтверждала обратное. Это была реальность. Настоящая, охрененно прекрасная реальность.

Я не хотел двигаться, не хотел произносить ни слова – боялся разрушить это хрупкое послевкусие момента. Лайла вошла в мою чёртову спальню, скинула с себя одежду…

И попросила меня трахнуть её.

И всё изменилось.

Как только я встану с этой кровати, а мне действительно нужно было заняться презервативом, всё уже будет по-другому. Я – уже другой.

Я жаждал её неделями, думал, что больше не выдержу. Но теперь всё оказалось ещё хуже. Потому что стоило попробовать Лайлу один раз и моё желание вырвалось на волю полностью.

Сладкая послеминутная нега начала рассеиваться под натиском мыслей. Мыслей о том, как сильно я хочу её снова. О всех грязных, восхитительных вещах, которые хочу с ней сделать. О том, как заставлю её звать моё имя снова и снова.

Но сначала – дело.

Я аккуратно перекатился с кровати и пулей метнулся в ванную.

Руки вымыты, презерватив утилизирован, холодная вода плеснула в лицо – я вернулся обратно.

Она лежала на боку, опираясь на локоть, и смотрела прямо на меня. Медленно, очень медленно на её лице расплывалась широкая улыбка.

И в этот момент я понял – я уже никогда не буду прежним.

Я снова прыгнул в кровать, натянул на нас одеяло и подвинулся к центру матраса.

Она тут же устроилась рядом, положив ладонь мне на грудь. Боже, к этому я точно мог бы привыкнуть.

Я сместился, подтянув её на себя, чтобы схватить потрясающую задницу.

– Оуэн…

Я обхватил её за шею и мягко притянул к себе, прерывая её возражения поцелуем. Её губы были такими мягкими, такими идеальными, что я едва удержался от того, чтобы не углубить поцелуй до предела.

– Оуэн... – Она отстранилась и покачала головой. – Уже поздно.

Если она думала, что я отпущу её, то она сильно ошибалась. Один раз почувствовав её вкус, я понял – мне будет мало. Её прикосновения, голос, то, как она брала инициативу в свои руки и точно знала, чего хочет... Каждая её сторона сводила меня с ума.

– Я не устал, – сказал я и приподнялся, чтобы взять в рот один из ее розовых сосков. – И я еще не закончил с тобой.

– Но...

Фраза оборвалась, стоило мне слегка прикусить нежную кожу. Её пальцы вцепились в мои волосы, и это только раззадорило меня.

Я посмотрел на неё снизу вверх, усмехнулся.

– Игры с попкой? – подмигнул я с самодовольной ухмылкой. – Ну, если ты за – я только за.

Её глаза распахнулись, и она в ужасе замотала головой:

– Нет! То есть... да... Вернее... – Она закрыла лицо руками, такая милая, что у меня перехватило дыхание.

Она глубоко вдохнула.

– Я имела в виду, что ты и так сделал достаточно.

Я расхохотался, обхватил её за бёдра и в одно движение перевернул под себя, нависая над ней.

– Когда дело касается тебя – слова «достаточно» не существует.

Её пальцы снова оказались в моих волосах, грудь часто вздымалась, глаза затуманились.

Игра началась. По-настоящему.

Я скользнул ниже, раздвинул её бёдра и замер, глядя на неё, на эту идеальную, трепещущую передо мной красоту.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, голос дрожал.

– Я растущий мальчик, – усмехнулся я, медленно опускаясь ниже. – Мне нужно поесть.

Её ответ растворился в воздухе, когда мой язык коснулся самого чувствительного. Как я и думал – она была сладкая, нежная и откликалась на каждое движение.

Я больше не собирался дразнить её. Ни секунды. Я погрузился в нее, раздвигая ее одной рукой и облизывая и посасывая, будто одержимый.

Её стоны и дрожащие бёдра только подстёгивали меня, а пальцы, зарывшиеся в мои волосы, сводили с ума.

– Вот так, – прошептал я, не отрываясь от неё. – Катайся на моём лице, Лайла. Покажи, как сильно тебе нравится мой язык.

В ответ она простонала, запрокинув голову и выгнувшись навстречу. Чёрт, я чувствовал себя чертовым богом. Я добавил один палец... потом второй. Её пульсирующие стенки сжимались вокруг них, и это сводило меня с ума, пока я продолжал работать языком, не отпуская её ни на секунду.

