Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Глава 3
Оуэн
Я был полностью, окончательно и бесповоротно в жопе.
Федералы вернули пару десятков коробок, которые забрали при первом обыске. Ни одна не была подписана, а бумаги внутри просто наспех накиданные, словно кто-то всё это сгреб в охапку и свалил, куда попало. Так что я устроился в пустом офисе и решил начать с сортировки.
Господи, как же мне не хватало Линды. Она была моей правой рукой последние одиннадцать лет, и если бы я привёз её с собой, она бы разобралась тут за пару часов. Без её армейской организованности и сурового подхода к делу я чувствовал себя беспомощным. Помимо того что она была моим ассистентом, она ещё и мать четырёх подростков – дисциплину держать она умела как никто.
Как бы мне ни хотелось, чтобы она была здесь и навела порядок в этом хаосе, Линда осталась держать фронт в Бостоне. DiLuca Construction сейчас – крупнейшая строительная компания в Массачусетсе, и как финансовый директор я не мог позволить себе взять отпуск, даже если моя семья в нём отчаянно нуждалась. Поэтому, пока я занимался спасением Hebert Timber, параллельно работал удалённо. А значит, Линда была нужна на месте, чтобы координировать всё с моей командой. Вместе мы как-нибудь удержим все шары в воздухе.
Я пролистывал стопку бумаг, как вдруг она выскользнула из рук и рассыпалась по полу. Чёртова неуклюжесть. Ворча, я наклонился, чтобы собрать их, и только тогда вспомнил, что моя новая помощница должна быть с минуты на минуту. Оставив беспорядок как есть, я поспешил вниз.
Эта работа требовала команды из четырёх-пяти магистров управления бизнесом, но не было ни малейшего шанса найти кого-то с подходящей квалификацией в Лавелле.
Включая ту помощницу, которую для меня нанял Гас. Я не сомневался, что если потрачу время, объясняя ей всё, что нужно сделать, только ещё больше отстану от графика. Гас хотел как лучше, но он не понимал, насколько всё сложно.
Проходя по коридору, я бросал взгляд на фотографии прадеда. От каждой из них у меня всё сильнее сжимался желудок. Что бы он подумал о всём этом бардаке?
На первом этаже у входа я увидел женщину. Она была высокая, стройная, с каштановыми волосами до плеч. На ней был чёрный пуховик и джинсы – явно не наряд для собеседования – и при этом на лице играла светлая, искренняя улыбка.
Я открыл дверь, стараясь не думать о том, какая она симпатичная вблизи.
– Привет, Оуэн! Так рада тебя видеть. – Голос у неё был высокий, певучий, и почему-то заставил моё тело немного расслабиться – хоть я и не позволил себе этого.
Без тени сомнений она подошла и обняла меня.
Господи, кто эта женщина?
От неё приятно пахло – ванилью и лёгкими цветочными нотками. В ту же секунду я напрягся ещё больше, чем был до этого. Вот почему я терпеть не могу маленькие города. Люди здесь чересчур открытые, чересчур доверчивые. Эта девушка только что зашла в полупустое здание в лесу – и ничуть не обеспокоилась. А вдруг я, скажем, маньяк с топором?
Господи.
– Столько лет прошло! – Она размотала шарф, расстегнула куртку и шагнула внутрь, с восторженной улыбкой оглядываясь по сторонам. – Твоя мама, должно быть, счастлива, что ты дома. И вообще, отличное время для визита!
Несмотря на полную растерянность, я кивнул и улыбнулся. Устоять было невозможно. В её серо-голубых глазах и тёплой, честной улыбке было что-то обезоруживающее.
– Я прямо из закусочной. Финн и Гас с утра поймали меня и сказали, что тебе нужна помощь, – пояснила она, шагая по фойе так уверенно, словно бывала здесь сто раз.
Я лихорадочно пытался понять, кто она. Узнать эту простую, улыбчивую брюнетку.
Я не был дома много лет и не поддерживал связь ни с кем, кроме матери и пары братьев. Учитывая нашу семейную «славу» в последнее время, она вполне могла слышать обо мне. Но я почти уверен – мы не встречались.
Она протянула мне стаканчик кофе на вынос.
