Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

Оуэн

Я вошёл в Кофеинового Лося – и застыл.

На главной улице Лавелла мало что радовало глаз, но внутри этого заведения всё выглядело иначе.

Пространство было заполнено разномастными деревянными столами и стульями, явно ручной работы. Главным акцентом служила огромная стойка с кофемашинами. Несколько местных жителей сидели на высоких табуретах, болтая и читая газету. За стойкой двое бариста ловко управлялись с медными эспрессо-машинами – впечатляющее зрелище.

Меню на доске с мелом предлагало выбор сингл-ориджин зерна, все возможные варианты эспрессо и ряд аппетитных выпечек. Аромат высококачественного кофе щекотал нос и тянул за собой.

Чёрт, а ведь это место действительно крутое.

В глубине кафе стоял огромный общий стол, окружённый креслами-мешками. На одной из стен – полки из неотёсанного дерева, аккуратно уставленные детскими книгами и игрушками.

Уютно, но аккуратно. И витрина с выпечкой выглядела чертовски аппетитно. Я не мог решить, что хочется больше – домашний киш, маффины или заранее завернутые сэндвичи на ремесленном хлебе. Неудивительно, что Лайла в восторге от этого места.

Половина столиков в зале была занята, ещё с полдюжины человек стояли в очереди передо мной.

Женщина за стойкой с румяными щеками и широкой улыбкой – рыжие кудри перехвачены повязкой, на джинсовом фартуке логотип кофейни.

Обычно я предпочитал простой американо, но последние дни мне всё не давала покоя та самая медовая овсяная латте, которую принесла Лайла.

– Медовый латте на овсяном молоке, – сказал я, протягивая карточку. – И черничный скон.

– Вы в гостях? – с улыбкой поинтересовалась бариста, проводя картой.

Я кивнул.

– Классное место.

По ощущениям, на мне было больше одного взгляда, если судить по тому, как зашевелились волосы на затылке. Я опустил голову, решив не обращать внимания, и сосредоточился на вежливой болтовне.

Это было нелегко. В Бостоне я мог затеряться в толпе, а здесь явно выделялся. То ли из-за кашемирового пальто и ботинок Bruno Magli, то ли просто потому, что я – это я. Впрочем, и в закусочной было то же самое. И, по рассказам братьев, я был далеко не единственным, кто ощущал на себе взгляды. Как они это терпят изо дня в день, ума не приложу. Гас, конечно, асоциальный тип, Финн – ослеплён любовью, а вот как насчёт Джуда? И мамы?

Когда латте был готов, я забрал стакан и скон и направился в дальний угол зала, кивнув по пути миссис Портер, своей бывшей учительнице английского. По крайней мере, она нашла в себе силы поздороваться. А вот отец Рене, сидевший напротив, – нет.

Я открыл ноутбук, приятно удивлённый тем, что в столах были встроены USB-зарядки. Заведение и правда крутое. Жаль, конечно, что, как и многие другие маленькие бизнесы в таких местах, оно, скорее всего, не протянет и полугода.

Я пришёл сюда сменить обстановку. Не потому что надеялся увидеть одно знакомое лицо. Сейчас я разбирался с финансовыми отчётами по GeneSphere – проекту, который доводил меня и Энцо до белого каления уже почти два года. Мне нужно было тихое место, чтобы сосредоточиться, а кофе был просто приятным бонусом.

И только этим.

Если меня спросят, я буду отрицать, что провёл последние двадцать четыре часа в своей хижине, попеременно размышляя, во что, чёрт возьми, вляпался мой отец за последние двадцать лет и почему, и думая о Лайле: о её улыбке, смехе, о том, как она обожает свой минивэн.

Одна эта мысль заставляла меня улыбаться.

Это точно болезнь. Явно вызванная возвращением в этот город, от которого у меня одна аллергия. Лайла была красивая, приветливая, по-настоящему хороший человек. И неудивительно, что на фоне общего негатива она запала в память.

Звонок над дверью вернул меня в реальность – прямо в тот момент, когда я снова почти утонул в мыслях о Лайле, из которых, похоже, мне уже не выбраться.

