Текст книги "Пойманы с поличным (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Дафни Эллиот
Поймана топором
Лесорубы штата Мэн
Книга 1

Посвящение

Всем, кто учится перестать угождать другим.

Делайте, чёрт возьми, что хотите. Личные границы – это чертовски сексуально.

Вы – уже достаточно хороши.

Глава 1

Оуэн

– Что значит – полиция там? – Я сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Взломы, кражи, подозрительная активность в лесу. А на прошлой неделе из хозяйственного ангара на Северном лагере угнали четыре квадроцикла, – проворчал Гас. – Мы и так безнадежно отстаем. Март вылетел в трубу, а теперь, когда всё оттаивает, каждая мелочь занимает вдвое больше времени. Даже не заставляй меня начинать про грузовик, который чуть не перевернулся в понедельник, или про кредиторов, которые дышат нам в спину.

– И теперь ещё грёбаная полиция.

Гас фыркнул.

– Шеф теперь зуб на нас точит. После десятилетий дружбы ему совсем не понравилось, что наш отец проворачивал международный наркотрафик прямо у него под носом. Ну и плюс все эти нападения, похищения и убийства, которые происходили в тихом городке Лавелл, выставили шефа Соузу полным идиотом.

У меня в животе всё сжалось, как минимум раз в день за последние месяцы бывало такое же чувство. Гас был прав. Мы, сыновья преступного гения Митча Эбера, должны были привыкнуть к тому, что копы теперь постоянно копаются в нашем бизнесе.

Хотя ни один из нас этого не заслужил. Мы не имели никакого отношения к грязным делам отца. А впереди и без того были тяжёлые недели с властями, которые только мешают и создают дополнительные проблемы, становилось совсем туго. Своих забот хватало. Вот почему я и ехал домой, как бы мне ни хотелось этого избегать.

Несколько месяцев я помогал из-за кулис, но категорически оставался в Бостоне – предпочитал комфорт и тишину своей квартиры. Я проверял финансовые отчеты, консультировал Гаса, нанимал юристов при необходимости. Но всё уже было написано на стене. Нельзя было управлять этим хаосом на расстоянии. Вопросов без ответов оставалось слишком много. Проблем, требующих срочного решения, ещё больше.

Так что я направлялся в Лавелл, несмотря на здравый смысл.

– Просто приезжай, – сказал он. – Я не могу держать всё это на себе. Нам нужны инвесторы.

– Нам нужно продать, – поправил я.

Вот уже полгода мы лихорадочно сжигали деньги, пытаясь привлечь инвесторов в семейный лесопромышленный бизнес. Сейчас наша единственная надежда выбраться из всего этого, не оказавшись в одних носках – это продать всё к хренам собачьим.

Гас ничего не ответил. Он с самого начала был против продажи и не раз мы из-за этого едва не перегрызлись. Если бы я был в Лавелле, наверняка дело дошло бы до кулаков.

Я понимал, почему он так держится за компанию, которую построил наш прадед. Но у нас были права на вырубку тысяч гектаров леса, четверть владения Золотой дорогой – самой крупной лесовозной трассой на восточном побережье, соединяющей Мэн с Канадой, – и куча недвижимости, техники и машин. Всё это стоило кучу денег, если найти подходящего покупателя. А самим нам просто не под силу было удержать всё это на плаву.

Ещё до того, как я стал бухгалтером, цифры всегда были мне понятны. Я видел мир в долларах и центах. А когда речь заходила о Hebert Timber, я видел долги и конфискацию большей части отцовских активов. И я видел возможность позаботиться о матери и братьях после того, как семейный бизнес развалился.

Но Гас был лесорубом. Он был душой привязан к деревьям, земле и наследию прадеда.

Наследию, по которому наш отец с размаху прошелся, когда использовал его в качестве прикрытия для наркотрафика, а потом начал убивать людей, чтобы защитить поставки опиоидов.