– Ты же любишь кофе? Кажется, любишь. Хотя, честно говоря, я не уверена. Но на углу Главной улицы открылось новое кафе – там потрясающий ягодный торт со сливками и домашние сконы.
У меня закружилась голова. Эта милая незнакомка принесла мне кофе? Я был сбит с толку, но, как ни странно, тронут. Пока параноидальная часть мозга не заорала: а вдруг он отравлен? Нет. Я отогнал эту мысль. Она слишком обаятельная. Слишком... добрая. Не может быть, чтобы она кого-то травила. Правда?
Решив рискнуть, я взял стакан, и прежде чем успел поблагодарить, она уже болтала дальше.
– Это латте с овсяным молоком и мёдом. Такой вкусный.
Я был, без сомнения, по уши в дерьме.
– О боже, – сказала она, слегка наклонив голову. – Ты из тех, кто пьёт чёрный кофе? – прищурилась. – Из тех, кто делает вид, что он такой суровый, что молоко и сахар угрожают его мужественности?
– Эм… нет, – я прижал стакан к груди. Кто вообще эта женщина?
– Отлично. А то я бы прямо сейчас прекратила это собеседование. Я всем приношу латте. Это такой мой маленький подарок. В основном потому, что я обожаю Кофеинового лося, но ещё потому, что люблю радовать людей.
Собеседование? Это было наименее похожее на собеседование событие из всего, что мне когда-либо доводилось переживать. Каждая секунда общения с ней была странной до абсурда.
Я всё ещё пытался уложить её слова в голове, когда она сделала шаг ко мне, на губах – игривая улыбка.
– Попробуй.
Я заглянул в её искреннее лицо, вдохнул ореховый аромат по-настоящему хорошего кофе и поднёс стакан к губам. Латте был обжигающе горячим – именно так, как я люблю. Я сделал глоток и почувствовал, как горечь эспрессо идеально сбалансирована сладостью мёда и мягкостью овсяного молока.
Я жил на кофе и давно стал в этом снобом. Когда пьёшь его в таких количествах, быстро начинаешь придираться к вкусу и качеству.
– Мёд местный, – сказала она. – Рианна, бариста, рассказывала, откуда она его берёт.
Я сделал ещё один медленный глоток и посмотрел на стакан.
– Где ты это взяла?
Прошло уже много лет, но, насколько я знал, в закусочной латте точно не делали. Если она имеет отношение к какому-нибудь эспрессо-бизнесу, то она уже принята, независимо от её способностей в бухгалтерии.
– Я же сказала, – её улыбка осталась такой же широкой, но в ней теперь явно сквозило лёгкое раздражение. – Кофеиновый лось. Новая кофейня на Главной улице. Хозяева – милейшие люди, приехали сюда из Вермонта. У них есть выпечка, сэндвичи, отличный кофе и чай.
– Не думаю, что Лавелл – это место, где кофейня может долго выжить.
Как только слова вылетели, меня тут же накрыла волна стыда. Эта яркая, доброжелательная женщина жила здесь. Надо помнить, что о местных лучше не высказываться с пренебрежением.
Вместо того чтобы обидеться, она рассмеялась, глаза весело прищурились:
– Ты давно уехал, Оуэн. Здесь всё меняется. И да, старики в городе ещё жалуются, что кофе стоит больше доллара, но Рианна – волшебница. Гарантирую, даже самые ворчливые дровосеки будут стоять в очереди за её жасминово-лавандовым чаем. Но я решила сама стать амбассадором медового латте, на всякий случай. Подсаживаю всех.
Я отпил ещё немного. Чёрт, это действительно вкусно. Не слишком сладко, но гораздо приятнее, чем просто чёрный кофе. И именно тот заряд бодрости, который мне был так нужен днём.
С последней улыбкой она прошлась по фойе, на ходу скинув куртку на один из оставшихся стульев.
– Ладно, рассказывай. Чем будем заниматься? – Она развернулась, достала из сумки небольшой блокнот и ручку и уставилась на меня в ожидании. – Твои братья не были особенно многословны.