Когда я поднял взгляд, мой старший брат уже смотрел на меня, нахмурившись. Он забрал свой кофе, молча кивнул баристе и направился ко мне. Сев на противоположную сторону кабинки, он сделал глоток напитка – всё так же без единого слова. Ни с кем не поздоровался по дороге.

Я же, напротив, с новой остротой ощутил на себе взгляды всех, кто находился в кофейне.

– К этому привыкаешь, – пробормотал Гас, поднимая чашку.

– Люди всегда так враждебны?

Молодые родители с детьми, пенсионеры – все без исключения смотрели на нас с выражениями, полными жалости и осуждения.

– Это не враждебность. Любопытство, – пожал плечами он, словно его всё это нисколько не трогало. – Сейчас стало гораздо лучше. В прошлом году Адель устроила разнос, наорала на мэра и пристыдила отца Рене за то, что они нагрубили Финну и Мерри. Меня там не было, но люди до сих пор это вспоминают.

Хм. Я об этом не слышал. Но теперь понятно, почему брат влюбился в неё по уши.

– Чёрт.

Он хмыкнул в кружку.

– Так живут здесь.

Я прикусил язык. Это было не время и не место для спора, но мне и правда было сложно понять, почему они остались. Почему именно здесь? Разве плюсов в этом городе больше, чем минусов? Потому что с моей стороны список аргументов «за» выглядел жалко.

– А так как ты уехал, они будут особенно придирчивы.

Гас всегда был практичным и серьёзным. Умел всё на свете и постоянно учился чему-то новому. Он построил себе дом – черт побери.

Он давно назначил себя защитником семьи и с тех пор не сдавал эту роль. Расчищал подъезд к дому мамы от снега, возил бабушку на каждую стрижку, пока она была жива. Он был хорошим, надёжным парнем.

Я же всегда был «тем самым» – амбициозным. Если бы спросили отца, он бы поклялся, что я ещё в детстве возомнил себя лучше других.

Пока Гас остался и принял на себя заботу о семье и бизнесе, я сбежал из Лавелла сразу после окончания школы.

– Значит, я козёл за то, что уехал, а вот Ноа – нет? – спросил я. – В чём разница?

Гас вскинул бровь, как будто удивился, что мне вообще нужен ответ:

– Это же Ноа. Он не усидел бы на месте, даже если бы ему пистолет к голове приставили. Он свободный дух.

Правда. Он ещё в младшей школе мог исчезнуть в лесу на несколько дней. Мама тогда с ума сошла. Единственный, кто мог его выследить, – Джуд. Уж не знаю, благодаря ли их жуткой близнецовой связи.

Ноа всегда был ярким, импульсивным, полным энергии. Он ненавидел сидеть дома, ненавидел школу. Ему нужно было бегать босиком по лесу, и если дело не касалось природы, ему было неинтересно.

Чудо, что он вообще окончил школу – и то только благодаря усилиям мамы и Джуда. Он жил где угодно, работал кем угодно и лишь изредка выходил на связь.

Но только Джуд всегда знал, где он.

Джуд – тихий, уравновешенный, обожающий комиксы и гитару. Он работал в семейном бизнесе, участвовал в лесоспорте и любил долгие прогулки с собакой.

Он ценил тишину и размеренность – всё, что я не мог терпеть.

Мы все были такими разными. В детстве – неразлучные. Мама держала нас в узде, и мы заботились друг о друге. А потом – разошлись. Ценности изменились. Иногда казалось, будто нас уже ничего не связывает.

И если честно, я, наверное, больше всех и отдалился. Моё желание порвать с отцом и всем, что он олицетворял, увело меня не только от него, но и от всей семьи. И теперь, спустя почти двадцать лет, вряд ли я смогу вернуть то, что разрушил сам.

– Тебе надо навестить маму.

– Знаю.

Он посмотрел на меня с типичным прищуром старшего брата.

– Сегодня, придурок. Ты в городе уже несколько дней и даже не заехал? Это подло. Эта женщина отдала тебе всё. Не будь мудаком.

От его слов у меня сжалось внутри, но я кивнул. Он прав. Немного людей на свете я любил по-настоящему, но мама была в этом списке первой. И я не избегал её. Я избегал соседа по дому – своего сводного брата Коула. Чем меньше с ним пересечений – тем лучше.