– Две недели, – предупредил я, свернув с шоссе в сторону гор. – Больше у меня нет.

Глухой, уставший вздох Гаса, донёсшийся по линии, скрутил мне кишки. Меня съедало изнутри, что все эти проблемы столько времени висели на нём одном. Но Hebert Timber была его жизнью, его страстью. Он знал всё об этой индустрии, умел поддерживать её на плаву. А я… Я сбежал и больше не вернулся.

Он был старшим братом, защитником и решателем проблем. Надёжный, крепкий, непоколебимый Эбер. Он вырос в этих лесах и с детства мечтал управлять компанией вместе с отцом. Но вместо этого отец отстранил его. Не подпускал к делам, не доверял. Хотя с его знаниями и опытом он мог бы работать в любой лесопромышленной компании страны, он оставался преданным.

Когда отца посадили, и всё полетело к чертям, Гас встал у руля и попытался вытащить корабль из штормового ада. Он пахал без выходных больше года и работал на последнем издыхании. Только вот он бы никогда в этом не признался. Нет, он слишком гордый и упрямый. Скорее бы свалился с сердцем в какой-нибудь просеке, чем попросил помощи.

Именно поэтому я, в конце концов, и ехал домой. Чтобы внести свою лепту. Хотя само пересечение границы с Мэном заставило меня потянуться за Tums (*Tums – это торговая марка жевательных антацидов, используемых для быстрого облегчения симптомов изжоги, кислотного рефлюкса и расстройства желудка.), который я держал в бардачке.

Я крепче сжал руль и сосредоточился на дороге, пока Гас перечислял бесконечный и всё пополняющийся список кризисов, с которыми нам приходилось иметь дело. Невыполненные заказы, разъярённые клиенты, сотрудники, работающие на износ после того, как больше половины команды уволилось, какая-то странная криминальная хрень и продолжающееся федеральное расследование в отношении моего отца.

Я глубоко вдохнул.

Две недели. Вот и всё, что я был готов отдать этому цирку с конями. Две недели в аду. Две недели, чтобы всё закрыть. Две недели и я смогу разорвать все связи с отцом и тем дерьмом, через которое он нас провёл за эти годы.

Я повторял это про себя, как мантру. Две недели. Две недели.

Поездка в четыре часа казалась бесконечной. Прямая дорога по I-95 должна была быть лёгкой. Я собирался отвечать на рабочие звонки, обсудить дела с сотрудниками в DiLuca Construction, послушать пару подкастов.

Вместо этого меня захлестнули мысли, и я провёл каждый километр в их плену.

Меня снова скрутило, когда я пересек границу штата Мэн. Последний час я жевал Tums, наблюдая, как расстояние между съездами увеличивается, а деревья и горы становятся всё выше.

В цивилизованном мире апрель – это весна. Но здесь по-прежнему правила зима – о чём красноречиво свидетельствовали сугробы вдоль дороги и температура около +4 градусов по Цельсию в полдень.

– Тебе нужно приехать, – повторил Гас. – Шеф грозится вернуться с ордером на обыск.

Вот блин. ФБР уже основательно перевернули там всё вверх дном, и с тех пор мы искали кучу важных документов. Если ещё и местные копы начнут изображать Шерлока Холмса, нас это окончательно добьёт.

– Я выехал в пять утра, – огрызнулся я, жалея, что не остановился за третьей кружкой кофе, пока был в цивилизации. Я забыл, насколько бесконечно длинными кажутся эти просёлочные дороги. – Отменил все встречи, перенёс важные дела и сел в машину. Я делаю всё, что могу.

Я ехал через город, по Главной улице, направляясь к трассе 106 и лесу. Лавелл, Мэн, был точно таким, каким я его запомнил. Словно замороженный во времени.

Тот же густой лес, те же кварталы скромных домиков, те же улицы, усеянные ямами, в которые мог бы провалиться «Титаник». Этот городок всегда сохранял атмосферу провинции – что казалось особенно странным на фоне дикой, величественной природы вокруг.

