Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Кто это вообще такая? На ней были высоченные каблуки, а волосы – дикие, кудрявые.

Следом к компании присоединилась ещё одна незнакомка – с длинными ногами и густой прямой чёлкой.

– Это Лив, – сказала Вилла рядом со мной.

Я тихонько напевала себе под нос, изображая безразличие, но стоило ей подойти к Оуэну и пожать ему руку слишком уж воодушевлённо – и вся моя выдержка испарилась.

Я начала мять салфетку, глядя, как он улыбается ей сверху вниз.

– Она известная писательница, – пояснила Вилла. – Иногда приезжает в гости. По-моему, дружит с Ганьонами. У мамы в книжном клубе прочитали все её романы.

– А высокая, которая с ней?

– Без понятия, – пожала она плечами, её рука слегка задела мою. – Может, кто-то из Портленда.

Я стиснула зубы. Хотелось, чтобы на её месте была я. Чтобы смеялась рядом с Оуэном, касалась его руки, закручивала прядь волос на пальце и бросала на него дерзкие взгляды, пока мы играем в бильярд.

Сердце кольнуло. Это было так несправедливо.

– Можешь продолжать дуться здесь, а можешь просто пойти и поговорить с ним, – сухо заметила Вилла.

– Только не вздумай лезть к нему с языком, – добавила Магнолия. – Никто ничего не заметит. А если ты сорвёшься и начнёшь его лапать, я устрою отвлекающий манёвр.

Я засмеялась, чувствуя, как груз чуть отпускает.

– Спасибо, что прикрываете, девочки.

Я должна была остаться с подругами, наслаждаться живой музыкой и редким вечерним выходом.

Но тело не поддавалось логике, а Оуэн был слишком далеко. Мне нужно было быть рядом с ним, даже если я не могла прикасаться к нему так, как хотелось.

– Может, просто подойду поздороваться, – сказала я, скользнув из-за стола.

– Руки на месте, язык во рту, – прокомментировала Вилла.

Я обернулась, показала им язык и, развернувшись, направилась к бильярдным столам.

Я не знала, что скажу или сделаю, но знала точно – если не подойду, умру. А с остальным разберусь по ходу дела.

Глава 35

Оуэн

Я почувствовал, что Лайла здесь, в тот самый момент, когда вошёл в бар. Смотреть, как она смеётся и шутит с подругами, было настоящей пыткой.

Последние два дня я провёл в лесу с Гасом и Джудом – мотались между лагерями, проверяли, что у нас осталось, и составляли планы по завершению последних заказов. Прошло уже больше полутора лет с тех пор, как арестовали отца, и несмотря на весь бардак, Гас сумел удержать клиентов и не дать встать грузовикам. Я знал, как много это для него значит – и как горько.

Наши новые юристы завалили нас запросами и почти ежедневно назначали онлайн-встречи, чтобы обсудить прогнозы. И Лайла справлялась со всем этим с поразительной лёгкостью. Чёрт, она разнесёт всё в клочья в своей магистратуре.

У неё есть всё, чтобы стать выдающимся лидером. Я бы не удивился, если через пять лет она будет руководить крупным фондом.

А сейчас она сидела в кабинке, такая красивая, с распущенными волосами, смеющаяся так искренне, что глаза сияли. Я хотел закинуть её себе на плечо и унести обратно в свой домик в лесу, чтобы разорвать на ней всю одежду.

Но я пришёл сюда из-за Джуда.

Вообще-то я всегда избегал «Лося» – здесь шумно, полно людей, которым я не нравлюсь, и, кроме того, мне следовало бы работать. Но я не видел, как Джуд играет, уже много лет.

Он всегда обожал музыку. Мама купила ему первую гитару в комиссионке в Бангоре, когда ему было семь, и он сам научился всему, что нужно было знать.

Если бы всё сложилось иначе – если бы были деньги, возможности, да и желание – он, возможно, мог бы учиться музыке и даже сделать карьеру. Он никогда об этом всерьёз не задумывался – не в его характере идти против воли родителей. Как и Гас, он быстро получил все нужные лицензии и вернулся работать на отца.