– Я заеду к ней после кофе.

Гас кивнул, как командир, одобривший доклад, и вернулся к своему напитку.

Некоторое время он молчал, и я уже решил, что разговор окончен. Но тут он прочистил горло.

– Сегодня приедет охранная фирма.

У меня снова затянуло плечи.

– И во сколько нам это встанет?

– На этом этапе какая разница? Нам это нужно, – сказал он, сняв шапку и провёл рукой по волосам. – Я давно капитаню этот тонущий корабль. Не спорь со мной.

Я кивнул и с трудом выдохнул. Он был прав. Он знал бизнес вдоль и поперёк. А я здесь только чтобы разгрести цифры.

– У меня встреча с потенциальными покупателями на следующей неделе, – сказал я, пролистывая заметки в телефоне. – Они заранее пришлют письменное предложение. Мы можем поехать в Портленд вместе.

Он поднял руку.

– Я не могу. Завален ремонтом дорог. А к следующей неделе буду каждый день гонять лесовозы на пилораму. Сейчас работаем круглосуточно, чтобы закрыть все заказы.

Понятно.

– Думаю, могу взять с собой Лайлу. Она сделает заметки, – сказал я небрежно, хотя от одной мысли провести с ней ещё немного времени по спине побежали мурашки.

Но восторг быстро сменился тревогой, когда брат бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Не вздумай, – произнёс он глухо и жёстко. – Не смотри на неё. Не думай о ней в таком ключе.

– В каком таком? – притворился я дураком.

– Ты взрослый мужик. Не надо объяснять. – Он наклонился ближе. – Лайла – хорошая девчонка. Работает изо всех сил, чтобы накопить на переезд в Нью-Йорк и учёбу в магистратуре. Не мешай ей.

– Ты всё не так понял, – сказал я, подняв подбородок, несмотря на ощущение вины, расползающееся по животу. Что бы он там ни увидел – это была лишь крошечная часть того, что творилось у меня в голове.

– Я старший из шестерых братьев и провёл двадцать лет, работая в лесу с десятками мужиков. Поверь, ты никого не обманываешь. Поэтому повторю ещё раз: не трогай её.

Он явно перегибал палку, хотя я и не стал указывать на это – с его убийственным взглядом лучше не спорить.

– Она слишком молода для тебя, – продолжал он. – И слишком хороша. Плюс она бывшая Коула.

– Ты всё не так понял, – повторил я, склоняясь ближе и понижая голос. – Я не узнал её, когда она пришла в офис в пятницу. Образ девушки Коула, который у меня был в голове, совершенно не совпал с тем, что я увидел. Вот и выбило из колеи. Вот и всё.

Гас закрыл лицо руками и зарычал сквозь пальцы, явно неутешенный моим объяснением.

– Господи. Последнее, что нам сейчас нужно. Она же ребёнок.

– Ей двадцать восемь. Не ребёнок.

– Говорит тридцативосьмилетний мужик, сидящий напротив. Ни за что. Запретная зона. Прекрати. Не нужно нам новых проблем. – Его взгляд вернул меня в юность, когда он злился, если я не помогал с поручениями отца на вырубке. – Разве ты сам не ныл, что хочешь просто закончить дело и уехать из этого города? Вот и сосредоточься. Всё остальное – в топку.

– У меня всё под контролем, – солгал я. Крайние сроки, ожидания, детали – вот в чём я хорош. Делать всё правильно с первого раза – это моя цель. Я всегда выкладываюсь на сто процентов, чтобы добиться результата. Это моя природа. Оуэн Эбер не халтурит. Никогда.

И я не верил в отвлекающие факторы.

По крайней мере, раньше.

Сейчас? Это не просто работа. И Лавелл – не просто город. А Лайла… она определённо не просто ассистент.

– Я хочу тебе верить, – сказал Гас, переводя взгляд к столику у окна. Кафе было почти полностью забито, и даже у кассы выстроилась очередь. Его тело напряглось, челюсть сжалась.

Раздражённый тем, как мало он думал обо мне, если так разозлился, я стиснул зубы.

– Можешь мне доверять.

