Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 41
Оуэн
Жизнь в лесном лагере оказалась куда сложнее, чем я ожидал. И гораздо насыщеннее. Мы начинали грузить машины в четыре утра, а Гас вообще не останавливался ни на секунду. Если он не прыгал из одной техники в другую, то принимал звонки и раздавал указания, как авиадиспетчер на взводе.
В детстве я делал всё, чтобы сюда не приезжать. А когда подрос настолько, чтобы приносить хоть какую-то пользу, уже настолько злился на отца, что и близко подходить к его бизнесу не хотел.
Теперь же я получал полное возмездие.
Гас и Джуд собрали небольшую бригаду, в которую вошли и Коул, и я. У Адель роды через три дня, так что Финн остался дома.
Бригада была пёстрая: оставшиеся сотрудники Hebert Timber, пару ребят из других компаний, которые вызвались помочь, и Майк – он вышел на пенсию несколько лет назад, но при первой же возможности вернулся в строй.
Первый день вымотал до предела, но мы быстро нащупали ритм.
В моей обычной работе единственное, что я знал о дереве – это как выглядит уже распиленный стройматериал, привезённый на объект. И даже тогда я в основном занимался бумажками и бюджетами. А тут – видеть, как грязные, мокрые деревья вытаскивают из чащи, чтобы потом они стали частью чьего-то дома... Это поражало.
Я спал в общей комнате с остальными парнями, закутавшись в спальный мешок, который мне дал Гас. У него был собственный домик на территории, по статусу, но он, как и всегда, спал с нами.
Вся эта поездка напоминала странный вариант летнего лагеря, и, несмотря на все сомнения, я ловил себя на том, что... мне нравится.
Все бесконечно подкалывали друг друга, шутили, и я с восхищением наблюдал, как Гас и Джуд общаются с остальными. Гас – вечно хмурый, Джуд – тихий, замкнутый, но здесь, в своей стихии, они оба раскрывались по-новому.
Особенно Джуд. Он точно знал, кому что нужно, и доводил всех до слёз смеха.
– Ну что, расскажешь нам про свою пассию, Джуд? – крикнул Гас с кухни. – Ты дразнишь Криса за то, что он сделал предложение Эрике на втором свидании, но сам со сцены на неё глаз не сводил.
Джуд покраснел и уставился в свою бумажную тарелку с макаронами и сыром. Вот это новость. Он всегда был настолько замкнутым и скрытным, что я думал – у него вообще никого нет. Хотя, конечно, это было не моё дело.
– А Финн говорил, что ты за ней ходил по пятам между выступлениями, – добавил Коул, усаживаясь рядом и отпихивая локтем Кори. – Должна быть особенная девушка. Этот парень никого домой не водит.
Джуд не ответил. Просто поднялся, выкинул тарелку, достал чехол с гитарой и начал настраивать. Остальные тут же начали заказывать песни, и тема сошла на нет.
Пока парни играли в карты, я помогал Майку с посудой. Усталость уже валила с ног, но настроение было на высоте. И, впервые за всё это время, у меня появилась уверенность, что мы действительно всё завершим и продадим компанию.
Странное чувство, раньше я только мечтал уехать. А теперь мне уже не казалось это таким уж заманчивым. Я начал привязываться к Лаввеллу. И к своим братьям, которых всё ещё будто заново узнавал. И, конечно, к Лайле. Ещё один человек, которого я бы оставил.
Я как раз вытирал кастрюлю, когда Коул тронул меня за плечо. Руки в карманах, взгляд в пол. Он казался другим. Не тем парнем, которого я знал. На нём были обвисшие рабочие штаны, застиранное худи, волосы лезли в глаза. Привык я к нему другому – в костюме после игры, или весь в Under Armour. Он, как и отец, всегда был помешан на внешности. А тут – как чужой.
– Можем поговорить, когда освободишься? – спросил он.
Я кивнул, закончил с посудой и вышел за ним через чёрный ход.
Мы отошли на пару шагов от здания. Над головой – настоящее небо, тьма без единого фонаря. И звёзды. Я таких никогда не видел – казалось, будто можно дотянуться рукой.