Но играть не переставал. Ной рассказывал о его песнях, но, кажется, он единственный, кто их вообще слышал.

Пару лет назад Джуд стал иногда играть с местной группой Джаспера Хокинса – того самого лесоруба, который по вечерам превращался в рок-звезду провинциального масштаба. Мама уговаривала Джуда присоединиться к ним всерьёз, но он соглашался только подменять кого-нибудь время от времени.

Постепенно он начал раскрываться. И сегодня впервые играл в группе как основной гитарист. Гас говорил, что своих песен он по-прежнему никому не показывает, но всё же – это шаг вперёд.

Я слишком долго не был рядом с братьями. Хотелось наверстать упущенное – хотя бы пока я здесь. Так что я сидел с пивом и изо всех сил старался игнорировать оценивающие взгляды людей, которых не видел десятки лет. К счастью, в бильярд я играл неплохо – хорошее отвлечение. Да и это одно из немногих, в чём Гас не уделывал меня с лёгкостью.

В какой-то момент весь зал втянулся в музыку – микс инди, кантри и нескольких авторских треков. Они правда были хороши. И чёрт возьми, мой брат был чертовски талантлив. Он даже не смотрел в зал – полностью сосредоточен, он буквально проживал каждую ноту, двигаясь в ритме музыки.

Я едва сдерживал гордость. Я весь растворился в этом моменте, пока Гас не толкнул меня локтем и не сунул новое пиво.

– Круто, да? – Он кивнул в сторону нашего младшего брата.

Я кивнул.

– Как он стал таким?

– Без понятия, – пожал плечами Гас. – Пацан целыми днями бродит по лесу со своей собакой, но это – его настоящее. Это чувствуется.

По ту сторону танцпола высокая, хрупкая женщина с густой чёлкой и каким-то хипстерским вайбом стояла, сцепив руки перед собой, и не сводила взгляда с Джуда.

– У него появились фанатки, – сказал я Гасу.

– Не знаю её, – он сделал глоток пива и кивнул на рыжую, подошедшую к братьям. – Думаю, она подруга Лив. Их теперь много. Каждый раз, когда он играет, тут сразу очередь из женщин. Знаешь, тихони самые неожиданные.

Я обернулся, нуждаясь в новой дозе Лайлы… но её место было пустым. Меня накрыла какая-то дикая, совершенно несоразмерная ситуациям тоска. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы она подошла и поцеловала меня прямо посреди этого бара. Чтобы заявила на меня права так, как я хотел заявить на неё. Эта возня с тайнами начинала надоедать.

Раздражение уже вытеснило тоску, как вдруг кто-то коснулся меня за плечо.

Я обернулся – и все плохие чувства тут же испарились. Она стояла за моей спиной с невинной улыбкой на лице.

Мне хотелось притянуть её к себе, вжаться губами в её рот, но я лишь сжал бутылку пива в руке так сильно, что удивился, как она не лопнула.

– Л-Лайла, – выдавил я сквозь музыку.

Она встала прямо передо мной, перегородив проход рыжеволосой подруге Ганьонов.

Сердце у меня перевернулось в груди, стоило ей подойти ближе. Мы были в людном месте, а она стояла так близко, что я чувствовал её тепло. Чёрт.

– Группа отличная, – сказала она, уже покачиваясь в такт музыке. – Я обожаю Зака Брайана.

Мы несколько мгновений неловко стояли лицом друг к другу, пока она вдруг не приподнялась на носках и не прошептала мне на ухо:

– Фланелевая рубашка? Ты что, решил меня прикончить?

Я фыркнул, и когда она опустилась обратно на пятки, подмигнул ей.

– Последние дни я провёл с ребятами в лесу. Открыл в себе внутреннего лесоруба.