Когда центр города остался позади, тревога усилилась. Узкая, извилистая дорога, окружённая густыми соснами, вела к горам, и с каждой минутой я всё ближе подъезжал к месту, которое столько лет обходил стороной.

Ком в горле стоял такой, что дышать было трудно, пот заливал лицо, но я заставил себя продолжать путь.

Неожиданно впереди на дороге появилось нечто огромное, и я едва не подпрыгнул на месте.

– Какого чёрта?! – Я вдавил тормоз с такой силой, что меня швырнуло вперёд, и грудью я врезался в руль – машина встала, занесённая юзом.

– Оуэн?! – крикнул Гас через Bluetooth, пока я пытался отдышаться. – Ты в порядке?

Руки дрожали, из тела будто всё вытекло. Я поставил машину на парковку, опустил голову и сосредоточился на дыхании, не отвечая брату. Я и не смог бы – не мог вымолвить ни слова.

Когда я наконец поднял голову, меня снова передёрнуло. Потому что у самого капота моей «Ауди» стоял лось. Огромный лось, по длине буквально больше машины. И смотрел прямо мне в душу.

– Оуэн! – повторил Гас, уже на грани паники.

– Я в порядке, – сказал я, опустив лоб на руль. – Я чуть не врезался в лося. Он просто стоит посреди дороги.

– Чёрт. – Он шумно выдохнул. – Лось может убить.

Я снова выпрямился и, клянусь, этот ублюдок смотрел мне прямо в глаза. Будто чувствовал всю мою внутреннюю жуть.

Дыши. Мне просто нужно было дышать. Он в конце концов уйдёт, и я продолжу путь в тот ад, что творился в Hebert Timber.

– Он не уходит, – сказал я, нажав на клаксон.

Громадина стояла боком прямо посреди дороги. Лес в этом месте был плотный, деревья подходили вплотную к обочине – объехать животное было невозможно.

И он даже не вздрогнул от звука клаксона. Хотя это меня не остановило – я продолжил гудеть, надеясь спугнуть его.

– Не зли лося! – закричал Гас в Bluetooth. – Ты хочешь, чтобы он тебя протаранил?!

– Он перегородил всю, мать его, дорогу! – Я снова надавил на клаксон, но лось продолжал пялиться на меня. Только вот ноздри у него уже раздувались. Они и раньше так раздувались? Или он готовится к атаке? – Как вообще прогнать лося?

– Никак, придурок. Это же, блядь, лось.

Гас, как обычно, был абсурден до крайности. Это же просто животное.

– Да, но мне нужно, чтобы оно ушло. Так что мне делать?

– Ждёшь, пока само не свалит. Ты же тут родился, да? Это тебе не чёртова собака. Не получится отвлечь его вкусняшкой.

Я отстегнул ремень. Ладно, заманить его не получится, но, может, удастся его спугнуть.

– Объедь его.

– Не могу. Лес слишком густой, деревья прямо у дороги.

– И ведь ты ещё на этой своей нелепой «Ауди» ездишь.

– У неё полный привод.

Братья вечно подкалывали меня по поводу того, какая у меня непрактичная машина.

Он фыркнул.

– Ну да, конечно. Подвеска из Германии, отрегулированная по миллиметру, просто идеально подходит для езды по лесам и объезда лосей.

– Лоси здесь не считаются священными или что-то вроде того, да?

Я не помнил ничего такого, но прошло уже много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз. Я как-то ездил в Индию и был в шоке от того, как всё останавливается, когда коровы топчутся посреди дороги.

– Господи, городской ты наш. Всё ещё хуже, чем я думал. Нет, они не священные, придурок. Это, блядь, лось. Семьсот килограммов непредсказуемой дикой природы. Это самец или самка?