– Хотел бы знать, как все они называются, – произнёс он, не отрывая взгляда от неба. – В школе мне было всё равно. Думал, что умный. А теперь всё чаще понимаю, насколько огромна вселенная того, чего я не знаю.
– Всё ещё впереди, – сказал я. – Ты молод. Как только закроем сделку, получишь немного денег. Сможешь начать с чистого листа. Что угодно.
Он покачал головой.
– Вряд ли. Я не такой, как ты. Мне нечего предложить. Если я пойду учиться, просто всё завалю.
Мы стояли в тишине, глядя в небо. Было холодно – дыхание тут же превращалось в облачко пара. Но, странным образом, мне было комфортно. Спокойно.
– Мне нужно извиниться, – сказал он. – За многое.
Я скрестил руки на груди и кивнул, позволяя ему продолжить.
– Я не буду оправдываться и что-то объяснять. Потому что всему тому дерьму, которое я натворил, просто нет оправданий.
– Хорошо.
– И... Не то чтобы тебе это было важно, но я сейчас хожу к терапевту. Дебби не даёт мне спуску. Я учусь брать на себя ответственность. И пытаюсь всё исправить.
– Это важно, – ответил я. – Ты мне брат.
– Сводный брат. Я знаю, вы все меня ненавидите. Я ведь причина, по которой ваши родители развелись.
– Хватит, – отрезал я. – Никто не винит тебя. Это был папа. И, честно, мама без него только выиграла.
В груди что-то сжалось. Я не всегда был с ним справедлив, во многом из-за зависти. Мне казалось, что отец любил его больше. А потом, эта разница в девять лет. Он рос рядом с близнецами, а я вроде как был сам по себе. Казалось бы, спустя тридцать лет всё уже должно было стереться. Но нет.
– Ты – единственное хорошее, что вышло из всех папиных ошибок. Да, ты порой невыносим. Но ты – часть нашей семьи.
Он кивнул и снова уставился в небо. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.
– Знаю, ты думаешь, что тебе было тяжело, потому что папа тебя игнорировал. Но быть его любимчиком – это не сахар. Постоянное давление. Постоянные упрёки. Постоянное ожидание, что я стану звездой хоккея и сделаю ему хорошую рекламу.
Я об этом не задумывался. Всегда казалось, что Коул был избалован – у него было всё: внимание, деньги, возможности. Но я никогда не смотрел глубже.
Он пнул носком ботинка гравий.
– Я был один. Совсем. Маме было плевать. А он только и делал, что кричал, обзывал неудачником и заставлял тренироваться. Он будил меня в пять утра, чтобы я отрабатывал тысячу бросков по воротам до школы. И я делал это. Хотел, чтобы он мной гордился. Хотел заслужить его любовь. Больше ведь я ни в чём не был хорош.
Я положил руку ему на плечо. Вина, что я не видел, не понимал, придавила меня тяжестью.
– Ты гораздо больше, чем хоккей, Коул.
Он сбросил мою руку.
– Легко тебе говорить. У тебя есть образование, карьера, жизнь. А у меня был только хоккей. И я его просрал. Не выдержал давления. Не мог сосредоточиться. Пить и гулять казалось проще. Да и плевать я хотел на всё, лишь бы забыться. Всё испортил. – Он всхлипнул.
Чёрт. Он плакал. И мне стало ещё хуже. Я столько раз злился на него, думал о нём гадости, говорил ему колкости…
– Я и Лайлу оттолкнул. Но, может, это единственное хорошее, что я сделал. Потому что теперь она пойдёт учиться, переедет в город и построит ту жизнь, о которой всегда мечтала.
Я обнял его, перекинув руку через плечо – не так-то просто, он же выше меня на голову.
– Мы все сломаны, – сказал я. – Папа нас здорово подкосил. Но мы – всё, что у нас есть. Я тебя не ненавижу. И не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Да, ты многое испортил. Но всё ещё можно исправить. И я твой брат. Я рядом.
Мы стояли, глядя в лес, пока он плакал. И я позволил ему. Мы не могли переписать прошлое. Но я вдруг понял: и не обязаны в нём жить. Можно отпустить. Можно простить. Себя. Его. Всех.