На самом деле я заказал дюжину таких рубашек онлайн после того, как она в шутку заметила, что в такой я бы выглядел чертовски горячо. Но ей это знать было необязательно.

Глаза у неё сияли, даже когда она закатила их.

– Нечестно.

Я усмехнулся про себя. Конечно, нечестно. Я и не пытался играть по правилам – она это уже должна была понять. Я знал, чего хочу, и был готов делать всё, чтобы это получить. Я хотел, чтобы она была моей. Всегда. Официально. Открыто. И если для этого нужно отрастить бороду и носить фланель – что ж, так тому и быть.

Когда группа сделала перерыв, она метнула в меня выразительный взгляд, а потом, покачивая бёдрами, направилась к чёрному выходу. На полпути оглянулась через плечо и подмигнула.

Я достал телефон из кармана, сделал вид, что проверяю входящий вызов, и двинулся сквозь толпу, выходя через парадную дверь. Оказавшись на тротуаре, обогнул здание. Парковка была ниже по склону и хорошо освещалась, но задняя сторона бара выходила прямо в лес.

– Ну да, совсем не подозрительно, – сказал я, подходя прямо к ней. – Соскучилась?

В ответ на мой вопрос она обхватила моё лицо руками с двух сторон и потянула вниз, чтобы поцеловать меня до чёртиков.

Я опёрся рукой о стену здания и позволил ей разойтись. Господи, как же я скучал. Мы переписывались, говорили по телефону, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы наконец прикоснуться. Она вцепилась в мои волосы, впуская язык в мой рот, и я на мгновение забыл, что мы вообще-то страстно целуемся, как подростки, за придорожным баром у трассы 16.

Я отстранился.

– Рад тебя видеть тоже.

– Вот же ты козёл. Явился сюда в таком виде, – пробормотала она, прикусывая губу. – Как мне, по-твоему, удержаться и не сорвать с себя трусики?

Желание резко вспыхнуло внутри, пока я смотрел на её рот. Чёрт, как же я обожал её дерзость. И то, что с со мной она могла быть собой – настоящей.

– У меня до сих пор всё тело горит от твоей бороды, – сказала она.

Я крепко сжал её ягодицы.

– Отлично. Значит, я справился. – И прикусил мочку её уха.

Она выгнулась, и у меня в голове вспыхнула одна мысль – попробовать её прямо сейчас. Здесь. Немедленно.

– Ты специально хотел заставить меня приревновать? – простонала она.

Я рассмеялся, и звук отразился от стены за её спиной.

– Приревновать? Потому что я пришёл в бар и выпил пива, пока мой брат играет?

– Ты флиртовал с этими женщинами. – Голос у неё был лёгкий, но глаза выдали беспокойство.

Я покачал головой.

– Я всего лишь поздоровался с парой женщин. Это даже близко не флирт. Но… – я наклонился и поцеловал её в шею, – ревность тебе идёт. Мне нравится видеть тебя такой.

Она оттолкнула меня.

– Правда? Злая и возбужденная?

– О да. Я это обожаю. – И мой стояк это вполне подтверждал.

Я подхватил её на руки и прижал к стене, наслаждаясь тем, как она обвила меня ногами за талию. Чёрт, я мог бы потеряться в ней на всю ночь.

Она тихо застонала, и этот звук отозвался во мне острым толчком. Чёрт, мне нужно было взять себя в руки.

Я осторожно опустил её на землю и провёл ладонями вниз по её рукам.

– Я не собираюсь трахать тебя рядом с мусоркой за «Лосем».

Она вскинула на меня взгляд.

– Тогда отвези меня домой и трахни там.

Господи. Звучит чертовски хорошо. Нет, идеально. Я бы почку отдал, если бы она говорила мне это каждую ночь.

Но…

– Я пришёл поддержать Джуда, – сказал я. – И братьев. У меня не так много времени, чтобы быть с ними.

Я достал ключи из кармана и снял с кольца тот, что от домика.

– Я останусь на следующий сет. А ты – поезжай ко мне. Прими ванну с пеной, выпей вина… и жди меня.