Только тогда я понял, что злость, исходящая от него, была направлена не на меня.

Я незаметно повернулся и проследил за его взглядом к кофейной стойке.

Мэр Ламберт, которого я знал с детства, потягивал эспрессо из крошечной чашки. Рядом с ним на табуретах сидели шеф Соуза и Даг Бейкер, владелец нескольких автосалонов. А четвёртый мужчина выглядел знакомо, но я не мог вспомнить, кто он.

Он был в деловых брюках и галстуке, волосы аккуратно зачёсаны назад – в Лавелле он выглядел так же чуждо, как и я. Местные предпочитали джинсы и фланель.

– Кто это? – спросил я у брата.

– Этот долговязый с плешью и зубами, как конфетки? – приподнял он бровь, затем развернулся ко мне. – Чарльз Хаксли. Он раньше был другом отца. Долго сидел в сенате штата.

Ага. Я снова взглянул на него – высокий, сухопарый, с условной внешностью шестидесятилетнего политика. Он сменил позу в кресле, заметил меня – и его улыбка мгновенно исчезла. Приятель, блин.

– Он здесь живёт?

– Ага. В прошлом году баллотировался в вице-губернаторы – проиграл. Купил один из тех здоровенных домов на озере. Он безвредный, но не дай ему загнать тебя в угол – болтает без умолку. Типичный политик.

Вполне логично, что именно бывшие приятели моего отца теперь смотрели на нас с такой снисходительной жалостью и презрением.

Гас вернулся к своему кофе и уткнулся в телефон, снова отключившись от происходящего. Я сжал зубы от досады, наблюдая за ним. Впервые за долгое время я поймал себя на том, что скучаю. По нам – тем, прежним. Когда мы подкалывали друг друга, были честны и расслаблены, как в нормальной братской семье.

Он работал как проклятый и это если он вообще был в офисе. Часто его просто не было: выезжал в лес, помогал с вырубкой. Сейчас на нём держалось всё, и времени на разговоры у нас было немного. Но я собирался использовать любую возможность.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я наконец, и он оторвал взгляд от экрана. – Мне нужно больше узнать о бизнесе. Если мы хотим продать всё это, нужно работать вместе.

Он поморщился и сделал длинный глоток кофе.

В детстве Гас тяжело переживал развод. Он всегда боготворил отца и долго не мог принять, какой он на самом деле человек. Даже когда тот ужасно поступал с мамой.

Но всё изменилось в прошлом году. С тех пор позиции были чётко определены.

Гас и Джуд – в лагере отрицания. Верят, что бизнес можно спасти.

Финн и я – хотим просто закрыть эту главу и двигаться дальше.

Ноа пока вообще не высказывался. Если уж на то пошло, он бы поддержал Джуда, но вникать в эту драму не хочет.

А Коул? Тот и вовсе погружён в себя. Скорее всего, сейчас валяется дома с похмелья.

– В кафе я многому тебя не научу, – буркнул он.

– Я это понимаю. Мне нужны хотя бы основы.

– Ты и так должен знать основы, придурок, – бросил он, ставя чашку на стол так, что кофе плеснулось. – Ты тут вырос, как и я.

Я отодвинул тарелку с недоеденным сконом. Конечно, он не собирался делать поблажек.

– Ладно, смотри, как я это вижу: мы уезжаем в глушь, валим деревья, грузим их в фуры, везём к цивилизации и сдаём на пилораму. Там их распиливают по размерам заказчиков.

Он скрестил руки и откинулся на спинку, хмурясь.

– Всё немного сложнее, чем ты описал.

– Вот и объясни, в чём сложность.

– А зачем? Ты же пришёл, чтобы разобрать всё по частям и продать. А тут – история. Это важнее, чем просто цифры.

О Господи. Только не снова про «наследие семьи».

– Пожалей мне сегодня эти речи, Гас. – Я фыркнул. – Я же здесь, не так ли? Отложил в сторону всю свою жизнь. А она, между прочим, охрененная – и приехал сюда, чтобы спасти твою задницу.

Он хмыкнул в чашку.

– Уговаривай себя дальше, парень из города.

Я вспыхнул от злости.

– Да пошёл ты.