Это был рай. Настоящий. Я знал, что ничего подобного больше не найду. Ни с кем. Каждый её вздох, каждый стон – это был сигнал, чтобы идти дальше, чтобы отдать ей всё, что у меня есть, и дать понять, как сильно я её хотел.

– Ах, чёрт... Оуэн! – закричала она, когда её тело начало содрогаться.

Нет в мире чувства лучше, чем это. Я не остановился – продолжал ловить каждую дрожь, каждый спазм, пока она не кончила, извиваясь подо мной. Я удерживал её, не отпуская, пока она не выдохлась полностью.

Когда она обмякла, я отстранился, чтобы просто полюбоваться этим видом. Лайла лежала, раскинув руки, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Ноги раздвинуты, кожа блестит... Я буквально измотал её, и, чёрт подери, никогда в жизни не гордился собой больше.

Я лёг рядом, давая ей немного пространства, но не в силах скрыть довольную ухмылку.

Когда её дыхание выровнялось, она повернулась ко мне. В её глазах сверкало счастье:

– Это... – выдохнула она, – было невероятно. – Она схватила меня за лицо и поцеловала. – Обычно мне не нравится оральный секс.

Я застыл, сердце ушло в пятки. Что? Как такое возможно?

Но она улыбнулась шире и добавила.

– Но ты же в этом разбираешься.

Ну всё. Это был лучший комплимент в моей жизни. К чёрту дипломы. Вот это – надо в рамку и на стену в офисе.

Но её слова о том, что ей обычно не нравится оральный секс, всё ещё крутились в голове. С кем она вообще была? С идиотами, которые не умели по-настоящему поклоняться этой божественной красоте между её ног? Я уже набрал воздуха, готовый возмутиться, но остановился. Потому что один из этих идиотов был, чёрт возьми, мой брат.

– Теперь ты моё любимое блюдо. Привыкай. Я собираюсь наслаждаться тобой каждый день.

Она рассмеялась и погладила меня по щеке.

– Вот бы. Но... нам стоит поговорить.

Чёрт. Сердце ушло в пятки.

– Я думаю, что... ну, возможно... – Она замялась, кусая губу. – Нам не обязательно ограничиваться одной ночью. Может, мы можем просто... продолжать получать удовольствие.

Сердце взлетело. Да, чёрт возьми.

Моё тело тоже всё понял – я моментально напрягся, упираясь в её живот, отчаянно нуждаясь в ней снова.

– До возвращения в Мэн, – добавила она.

И сердце снова рухнуло вниз. Вот дерьмо.

– Просто наслаждаться друг другом эти выходные?

Она говорила это так мягко, так искренне. Было невозможно ответить «нет», даже если внутри меня всё кричало, что я хочу гораздо больше, чем пару дней.

А потом она провела пальцами по моему животу, обхватила меня рукой – и сосредоточиться стало ещё сложнее.

Я быстро прикинул: сейчас раннее утро субботы. Наш рейс обратно – в воскресенье в десять. Это давало мне примерно тридцать два часа, чтобы доказать Лайле, что одни выходных точно будет мало. Чтобы показать ей, на что я способен, если она позволит мне остаться рядом.

И, чёрт возьми, я был готов к этому вызову.

Глава 24

Оуэн

Я скучал по этому месту. По городу, по своему офису, квартире, друзьям. Но сегодня нам нужно было возвращаться в Лаввелл.

Я так и не сомкнул глаз за ночь, но когда небо начало светлеть, становясь от почти чёрного синим, и первые лучи солнца прорвались над горизонтом, я налил себе чашку свежего кофе и вышел на балкон, чтобы встретить рассвет над гаванью.

Этот небоскрёб ДиЛука построил около семи лет назад. Энцо владел пентхаусом, а моя квартира располагалась двумя этажами ниже. Для одного человека она была, пожалуй, великовата, но выходила строго на восток, и из окон открывался вид на гавань, мост Тобин и самые завораживающие восходы. Чистая, современная, немного пустая – но я гордился ею. Это было моё первое настоящее взрослое жильё. Мы с Энцо занимались боксом в старом спортзале всего в паре кварталов отсюда, а в ресторане на первом этаже мне всегда оставляли место за барной стойкой, если нужно было поужинать.