– В общем, – пробормотал он, вытирая нос рукавом худи. – Лайла пришла ко мне и всё рассказала про вас. Я вёл себя с ней как полный мудак.
Во мне вспыхнула злость, но я тут же погасил её.
– Мы с ней с самого начала были не той парой. Просто дети, которые пытались хоть как-то понять, кто они. Я был ужасным парнем.
Он провёл руками по волосам.
– Но когда она говорила о тебе... я видел, как у неё светились глаза. Ты для неё – что-то настоящее.
Это было щедро с его стороны. Учитывая, каким придурком он был по отношению к ней, я ожидал худшего. Но, видимо, слова Лайлы всё-таки дошли до него. Я никогда не видел Коула таким... искренним.
– Но, – добавил он, резко повернувшись ко мне и выпрямившись во весь рост, – даже если между нами всё кончено, это не значит, что я не вмешаюсь, если ты её обидишь.
– Я никогда её не обижу, – рявкнул я. Хотя... могу ли я это обещать? Она ведь так расстроилась, когда я предложил оплатить учёбу. А я просто отмахнулся, не выслушав. Мне тоже есть, над чем работать.
– Она заслуживает лучшего, Оуэн. Я доверяю тебе. Не облажайся.
Я кивнул.
– Клянусь.
Мы постояли ещё немного, пока холод не начал пробираться под одежду. Я ткнул его локтем.
– Пошли спать. Завтра Гас поднимет нас ни свет ни заря.
К пяти утра я уже осушал вторую кружку кофе. Гас появился из темноты и хлопнул меня по спине – бодрый, собранный, как будто родился для всего этого.
Впрочем, возможно, так оно и было. Здесь, в лесу, он был в своей стихии. Настоящий лидер, стратег, человек, к которому все прислушиваются. Чтобы понять, кто я есть, мне пришлось уехать из Лаввелла. А Гасу – всего лишь выйти в лес.
С каждым днём мне всё больше хотелось верить, что когда всё это закончится, мы не разойдемся по разным дорогам. Несмотря на то что по возрасту мы почти ровесники, сейчас казалось, будто я только начинаю по-настоящему узнавать его.
– Мы справимся, – сказал он с широкой, по-настоящему редкой улыбкой. Сквозь бороду даже зубы было видно. – Если будем держаться графика, закончим всё в срок.
Я только хмыкнул в ответ и огляделся. Коул проверял топливо и вёл учёт, Майк закреплял груз, который Джуд только что уложил краном. Всё слаженно, как симфония лесорубов. Каждый на своём месте, каждый знал, что делать.
– Я горжусь тобой, – сказал Гас.
В груди защемило. Я оторопел от таких слов.
– Мною? Я просто помогаю, стараюсь не мешать.
– Нет, ты не просто помогаешь. Мы вчера продвинулись так далеко только благодаря тебе. Кто-то же должен сверять списки и отдавать команды. У тебя это выходит отлично.
Я покачал головой. Моя цель была простой – не мешать и убедиться, что работа идёт.
– Сначала я сомневался в тебе, городской ты наш. Но ты меня удивил. С тех пор как вернулся, пашешь как вол. Знаю, ты не любишь это место, но ты поступил правильно. Пришёл, когда мы в тебе нуждались. Я тебе за это всегда буду благодарен.
Я едва не пошутил – не выдерживал серьёзности момента. За всю мою жизнь Гас, кажется, ни разу не говорил со мной так долго.
– Спасибо, – только и ответил я. – И, кстати, ты сам просто чёртов профессионал. Жаль, что отец столько лет не подпускал тебя к управлению.
Он пожал плечами.
– Я уже смирился. Главное – чтобы парни были в порядке.
Он кашлянул, хлопнул в ладони и снова перешёл в рабочий режим.
– Всё, разговор окончен. Пошёл работать. Завтра вечером отмечаем в Лосе. Я угощаю.
Часы пролетали незаметно. Каждый выполнял свою часть, делал перерывы, и работа шла как по маслу. Машины, которые уехали вчера, вернулись – мы начинали заново.