Она кивнула и взяла ключ.

– Хорошо. Оставайся, сколько нужно. Это важно.

Улыбка у неё была настоящей, но в глазах мелькнуло разочарование.

– Когда группа закончит, я сразу уйду. И тогда ты будешь моя на всю ночь. – Я сжал её ягодицы. – Так что отдыхай. Если будешь паинькой и послушаешься, я доведу тебя до оргазма хотя бы раз десять.

Глава 36

Лайла

Болтаться в домике Оуэна оказалось куда приятнее, чем я ожидала. Вилла с Магнолией ушли из бара пораньше – собирались к Магс смотреть фильмы и делать маски для лица, так что совесть меня не мучила. Я направилась к нему – и ждала.

Когда я зашла внутрь, взгляд тут же зацепился за что-то странное на кухонном острове. Это было крупное прямоугольное устройство. Подойдя ближе, я поняла, что это какой-то тип духовки. Я ввела в Google название бренда Breville и нашла модель.

Вот чёрт. Это была настольная печь для пиццы. И стоила она почти тысячу долларов. Ого. Я не думала, что Оуэн так сильно любит пиццу.

Но потом я обернулась и увидела дюжину пакетов с мукой, выстроившихся в ряд на участке между мойкой и плитой. Я подняла один из них – глянцевая упаковка, явно дизайнерская. Вся этикетка была на итальянском. Но два слова сразу бросились в глаза: senza glutine. Без глютена. Хм.

Остальные пакеты – тоже безглютеновая мука.

Я взяла в руки стопку распечатанных рецептов, покрытых мукой. Все до одной – рецепты теста для безглютеновой пиццы. На каждом – его небрежный почерк. Пометки, подчёркивания, альтернативные пропорции. Он что, устроил у себя тестовую кухню?

Я начала закрывать пакеты и протирать столешницы, а мысли тем временем унеслись далеко. Он всё это делал... для меня? Он уже как-то пёк для меня сконы. И те потрясающие черничные маффины после того, как я в шутку позавидовала одному из Кофеинового Лося. Неужели он и правда пытается разгадать секрет идеальной безглютеновой пиццы – ради меня?

Сердце сжалось. Некоторые девушки тащатся от цветов и украшений. А для меня – вот он, язык любви.

Я сфотографировала печь и муку и отправила снимок девчонкам.

Магнолия

Он точно не варит мет? Это могло бы стать препятствием.

Вилла

Могло бы? Это стопроцентное препятствие. Но это не мет. Это хлебная мука.

Лайла

На самом деле – итальянская мука для пиццы. Думаю, он пытается сделать вкусную безглютеновую пиццу для меня…

Вилла

УМИРАЮ

Магнолия

Он правда тебя знает. Ты же вечно жалуешься на пиццу.

Willa

Он тратит своё несуществующее свободное время, по локоть в муке, лишь бы ты не чувствовала себя лишней на пицца-вечеринках? Это кандидат в мужья, детка.

Я взвизгнула и чуть не уронила телефон. Кандидат в мужья? Вилла, конечно, права. Но не то чтобы я искала мужа. Чёрт, нет.

Но всё равно... Я не могла не предаваться мечтам. Оуэн был бы потрясающим мужем. Господи, да что со мной? Пара пакетов муки – и я уже мысленно пишу свадебные клятвы. А мы даже не говорили о том, что будет, когда ему придётся уехать из Лаввелла. Захочет ли он отношений на расстоянии? А я?

Это было по-настоящему, сколько бы я ни пыталась это отрицать. И отпустить его... было просто немыслимо. Значит, придётся что-то придумать. Боже, я в таком раздрае. Пришла сюда, чтобы соблазнить его, а теперь тону в «а что если».

Позитивнее, Лайла. Ты сюда пришла за сексом – так и сосредоточься на этом.