Когда я приехал в этот город в восемнадцать, я и представить себе не мог, что меня ждёт. Почти каждый день я чувствовал себя потерянным. В первое время часто выходил не на тех станциях метро, путался в улицах, и вообще – жил как во сне. Моя мать устроила истерику, когда я сказал, что поступаю сюда, но я был непреклонен.

И где-то по дороге я влюбился в этот город. Сначала мыл посуду в дорогом ресторане в Бэк-Бей, потом добрался до стойки – стал барменом. Заканчивал работу около часа ночи, потом шёл за поздними кусками пиццы с коллегами, а под утро спал пару часов, чтобы встать на занятия.

Я улыбнулся этим воспоминаниям. Я прошёл долгий путь. И ещё пару недель назад я бы сказал, что действительно счастлив.

Но потом появилась Лайла.

И стало ясно: в моей жизни не хватало одного. Её.

Я никогда не мечтал о девушке или жене – не об абстрактной женщине, которую можно вставить в пустое место в жизни. Если встречал кого-то интересного – встречался. Когда хотел быть один – был один.

Мне не нужна была просто девушка.

Мне не нужна была просто жена.

Мне была нужна Лайла.

Только она.

Если судить по моему прошлому, я никогда и не хотел кого-то другого.

Этот уикенд изменил всё. Дело было не только в сексе – хотя он был потрясающим. Речь шла о том, как я себя чувствовал рядом с ней. Мы провели вместе практически каждую минуту, и мне всё равно было мало. Всё было так просто – смеяться, работать, болтать, просто быть рядом. Мы вместе ужинали, перебирали бесконечные таблицы, танцевали, и я, наконец, мог держать её близко.

Это было настолько идеально, что я пару раз щипал себя, чтобы убедиться, что всё это не сон.

Как только мы поддались желанию, остановиться было невозможно. Пару часов мы ещё держались в рамках приличия на бейсбольной игре, куда нас затащил Беккет, но стоило игре закончиться – мы буквально добежали до квартиры и сдёрнули друг с друга одежду.

А прошлой ночью мы сидели на этом балконе, ели безглютеновую пиццу в час ночи и вспоминали, каким было детство в Лаввеле. Близость – вещь, с которой мне всегда было сложно – с ней давалась легко. Мы были честны, уязвимы, смеялись, дразнили друг друга, смотрели фильмы. Она носила мои рубашки, а квартира, в которой всегда было пусто, вдруг обрела тепло.

Но теперь нам нужно было возвращаться в Лаввелл. И в реальность.

– Оуэн?

Моё сердце сбилось с ритма от её голоса. Я повернул голову и увидел её в проёме двери – в моём худи с логотипом DiLuca Construction и, судя по всему, больше ни в чём. Спутанные волосы, мягкие линии от подушки на щеке. Господи, какая же она красивая. Как же мне повезло.

Я кивнул, приглашая её присоединиться ко мне.

Она села, подтянув ноги под себя, кутаясь в свитер:

– Вау... Как же тут красиво, – прошептала она, когда над гаванью пролетел грузовой самолёт, направляясь к аэропорту Логан.

– Это ты красивая, – ответил я без тени стеснения. – Иди сюда. – Я похлопал по своему бедру.

Но вместо того чтобы прижаться ко мне, она тяжело вздохнула и посмотрела с болью в глазах.

Чёрт. Один её взгляд и внутри всё сжалось.

Я выпрямился, поставил чашку на столик между нами.

– Всё в порядке?

Я был так увлечён мыслями и ощущениями от проведённой с ней ночи, что совершенно упустил, что что-то могло быть не так.

Она подтянула колени, будто прячется в моём свитере, создавая кокон.

И моё сердце пошло ко дну. Эта поза – всё, что мне нужно было знать.

– Мне было так хорошо, – сказала она.

– Но?.. – прошептал я, чувствуя, как где-то под рёбрами зарождается острая боль.

– Но я думаю, нам нужно убедиться, что мы на одной волне, прежде чем вернёмся в Мэн.

– И на какой же мы волне? – спросил я.

Голос вышел резче, чем хотелось, но я не смог себя сдержать. Я не спал, мои мысли были в беспорядке, а окситоцин ещё пульсировал в крови после выходных с женщиной моей мечты.