Я почувствовал, что меня как будто сбили с ног. У неё была гладкая кожа, полные розовые губы, от которых невозможно было отвести взгляд. То, как она слегка наклонила голову, задавая вопрос, пробудило во мне искру интереса. Но больше всего меня цепляла её странная открытость. Я не знал её. Уж поверьте, если бы знал – я бы точно запомнил эту жизнерадостную брюнетку. И всё же она вела себя так, будто мы старые друзья.
Хотя я не имел ни малейшего понятия, кто она, в ней определённо было что-то… знакомое.
– Пойдём наверх, присядем? – предложил я, нажимая кнопку вызова лифта.
Пока она подбирала куртку, я подумал, не написать ли братьям и не спросить, кто, чёрт возьми, она такая.
Но не успел я вытащить телефон, как она уже оказалась рядом.
Я провёл её на третий этаж, мимо переговорной, в которой всё ещё царил хаос, оставшийся после моего утреннего приступа отчаяния. Стол в офисе отца был почти такого же размера, так что можно было устроиться там. Эргономичные кожаные кресла давно вывезли, но несколько жёстких складных металлических всё ещё стояли.
Я выдвинул одно для неё и жестом пригласил сесть. Когда она устроилась, сел рядом.
– Послушай, – начал я, размяв шею, пытаясь хоть немного снять напряжение. Я был здесь всего несколько часов, а ощущение было, будто прошла неделя. – Не знаю, что именно тебе сказали мои братья.
– Сказали, что ты вернулся на пару недель, чтобы заняться продажей бизнеса. И что тебе нужна помощь с документами и архивами, пока ты тут.
Хм. Впечатляюще точно.
– Да. Но всё немного сложнее, – осторожно продолжил я, стараясь быть мягче, несмотря на то, что внутри всё горело от тревоги и раздражения. – У меня очень мало времени и куча дел. И при этом я должен продолжать работать по своей основной должности в Бостоне. Так что мне нужен кто-то с опытом в бухгалтерии, кто сможет разобраться в финансовой документации.
Она продолжала улыбаться так ярко, что мне хотелось прикрыть глаза ладонью.
– Отлично.
Я моргнул, не зная, как реагировать на её ничего не объясняющий ответ.
– У тебя есть такой опыт?
– Оуэн, – укорила она, – конечно есть. Может, твоя семья и не упомянула, но я закончила бакалавриат по управлению бизнесом в прошлом году. Да, это заняло больше времени из-за постоянных переездов, но я справилась. С трудовой историей всё немного... пятнами, по очевидным причинам. – Она подняла брови, как будто я должен был понять, о чём речь. – Но я трудоголик, и ты бы очень помог мне, если бы дал шанс.
Вопреки здравому смыслу, я поймал себя на том, что наклоняюсь вперёд, полностью вовлечённый и готовый помочь ей, с чем бы там ни было.
Потому что её присутствие буквально выворачивало мой мозг наизнанку. Я не знал, что мне делать – попросить резюме или пригласить её на свидание. Ха. Как будто это вообще возможно. Мне бы на сон и душ времени хватило, не говоря уже о каком-то веселье. И даже если бы было – куда, скажите, можно сводить красивую женщину в Лавелле? В закусочную? После всего, что натворил мой отец, если я туда сунусь, Бернис, наверное, плюнет мне в кофе.
Я ловил себя на улыбке, когда она говорила, смеялся над её шутками, и отчаянно не хотел, чтобы разговор заканчивался. Ни одна женщина за последнее время не вызывала у меня такого. Чёрт, вселенная явно решила приколоться.
– Расскажи про свой опыт, – выдавил я. Отлично, Оуэн. Пора вернуть разговор в русло.
С тех пор как она появилась, мой мозг работал с перебоями, как будто я впервые оказался рядом с красивой женщиной.
Господи, может, Энцо был прав – мне действительно давно пора было встряхнуться.
– Я вернулась в Лавелл почти год назад. Живу у мамы. До этого была во Флориде – занималась бухгалтерией и развитием для одной некоммерческой организации.
Я заставил себя сосредоточиться на её словах, а не на её губах.
– До этого – Провиденс и Индиана, – пожала она плечами, будто я и так должен был это знать. – Сначала закончила колледж с младшим дипломом, потом пошла на бакалавра. – Её плечи слегка опустились, голос стал тише, будто ей было неловко. – Это заняло у меня много времени.
