Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

Оуэн

Я припарковал машину у временного срубного домика и полез в бардачок за бутылкой Tums, которую всегда держал под рукой. Одного моего присутствия в этом городе было достаточно, чтобы желудок скручивало.

Домик был не при чём. Он оказался куда уютнее, чем я ожидал, и вполне сгодился бы в качестве убежища на ближайшие пару недель. Дело было в самом Лавелле – в этом чёртовом городке, который я поклялся забыть навсегда. В тени отцовского наследия и семейного бизнеса, который, несмотря на все мои попытки, никак не уходил в прошлое.

И, конечно, была Лайла. Неожиданная приятная сторона всей этой хреновой ситуации. Умная, любопытная, весёлая. Сегодняшняя поездка с ней стала настоящим глотком воздуха. Её заразительный оптимизм поднимал настроение, а её искренний интерес к бухгалтерии... Честно говоря, я даже не знал, что кому-то кроме меня это может быть интересно.

Кататься с ней по округе, слушать музыку, шоу на радио и развозить продукты – это было куда веселее, чем всё, что происходило в моей жизни за последние месяцы.

Она задавала один вопрос за другим, жадно впитывая всё, что я рассказывал о своей работе в DiLuca Construction. Её увлечённость напомнила мне меня самого – в те дни, когда я только начинал, когда хотелось знать всё и сразу.

Я хотел помочь ей.

Она была чёртовски талантлива.

Талантлива – и, без сомнения, потратила лучшие годы на моего придурковатого брата.

Она не сказала о Коуле ни одного плохого слова, но я только и делал, что прокручивал в голове возможные сценарии. Один хуже другого. И каждый вызывал во мне такую злость, что ладони сжимались в кулаки.

Если он хоть пальцем её тронул…

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь успокоиться.

С Лайлой во мне просыпались защитные инстинкты, о которых я даже не подозревал. Я вообще не из тех, кто лезет в чужие разборки. Может, всё дело в том, что она такая молодая. У меня никогда не было младшей сестры, но, пожалуй, это единственное логичное объяснение. Хотя сдавленное ощущение в груди говорило, что дело тут не только в семейной заботе. Это было нечто большее, чем предстоящая изжога.

Казалось невозможным, что я уехал из Бостона всего вчера. Моя обычная жизнь теперь казалась далёкой и чужой. Но один взгляд на экран телефона вернул меня на землю. Сотня непрочитанных писем – как удар в живот.

Я выбрался из машины и сунул телефон в карман. Решил: с работой подожду. Хоть немного.

Взял коробки с документами и понёс их к большому крыльцу, опоясывающему домик. И тут воздух прорезал резкий свист. Через пару секунд у моих ног уже вертелись два крупных пса. Я чуть не выронил коробки, но, к счастью, удержал.

– Рочестер! Хитклифф! Лежать! – прогремел голос.

Я резко обернулся и увидел Анри Ганьона – моего арендодателя – и подростка с длинноватыми волосами, едва достающего ему до плеча. Я не видел Анри уже много лет, но он почти не изменился. Борода стала гуще, но грудная клетка по-прежнему напоминала бочку, а хмурое выражение лица, кажется, было у него по умолчанию. Псы тут же от меня отстали и кинулись к хозяину.

Я опустил коробки, вытер ладони о джинсы и повернулся к ним. Протянул руку – но вместо рукопожатия этот человек-фланель просто притянул меня к себе и обнял.

Я даже споткнулся от неожиданности. Меня только что обнял Ганьон? Один из тех, кого мой отец долгие годы учил нас, сыновей, ненавидеть? Что, чёрт возьми, происходит?

– Устроился нормально? – спросил он.

Я кивнул и наклонился, чтобы почесать одного из псов за ухом.

Анри отступил в сторону и кивнул на подростка рядом.

– Это мой сын, Такер.

Парень был в худи с надписью Gagnon Lumber, тёмные волосы падали на глаза, и он откинул их движением головы.

– Такер Ганьон, – сказал он и протянул мне худую руку с неожиданно крепким рукопожатием.

Анри посмотрел на него и улыбнулся. Настоящей, мягкой улыбкой. Такого я от него не ожидал.