Я стоял на платформе для загрузки, на уровне кузова, считал брёвна, проверял размеры и по рации передавал Джуду, если нужно было скорректировать вес или баланс.
Коул был внизу, подавал сигналы флажками, указывая, как размещать деревья в кузове. Его рост и длинные руки тут были как нельзя кстати.
Мы работали слаженно. Коул после нашего разговора стал другим. Это звучит как клише, но правда – время в лесу шло как-то иначе. Оно нас объединяло. Мы становились братьями не только по крови, но и по духу. И, что важнее, начали получать от этого удовольствие.
Коулу ещё долго идти вперёд, но он уже в пути. Возможно, дело в Лайле. А может, в том, что мы стали сплочённой командой. Но я впервые начал сочувствовать ему. Он потерял всё – свою карьеру, себя самого. И Лайлу. А потерять её... такое бы сломало и меня.
Так что я рад, что мы начали мириться. Это займёт время, но он заслуживает нового шанса. И я буду рядом, если он позовёт.
Он показал, что следующий ствол готов. Я отступил на шаг, зафиксировал в уме диаметр и приблизительный вес сосны.
Джуд медленно поднял его и стал плавно поворачивать стрелу крана.
И тут раздался оглушительный треск.
А потом всё погрузилось во тьму.
Глава 42
Лайла
Я не могла думать. Не могла дышать. С того самого момента, как я ответила на звонок, меня окутал липкий, всеобъемлющий страх.
Гас позвонил после полудня. Сказал, что произошёл несчастный случай. Оуэн пострадал. Его увезли на вертолёте в больницу.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Адреналин подскочил до небес. Всё тело трясло, зубы стучали.
Как-то, на автопилоте, я добралась до госпиталя в Бангоре.
Пройдя мимо ресепшена, я прямиком направилась в отделение интенсивной терапии. Разъярённая медсестра крикнула, когда я подбежала к стойке.
– Я ищу Оуэна Эберта, – выдохнула я, едва справляясь с паникой.
– Вы ему родственница?
Я замялась. По факту – нет. Но я должна была его увидеть. Должна убедиться, что он жив. Моё сердце вот-вот должно было взорваться. Поэтому я просто развернулась и побежала дальше, вчитываясь в имена на досках у дверей палат.
– Эй! – закричала она, идя за мной. – Это закрытое отделение! Вернитесь сейчас же!
Я перешла на бег. К чёрту правила. К чёрту вежливость. Я найду его.
– Девушка! – выкрикнула она снова. – Я вызову охрану!
Я свернула в очередной коридор – сколько ж можно, как огромна эта чёртова больница? – и налетела на двойные двери. Одну я распахнула, вбежала внутрь… и резко остановилась.
Я попала в тихую зону ожидания.
Где сидела вся семья Эбертов. И все они уставились на меня.
Медсестра ворвалась следом.
– Эта женщина должна уйти. Она мешает пациентам.
Гас поднялся с места.
– В чём дело?
– Она не из семьи. Носится по отделению, как сумасшедшая. Нэнси на ресепшене уже вызвала охрану.
Я развернулась к ней и прищурилась. Она действительно думала, что может не пустить меня к Оуэну? Забавно. Только если охрана меня не парализует. И то – я через окно полезу.
Я упёрлась руками в бёдра.
– Я его…
– Ассистентка, – перебил Гас.
Медленно я повернулась к нему.
– Ты, – процедила я и со всей силы врезала ему в грудь, – должен был его защитить. Ты должен был его уберечь!
– Кто эта женщина? – снова завопила медсестра. Дверь открылась, и внутрь вошёл охранник – на удивление добродушный с виду.
– Я Лайла, – сказала я, обращаясь к собравшимся.
Дебби сидела с вязанием в руках, пальцы дрожали, взгляд прикован ко мне. Джуд – рядом с ней, с опущенной головой, вцепившись в волосы. Финн стоял, обнимая Адель за плечи – она откинулась в кресле, руки лежали на её беременном животе. В углу, склонившись над телефоном, сидел Коул – он поднял голову, волосы упали на глаза.
Желудок скрутило. Я не продумала этот момент.