Она бросила на меня укоризненный взгляд, и, чёрт, я едва не зарычал от того, насколько сексуальной была даже в такие моменты. Я сжал пальцы на животе и замер, ожидая.

– Я очень сильно к тебе привязалась, – прошептала она, уткнув подбородок в колени, волосы упали занавесом по бокам. Она шмыгнула носом, смахнула слезу рукавом моего свитера. – Эти выходные были невероятными. Быть с тобой, увидеть твой мир, пожить в нём хотя бы немного – это многое для меня значит.

Я сглотнул, пока в груди не осел тяжёлый свинцовый ком. Мне выпал редкий шанс, самый настоящий подарок… и я его просрал.

– Скажи, чего ты хочешь, Лайла.

– Дело не в том, чего я хочу, – она слабо улыбнулась. – А в том, что мне нужно. Мне нужно сохранить это воспоминание. Мне нужно удержать ту связь, которая между нами возникла.

Сохранить связь? Вот ведь ирония – я хотел именно этого. Только она, судя по всему, вкладывала в эти слова совершенно другой смысл.

– То есть дальше – никак? – спросил я.

Она покачала головой.

– Мне меньше всего сейчас нужно снова быть в центре внимания в Лаввеле, когда все узнают, что я закрутила с братом своего бывшего.

Закрутила. Это слово ударило, как кулак в живот. Я сидел тут, влюблённый до беспамятства, а для неё я – просто интрижка?

– Моему брату досталось восемь лет, – процедил я, едва сдерживая злость, закипающую внутри. – А мне только выходные?

В ту же секунду, как слова сорвались с губ, я захотел их обратно. Захотел вдохнуть их обратно в себя и стереть. Чёрт, как же я ненавидел себя в этот момент. Я звучал как Кол – эгоистично и мелочно.

Её лицо сразу изменилось.

– Вот что я для тебя? Трофей? Способ отомстить? Игрушка, которую ты хочешь отобрать у младшего брата?

– Нет. Конечно, нет. – Я покачал головой. – Лайла, прости меня.

Она подняла руку, останавливая меня.

– Это было подло, Оуэн. Обстоятельства тогда и сейчас – абсолютно разные. Ты должен это понимать.

Я опустил голову в руки и выругался. Я всё только усугублял.

– Мне очень жаль. Я просто... скатываюсь в панику. У меня к тебе чувства. Настоящие. Сложные. И я видел в этих выходных нечто большее. Начало.

Она опустила взгляд.

– Мы не можем ничего начинать. В августе я переезжаю в Нью-Йорк. А ты вернёшься сюда через пару недель.

– Мне всё равно, – сказал я. – Всё равно, что говорят люди. Всё равно, что думают. И мне плевать, что между нами километры. Ты потрясающая. Я просто хочу проводить с тобой как можно больше времени.

– Мы оба загружены по уши. А я не могу снова рисковать, снова попадать в драму. Да, нам было хорошо. – В её глазах мелькнул блеск, и даже сквозь слёзы было ясно: она хочет, чтобы нам было ещё лучше.

И я был бы только рад.

Я открыл рот, но тут же его закрыл. Ни одно слово сейчас не переубедит её. Печаль, проступившая во всех чертах её лица, вызывала непреодолимое желание обнять её и не отпускать.

Она отвела взгляд и сцепила руки на коленях.

– Мы всё ещё можем остаться друзьями.

– Я паршивый друг.

– Нет, не правда. За эти выходные я познакомилась с десятками людей, которые тебя обожают и уважают. Ты даже не понимаешь, как тебе повезло. Ты построил себе потрясающую жизнь. Я горжусь тобой. И надеюсь, ты скоро избавишься от всего этого дерьма Лаввела и вернёшься домой.

– Всё это дерьмо куда легче переносится, когда ты рядом.

– А я никуда не исчезаю. Закрытие сделки уже на носу. Ты вернёшься к своей жизни, а я начну свою.

Я откинулся на спинку стула и сжал переносицу. Ничего из сказанного мной сейчас не изменит её решения. А если я что и знал наверняка – так это то, что Лайла, если решила что-то, с места не сдвинется. И что я вообще мог ей предложить?