– Вы брат моего дяди Финна? – спросил Такер.

Я переместился с ноги на ногу, не зная, как ответить. Казалось бы, всё просто – да, Финн мой брат. Но этот парень из семьи Ганьонов только что назвал его своим дядей. Чёрт, всё-таки многое изменилось в этом городе.

Анри нахмурился и сунул руки в карманы джинсов.

– Он тебе пока не дядя, – сказал он.

Если я не ошибался, в его голосе проскользнуло лёгкое напряжение. У меня никогда не было младшей сестры, но даже мне было ясно: Анри не особенно рад, что Финн сделал Адель ребёнка.

Такер уставился на отца и нахмурился:

– Он женится на тёте Адель. У них будет малыш.

Анри хмыкнул.

– Ага. И она с него три шкуры спустит.

– А ты мне тоже дядя? – спросил Такер, склонив голову с любопытством.

– Эм… – Это слово – дядя – всегда вызывало у меня лёгкое раздражение. Мерри была классной, но мы почти не общались, и вся эта маленькая, душная, «все друг другу кто-то» атмосфера начинала меня немного клаустрофобически давить.

К счастью, Анри снова взял инициативу в свои руки.

– Моя жена, Элис, готовит для тебя лазанью. Такая – в знак приветствия. Я позже её занесу.

– А вот это – тебе, – добавил Такер и сунул мне в руки картонку с яйцами.

Я с недоумением уставился на коробку, потом – на парня.

Анри фыркнул.

– Моя красавица-жена настояла на том, чтобы купить детям цыплят. А мне пришлось строить курятник, защищённый от хищников, и изгородь. Она поклялась, что дети всё будут делать сами. Дети тоже клялись. Угадай, кто каждый день кормит и поит кур?

– А ты заставляешь меня чистить курятник! – буркнул парень, скрестив руки на груди.

Анри хлопнул сына по плечу.

– Формирует характер.

Чёрт, этот мужик слишком хороший. Сказать, что я был удивлён – ничего не сказать. Судя по словам братьев, сейчас почти все в Лавелле откровенно враждебны. И у Анри были все основания ненавидеть меня и мою семью. Мой отец был виновен в смерти его отца. Его бизнес годами стагнировал из-за незаконных и полулегальных махинаций моего старика.

И вот он стоит передо мной, болтает о пицце и приносит свежие яйца.

Хотя, может, это была не доброта, а жалость. И это тоже не удивило бы. Если кто и знал, каково это – вытаскивать бизнес из долговой ямы, так это Ганьоны. Мы продали им немного земли в прошлом году, и только это позволило нам выплатить зарплату рабочим за зиму. Анри и его брат Паскаль тогда вели себя профессионально, корректно и по-человечески. Они явно не получали удовольствия от того, как валится наш семейный бизнес. Что делало их куда лучшими людьми, чем я когда-либо был.

Господи, находиться здесь – это пытка. Я словно ходячее напоминание о том, что натворил мой отец. И хотя я не могу искупить его грехи, я хотя бы могу признать их.

– Мне жаль, – тихо сказал я, глядя Анри прямо в глаза. – Из-за твоего отца.

Это прозвучало неловко как чёрт знает что, и я почувствовал себя полным идиотом, но промолчать тоже не мог. Для таких случаев нет инструкций. По крайней мере, я не выпалил: «прости, что мой батя убил твоего, но спасибо за яйца!»

Он сжал губы и кивнул.

– Спасибо. Знай – мы не винтим ни тебя, ни твою семью.

– Да, – уверенно добавил Такер. – Нам Финн нравится. Папа на него злился, но теперь он катает меня на самолёте.

Очень в стиле Финна. Дети его обожают – потому что, по сути, он сам ребёнок. Я без труда представлял, как он идеально вписался в эту добрую, крепкую семью. Я был рад за него. Он нашёл то, чего всегда хотел. Семью. Своё место. В самом неожиданном из мест – в этом городке.

А для меня… для меня это место до сих пор было кошмаром. Здесь за каждым углом поджидало нечто непредсказуемое.

Анри прочистил горло.

– Зашли просто поприветствовать и убедиться, что ты устроился. Дров должно хватить, – он указал на аккуратную стопку под навесом на веранде. – А на стене внутри есть инструкции по растопке печи.