– Я Лайла Оуэна, – добавила я, стараясь звучать уверенно. – Он мой. А я его. И мне всё равно на правила этой больницы. Пока я не увижу его – никуда не уйду.
Я скрестила руки и смерила охранника взглядом. Он явно не горел желанием связываться с такой безумной сценой.
Привет, неловкость. Все смотрели на меня с изумлением. Я подняла подбородок и обвела всех взглядом.
– Мы с Оуэном вместе.
У Адель округлились глаза, Джуд вскинул голову. Дебби нахмурилась.
– Но…
– Я его люблю, – выдохнула я. Слов больше не осталось. – Мы вместе всего несколько недель, но я его люблю. Гас мне позвонил, и я… я испугалась, что если с ним что-то случилось…
Горло сжалось. Я расплакалась.
Отличное знакомство с семьёй парня.
– Ах, милая, – Дебби вскочила и крепко обняла меня. – Это замечательно. И с ним всё будет хорошо.
Она гладила меня по спине, пока меня трясло от рыданий. Затем она повернулась к охраннику и медсестре.
– Уходите. Она – часть семьи.
Те кивнули и поспешили к выходу.
Мягкая и добрая Дебби, но, как оказалось, с ней лучше не спорить.
Она взяла моё лицо в ладони.
– Знаю, как страшно. Любить кого-то – самое пугающее в мире.
Я должна была утешать её. Это её сын попал в аварию. А она… она утешала меня. У меня голова шла кругом, а сердце всё не могло угомониться. Руки дрожали. Всё внутри было в смятении.
Джуд поднялся, снял очки. Глаза покрасневшие, дыхание сбивчивое.
– Это моя вина, – сказал он. – Я облажался.
– Нет, – отрезал Гас. – Это была поломка техники. Не твоя ошибка.
Финн подошёл и обнял Джуда за плечи – молча, но в поддержке.
– На самом деле, – продолжил Гас, – он тебе обязан жизнью. Если бы ты тогда не взял управление на себя, его бы ударило гораздо сильнее.
Дебби ахнула и прикрыла рот рукой. Глаза тут же наполнились слезами.
Джуд опустил голову и покачал ею.
– Всё равно моя вина.
– Бывает, – сказал Гас. – Ты и сам это знаешь. А шли мы на повышенной скорости – и это уже моя ошибка.
Я задыхалась, пытаясь заставить себя говорить внятно.
– Что случилось?
Гас положил руку мне на плечо.
– Он будет в порядке. Просто прилично досталось.
Я отдёрнула руку и, всё ещё дрожа, рявкнула.
– Говори. Сейчас же.
– Он был на платформе, – начал Гас, – и произошёл сбой в гидравлике на погрузчике…
– Я ничего не понимаю из этого, – перебила я, потирая висок и зажмурив глаза.
Джуд тяжело вздохнул.
– Дерево сорвалось, и стрела качнулась, сбив его с платформы.
Господи. У меня скрутило живот.
– Ты ударил его деревом? – Я врезала ему в плечо так сильно, что рука онемела от боли.
– Это был несчастный случай, – встав между нами, сказал Гас. Он опустил голову: – Поверь, никто не чувствует себя хуже меня. Я отвечаю за всех, Лайла. И мой брат едва не погиб.
Хоть мне и было трудно дышать, я всё-таки втянула воздух и медленно выдохнула.
– Насколько всё плохо?
– Перелом ключицы и вывих плеча. Сотрясение мозга, порезы и ушибы. Могло быть гораздо хуже. Он потерял сознание, и мы испугались, что повреждён позвоночник, поэтому вызвали вертолёт.
Я кивнула, заставляя себя поверить, что всё будет хорошо. Мозг вроде бы понял. Сердце – нет. Я закрыла лицо руками, осознавая, насколько страшно это было для самого Гаса.
– Прости, – прошептала я. – Тебе тоже было страшно. Просто мне не хватало информации, и я впала в панику. Я… я правда очень за него волнуюсь.
Гас обнял меня за плечи и стало чуть легче. Его тепло успокаивало.
– Всё в порядке. Я понимаю. И я рад, что он тебя нашёл.