– Нам надо собираться, – сказал я, резко вставая. Холодный кофе плеснулся из чашки и капнул на мои штаны. – Машина приедет в девять.

Глава 25

Лайла

Мне нужно было бежать. Каждое мышечное волокно в теле подрагивало от напряжения. Мне стоило нечеловеческих усилий не схватить Оуэна за его чертовски красивое лицо и не прижаться к нему губами.

Господи, этот мужчина…

Он был собранным, осторожным до крайности. Каждое его движение – точное, выверенное. Он никогда не повышал голос.

Ему это было ни к чему. От него и так исходила мощь. Уверенность. Блеск ума.

Но была у него одна слабость. Я.

И меня это заводило.

Я пьянела от этой власти. От того, что его нечеловеческое самообладание дрожало, стоило мне подойти ближе.

Если бы я была другой женщиной, я бы использовала это. Обратила бы себе во благо. В оргазмическое благо, если быть точной.

Но у меня был план. И как бы сильно меня к нему ни тянуло, я должна была его придерживаться.

Я поклялась себе, что не дам члену сбить меня с пути. Даже хорошему члену. А Оуэн – это лучший член в моей жизни. Хотя, разумеется, я ему этого не говорила. Его эго и так нуждалось в умеренности, а не в восхвалении.

Пока что, после нашего незабываемого уик-энда, мне удавалось держаться на расстоянии. Но воспоминания никуда не исчезали. Черт, у меня до сих пор раздражение от его бороды на внутренней стороне бедер.

Но с каждым днем мы сближались все больше. И удержаться становилось все сложнее. С каждой минутой рядом с ним я начинала заботиться о нем все сильнее.

После стольких лет, когда жизнь катком проезжалась по мне, я наконец-то провела черту. Не только с ним – с собой. До начала учебы в NYU оставалось всего несколько месяцев, так что бороться с этим мне было недолго.

По субботам в Hebert Timber было тихо. Обычно в здании были только мы с Оуэном. Он должен был появиться позже, а я пришла пораньше, чтобы успеть пробежаться. Надеялась, что это поможет мне привести голову в порядок.

После тех выходных в Бостоне мне нужно было пробежать дальше и быстрее, чем обычно, чтобы сбросить с себя эту безумную тягу к нему. Так что я выдвинулась, решив вымотать себя до предела перед тем, как увижу его.

Территория Hebert Timber была отличным местом для пробежек. Асфальтированные дорожки почти пустовали, а тропинки, ведущие в лес, были прекрасно ухожены. Я могла пробежать вдоль взлетной полосы, свернуть в лес и выйти к озеру.

Свежий воздух, капли пота – и штаны останутся на мне.

Когда-то бег был для меня наказанием. Я гнала себя быстрее, дальше, записывала каждый километр в приложение по подсчету калорий. Я даже участвовала в нескольких полумарафонах, которые ненавидела, и слишком часто тренировками прикрывала отказ от веселья.

Но только недавно я поняла, что движение – это не только способ сжечь калории. Я могу сама выбирать темп, подходящий под мое настроение и цели на день. Здесь, в Лаввелле, среди потрясающих пейзажей и умиротворяющей тишины, бег стал способом вытащить себя из собственной головы.

Сейчас я редко бегала больше пары километров. Только тогда, когда хотелось. И в темпе, который моя конкурсная версия сочла бы разминкой.

Когда я дошла до конца асфальтированной тропинки, свернула в сторону озера. Деревья по бокам только начинали распускаться. Еще чуть-чуть – и всё зазеленеет. Мой плейлист помогал держать темп, хотя взгляд постоянно цеплялся за окружающую красоту. Сердце ухнуло вниз, и я чуть не споткнулась, когда впереди заметила движение.

Я резко остановилась и застыла.

Прямо посреди тропинки, метрах в десяти от меня, стоял огромный лось. Преграждал дорогу к озеру.

Я инстинктивно отступила назад, внутри поднималась паника. Одинокий самец в лесу – это чертовски опасно. А этот был размером с грузовик. Лоси в здешних краях, конечно, не редкость, но я никогда не оказывалась так близко к одному. Тем более в одиночестве. В чертовом лесу.

Я пыталась дышать, заставляла сердце успокоиться, а ноги – начать двигаться, чтобы тихо отойти обратно, не привлекая его внимания.