– Я справлюсь.

– Пару лет назад моя жена чуть не спалила весь дом. Я тогда эти инструкции для неё писал. Так она в прошлом году их оформила в рамку и повесила на стену.

Такер закатил глаза с точностью отточенного подростка:

– Мам…

– В общем, всё должно быть в порядке. У нас наверху в сарае полный запас дров. Можешь заехать в любой момент и взять, сколько нужно.

– Или порубить сам, – добавил Такер. – Мы с папой всё рубим вручную. Иногда дяди помогают.

Я ухмыльнулся. Парень ни капли не стеснялся стыдить взрослого мужика, с которым только что познакомился. Мне это даже понравилось.

Я не рубил дров уже… очень давно. Хотя здесь это было обычным делом, в Бостоне в этом смысла не было никакого. Я, наверное, лет в шесть или семь впервые взял в руки топор – тот самый, который дал мне отец. У каждого из нас, мальчишек, был свой. Если задуматься, это было чертовски опасно и безответственно – выдавать детям острые лезвия. Но мы были готовы на всё ради этих редких мгновений, когда он обращал на нас внимание. Когда мы могли почувствовать себя нужными. Настоящими сыновьями. Пусть даже через какое-нибудь «мужицкое испытание».

– Я умею рубить дрова, – сказал я, одарив пацана мягким, но выразительным взглядом. – Да, я живу в Бостоне, но вырос здесь.

– Отлично, – кивнул он. – Потому что мой папа с дядями соревнуются. Я тоже буду, когда мне стукнет шестнадцать. Иногда дядя Паз и дядя Реми приходят, и они устраивают гонки.

Чёрт. Последнее, чего мне хотелось – ввязываться в какую-то лесорубную олимпиаду с Ганьонами.

– Дядя Финн тоже участвует. Тётя Адель лучше, но сейчас она беременна, так что мы помогаем ему тренироваться.

Вот на это я бы посмотрел с удовольствием. Финн, конечно, ас в небе, но, как и я, никакой он не лесной мужик.

– Напиши мне, когда Финн в следующий раз приедет, – сказал я. – Хочу посмотреть, как он опозорится.

Парень усмехнулся. Победа.

Когда они ушли обратно к себе, я остался на веранде, устроившись в кресле Адирондак. Лес расстилался передо мной, залитый лунным светом. Луна была почти полной, а звёзды светили так ярко, что освещали вершины деревьев. Я натянул вязаную шапку на уши, отпил пива и попытался смириться с тем, где я нахожусь.

Да, я ненавидел этот город. Но эта хижина… этот вид… всё это – было по-настоящему красиво. И ещё была Лайла.

Я зажмурился, пытаясь игнорировать это притяжение, которое она вызывала во мне. Она – сотрудница. Пусть даже временная. Она – бывшая моего младшего брата. И младше меня на десять лет.

Но всё это переставало иметь значение, когда она улыбалась мне.

А когда она это делала – казалось, что стоишь на солнце. Её внимание было тёплым, настоящим. И где-то глубоко внутри от этого появлялась боль – незнакомая, неожиданная, непонятная.

Но я приехал сюда, чтобы продать бизнес. И только ради этого. После нормального сна и литра кофе самоконтроль вернётся. Я перестану думать о ней.

Хотя… я всё же взял ещё одну банку пива. На всякий случай.

Глава 7

Лайла

Я рылась в холодильнике в поисках Hard seltzer (*Hard seltzer – это слабоалкогольный газированный напиток на основе воды, спирта и ароматизаторов, часто с фруктовым вкусом.), натянув пушистый кардиган на плечи. Его подарила мне Магнолия пару лет назад. Её подарки всегда были чересчур роскошными.

Но, чёрт возьми, он такой мягкий и тёплый. А в доме было прохладно. Мы с мамой держали термостат на «тропических» 32 по Цельсию.… ладно, на 19. Отопление на мазуте – удовольствие не из дешёвых, а зима в этом году выдалась особенно тяжёлой. Так что я закуталась с ног до головы, готовясь к нашей пятничной коктейльной сессии с девчонками.