– Слушай, младшенький. Если ты так легко всё бросил, и никто в Бостоне по тебе даже не скучает – может, твоя жизнь там не такая уж и замечательная.

Больно. Чёрт. Неужели он действительно так думает обо мне? Может, я и правда зря сюда вернулся. Если Гасу не нужна моя помощь – тут уже ничего не исправишь.

Мы не дрались с детства, но сейчас я готов был встать и выволочь его из кафе за шкирку. Как мы докатились до такого? Как семья так раскололась?

И почему мы вообще так злы друг на друга? Виноват был не я. И не он. Виноват был наш отец. Он и только он.

Прежде чем я успел вскочить, дверь распахнулась и в кафе вошла Лайла. В одно мгновение весь мир исчез. Я застыл, наблюдая, как она здоровается с бариста и с кем-то из клиентов, улыбаясь, как солнышко. Её хвостик подпрыгивал с каждым движением.

Гас зарычал.

– Вот о чём я говорю. Я вижу, как ты на неё смотришь.

Я проигнорировал его и продолжил любоваться Лайлой. Сегодня на ней были леггинсы – и вид сзади стоил каждого доллара за этот латте. Господи, меня уже накрыло по уши.

– Приведи себя в чувства. У нас работа, – прорычал Гас, вставая из-за стола. – И прекрати пускать слюни по бывшей девушке твоего брата. Это жалко.

Глава 9

Лайла

Оуэн не шутил, когда говорил, что работы тут – непочатый край. Первые три дня я провела, расчищая офисы и шкафы, сортируя документы и пытаясь понять, что важно, а что можно отложить.

Работа была довольно скучная, но я включила новый сезон Crime Junkie (*Crime Junkie – это популярный американский подкаст о реальных преступлениях, в котором ведущие рассказывают о загадочных убийствах, пропавших без вести и нераскрытых делах.) и слушала, пока сканировала бумаги и раскладывала их по папкам. В офис периодически кто-то заходил, но здание по-прежнему казалось огромным и пустым. Те немногие сотрудники, что остались, были по уши в делах, вымотанные, но при этом терпеливые и доброжелательные – спокойно отвечали на мои глупые вопросы.

Гас приходил каждый день, а Джуд тоже был рядом – возился с машинами или пересчитывал оборудование в мастерской. Они в основном держались друг от друга на расстоянии и почти не пересекались с Оуэном.

А когда всё же пересекались, разговоры быстро перерастали в споры.

В такие моменты я добавляла громкости в наушниках и пыталась их не слышать. Хотя в офисе так и звенело от напряжения – не заметить это было сложно.

Оуэн пробыл здесь уже несколько дней и, за исключением обязательных пересечений, почти не общался с семьёй. Он казался резким и недоступным, но я-то видела, что на самом деле он просто справляется как может. Он переживал за своих братьев, за их будущее. Просто умело это скрывал. Если бы он показал эту сторону им, я была уверена – всё могло бы измениться.

За эти дни у меня появился новый распорядок. После смены в кафе я заезжала в офис с латте для Оуэна, устраивалась в большом конференц-зале и принималась за сортировку. Мы поставили складные столы, каждый пометили нужным годом, и расставили пластиковые ящики для разных категорий документов.

Несмотря на то, что офис знал все прелести современных технологий, большая часть дел всё ещё велась на бумаге, а цифровой архив был в жутком беспорядке.

Юристам Оуэна удалось добиться возврата большей части документов и жёстких дисков, которые изымало ФБР, так что, несмотря на хаос, мы работали с относительно полной базой.

Я напевала себе под нос, расставляя счета и квитанции, потягивая латте и думая о том, что это, наверное, самые лёгкие тридцать долларов в час в моей жизни.

Какое-то движение на краю поля зрения заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулась и прижала ладонь к груди.

В дверях стоял Гас, с виноватым выражением лица.

Я вытащила наушники и улыбнулась&

– Привет, Гас.

– Не хотел напугать.

Он переминался с ноги на ногу, взгляд скользил по комнате. Обычно Гас двигался уверенно, с достоинством, но сейчас выглядел так, будто хочет испариться. Его плечи были напряжены, а руки глубоко засунуты в карманы джинсов. Что это у Эбертов за магия такая – это здание превращает их в нервных подростков?