– Это впечатляет, – сказал я, добавив в голос нотку искреннего восхищения. Потому что это действительно заслуживало уважения. Ей нечего было стыдиться.
Сжав нижнюю губу, она крутила серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Она нервничала. Неужели я её смущал?
Она опустила голову и заправила волосы за уши.
– В общем, последняя работа вдохновила меня учиться дальше. Последний год я подавала заявки в магистратуру. – Прокашлявшись, она опустила руки на колени. – Хочу получить степень в области управления некоммерческими организациями. Жду ответа из нескольких бизнес-школ, но подалась поздно, так что шансов не так много.
Я облокотился локтем на стол, молча слушая и всё больше проникаясь уважением к её целеустремлённости.
– Пока жду, не люблю сидеть без дела. Утром работаю в закусочной, пару раз в неделю днём помогаю детям в библиотеке с математикой, а ещё преподаю танцы в студии в Хартсборо, когда есть возможность.
Я фыркнул от смеха.
– И ты хочешь ещё одну работу?
– Боже, да. Я коплю на учёбу, так что мне нужны все деньги, какие только можно заработать. Плюс это будет отличный опыт в бизнесе, а такие возможности здесь редкость.
Я не мог точно сказать, будет ли от неё реальная польза, но её упорство вызывало восхищение. И после двадцати минут с ней я чувствовал себя лучше, чем за последние недели. Так что попробовать точно стоило.
Она была решительная, позитивная, и, да, признаюсь, помощь мне действительно была нужна.
– Ладно, – уступил я, – но платить я могу только тридцать долларов в час.
– Ты шутишь?! – Она прикрыла рот ладонью, щеки вспыхнули.
Я рассмеялся.
– Хотел бы. Но в бюджете больше нет.
– Нет-нет, – она схватила меня за предплечье. – Ты не понял. Это намного больше, чем я ожидала.
Стараясь не обращать внимания на внезапный разряд, пронзивший руку от её прикосновения, я откашлялся.
– Как только мы закроем сделку, ты получишь бонус. И поверь, он будет заслуженным. Придётся много работать, и график будет не стандартный – не с восьми до пяти. Мне ведь нужно успевать и по основной работе, так что вникать в это всё я смогу в основном по вечерам и выходным.
Как только всё это закончится, я уеду обратно в Бостон. Но прежде чем уеду – обязательно приглашу её на свидание. Она была слишком красива и интересна, чтобы упустить шанс. И, чёрт возьми, она была единственным светлым пятном в этом паршивом городке.
Красивая, добрая, умная – всё это означало только одно: у меня не было ни единого шанса прожить эти пару недель, не влюбившись в неё по уши.
Я не чувствовал ничего подобного уже много лет, и решил не сопротивляться. После всего стресса последних лет, иметь хоть одну причину ждать конца рабочего дня в этом аду – уже огромное облегчение.
Я как раз объяснял ей приоритеты, когда лифт звякнул, возвещая о возвращении Гаса.
– Лайла, – сказал он, входя в комнату. – Я так рад, что ты пришла.
Она встала и крепко обняла его. И это вызвало во мне целую бурю. Сначала – растерянность. Сразу за ней – укол ревности.
– Оуэн уже ввёл меня в курс, – пояснила она, отпуская его и отступая назад. – Всё вполне по силам.
Он посмотрел на неё с выражением, которое я бы назвал братской гордостью.
И тут у меня в голове словно кто-то дёрнул рубильник.
– Лайла?
– Да. Лайла Вебстер, – ответил Гас, уперев руки в бока и приподняв бровь. – Ты же знаешь Лайлу.
Узнавание ударило как током – вместе с лёгкой паникой, которую я только-только начал отпускать за последние пару лет.
Нет. Только не это. Только не она. Из всех паршивых офисов в этом паршивом городе.
– Та Лайла? Лайла Коула?
Её глаза вспыхнули злостью.
– Просто Лайла. Я не принадлежу Коулу. И никакому другому мужчине, между прочим.