Достала из микроволновки пакет попкорна, пересыпала его в две пластиковые миски. Потом поплелась к дивану, где мама с головой ушла в очередной фильм Hallmark.

Она всё ещё была в униформе, с идеальным макияжем и причёской, но тёмные круги под глазами прятать было уже невозможно. Последнее время не только я работала на износ. Она отчаянно боролась за то, чтобы сохранить дом после развода с мужем номер три прошлым летом.

После одного неудачного брака и одной удачной программы вечернего обучения, мама стала сиделкой на дому. Тогда она и купила этот крошечный домик в стиле Cape Cod (*Стиль Cape Cod – это традиционный американский архитектурный стиль, возникший в Новой Англии в XVII веке и получивший широкое распространение в XX веке, особенно на побережье.). Я была в средней школе. В день переезда мы втащили внутрь всё, что у нас было, в паре коробок и чемоданах. У нас не было мебели, так что мы спали в спальниках прямо на полу в гостиной и ели черничный пирог, который принесла тётя Луиза – прямо из формы для выпечки.

Кто бы ни приходил в нашу жизнь и кто бы ни уходил, этот дом – маленький, голубой, с белыми ставнями – всегда оставался нашим убежищем. Он был уютный, любимый, в пешей доступности от всего, что нужно. А у розового куста вдоль дорожки мама проводила больше времени, чем где бы то ни было ещё.

– Спасибо, солнышко. Иди, посмотри со мной, – сказала мама, взяв миску и похлопав по поношенному дивану в цветочек рядом с собой. – В этом фильме флористка пытается спасти общественный сад от злого застройщика.

– Хм. Дай угадаю. На самом деле он добряк в костюме за тысячу долларов, без памяти влюбится в неё и бросит шумный город ради выращивания цветов в провинции?

Мама скривилась и метнула в меня попкорн.

– Будем смотреть с ироничным хейтом. Садись.

– Не могу. Через пару минут – коктейли с девчонками.

Она вытянула ноги на старенький кофейный столик, её ногти на пальцах ног сверкали розовым лаком – мама никогда не пренебрегала маникюром, даже в тяжёлые времена – и ещё глубже вжалась в диван:

– Передавай привет Уилле и Магнолии.

– Наслаждайся безликим красавцем с тремя выражениями лица, – поддела я и направилась в комнату, не забыв прихватить свою миску с попкорном.

Комната была маленькой и с тех времён почти не изменилась. Узкая кровать с лиловым лоскутным одеялом, полки, набитые книгами и кубками с конкурсов, письменный стол из благотворительного магазина, который мы покрасили в сиреневый в один из летних выходных.

Большинство взрослых, наверное, стыдились бы того, что всё ещё живут в своей детской комнате, но я чувствовала только уют. Этот дом был единственным настоящим домом, который у меня когда-либо был – местом, где я чувствовала себя в безопасности. И после всех лет качелей с Коулом я точно не собиралась недооценивать ту стабильность и покой, что дарили мне эти четыре лиловые стены.

Это был и обоюдный союз: мама восстанавливалась после развода, а я могла помочь ей с оплатой счетов. Конечно, я никогда не заставлю её отказаться от Hallmark-фильмов, но, по крайней мере, пока она не кинулась в новый стремительный роман – уже прогресс.

Я взбила подушки и поставила ноутбук на край комода, пока загружалась видеосвязь.

Едва я устроилась, как на экране появились улыбающиеся лица моих двух лучших подруг.

Магнолия радостно махала рукой, прижимая к себе одного из своих котов. Ростом она была под метр восемьдесят, с асимметричной стрижкой, которую могли потянуть только единицы, и внушительной коллекцией татуировок и спасённых животных.

– Скучала по вам, сучки! – радостно крикнула она.

– Я не спала тридцать один час, так что есть высокая вероятность, что я вырублюсь посреди разговора, – предупредила Уилла, потирая глаза. – Так что считайте, вас предупредили.

– Чёртова ординатура, – фыркнула Магнолия. Она была в пёстром кимоно и потягивала, кажется, профессионально приготовленный мартини. – Ты уже настоящая докторша, нет?