Пол вообще не имел значения. Главное – он стоял у меня на пути. Я был за рулём почти четыре часа, не выспался, переборщил с кофеином и в таком состоянии был готов на всё, лишь бы наконец добраться до конца.

– Откуда мне знать? Он огромный. Как думаешь, если я на него заору, он убежит?

Гас расхохотался – низко и от души.

Чёрт. Раз уж я вызвал у него такую реакцию, значит, он действительно считал меня идиотом. Обычно он был чертовски невозмутим.

– Блин, я думал, ты у нас умный брат. Сиди и жди.

– Но полиция уже там. И дел по горло.

Следующий его смех был ещё громче, и меня аж передёрнуло от раздражения.

– Братец. Добро пожаловать в Мэн. Придётся учиться сбавлять обороты, иначе ты здесь не выживешь.

Глава 2

Оуэн

Целых одиннадцать минут этот ушастый придурок ничего не делал, только стоял посреди дороги и уставился на меня.

А я ждал, потому что действительно приходилось ждать; обойти было негде, а Гас всё-таки убедил меня не выходить из машины. Так что я полез в Google и выяснил, что рога на этой массивной башке означают, что это самец.

К тому же у него был длинный шрам на задней ноге. Будто этот лось уже повидал жизнь и вышел из неё победителем. Так что, возможно, Гас был прав – не стоит с ним связываться.

В общем, неудивительно, что мой первый день в Мэне начался с лося и полиции. Боюсь даже представить, какие ещё сюрпризы меня ждут.

Парковка была пуста, если не считать несколько грузовиков Hebert Timber и три полицейские машины. Да, три. Похоже, весь личный состав полиции Лавелла. Как будто в этом городе больше заняться нечем.

Я распахнул дверцу, выбрался наружу, потянулся и морально подготовился к тому, во что вот-вот вляпаюсь.

И тут снова зазвонил телефон.

– Ты уже приехал? – без всяких приветствий спросила мама.

– Я только что приехал. Как ты вообще узнала?

Она рассмеялась. Моя мама всегда смеялась, несмотря на всё дерьмо, которое ей пришлось пережить. И даже при моём настроении этот звук немного меня успокоил. Чёрт, как же давно я не слышал этот смех вживую.

– Оуэн Эбер. Ты же сто лет дома не был. Мне уже двое написали, что видели тебя на заправке Pump and Sip в Хартсборо. По их словам, ты заправлял свою иномарку и в девять утра покупал алкоголь.

Господи. Даже банку пива в этом городе нельзя купить, чтобы мама не узнала. Или чтобы кто-нибудь не прокомментировал мою машину.

– Мне тридцать восемь, мама.

– Достаточно взрослый, чтобы купить шесть банок Allagash, да. Но не рановато ли? И к тому же вторник.

Я опустил голову и покачал ею. Чёрт, местная шпионская сеть даже марку пива засекла.

– Я ещё купил вяленую говядину, M&M's с арахисовой пастой и зубную нить. Источники упомянули это в своих отчётах?

– Ну, хоть пиво местное взял. Если бы ты вышел оттуда с Sam Adams, я бы из дома не смогла выйти.

– Я тебя люблю, мама.

– А я по тебе скучала, остряк хренов.

– Мама, – я резко вскинул голову, удивлённый. Моя мама редко ругалась.

– Да ладно, – сказала она, и я почти увидел, как она отмахивается рукой. – Всё нормально. Я теперь живу в гармонии с собой. Читал что-нибудь из Брене Браун? Я тебе дам пару книжек, пока ты тут. Она тебе жизнь изменит, Оуэн.

– У меня нет времени на чтение для души. Я собираюсь работать удалённо на полную ставку и параллельно заниматься продажей бизнеса. – Не говоря уже о том, что всё это самосовершенствование – не по моей части.

– И ещё возиться с шефом Соузой, – съязвила она.

У меня сжался живот. Я остановился в нескольких метрах от входа.