Этот вызывающий тон… чёрт, он был восхитителен. Несмотря на улыбки и латте, у неё был характер. Мне это понравилось.
– Прости, – пробормотал я, смущённый. В своё оправдание – я почти не общался с Коулом и последние месяцы был целиком погружён в разваливающееся имперское наследие отца.
– Да, я встречалась с твоим братом, – сказала она, скрестив руки на груди. Её нижняя губа снова оказалась зажата между зубами, она перевела взгляд с меня на Гаса. – Это будет проблемой?
– Нет, – отрезал мой брат.
А я… я не смог вымолвить ни слова. Мозг всё ещё пытался хоть как-то переварить происходящее.
Я прищурился. Женщина, сидевшая передо мной, не имела ничего общего с той, кого я помнил. Когда-то она была вечно при Коуле, с длинными светлыми волосами, в модной одежде, с тонной макияжа. Если не ошибаюсь, она даже выигрывала конкурсы красоты.
А эта – совершенно другая. Улыбчивая брюнетка без макияжа, с пирсингом в брови.
Я даже не знал, что они расстались. Вот насколько отдалёнными стали мои отношения с единокровным братом. Мы с Коулом держались как можно дальше друг от друга. И на то были веские причины.
Она провела рукой по тёмной пряди.
– Я сейчас выгляжу по-другому. Наверное, сразу было понятно, что ты меня не узнал.
В её голосе появилась уязвимость, от которой у меня всё внутри сжалось. Чёрт, я вёл себя как кретин. Уставился на неё, как на экспонат в зоопарке. И судя по взгляду, который метнул в меня Гас, выглядел я полным идиотом.
– Нет, это я виноват, – пробормотал я и вскочил, с грохотом ударившись коленом о край стола, чуть не упав в попытке исправить ситуацию. На мгновение я опять застыл, уставившись на её румяные щёки, полные розовые губы и длинные тёмные ресницы, обрамлявшие её серые глаза.
Я моргнул, стряхивая с себя это наваждение, и откашлялся.
Почему я раньше не заметил, какая она молодая? Она явно была слишком молода для меня… но в ней была такая внутренняя сила, такая уверенность, которую я уважал. И что бы там ни произошло между ней и Коулом – я был уверен: виноват в этом он.
Теперь её прошлое обрело смысл. Она ведь была с Коулом много лет – ездила с ним по всей стране, пока он гонялся за своей мечтой о хоккее, играя в младших лигах. Я никогда не обращал на неё особого внимания, всегда думал, что она просто очередная девчонка на хвосте у спортсмена.
Но теперь? Теперь я сам не знал, что думать. Я её обидел?
– Я, эм… прости, – пробормотал я, не в силах связать полноценную фразу. Решив извиниться как следует, я откашлялся и открыл рот, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, мне в грудь попало что-то горячее и мокрое.
Я дёрнулся назад от неожиданности и только тогда понял, что сжал в руке бумажный стаканчик слишком сильно – крышка слетела, и латте вылился на мою рубашку.
По инерции я выронил стакан. Он шлёпнулся на пол, разбрызгивая остатки кофе.
– Принеси бумажные полотенца, – рявкнул на меня Гас, а потом повернулся к Лайле, и лицо его тут же стало мягче. – Мне нужно отвезти Оуэна на встречу. Мы свяжемся насчёт подробностей. Я тебя провожу.
Лицо горело, шею обдало жаром, пока я, полусогнувшись, пытался собрать всё, что натворил. Меня накрыла волна стыда. Я флиртовал с ней, фантазировал о свидании, даже не вспомнив, кто она. А потом вишенка на торте – окатил себя кофе. Просто позорище.
Она сделала шаг вперёд и протянула руку.
Я взял её, наслаждаясь тем, как её гладкая кожа соприкасается с моей, шероховатой от работы, и этим крохотным, но ощутимым касанием между нами. Лайла была… чем-то. Чем-то новым, живым. И немного пугающим.
– Была рада тебя увидеть, Оуэн.
Когда она вышла из кабинета, я не смог оторвать взгляд от того, как её бёдра покачивались в джинсах, идеально сидевших на её заднице. Затем резко мотнул головой и выругался про себя, желая оказаться снова в Бостоне, где всё было под контролем.