– Почти, – отозвалась Уилла. – Уже совсем скоро. Я уже чувствую привкус свободы. – Она заправила светлые волосы за уши. – Ещё пара месяцев и начнётся жизнь: выходные, душ без спешки, сериалы. Может, даже на свидания ходить начну.

– Только скажи мне, что ты хотя бы спишь с горячими докторами, – подмигнула Магнолия. – Ты обязана попробовать сливки Балтимора, прежде чем переедешь в Нью-Йорк.

Уилла фыркнула.

– По-моему, ты слабо представляешь, как выглядят настоящие больницы.

Магнолия ахнула и схватилась за невидимые жемчужины.

– Хочешь сказать, «Анатомия страсти» врала мне?!

Уилла покачала головой с преувеличенным сочувствием.

– Девочки, это может быть тяжело, но да. Шонда нам солгала. Все заведующие – либо женаты, либо козлы, либо всё сразу, а остальные врачи и интерны – мои конкуренты. Да они больше похожи на раздражающих родственников, от которых не сбежать. Больницы – это вообще самое несексуальное место на свете.

– Мне нужно время, чтобы это переварить, – драматично произнесла Магнолия, сделала большой глоток и, вздохнув, склонила голову. – И оплакать свои мечты.

– Тем временем, – сказала Уилла с лукавой ухмылкой, – убедись, что бар у нас полностью укомплектован к моему переезду. Мне нужно наверстать столько упущенного.

– Как будто я не готовлюсь к твоему приезду уже полгода, – отмахнулась Магнолия. – Комнаты готовы, запасы пополнены. – Она потёрла ладони. – Наш план, наконец-то, сбывается.

Пару лет назад Магнолия унаследовала квартиру в Трибеке от тёти. Или, может, от бабушки. У неё была такая многослойная семейная история с деньгами, что казалось – каждый раз, как она оборачивалась, кто-то из родственников оставлял ей дом в другом штате.

Сейчас она жила там одна с толпой спасённых котов, ожидая, когда к ней присоединимся мы с Уиллой.

Мы вынашивали этот план с детства – втроём, в большом городе, живём на полную катушку. После школы казалось, что это произойдёт само собой, но жизнь, как водится, внесла свои коррективы, и всё растянулось гораздо дольше, чем мы ожидали.

Магнолия уже прочно стояла на ногах: и с трастовым фондом, и с карьерой организатора мероприятий. Уиллу приняли на престижную программу по внутренней медицине. Мне оставалось только поступить в магистратуру.

Мы собирались жить по-настоящему – оставить позади все остатки тех маленьких провинциальных версий себя, которые мы постепенно перерастали со времён выпускного.

Для меня это был шанс на свежий старт, возможность всерьёз заняться учёбой, которую я так долго откладывала.

А для Уиллы Нью-Йорк – это последний вдох свободы. Она всегда планировала вернуться в Лавелл, но трёхлетняя ординатура в большом городе до того, как её отец уйдёт на пенсию и передаст ей практику, – подарок, который она явно не собиралась тратить зря.

Я закрыла глаза и мысленно помолилась, чтобы в ящике оказался тот самый большой, толстый конверт от NYU. Я столько раз представляла себе этот момент, и вот теперь всё начинало казаться настоящим.

Уилла завела рассказ про самую отвратительную штуку, с которой ей пришлось столкнуться на этой неделе в клинике, а Магс поведала про рейв, который организовала в честь релиза новой линейки кроссовок в среду.

Когда настала моя очередь делиться новостями, я выпрямилась и улыбнулась.

– У меня новая работа.

Уилла посмотрела без особого энтузиазма.

– Ещё одна?

Я пожала плечами.

– Временная. Но хорошо платят. И по профилю.

– Хорошо платят? В Лавелле? – фыркнула Магнолия.

– Ага. – Я закинула в рот попкорн. – Помогаю с продажей Hebert Timber.

Магнолия закатила глаза.

– О нет.

Уилла тихо выдохнула.

– Нет.

– Девочка. Мы же это уже обсуждали. Границы, – Магнолия сжала переносицу. – Хочешь, я снова запишу тебя к своему психотерапевту-гипнотизёру?

Я вздрогнула. Нет уж, спасибо. Один сеанс был более чем достаточным. Хотя я серьёзно относилась к психическому здоровью, гипноз – определённо не моя чашка чая.