Так что, по его совету, я действительно приняла ванну. Я не смогла устоять перед этой ванной на ножках, стоящей прямо перед огромным окном с видом на горы, освещённые лунным светом. Налила себе бокал вина, взяла с собой пикантную книжку – и только разогрелась ещё сильнее, пока лежала в воде.

Навязчивое желание быть рядом – один из моих худших пороков. Я клялась себе, что буду над этим работать, но когда дело касалось Оуэна... всё было бессмысленно. В нём было что-то такое, что доводило меня до дрожи. С ним я не чувствовала необходимости притворяться крутой и безразличной. Не нужно было делать вид, что мне всё равно. Нет, я превращалась в настоящую безумную женщину, способную залезть на него прямо за баром.

Он так изменился. И мне нравилось, что он старается проводить время с братьями. Я хотела, чтобы у него были крепкие отношения с семьёй.

Но ещё больше я хотела, чтобы он был рядом со мной. Желательно – голый.

Господи, какая же я нелепая.

Так что я развлекалась как могла – сначала романтической комедией и вторым бокалом вина, а потом решила заглянуть в шкаф и зависла над целой коллекцией совершенно новых, невероятно мягких фланелевых рубашек, аккуратно развешанных на вешалках. Хм. Судя по ним, по кедровому маслу для бороды, которое я нашла в ванной, и по его новой страсти к рубке дров с парнями после работы – он, похоже, с лёгкостью вжился в образ горного мужика.

Что, между прочим, мне только на руку. Это чертовски сексуально.

Но вот стою я, смотрю на эти идеально развешанные рубашки и в голову приходит идея.

Как только я услышала, как подъехала его машина, я бросилась занимать позицию, переполненная предвкушением и восторгом от грядущего сюрприза.

Я уселась на только что вычищенную столешницу и дрожала от волнения.

– Лайла, – услышала я его голос. Он скинул ботинки у двери.

– Чёрт возьми, – выдохнул он, когда увидел меня. – Ты в моей рубашке?

С рычанием, похожим на звериный, он стремительно подошёл ко мне и поднял на руки.

– И больше ничего? – пробормотал он, проводя рукой по моему обнажённому бедру, пока я обвивала его шею руками.

Он опустил меня на пол и отступил на шаг.

– Дай посмотреть.

Я положила руки на бёдра, и от этого ворот рубашки распахнулся шире, обнажая грудь.

Он застонал и прикусил кулак.

– Ты произведение искусства. Боже, ты в этой рубашке...

– Это ты купил печь для пиццы и пытался сделать безглютеновую пиццу для меня? – спросила я.

Глаза его ни на секунду не отрывались от моего тела.

– Да. У меня получалось ужасно. Один раз чуть не спалил дом. Но я учусь.

– Тебе не нужно это делать.

– Ещё как нужно. Если моя женщина хочет пиццу – она получит самую чёртовски лучшую пиццу на этой планете. Пусть даже мне придётся изучать гидратацию теста и скорость ферментации дрожжей.

– Обожаю, когда ты так грязно говоришь. Я жду тебя целую вечность. Унеси меня в кровать, Оуэн.

Он постучал пальцем по подбородку, продолжая с жадностью смотреть на меня – обнажённую под его рубашкой. Он всегда смотрел на меня так, будто я – самое ценное в его жизни. Хоть я была в вечернем платье, хоть в спортивных штанах, хоть вообще без ничего – его глаза каждый раз загорались при виде меня. А сейчас они буквально полыхали.

И я вместе с ними.

– Ты будешь только смотреть? – спросила я, сбросив рубашку с плеч так, что она осталась висеть на локтях. – Или всё-таки прикоснёшься?

Он схватил меня за плечи и прижал к себе, целуя.

Я обвила его шею руками, пальцы зарылись в его волосы, пока наши губы и языки сливались в поцелуе. Я была бешеной, неистовой, измученной по нему, а он, как всегда – уверенный, сдержанный, контролирующий.