– Откуда ты знаешь?

Она снова рассмеялась – легко, непринуждённо, и это снова немного меня успокоило, несмотря на обстоятельства.

– Я так рада, что ты здесь. Твоим братьям ты нужен. Ты придёшь сегодня на ужин? У тебя уже есть шесть банок пива, с собой принесёшь.

Я тяжело вздохнул.

– Мне нужно обустроиться и понять, как тут всё будет работать. Я по уши в работе по Hebert Timber и по своей основной.

Она протянула задумчивое «угу» с ноткой разочарования.

– Наверное, я узнаю, когда полиция уедет. Как только это произойдёт – заеду, привезу тебе что-нибудь.

И вот по этой причине, дамы и господа, я не люблю маленькие города. Развиваться в них невозможно. Любая детская глупость будет преследовать тебя всю жизнь, а люди будут судить тебя по поступкам твоих родителей.

В этом городе я был просто вторым сыном Митча Эбера. И точка.

Я здесь не человек. Я – архетип. Умный брат Эбер. Не самый высокий, не самый спортивный, не тот, кто хотел управлять семейным делом. Каждому из нас при рождении присвоили роль.

Я всегда бунтовал против этих рамок. Даже в детстве этот город казался мне слишком тесным, слишком провинциальным. Я мечтал о широких улицах, о том, чтобы был выбор, куда пойти поесть или что купить, и – о блаженной анонимности.

Когда мама попрощалась, я убрал телефон в карман и огляделся.

Я никогда прежде не заходил в это здание. Переступая порог, я чувствовал себя так, будто предаю всё, что для меня важно, саму свою ценность как личности.

Когда я был ребёнком, штаб-квартира Hebert Timber находилась в старом кирпичном здании на окраине города. Столы стояли вразнобой, у дедушки на столе всегда стояла миска с конфетами. Сзади был ангар, переоборудованный под мастерскую, и огромная парковка для грузовиков и техники.

Выглядело это не шикарно, но именно там я провёл детство, бегая с братьями, устраивая шалости, карабкаясь на технику. Все мои тёплые воспоминания о бизнесе связаны с тем местом.

Лет десять назад отец построил себе новую штаб-квартиру. Вместо того чтобы просто возвести здание, он построил целый комплекс. Несколько зданий, новейшие помещения, включая небольшой ангар и взлётную полосу.

Офисное здание – современное монструозное недоразумение – выглядело совершенно неуместно на фоне деревенского Мэна.

Я заставил себя войти, и, пересекая роскошное фойе, осмотрелся. Интерьер был вычурным, тёмным и давящим. Я невольно хмыкнул, представляя, как отец нанимает дорогостоящего дизайнера из Портленда или Бангора и говорит, что хочет «что-то вроде шикарной юридической фирмы в аду».

Ублюдок.

Деньги, которые он слил на это нелепое сооружение, куда полезнее было бы вложить в городскую библиотеку, школу – да хоть в обновление дорожного знака на въезде в Лавелл, который уже весь выцвел и потрескался.

Но нет, эго отца требовало кампуса. Если потенциальные покупатели не захотят это здание, то его никто не купит. В этой части штата нет ни одной компании, которой бы понадобилось нечто подобное. Особенно такое, что торчит, как бельмо на глазу. И использовать его под что-то другое тоже вряд ли получится.

– Слава богу, ты приехал, – сказал Гас, направляясь ко мне. Он был как ходячая кирпичная стена: тёмно-синяя клетчатая рубашка, джинсы, ботинки. Один и тот же образ с самой школы. Борода у него была густая и дикая, волосы длинноватые, завивались из-под серой шерстяной шапки.

Он обнял меня и хлопнул по спине своей лопатой. В тот момент я снова почувствовал себя щуплым мальчишкой.

И абсолютно неготовым ко всему, что на меня навалилось.

– Рад тебя видеть. Пойдём наверх, поулыбаемся полиции, а потом за работу, а?