– А как же план держаться подальше от этой семьи? – спросила Магнолия. – Понадобились годы, чтобы вытащить тебя из воронки по имени Коул.

– Ты так далеко зашла! – поддержала её Уилла с искренним волнением.

– Может, ты приедешь в Нью-Йорк в гости? – Магнолия что-то печатала на телефоне. – Я закажу тебе билет из Бангора и запишу на спа-процедуры.

Раздражение и нежность боролись внутри меня. Они, конечно, перебарщивали, но я знала – всё это от любви. Я слишком долго игнорировала свои собственные потребности, и Коул меня сильно ранил. Так что не винила их за то, что они хотят меня защитить.

Я ведь долгое время была настоящей тряпкой и часто забывала, насколько это отражается на тех, кто меня любит. Только после терапии я поняла, насколько сильно позволяла другим переступать мои границы.

Я покачала головой.

– Дайте мне объяснить, – сказала я с непривычной твёрдостью в голосе.

Обе замолчали и внимательно уставились на меня.

Вот почему я их любила. Они не были согласны, но были готовы выслушать.

– Всего на пару недель. Я работаю на Оуэна Эберта. Он даже не разговаривает с Коулом. И это исключительно бухгалтерия и бумажки. Та самая монотонная, скучная работа, которую я на самом деле люблю, – объяснила я, стараясь говорить спокойно.

Уилла склонила голову набок.

– А кто такой Оуэн?

– Какая разница? – нахмурилась Магнолия. – Вся эта семейка – сплошные проблемы.

Я подняла руки и глубоко вдохнула, выжидая, пока они заткнутся.

Возможно, они были правы. Большинство мужчин действительно были сплошной головной болью, и если судить по нашему вечеру с Оуэном… он, похоже, не исключение.

– Он будет платить мне тридцать долларов в час, – сказала я. – А вы обе знаете, что мне нужны эти деньги, если я когда-нибудь соберусь переехать в Нью-Йорк.

Магнолия скептически прищурилась.

– Ты могла бы делать много чего другого за тридцать баксов в час.

– Не в Лавелле, штат Мэн.

– А как насчёт стриптиза? – предложила она, ухмыляясь. – В Хартсборо есть клуб. И, между прочим, у тебя отличные сиськи.

– Господи, Магс, – зашипела Уилла. – Ты сейчас серьёзно предлагаешь ей стать стриптизёршей?

– Секс-работа – это настоящая работа, – огрызнулась та. – Прекрати осуждать, доктор Савар.

Прекрасно. Теперь мои лучшие подруги ссорились из-за меня. Хотя, по сути, даже не из-за меня, а из-за того, стоит ли мне показывать грудь за деньги.

– Я не это имела в виду, – сказала Уилла, сощурив глаза. – Лайла, ты моя лучшая подруга, и я поддержу тебя на все сто, независимо от того, работаешь ли ты на Эбертов или снимаешь одежду.

– Эти варианты, между прочим, не равнозначны, – простонала я, закатив глаза. Почему мои подруги всегда были такими драматичными? – Я знаю, что последние годы была в ужасной форме. Я знаю, что вы обе делали сверхчеловеческие усилия, чтобы вытащить меня обратно в жизнь, и я вас безумно за это люблю и благодарна.

Я глубоко вдохнула, зажмурилась и собрала всё своё мужество, чтобы сказать всё до конца честно. Они всегда желали мне добра, но я устала до смерти от того, что мне постоянно говорили, что лучше для меня. Словно я сама не могла это понять.

– Но я хочу это делать. Нужно это делать. И я буду это делать.

В ответ – тишина. Я сжалась в ожидании… и приоткрыла один глаз.

На экране обе мои подруги улыбались.

– Границы обозначены! – Магнолия подняла бокал мартини.

– Я тобой горжусь, – сказала Уилла. – Хотя я и не доверяю Эбертам, ты сама знаешь, что тебе нужно.

– И всё, что приблизит тебя к Нью-Йорку – это хорошо, – добавила Магс.

Моё сердце наполнилось теплом, и я не смогла не улыбнуться в ответ. Боже, какие же у меня потрясающие подруги. И как же мне с ними повезло.