– Я хотел сделать это прямо в баре, – прошептал он, осыпая поцелуями мою челюсть и попадая точно в то место, от которого у меня перехватывало дыхание. – Поцеловать тебя, обнять, заявить всем, что ты моя.

Я запрокинула голову, наслаждаясь ощущением его губ на своей коже.

– Вместо этого мне пришлось держать руки при себе. Ты вообще представляешь, насколько это сложно? Когда ты сидишь там, сверля меня глазами в этой своей коротенькой юбке? Соблазняешь меня и сводишь с ума прямо на людях?

Я прижалась ладонями к его груди и толкнула его.

– Мне тоже было невыносимо. Смотреть, как ты разговариваешь с другими. Видеть, как они на тебя смотрят.

Медленная, самодовольная улыбка расплылась по его лицу.

– Ты ревнуешь, детка?

Да. Я ревновала. А ещё была расстроена, злилась на саму себя – но проще было сослаться на ревность, чем разбираться со всеми сложными чувствами, которые я испытывала к Оуэну и всей этой нашей странной ситуации.

Я кивнула.

Он провёл рукой по волосам и покачал головой.

– Ну что ж, похоже, мне придётся преподать тебе урок.

И прежде чем я успела сообразить, он уже вёл меня в спальню.

– На кровать, – хрипло сказал он, начиная расстёгивать рубашку. – На колени.

Я замерла на секунду и тут же поймала его взгляд, полный вызова. О, да… сейчас будет весело.

Медленно, не сводя с него глаз, я опустилась на колени на матрасе, повернувшись к нему спиной.

Он тут же оказался позади, достаточно близко, чтобы я почувствовала исходящее от него тепло. Его ладони скользнули по моим бёдрам, пальцы нежно провели по обнажённой коже.

В воздухе раздался резкий хлопок, а за ним – острая вспышка боли. Он шлёпнул меня.

Я ахнула.

Он тут же склонился и поцеловал покрасневшее место. От этой нежности у меня закружилась голова.

– Всё в порядке? – прошептал он, продолжая ласкать мою кожу.

– Да, – выдохнула я с явным восторгом. – Даже больше чем в порядке.

Меня раньше никогда не шлёпали. Но, чёрт возьми, мне это уже чертовски нравилось.

Хлёсткий звук снова разрезал воздух – теперь по другой стороне.

– Тебе не за что ревновать.

Я запрокинула голову. Боже, как же это возбуждало. Удары были не сильные, совсем не болезненные, но достаточно резкие, чтобы между ног всё сжалось ещё сильнее.

Он стоял полностью одетый, а я – голая, согнувшаяся перед ним, полностью в его власти.

– Других женщин для меня не существует. – Ещё один шлёпок.

Я сжала бёдра, пытаясь хоть как-то справиться с нарастающим напряжением.

– Я не хочу никого, кроме тебя. Ты поняла?

Очередной удар. О боже. Я всерьёз подумала, что могу потерять сознание.

– Да, – простонала я. – Да, я поняла.

– Хорошо, – пробормотал он, наклоняясь надо мной и осыпая поцелуями мою чувствительную кожу. – Даже если ты не чувствуешь того же – мне нужно, чтобы ты услышала: ты для меня – всё. Поняла?

Я кивнула, сгорая от нетерпения и возбуждения, мечтая узнать, что он сделает дальше.

– А теперь я поцелую и всё станет лучше.

Его горячее дыхание обожгло мою кожу. Он склонился ниже и провёл языком прямо вверх по моей щели, заставив мои ноги задрожать от предвкушения.

Простое, низкое, животное рычание сорвалось с его губ – и он нырнул вниз, забыв о всякой медлительности. Он лизал и сосал мой клитор без всякого стеснения, а его руки блуждали по всему телу, вызывая во мне шквал ощущений.

От такого угла у меня кружилась голова, а давление было просто невыносимо прекрасным. Я полностью теряла контроль – и мне это безумно нравилось. Оуэн знал, как прикасаться ко мне. Комбинация его рук, пальцев и рта поднимала меня всё выше и выше.