Мы поднялись на этаж, где был его кабинет, и пошли по длинному стерильному коридору.

– Тут бардак, – сказал он. – Но я в тебя верю.

Я шёл в ногу с его широкими шагами мимо кабинетов руководства. С трудом сдерживался, чтобы не замедлиться, заметив чёрно-белые фотографии на стенах. Это была единственная вещь, которую они здесь сделали правильно. По мере того как мы продвигались, передо мной возникали лица Эберов – поколение за поколением. Вырубка леса, брёвна на цепях и лошади, сплав дерева по реке.

Ностальгия, нахлынувшая от этих фото, быстро сменилась волной злости. Всё это наследие – в прошлом. Рабочие места исчезли, людей вынудили уехать. Всё потому, что мой тупой отец оказался жадным до безумия. Мне никогда не был интересен семейный бизнес, но я понимал, насколько он важен для нашей семьи и этого города.

Мы прошли мимо нескольких пустых офисов, некоторые выглядели так, будто их грабили. Неудивительно – федералы устроили здесь шмон ещё в прошлом году, и это было до недавних взломов, с которыми возились мои братья.

Гас и Джуд работали с местными агентами, распродавали дорогую мебель, проекционные экраны, почти всю электронику.

Громадный конференц-стол на двадцать человек продать было труднее, но в итоге нашёлся покупатель в Вермонте. Только этот контракт помог оплатить электричество на год вперёд – уже кое-что.

Теперь, где когда-то стоял тот шикарный стол, Гас и его сотрудники сдвинули в кучу пластиковые складные столы. Шеф Соуза поднялся со своего металлического стула, окружённого импровизированной переговорной зоной, и пожал мне руку. Двое его офицеров тоже встали, вежливо кивнув мне.

– Знаменитый Оуэн Эбер, – сказал Соуза, с зубочисткой за щекой. – Из самого Бостона приехал, значит? А я-то думал, что вы будете здесь полчаса назад.

Я внутренне напрягся, но постарался сохранить нейтральное выражение лица.

– Я приехал бы раньше, но меня задержал лось.

Он рассмеялся.

– Наверное, засранец понял, что ты не местный. Решил прикольнуться, ага?

Смахнув раздражение, я скрипнул зубами и опустился в стул рядом с Гасом. Открыл портфель, достал блокнот и ручку. Выпрямился, сосредоточившись на шефе. Это было дело. И у меня не было ни времени, ни желания тратить его на болтовню с этим болваном.

Шеф Соуза был неотъемлемой частью Лавелла с тех пор, как я себя помню. Улыбчивый, добродушный, и, хотя немного ленивый, свою работу знал. У него были густые седые волосы и усы в стиле Магнума, которыми он явно гордился. Его часто можно было встретить в местной забегаловке за кружкой пива в компании людей, которых он сам же и арестовывал.

Несколько минут он разглагольствовал про рост преступности, Hebert Timber и о том, как раньше Лавелл был безопасным местом. Подтекст был очевиден – всё пошло к чёрту, когда мой отец решил стать преступником.

Я молчал, давая ему выговориться. Гас, слава богу, тоже. Лучше дать ему всё сказать и пусть убирается.

– Мы хотим помочь, – сказал шеф, облокотившись на стол, с лицом, полным фальшивого сочувствия. – Очевидно, вы всё ещё разгребаете то, что оставил после себя ваш отец. Я могу выделить офицера, чтобы периодически патрулировал здесь.

– В этом нет необходимости, – вежливо ответил Гас, выпрямившись в кресле рядом со мной. – Здесь уже не так людно, как раньше, но мы справляемся.

Последнее, что нам нужно, – это чтобы полиция дышала нам в затылок. Если мы хотели продать это место, предстояли очень напряжённые недели. Как только я вникну в финансовую отчётность, понятия не имею, что обнаружу и полиция в тот момент мне точно не нужна.