Я сделала шаг в сторону и прищурилась, вглядываясь в ближайшую палату, изо всех сил желая увидеть Оуэна.
– Мы пока не можем к нему. Он спит. Организм в шоке, но состояние стабильное. Садись, – сказал Гас. – Подожди с нами.
Я кивнула, чувствуя, как адреналин наконец начал отступать. Вдруг тело стало ватным. Я села рядом с Дебби и попыталась удержаться от новой волны паники. Он поправится. Ничего серьёзного. Эти слова я повторяла про себя, словно молитву.
Мы сидели в тишине. Время слилось в один размытый поток.
А потом Адель с трудом поднялась с кресла и со стоном пошла к выходу. Я подумала, что она просто снова в туалет. Но на полпути она остановилась и согнулась пополам.
– Чёрт, – процедила она сквозь зубы.
Финн тут же оказался рядом.
– Какого хрена, – застонала она, распрямляясь и глядя на свои ноги.
Её серые леггинсы были мокрыми.
– Святые яйца, Стретч. По-моему, у меня только что отошли воды.
Финн сначала выглядел встревоженным, но тут же его лицо расплылось в улыбке.
– Да-а-а! – Он вскинул кулак. – Время рожать!
Адель шлёпнула его по груди и снова застонала.
– Ты же знаешь, что до родов ещё часы. Не радуйся раньше времени.
Он поцеловал её в макушку, сияя, будто ей не было дела до того, что она орёт на него посреди приёмного покоя.
Она прижала руки к животу и устало опёрлась на него.
– Можно, пожалуйста, в родильное отделение?
Гас, которого я даже не заметила, как он вышел, вернулся в дверях с инвалидным креслом.
– Привёз тебе такси.
Финн помог Адель сесть, но не сразу выкатил её в коридор – вместо этого достал телефон, присел сзади и сделал пару селфи.
– Прокатишь меня до родов, или как? – простонала она. – Я хочу, чтобы этот гигантский ребёнок уже вышел из меня!
– Уже бегу, Ши-Ра. – Он развернул кресло и выкатил её из палаты. Обернулся на пороге и усмехнулся: – Знаете, где нас искать. Просто идите на крики Адель, которая грозится меня убить.
Глава 43
Оуэн
Всё было размыто. И зрение, и воспоминания.
Я помнил, как упал. Потом был вертолёт. Потом – врачи.
Я открыл глаза во второй раз – и тут же снова их закрыл. Яркий свет ламп казался невыносимым, как будто мне обжигало сетчатку.
Болело всё. Даже глазницы.
Голоса где-то рядом. Я приоткрыл один глаз – узкой щелочкой – и увидел женщину в скрабах, склонившуюся надо мной. Она приложила два пальца к моему запястью, глянула на часы, потом провела термометром по лбу.
– Можно воды? – хрипло прошептал я.
Медсестра тепло улыбнулась.
– Конечно.
Она приподняла изголовье кровати, взяла кувшин и пластиковый стаканчик с подноса, стоявшего рядом.
– Ваша семья ждёт в приёмной. Хотите, я их позову? Или предпочитаете отдохнуть?
Я сделал глоток из соломинки, которую она поднесла к моим губам. Холодная вода немного успокоила горло.
– Позовите, – выдохнул я, откинувшись на подушку. Наверняка мама уже сходит с ума.
Прошло меньше минуты, прежде чем по коридору прокатился топот – словно стадо слонов. Ну да. Это точно моя семья.
– Малыш мой! – воскликнула мама, бросаясь ко мне. Она прижалась ко мне и зацеловала всё лицо.
– Мам, больно, – поморщился я. Вся левая сторона была перебинтована, а руку мне, судя по всему, зафиксировали к груди. Мне никто ещё не говорил, что именно у меня сломано, но ощущалось так, будто всё сразу.
– Тише, – прошептала она, целуя в лоб. – Я так волновалась. Мы все очень волновались.
Когда она отступила, в проёме появились остальные: Гас, Джуд и Коул.
А потом вошла она.
Лайла.
У неё было распухшее от слёз лицо, красные глаза. Сердце сжалось.
– Иди сюда, – пробормотал я, с трудом поднимая правую руку.