– Хотел просто проверить, как ты тут, – буркнул он.

Гас был настоящим воплощением старшего брата – защитник и опора. И после всей той истории с Коулом я ему это не забуду.

– Надеюсь, Оуэн не заставляет тебя пахать.

– Да что ты, – ободряюще улыбнулась я. – Я сама себе начальник, работаю под подкаст про убийства. Лучшее место в мире.

Он слегка улыбнулся и откинулся назад, опираясь на пятки своих рабочих ботинок.

– Отлично. Если он начнёт доставать – звони мне. Ладно?

Я кивнула и прижала к груди стопку документов&

– Ты ведь завтра в лагерь уезжаешь? Я видела расписание, что ты прислал по почте.

– Завтра. Дожди всё испортили – дороги раскисли, и, как бы мне ни хотелось подождать, пока подсохнет, нужно успеть выполнить все заказы до... – Он ткнул ботинком в косяк. – Ну, до всей этой истории с продажей. Так что выкручиваемся как можем.

– Если я могу чем-то помочь – скажи.

Согласно словам Оуэна, работа на предприятии продолжалась, хоть и в урезанном формате – с минимальным штатом. После ареста мистера Эберта большинство старожилов уволились. Вероятно, боялись, что если не покинут тонущий корабль, то утонут вместе с ним. Многие устроились к Ганьонам или Лебланам, но несколько верных работников всё же остались.

– У тебя есть права на управление тяжёлой техникой?

– Нет.

– А с бензопилой обращаться умеешь?

– Научишь? – Я махнула рукой на бумаги вокруг. – С таким багажом я уже почти эксперт по лесозаготовке. Осталось только научиться валить деревья.

Он рассмеялся.

– Сегодня нет, но как-нибудь покажу. Это полезный навык, между прочим.

Я кивнула, заинтересованная. Теперь мне определённо хотелось попробовать. Представила себя с бензопилой и с азартом в глазах.

– Обещаешь?

– Пока займись бухгалтерией. Ладно?

К тому времени, как на улице совсем стемнело, я всё ещё корпела над бумагами, хотя ноги уже гудели. Я была на ногах с семи утра, как началась смена в кафе, и к тому моменту мечтала добраться до дома и пробежаться пару километров, а потом – хотя бы часов шесть сна перед завтрашним марафоном.

Оуэн заглянул в конференц-зал, оценил бардак и подошёл к большому окну, выходящему на лес. Он провёл руками по волосам – что, судя по их виду, он делал весь день – и дёрнул ворот рубашки.

С одним наушником в ухе я пыталась сосредоточиться на подкасте, но, когда он был так близко, фокусироваться на чём-то, кроме него, становилось невозможно.

С каждым днём он выглядел всё менее городским и всё больше – настоящим лесорубом. Сначала сменил брюки на джинсы. Потом перестал заправлять рубашку. А теперь щетина перешла в стадию почти-бороды.

И выглядел он чертовски хорошо.

Я вовсе не собиралась снова влюбляться или заводить отношения, но, чёрт побери, я же не мёртвая. Любая женщина с глазами заметила бы обаяние Оуэна Эберта. Он был красив, в нём чувствовалась сила, и с каждым днём эта природная, деревенская грубоватость проступала всё явственнее. Хоть он и пытался скрыть её дорогими костюмами и машинами, корни не спрячешь.

Мои инстинкты флирта, давно дремавшие, вдруг ожили. Я ловила себя на том, что улыбаюсь ему просто так, что машинально трогаю волосы, когда разговариваю с ним, что выбираю наряды с мыслью о том, что он их увидит. Вроде бы ничего серьёзного – обычная влюблённость. Но так давно я не чувствовала даже подобной лёгкой симпатии, что теперь просто не знала, как с ней справляться.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал он.

Я поставила подкаст на паузу.

– Для меня?

Он кивнул и, слегка кивнув головой, показал, чтобы я шла за ним. Я послушно последовала за ним в офис, где он обычно работал. Он был не такой просторный и помпезный, как кабинет его отца, и, насколько я заметила, Оуэн сознательно его избегал.

На столе стояли две большие коробки с логотипом Thrive Market.