Но я не успела сделать и шага, как он зарычал.

Громкий, тягучий рев, от которого по спине пробежали мурашки.

Он повернулся, и я увидела толстый шрам, пересекающий его спину и бедро. Черт. Это был Клайв. Тот самый печально известный лось, который бродил по городку и держал его жителей в страхе.

Большинство лосей боялись людей и старались не подходить близко к городу. Но только не Клайв. Ему было глубоко плевать. Я слышала истории, как он срывал салюты, с грохотом врывался на свадьбы и таскал с собой чужие вещи. Все они звучали настолько нелепо, что сложно было понять, где правда, а где вымысел.

Но я точно знала одно: дикие животные, которые слишком привыкли к людям, становились опаснее.

Черт. Этот лось вполне мог прикончить меня просто за то, что я оказалась у него на пути.

Так, новый план.

Медленно отступить назад, при необходимости срезать через лес, главное – остаться незамеченной.

Я сделала шаг назад, потом еще один, вверх по склону, держась ближе к деревьям в надежде, что он меня не заметит.

Я успела отойти всего на пару метров, когда он фыркнул и махнул хвостом. Он повернул свою огромную голову и уставился на меня одним своим лосиным глазом. Все тело тут же одеревенело.

Блин.

Бежать?

Нет. Я не настолько глупа. Пусть меня и не было в этих краях много лет, но я родилась и выросла в Мэне. Лоси могут выглядеть вялыми и медлительными, но на самом деле они бегают со скоростью до пятидесяти километров в час и в состоянии снести с дороги грузовик.

А на таком расстоянии я бы просто не успела залезть на дерево, даже если бы руки у меня были посильнее. А здесь, в округе, и спрятаться-то негде.

Он издал громкий, пугающий звук, от которого я подпрыгнула и прижала ладонь к груди. Черт побери. Лучше я в аду в гору побегу, чем схлестнусь с Клайвом. Он ничего не боялся и мог с легкостью вспороть меня рогами. От его фырканья из ноздрей вылетели брызги, но он не двинулся с места.

Он вновь издал тягучий рык, не отводя от меня взгляда, будто говорил: «Проваливай с моего участка».

Да не вопрос. Я начала медленно отступать назад и с облегчением выдохнула, когда он не пошел за мной.

Когда я добралась до поворота, свернула и сорвалась с места, мчась к парковке.

Я обогнула здание, избегая взлетной полосы, и пробежала мимо машинного цеха и рядами стоящих феллеров, кранов и погрузчиков. За последние несколько недель я выучила их всех и знала, зачем нужен каждый. Обидно. Когда-то здесь кипела жизнь, всюду были сотрудники.

Сердце сжалось, как всегда, когда я думала о том, сколько потеряла семья Эберт.

Я свернула за здание, обходя мусорные контейнеры. Когда оказалась за ними, наконец остановилась, чтобы перевести дыхание и подтянуть резинку на хвосте. Убегать от дикого зверя – та еще нагрузка.

Опершись руками на колени, я тяжело дышала. Наконец, когда пульс немного выровнялся, выпрямилась. Собралась идти внутрь, чтобы умыться и выпить бутылку воды, как вдруг заметила одинокий ботинок, валяющийся на боку посреди парковки.

Нахмурившись, я подошла ближе. Это был мужской трекинговый ботинок. Второго рядом не было. Странно. Я остановилась перед ним и окинула взглядом всю парковку. По спине прошел холодок. Возле моей машины стояло еще несколько авто – вполне обычно для четверга, но что-то было не так.

Чувствуя, как внутри поднимается тревога, я оглянулась через плечо, потом медленно повернулась в сторону главного здания. Не успела пройти далеко, как любопытство взяло верх. Сделав глубокий вдох – сердце опять забилось, как бешеное, – я трусцой вернулась к мастерской.

И там, возле тех самых черных контейнеров, мимо которых я недавно пробежала, – я застыла. Черт возьми. На земле лежал мужчина. Всё лицо в крови. Он не шевелился.

Черт. Черт, черт.

Я судорожно вытащила телефон из поясной сумки, пальцы дрожали, пока я пыталась его разблокировать.

Подойдя ближе, я попыталась разглядеть, жив он или нет. Лицо было почти не узнать под слоем крови, тело – будто сложено неправильно, как тряпичная кукла.