– Тогда я настаиваю, чтобы вы установили камеры наблюдения.

Ага, как будто у нас есть на это деньги. Я был почти уверен, что всё это вандализм и взломы – дело рук местных отморозков.

– У меня есть один человек, – сказал Соуза, расплывшись в улыбке. – Всё сделает по-честному, и цену не загнет, если узнает, что вы через меня.

Я уже открыл рот, чтобы вежливо отбрить эту идею. Каждое слово, каждый его жест, каждая самодовольная ухмылка – всё вызывало у меня ощущение, будто он играет с нами. Как кошка, которая сначала издевается над мышью, а потом съедает.

– Спасибо, – искренне сказал Гас. Он поднялся, безмолвно давая понять, что время визита истекло. – Думаю, это отличная идея.

– Потому что я могу взять ордер. Если вы считаете, что это необходимо... – Голос шефа звучал почти беззаботно, но суть угрозы была ясна.

– Не нужно, – спокойно сказал Гас, сунув руки в карманы. – Помощь с охраной была бы кстати. Мы тоже хотим прекратить эти взломы и готовы сотрудничать. Теперь, когда мой брат здесь, уверен, дело пойдёт на лад.

Я кивнул, изображая готовность принять вызов, хотя на самом деле меня всё это пугало до чертиков.

– Я провожу вас, – сказал Гас и повёл их прочь, оставив меня одного.

Я остался в пустой переговорной, глядя на просторы природы штата Мэн за массивными окнами. Это место было всем, чего я никогда не хотел. И всё же теперь груз ответственности лежал на моих плечах. Нас было шестеро братьев, но именно я, тот, кто когда-то ушёл, теперь должен был всё исправить.

Шаги Гаса эхом раздались в коридоре, и вот он снова зашёл в комнату.

– Слава богу, они ушли, – выдохнул он. – Они шлялись тут, делая фотки, целый час до твоего приезда. Я посадил их за кофе, послал Молли за пончиками, лишь бы не мешались под ногами.

– Он мне не нравится.

Он пожал плечами и встал рядом со мной у окна.

– Он шеф полиции. И вечный тренер школьной бейсбольной команды. Нормальный парень, но прикрывает себе задницу. Хотя, если честно, мне немного не по себе от того, что он, похоже, хочет сделать из нас показательный пример.

У него зазвонил телефон. Он поднял руку.

– Подожди.

Едва сказал «алло», как его брови нахмурились, а лицо вытянулось.

– Чёрт, – сказал он в трубку. – Дай мне двадцать минут.

Он убрал телефон и повернулся ко мне.

– Мне нужно бежать. Грузовик застрял у отметки в три мили, и без меня там не справятся. Выбери себе кабинет и устройся. Все канцелярские принадлежности – в конце коридора. Молли уехала за детьми, но завтра будет, ответит на все вопросы.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь по коридору.

– Эй.

Я побежал за ним, чтобы его догнать. Как, чёрт возьми, я вообще должен был с чего-то начать? Всё вокруг было в полном раздрае. Голова шла кругом, а в животе неприятно потянуло.

– Это слишком серьёзная задача, – сказал я. Такая, от которой мне до чёртиков хотелось бы отвертеться.

Он остановился и хлопнул меня по плечу.

– Знаю. Поэтому Финн и я нашли тебе помощницу.

Я нахмурился.

– Прости, кого?

– Она классная. – Он впервые за всё время с моего приезда по-настоящему улыбнулся. – Тебе она понравится. Вся такая по твоей части – разбирается в занудной бухгалтерской фигне не хуже тебя. – Он достал телефон и взглянул на часы. – Она будет тут через двадцать минут. Встреть её внизу, ладно? Я вернусь примерно через час и помогу тебе втянуться.

И с этими словами он убежал вниз по лестнице, а я так и остался стоять, разинув рот.

Во что, чёрт побери, я вляпался?