Она судорожно всхлипнула и тут же подошла. Села рядом, аккуратно коснулась моей щеки, будто боясь причинить боль.
– Я не хочу тебя трогать. Вдруг наврежу.
– Всё равно. – Я сжал её руку, зацепив при этом капельницу, и потянул к себе.
– Мы так переживали, – сказала мама, опускаясь в кресло с другой стороны.
– Финн был здесь, – добавил Гас. – Но у Адель отошли воды.
– Что? – спросил я и тут же поморщился. Голова раскалывалась. – Ребёнок уже родился?
– Пока нет. Они наверху. Финн шлёт фотки и сообщения без остановки. Думаю, Адель его убьёт, если он не перестанет.
Я попытался рассмеяться, но резкая боль в груди моментально меня прервала.
– Полегче, – похлопала мама меня по ноге. – Всё в порядке. Роды будут нескоро. Раскрытие только четыре сантиметра.
– Мам. Фу, – зашипел Джуд.
– Это чудо жизни, – фыркнула она. – Привыкай.
Я закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в атмосферу. Все рядом, все говорят, спорят, мама пытается навести порядок. Я забыл, каково это – быть не одному.
– Ему нужен покой, – прозвучал голос в дверях. Медсестра смерила всех в комнате суровым взглядом. Она была права. Я ощутил прилив радости, когда увидел родных, но теперь чувствовал, как силы меня покидают.
Мама снова поцеловала меня.
– Мы будем ждать снаружи. Потом расскажем, как дела с родами.
– Лайла, – прохрипел я. – Останешься?
Она кивнула, едва улыбаясь. Мама сияла, когда выталкивала братьев за дверь.
– Значит, мама теперь знает, – пробормотал я, похлопывая ладонью по кровати.
– Я боюсь тебе навредить, – сказала Лайла, теребя пальцы.
– Здесь есть место. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.
С тихим вздохом она аккуратно устроилась рядом, на моей правой стороне, и сжала мою руку.
– Она знает, потому что я ей сказала.
Я удивлённо распахнул глаза и тут же застонал от боли.
– Когда я узнала, что с тобой случилось, – продолжила она, – прятаться стало казаться глупостью. Я ворвалась в больницу, потребовала пустить меня к тебе. Медсестра сказала, что я не семья, и не пустила. Ну, я просто проигнорировала её и начала бегать по отделению, искать тебя.
Голова была в тумане. Но даже сквозь этот туман я с трудом мог представить, как примерная, правильная Лайла носится по реанимации, за ней гоняется медсестра…
– Кто-то вызвал охрану, но потом я случайно влетела в комнату ожидания, и там была вся твоя семья. Я запаниковала и начала орать, как сильно тебя люблю.
Эти слова будто перекрыли мне дыхание. Я не мог надышаться, но это было неважно. Она меня любит?
От радости захватило дух, но она тут же сменилась приступом кашля и острой болью, пронзившей всё левое плечо и бок.
– Господи, Оуэн. Тебе позвать медсестру?
Я замотал головой и вытер глаза здоровой рукой. Несмотря на мучительную боль, это был лучший момент в моей жизни.
– Прости, что первой призналась твоей семье в любви, – прошептала она, бережно обхватив моё лицо ладонями. – Я просто… такая несуразная.
Я прижал её ладонь к губам и поцеловал.
– Всё нормально. Главное, что ты меня любишь.
Её глаза вновь наполнились слезами.
– Ты напугал меня до чёртиков. Ты же обещал быть осторожным.
– Знаю. – Сердце сжалось от страха, всё ещё звучавшего в её голосе. – Прости.
– Не извиняйся. – Она всхлипнула. – Просто у меня сейчас слишком много эмоций, а видеть тебя на больничной койке совсем не помогает.
– Тогда я встану. – Я упёрся локтем в матрас и попробовал приподняться.
Она тяжело вздохнула и положила ладонь мне на грудь.
– Только попробуй. Не смей.
Я покорно откинулся обратно и притянул её к себе, направляя её голову к своему плечу. Боль в груди была дикой, но мне было всё равно. Мне нужен был этот момент с ней.