Потому что отрицать было уже бессмысленно: я хотел бывшую девушку своего младшего брата.
Глава 4
Лайла
Оуэн Эбер. Старший брат Коула.
Хм.
Я щёлкнула тумблером кофемашины и потянулась за стопкой салфеток, чтобы отнести их к шестому столику.
Всю прошлую ночь я ворочалась без сна, снова и снова прокручивая в голове нашу встречу. Всё это было странно и сбивало с толку. Конечно, я не видела его много лет, и за всё время, что встречалась с Коулом, тот либо игнорировал существование Оуэна, либо с удовольствием рассказывал, какой он эгоистичный придурок.
В моей голове он был таким: холодный, алчный тип из большого города. Как Патрик Бэйтман – только без убийств. Или молодой, но чертовски привлекательный Скрудж.
Но мужчина, который сидел со мной за столом, задавал вдумчивые вопросы и обстоятельно объяснял нюансы семейного лесного бизнеса, не был придурком. Да, дорогие итальянские туфли и блестящие часы ясно давали понять, что он любит роскошь, но он оказался куда более скромным, чем я ожидала.
Спокойный, собранный, несмотря на усталость и ощущение безысходности, которое исходило от него. Было очевидно: он всерьёз переживает за дела семьи.
Тёмно-русые волосы делали его синие глаза особенно выразительными, а лёгкая седина на висках придавала ему солидности. Он держался с уверенной сдержанностью, но не был самодовольным. Он не был болтуном – ни в нашем разговоре, ни в том, что я помнила о нём. Но говорил чётко, по делу. Я успела накатать пять страниц заметок за нашу короткую встречу, и список дел, которые я себе наметила, рос с каждой минутой.
Хотя я не соглашалась с мнением Коула о его брате, я понимала, откуда оно взялось. Оуэн был его полной противоположностью. Уравновешенный, расчётливый, стратег. В то время как Коул – импульсивный, вспыльчивый и склонный к тому, чтобы нестись вперёд, не глядя на последствия. Раньше я обожала эту его черту. Лёгкость, беспечность, настойчивое стремление к удовольствию – всё это казалось захватывающим. Но годы шли, и я устала быть единственным взрослым в наших отношениях.
Оуэн был тем мужчиной, который вовремя вносит взносы в пенсионный фонд, каждый день пользуется зубной нитью и не забывает про витамины. Десять лет назад я бы сбежала от такого со скоростью света. А теперь? Теперь меня тянуло к нему. К его сдержанной уверенности и стабильности.
– Что ты сделала с волосами? Ты же была такая красивая девочка, – раздалось позади меня.
Я с трудом подавила раздражение и изобразила улыбку, доливая кофе миссис Дюпон. Она всегда оставляла мелочь, а не чаевые, но кто знает – может, сегодня случится чудо, и она раскошелится хотя бы на доллар.
Стараясь звучать легко и непринуждённо, я коснулась концов своих тёмно-каштановых волос.
– Просто захотелось перемен.
Карен Соуза посмотрела на меня с жалостью, поглаживая свои нарочито светлые, явно крашеные пряди. Жена шефа полиции и сердце местной тусовки сплетниц.
Я уже год подавала по пятницам ей и её клубу по игре в бридж, и каждую неделю, как по расписанию, она умудрялась вставить какую-нибудь колкость. Была стервозной раньше – осталась и сейчас. И вообще, волосы у меня были чудесные, спасибо большое. Я просто вернулась к своему натуральному цвету, а стрижка была простой в уходе – как я и люблю.
Её патриархальные стандарты красоты – пусть катятся к чёрту. Иногда мне безумно хотелось сказать ей и всей этой компании ограниченных бабок, что именно они портят репутацию маленьким городам.
Но я была не из тех женщин. Желание угодить сидело во мне глубоко. Так что, вместо того чтобы высказать всё, что я думала, я похвалила шарф миссис Дюпон и направилась обратно на кухню, мысленно проклиная этот столик от Лавелла до Монреаля.