– Это… так хорошо… – вскрикнула я, вцепившись в простыни, чтобы не улететь.

Как раз в тот момент, когда я почувствовала, что вот-вот сломаюсь, он снова удивил меня, надавив большим пальцем на мой задний проход.

Вырвавшийся у меня стон был хриплым и громким, когда я уронила голову на матрас и прижалась к нему спиной.

Оргазм прошёлся волной, за волной, за волной, и он не отпускал меня, не останавливался ни на секунду, продолжая ласкать, доводить до предела, растягивать каждую вспышку удовольствия, пока я не задрожала всем телом, теряя связь с реальностью.

Он возбуждал мои нервные окончания, и восторг разливался по моим венам. Оуэн теперь был больше, чем просто частью меня. Он был моим, а я – его, и больше не было возможности с этим бороться.

Я рухнула на кровать, тяжело дыша и обессиленная. Зарывшись лицом в простыни, я попыталась отдышаться и восстановить связность мыслей. Но я потерялась в невероятных ощущениях. Мои ноги подкашивались, а желудок переворачивался от радости. Потому что этот мужчина только что преподнес мне самый сильный в мире оргазм на чёртовом блюдечке с голубой каёмочкой.

А потом я снова ощутила жар его тела, и его губы коснулись моей кожи. Он поцеловал меня в шею и плечи.

– Ты чертовски красива, когда кончаешь, – выдохнул он прямо в мою кожу. – Но я с тобой ещё не закончил.

Я приподняла голову и улыбнулась ему, глаза у меня до сих пор были немного расфокусированы.

– После этого я не уверена, что вообще смогу ходить.

Я услышала звук рвущейся фольги, затем он приподнял мои бедра.

Он осторожно положил мои руки на спинку кровати, затем провел пальцами по моей спине. Я выгнулась ему навстречу. Я ничего не могла с собой поделать, потому что, каким бы измотанной я ни была, я всегда хотелось еще немного.

– Хорошая девочка. – простонал он, поглаживая мои ягодицы и приподнимаясь. – Всегда готова для меня.

Он вошел в меня, и от этого давления у меня глаза на лоб полезли. Я все еще чувствовала покалывание и чувствительность от того волшебства, которое он сотворил ранее, и когда он заполнил меня, мне показалось, что я уже на грани того, чтобы кончить снова.

Он не сразу отодвинулся, вместо этого пробежался руками по всему моему телу, словно запечатлевая в памяти каждый сантиметр.

– Пожалуйста, – простонала я, нуждаясь в ласках.

А потом он отстранился и медленно вошел в меня. Раз. Затем еще раз. Глубокий и ритмичный, но с такой силой, что мне пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он ускорил темп, и его идеальный контроль дрогнул, когда он запустил руку в мои волосы, схватил их и потянул с такой силой, что я застонала.

Чёрт, мне нравилось, когда он становился таким собственническим и диким по отношению ко мне.

– Я чувствую, – выдохнул он, – как ты сжимаешься и готов взорваться. Продолжай.

Полностью выгнув спину, я наслаждалась тем, как он крепко держал меня за волосы и играл с моими сосками свободной рукой.

Мое тело задрожало, и этого было достаточно, чтобы он сорвался. Затем он стал самозабвенно трахать меня, и я полетела через край. Он выкрикивал мое имя, испытывая оргазм вместе со мной. Я все еще парила, когда воздух наполнился его стонами, и он уступил своим собственным.

Он рухнул на меня сверху, перекатился на бок и притянул к себе.

– Ты невероятна, – прошептал он мне в волосы, когда я прижалась к его груди.

Для такого властного мужчины-босса в постели Оуэн был настоящим любителем обниматься.

Закрыв глаза, я уже начала засыпать, когда он поцеловал меня в макушку.

– Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отпустить тебя.

Мое сердце болезненно сжалось.

Потому что, в конце концов, мне пришлось бы отпустить его. И когда я это сделаю, это разрушит меня меня.