Несмотря на ломящую боль, я не удержался и усмехнулся:
– Знаешь… Я просто хотел спокойно рассказать друзьям и семье, что мы вместе. Не думал, что ты прорвёшься в больницу и чуть не попадёшь в драку с охраной, крича о своей любви ко мне.
– Я ужасная, – пробормотала она. – Но я правда тебя люблю. И у меня ещё много всего, с чем нужно разобраться. Зрелые отношения – это для меня в новинку.
– Для меня тоже. – Я поцеловал её в висок. – Но мы можем не спешить и разбираться вместе. Потому что мне не нужно ничего, кроме как проводить каждый день с тобой.
– Я тебя люблю, – прошептала она, прижавшись ко мне.
– И я тебя люблю, – ответил я, закрывая глаза и позволяя этим словам полностью нас поглотить.
Несмотря на боль и усталость, это было как победа. Как вершина, к которой я долго шёл. И я больше никогда этого не отпущу. Потому что, нравится ей это или нет, я буду любить эту женщину всегда.
Наш идеальный момент прервался, когда в палату влетел Джуд.
– Ребята, – сказал он, и я не помнил, когда в последний раз видел его таким возбуждённым, разве что в детстве, – ребёнок родился. Это мальчик!
Лайла тут же поднялась и улыбнулась.
– Берегись, мир, на свет появился новый Эберт.
– Через тридцать минут можно будет подняться и увидеть его. Хочешь, я украду инвалидную коляску и вытащу тебя отсюда под прикрытием?
– А может, просто позовём медсестру и спросим? – предложила Лайла, снова вернувшись к образу законопослушной гражданки.
Я кивнул. Спорить с ней было бесполезно.
После очередной проверки показателей, короткой консультации с врачом по поводу травм и плана лечения, а также долгой возни с двумя медсёстрами, которые возились с моими проводами, трубками и капельницами, чтобы перевезти меня в инвалидной коляске (хотя я мог и сам дойти), мы наконец добрались до родильного отделения.
Лайла закатила меня в палату, и мы увидели Адель, полулежащую на кровати с крошечным свёртком в руках, укутанным в клетчатый плед.
Финн суетился рядом, беспрестанно щёлкая фотоаппаратом.
Мама сидела в кресле-качалке и сияла от счастья.
– Готовы познакомиться с ним? – спросил Финн, почти подпрыгивая на месте, принимая малыша из рук Адель. – Это, – сказал он, поднеся младенца ближе, – Теодор Франсуа Эберт.
Малыш был крошечным, но с пухлыми щёчками и золотистыми вихрами на голове.
– Десять с половиной фунтов, – с гордостью сообщил Финн. – Он у нас богатырь. – Он прижал малыша к груди и поцеловал его в макушку. – Ты такой большой и сильный. Папа тебе самолёт классный купит. Что, ещё и грузовики нравятся? Ну ничего, мама тебе и это обеспечит.
Адель фыркнула. У неё были уставшие глаза, но улыбка была ослепительной.
– Малышу всего три часа, а ты уже обещаешь ему собственный мини-внедорожник.
Гас усмехнулся.
– Для Мэна это как пообещать ребёнку пони.
– Принимается, – отозвалась Адель, покачав головой над нашей сумасшедшей семейкой.
– У вас всего пара минут, пока сюда не ввалится моя бешеная родня, – добавила она. – А когда приедет Мэрри, у неё будет приоритет. Ясно?
Комната наполнилась одобрительными гулкими фырканьями. Финн стоял в центре, грудь колесом, сияющий, гордый, крепко прижав к себе сына. Год назад он был в полной заднице: злой, безработный, потерянный. А теперь он был здесь. В Лавелле. И нашёл себя в самом неожиданном месте.
У него была потрясающая способность к росту и переменам. И, может, я тоже смогу. Может, и я сумею примириться с прошлым, с отцом. Сумею стать тем мужчиной, каким хочу быть.
Лайла погладила меня по плечу, вырывая из мыслей.
Я поднял на неё взгляд и улыбнулся, а она вытерла с глаз слёзы счастья.
С ней рядом всё было возможно.