– Я обещал тебя накормить, – сказал он и, достав из кармана многофункциональный инструмент (господи, почему это было так сексуально?), распаковал одну из коробок и подвинул ко мне.

Внутри были аккуратно сложены самые разные безглютеновые продукты. Я взяла упаковку крекеров, затем коробочку с печеньем, и, читая состав на этикетках, едва не ахнула.

Я достала яркую коробку и задохнулась от восторга.

– О, Боже!

– Ты говорила, что скучаешь по Froot Loops. – Он пожал плечами. – Это, конечно, не они, но органическая, безглютеновая и без ГМО версия.

Моя первая реакция была – тут же вскрыть коробку и начать жевать прямо с руками, как голодная енотиха. Но я сдержалась. Вторая реакция – собрать всё назад и вернуть.

– Тебе не стоило тратиться, – пробормотала я, чувствуя, как в животе закручивается спираль вины. Это же стоило целое состояние. Печенье без глютена – по восемь баксов за коробку.

– Я же сказал, что накормлю тебя, – спокойно ответил он. А потом, подмигнув, достал пакетик с разноцветными желейными червячками. – И они, между прочим, почти полезные.

Я вновь посмотрела на него. Потом на коробки. Всё это, возможно, было просто мелочью для него. Но для меня – это был знак. Жест, за которым стояло внимание. Я росла на фильмах Hallmark и на бурных романах моей матери. Но как раз они – показные, пышные, громкие жесты – меня никогда особо не трогали.

Меня цепляли именно мелочи. Знаки, что человек видит тебя, помнит о тебе, что ты ему не безразлична.

Вот как Роб, второй муж мамы, всегда помнил, по каким дням у меня занятия по фортепиано и какой у меня любимый вкус мороженого.

Для кого-то еда – это просто еда. Но для меня, человека, для которого еда может быть опасной, – это забота, внимание, признание.

И всё это в одной коробке хлопьев.

Так что я обошла стол и крепко обняла его. Сначала он был напряжён, но уже через пару секунд сдался и обвил меня руками.

Я обнимала всех. Всегда. Неважно, повод был радостным или трагичным. Объятия для меня были как дыхание. Но стоило теплу его тела проникнуть сквозь мою одежду, как я поняла – это была большая ошибка.

Иногда, когда я тянулась к кому-то с обнимашками, человек отвечал с неохотой. Таким был Коул. Его нежелание отвечать на мои прикосновения сводило меня с ума. Я обнимала его за талию, прижималась, а он лишь похлопывал меня по спине или, что ещё хуже, неловко обвивал одной рукой.

Но Оуэн... Он сначала замер, а потом обнял меня так, словно хотел этого. Словно не мог иначе. Обнял медленно и бережно, но в этом касании было столько же искренности, сколько я вложила в своё. И это была серьёзная проблема.

Потому что это было чертовски приятно. Слишком приятно. От него пахло кедром и свежевыстиранной одеждой, и этот запах окутал меня так, что у меня подкосились колени.

– Спасибо, – прошептала я ему в грудь.

Мне нужно было отпустить его.

Правда, нужно?

Но он не разжимал объятий.

– Пожалуйста, – тихо ответил он.

И клянусь – клянусь! – он прижался носом к моей макушке и вдохнул. Или мне показалось. Потому что в следующий момент он неловко отстранился и принялся копошиться в коробках.

Чёрт. Всё стало странным. Это я всё испортила. Надо было отпустить первой, не прижиматься к нему так крепко, не класть голову ему на грудь. Наверняка я поставила его в неудобное положение. В конце концов, он мой начальник.

А теперь, когда я знала, каково это – ощущать его сильное тело так близко... всё стало ещё опаснее.

– Устроим пир? – спросил он. – У меня есть безглютеновая лапша быстрого приготовления. Запустим микроволновку для изысканного ужина? – Он приподнял бровь, и уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке.

У меня екнуло сердце. Мне нравился Оуэн. Он был совсем не тем заносчивым городским занудой, за которого его все принимали.

Он был внимательным, остроумным. И обнимал – просто божественно.

– С удовольствием, – ответила я. – Но только если на десерт будут Froot Loops.