И напомнила себе, что мне повезло быть здесь. Я получала лучшие смены и лучшие столики, а работа была лёгкой и, по большому счёту, приятной. Бернис и Луи – мои двоюродные бабушка и дедушка, если уж по родственным связям – давали мне максимум часов, сколько могли. Но, по правде говоря, богато я не жила. Закусочная – не самая прибыльная точка, а чаевые в последнее время таяли на глазах.
Зато гибкий график позволял мне пару раз в неделю проводить бесплатные занятия по математике с детьми в местной библиотеке.
Правда, на этом тоже особо не заработаешь. В Тампе я брала пятьдесят долларов в час. Здесь – и двадцать уже перебор для большинства семей.
С такими темпами мне никогда не поступить в магистратуру.
Я покачала головой. Нет уж, я не собиралась туда возвращаться. Каждый день – это возможность для роста, и впереди меня ждали хорошие перемены.
Держась за этот лучик позитива, я направилась обратно на кухню за следующим заказом.
Солнце светило, дел было много, и я не могла позволить себе думать о Оуэне Эбере и его больших руках и добрых глазах. Нет. Ни за что.
Я была полна решимости вытеснить его из головы – и отлично с этим справлялась, пока в дверь не вошли четверо громил, привлекая к себе взгляды со всех сторон.
Прекрасно. Семейство Эберов прибыло.
Разнеся черничные панкейки отцу Рене, я схватила меню, жестом указала на единственную свободную кабинку в глубине зала и сняла кофейник с прилавка.
Семья Эберов была легендарной – буквально и фигурально – для такого городка, как Лавелл. Когда я была ребёнком, они были той самой семьёй. Богатые, успешные, талантливые во всём.
Но с тех пор как их отца арестовали за кучу ужасных преступлений, всё изменилось. Теперь местные пересуды касались совсем других вещей. Нет ничего, что маленький город любит больше, чем сначала возносить кого-то на пьедестал, а потом с наслаждением сбрасывать оттуда.
Для меня всё это было не в новинку. Моя семья всегда была лакомым кусочком для сплетен. Моя мама – подросток, ставшая матерью, трижды разведённая, и я – её дочка, бывшая королева красоты. Нас обсуждали, не особо стесняясь в выражениях.
Я с юных лет научилась не обращать внимания. Эберы, увы, не были настолько закалёнными. Видно было, что для них это тяжело.
Я давно научилась смеяться над сплетнями и даже получать удовольствие от того, как абсурдно они перекручиваются. Сейчас обо мне говорили по-новому: теперь я была злобной ведьмой, которая бросила беднягу Коула, хоккейную звезду городка, и разрушила его жизнь и карьеру одним махом. Удивительно, как в таких историях виноватой всегда оказывалась женщина. Он получал сочувствие и добрые слова, а я – злобные взгляды и шепотки за спиной.
Правда же была далека от этой сказки о нашем восьмилетнем, то затухающем, то возобновляющемся романе. Но, увы, правды Лавеллу было не нужно. Так что вот я – улыбаюсь, разношу кофе и собираю копеечные чаевые от старушек, которые ненавидят меня по умолчанию.
С ранних лет я усвоила: мир всегда винит женщину. В глазах жителей Лавелла я будто заманила в ловушку их обожаемого хоккеиста, а потом опустошила его до последнего цента. Для них я была бесстыжей охотницей за деньгами. Они не упускали случая поязвить о моих манерах, морали или каких-либо других качествах, которые, по их мнению, у меня отсутствовали. Всё, конечно же, списывалось на то, что я росла с юной матерью. Как будто я до сих пор та девочка, на которую смотрели свысока. На самом деле мне уже двадцать восемь, и мама сделала всё возможное, чтобы вырастить меня достойно. Но от такого клейма в маленьком городке не отмыться.
– Джентльмены, – сказала я с улыбкой, поднимая кофейник.
Финн, самый крупный и самый приветливый из всех, широко мне улыбнулся.
– Доброе утро, Лайла, – прогремел он, подвигая к краю стола свою кружку. В его огромной руке она выглядела как игрушка.
Гас и Джуд – оба более сдержанные – поздоровались спокойнее, но тоже по-доброму. Гас был старшим братом, лесорубом, и выглядел как классический лесной великан: густая борода, вечно в вязаной шапке, клетчатой рубашке, рабочих ботинках и одежде с логотипом Carhartt. Джуд, напротив, больше напоминал хипстера – с толстыми очками и ироничными футболками.