Он лежал прямо на виду.

– Девять-один-один. В чем ваша экстренная ситуация?

– Я в штаб-квартире Hebert Timber, – выдохнула я, с трудом переводя дыхание. – Здесь лежит мужчина. Он истекает кровью.

Мозг отключился. Черт.

– Какой адрес у этого места?

– 527 Камберленд-роуд, – выпалила я, когда наконец вспомнила. – Вниз по дороге от главного здания, рядом с машинным цехом.

– Хорошо, помощь уже в пути. Можете сказать, дышит ли он?

Я подошла ближе и прищурилась, пытаясь уловить, поднимается ли его грудь. Хоть бы Вилла была здесь. Она бы знала, что делать.

Голова у него точно кровоточила. Я осмотрела его тело, ища оружие. Ничего подозрительного рядом не увидела, поэтому опустилась на колени. Пальцы дрожали, когда я включила громкую связь, положила телефон на бетон и сняла худи. Прижала ткань к ране на голове, а второй рукой аккуратно проверила пульс на шее.

Я не до конца понимала, что именно должна почувствовать, но спустя пару секунд уловила едва заметное движение его груди.

Он был жив.

Черт. Теперь главное – удержать его в таком состоянии до приезда скорой.

Не обращая внимания на кровь, заляпавшую мои руки, я вновь попыталась нащупать пульс. Слабое биение под пальцами ощущалось – еле-еле, но было.

Меня затошнило от резкого металлического запаха крови. Ком подступил к горлу, но я заставила себя сдержаться. Я не собиралась падать в обморок и тем более не позволю какому-то незнакомцу умереть у меня на глазах.

Я пододвинулась ближе, дрожа сильнее, и попыталась вытереть кровь с его глаз, насколько это было возможно.

На вид он был чуть старше меня. На нем был только один ботинок – тот самый второй я, видимо, и заметила на парковке.

Что, черт возьми, с ним произошло? Его сбила машина?

– Пожалуйста, живи, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Мы не знакомы. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Но помощь уже рядом. Просто держись.

Когда я услышала звук сирен, слезы уже текли по щекам.

В деревенских городках не стоит ждать молниеносного реагирования, но в Лаввелле была отличная пожарная часть. Как и ожидалось, первой показалась машина скорой, а за ней – пожарный автомобиль.

Полиция, как водится, прибыла последней.

Фельдшеры выскочили из машины всего за пару секунд. Я все еще стояла на коленях рядом с мужчиной, когда они проверили пульс, надели на него кислородную маску и принялись осматривать на предмет травм позвоночника.

Пока они работали, один из них сообщил офицеру, что при мужчине не было ни телефона, ни кошелька, ни каких-либо документов.

Меня накрыла новая волна ужаса. Как такое вообще могло случиться?

Я вздрогнула, когда чья-то мягкая рука легла мне на плечо. Моргнув, я подняла взгляд. Надо мной склонился Роб и протягивал руку. Дрожащей ладонью я вложила свою в его, позволив поднять себя с земли и отвести в сторону от всей этой суматохи.

Когда мы отошли на безопасное расстояние, он остановился, положил ладони мне на плечи.

– Ты в порядке?

– Я… – я покачала головой и показала ему окровавленные руки. – Не знаю.

– Ладно. Давай присядем, я найду тебе куртку. А потом все обсудим.

Мы были уже на полпути ко входу, когда из здания вылетел Оуэн. Завидев меня, он резко застыл, а потом бросился вперед.

– Могу я чем-то помочь, офицер? – его голос был резким, почти угрожающим.

– Просто отведу Лайлу внутрь, чтобы она согрелась. Потом поговорим.

– Это обязательно? У нас есть камеры. Гас вот-вот подъедет, поможет вам.

– Она нашла тело, – жестко сказал Роб.

Мужчины смерили друг друга ледяными взглядами, ни один не собирался уступать.

– Оуэн, – хрипло сказала я. – Офицер Филдер – мой бывший отчим. Все нормально. Роб был лучшим из всех маминых бывших. Они поженились, когда я училась в средней школе, и даже после развода он продолжал заботиться обо мне.

– Хорошо, – коротко кивнул он. – Но я пойду с вами.