А Финн… Финн был особенным. Длинные волосы, борода и уверенность в себе, свойственная бывшему военному лётчику.
И, наконец, Оуэн. Его голубые глаза встретились с моими, и лёгкая улыбка на его губах тут же сжала мне желудок. На нём была одна из его безупречно выглаженных рубашек и джинсы. Хотя он был единственным гладковыбритым, семейное сходство было поразительным. У всех – синие глаза, чёткие челюсти, широкие плечи.
Но лучше всего в семье Эберов было то, что, несмотря на моё прошлое с их младшим братом, они продолжали относиться ко мне как к родной. И это была та доброта, которую я никогда не приму как должное.
– Как там Адель? – спросила я у Финна.
У него тут же загорелось лицо от гордости.
– Великолепно. Третий триместр – не самое удобное время, но она держится молодцом. Я пытаюсь уговорить её сбавить обороты. Она ведь не может ползать под грузовиками в момент родов, понимаешь?
Гас запрокинул голову и расхохотался.
– Удачи тебе в этом.
Адель была на несколько лет старше меня, и мы никогда особенно не общались, но даже я знала, что она прославилась своей жёсткостью. Вряд ли она позволила бы какому-нибудь мужчине указывать ей, что можно, а что нельзя.
Я осталась возле столика на пару минут – поболтать, как обычно, когда они заглядывали в закусочную. Они спросили, как дела у мамы – как всегда, с уважением, а Финн снова поблагодарил за помощь его дочери Мерри с дробями.
Каждый раз, когда я с ними общалась, всё казалось каким-то сюрреалистичным. Много лет назад я верила, что однажды сама стану частью семьи Эберов. Что когда Коул прорвётся в НХЛ, мы поженимся, нарожаем детей, и каждый год на Рождество будем приезжать в Лавелл с кучей подарков и историй о нашей счастливой, яркой жизни.
Вместо этого я вернулась домой, кое-как собрав диплом в свои двадцать с хвостиком, чтобы накопить на поступление в магистратуру и свежий старт в Нью-Йорке. С деньгами было туго, особенно потому, что я старалась помогать маме, а нью-йоркская аренда – это, как известно, отдельный вид пытки.
Вилла бы сказала, чтобы я провела чёткую границу и твёрдо дала понять, что слишком занята, чтобы помогать Эберам. Но у меня не было сил бороться со своей врождённой потребностью угождать. Не сегодня. К тому же, тридцать долларов в час – слишком хороший шанс, чтобы от него отказаться. Мне много сна не надо. Справлюсь.
Эберы всегда были добры ко мне. И если они сейчас переживают трудные времена, я хотя бы могу помочь. Я умею работать с бумагами и строить таблицы в Excel не хуже других.
Я принесла им завтрак – еды было столько, будто они собирались накормить десяток человек – и прошлась по залу, доливая кофе. Тут Финн махнул мне.
– Спасибо, что согласилась помочь Оуэну, – сказал он, чуть склонив голову. – Мы это ценим.
Гас и Джуд согласно кивнули.
Я усмехнулась и посмотрела на Оуэна. Когда наши взгляды встретились, по телу будто ток пробежал, а всё вокруг стало неясным и размытым.
– Я пока ещё ни на что не соглашалась, – заметила я.
Единственное, что не потеряло чёткости, – это его синие, как грех, глаза. Он не отрывал от меня взгляда. Как будто бросал вызов. Как будто говорил: давай, рискни приблизиться.
– Я знаю, он может быть занозой в заднице, – вмешался Финн, выдернув меня из транса, – но ты точно сможешь с ним справиться.
Джуд рассмеялся, и на его правой щеке проступила ямочка. Я бы никогда не призналась вслух, но он всегда был моим любимым из братьев Коула. Мягкий, тихий, добрый, с тонким чувством юмора, который я очень ценила. Хотя, похоже, теперь у него появился конкурент. Потому что Оуэн сидел напротив, молча потягивая кофе, и говорил больше без слов, чем другие – вслух.
