Текст книги "Сезон туристов (ЛП)"

Автор книги: Бринн Уивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– Я слышал, что они выиграли пару конкурсов по садоводству, но больше ничего.

– Поместье Ланкастер так же старо, как и Кейп Карнаж. Семья Ланкастер владеет половиной предприятий в городе и его окрестностях. В прежние времена у них был серебряный рудник. Винокурня. Универсальный магазин. Список можно продолжать. Проблема в том, что когда ты веками возвышаешься над таким городком, это может принести тебе богатство и успех, но также делает тебя мишенью, – Сэм долго смотрит на дом, прежде чем переключиться на свое оборудование, снимая камеру со штатива и убирая пластиковую крышку, защищающую ее от дождя.

– Ты имеешь в виду того парня «Плум»? – спрашиваю я, намеренно коверкая прозвище, хотя отчетливо помню его с нашей последней встречи.

– «Ла Плюм», да. Ты когда-нибудь слышал об «Ищейках»? – когда я качаю головой, на лице Сэма проскальзывает тень разочарования. Он поправляет кепку и кладет камеру в мягкую сумку, прежде чем начать разбирать штатив. – Я один из основателей. Это онлайн-группа любителей расследований. Мы уже раскрыли два убийства. Ты правда не интересуешься историями о настоящих преступлениях, да?

– Звучит, в принципе, интересно, – вот и все, что я могу выдавить, пожимая плечами.

В каком-то смысле он не так уж отличается от меня, учитывая, что я в свободное время тоже охочусь на преступников. Но мысль о том, что у нас с Сэмом Портером могут быть схожие хобби, не вызывает у меня восторга. Не знаю, почему это меня задевает. Возможно, дело в его ауре – в чем-то, что нельзя увидеть или услышать, но можно почувствовать. А возможно, все дело в этой его гребаной кепке.

– И что, теперь ты охотишься за «Ла Плюмом»?

– Можно и так сказать. Мы пытаемся отследить его подлинную историю вот уже пять лет, – Сэм фыркает. Качает головой, затем резко кивает в сторону поместья. – Насколько известно, это место – последнее, где было совершено убийство «Ла Плюмом». Женщину звали Поппи Ланкастер. Он убил ее прямо здесь, на территории, в маленьком каменном коттедже, где она жила со своим сыном. По легенде, ее тело нашел отец. В итоге он сам вырастил внука.

Моя первая мысль – о Харпер, одиночестве в том самом каменном коттедже, о мужчине за ее окном, подглядывающем за ее сокровенными моментами из теней сада. Пальцы сжимаются на рукояти ножа в кармане, воспоминание о последних вздохов Джейка Хорнелла вписано в мою кожу. Я бы убил его снова, будь у меня возможность.

«Ее ты тоже хочешь убить», – напоминаю себе. «Просто хочешь ее себе, вот и все».

– Но, как мне кажется, – продолжает Сэм, вырывая меня из водоворота мыслей, – если Поппи Ланкастер наткнулась на секрет, который скрывал ее отец, кто сказал, что это не он убил ее, чтобы скрыть свой тайны? Это лучший способ отвести от себя подозрения, убить ее тем же способом, а затем замести следы слабым алиби и бременем внука? А если он потом полностью изменил свой метод после убийства Поппи, он мог продолжать убивать в Кейп Карнаже, так и не будучи пойманным.

– Я думал, серийные убийцы не меняют свои методы. Ты правда считаешь, что он полностью отказался от своего шаблона и сумел этого придерживаться?

Сэм хмурит брови, и через чур резко застегивает молнию на чехле камеры.

– Такое случается, – говорит он, мельком встречаясь со мной взглядом, словно пытаясь скрыть раздражение от моего пренебрежительного комментария. – Он умный. Если он правда убил собственную дочь, чтобы остаться незамеченным, то изменение схемы – это не такая уж большая проблема. Он не первый, кто так поступил.

– Интересно. Ты разбираешься лучше меня, это точно, – говорю я, и он явно польщен признанием. – Думаю, это логично, если исчезновения здесь не прекратились, как ты говорил.

– Именно. И полиция не собирается ничего предпринимать для их раскрытия. Их волнует только поддержание туризма и приток денег. Они не хотят привлекать к этому внимание, понимаешь? Кейп Карнаж был просто еще одним скучным маленьким приморским городком на пути к заброшенности, пока несколько лет назад не избрали мэра Пател, и она внесла планы по обновлению туристической индустрии. Сейчас они гребут деньги лопатой со всей этой странной и жуткой чепухой Карнажа. И этот город принадлежит Артуру Ланкастеру, как принадлежал поколениям до него.

Артур.

Я изо всех сил стараюсь сдержать коварную ухмылку, которая грозит выдать мои тайные желания. Харпер Старлинг, возможно, и забрала мое самое ценное имущество, но у меня есть нечто столь же могущественное. У меня есть волк на цепи. Тот, кто учуял своего драгоценного зверя. Тот, кто явно не отступится от охоты за добычей. Артур Ланкастер.

– Полагаю, в этом есть смысл, – говорю я, пытаясь скрыть свое возбуждение под налетом скептицизма. – Думаю, все, что тебе нужно, – это доказательство.

Сэм убирает штатив в чехол и перекидывает сумку с камерой через плечо.

– У меня есть кое-что получше. История всей моей жизни. И все, что мне нужно сделать, – это дождаться, когда солнце, луна и море сойдутся в одной точке. Во время следующего весеннего прилива всплывет на поверхность величайшая тайна Артура Ланкастера, и даже он не осознает, насколько она велика.

– Весенний прилив? – спрашиваю я. Но Сэм не отвечает. Он просто улыбается так, словно хочет заинтриговать и контролировать, чтобы я не сорвался с крючка, который он не готов вытащить.

Он хлопает меня по плечу – жест, который должен быть дружелюбным, но кажется пустым.

– Подвезти тебя до гостиницы?

– Нет, – отвечаю я. – Но спасибо. Я еще прогуляюсь.

– До встречи, – Сэм приподнимает край своей кепки и направляется к машине. Я смотрю, как он уезжает. Жду, пока все погрузится в тишину. Всего несколько ударов сердца – и я остаюсь наедине с особняком на холме. Ветви тянутся ко мне в тумане, словно раскрывая свои тайны. Харпер Старлинг не убежит от призраков.

В тумане каркает ворон. Со стороны маленького каменного домика доносится рев дизельного двигателя.

Я улыбаюсь.

ГЛАВА 8

СПУСК

~

ХАРПЕР

– Хороший мальчик, – говорит Морфей, перекрикивая рев тракторного двигателя, пока клюет измельченную плоть на моей ладони в перчатке. – Красивая птица-убийца.

Я стягиваю перчатку с другой руки и медленным, плавным движением поднимаю ее, чтобы погладить его по спине.

– Верно. Ты красивая птица-убийца, – его перья переливаются под моими пальцами, радужные синие, зеленые и лиловые отблески ярко вспыхивают даже в тусклом свете пасмурного дня.

Я поворачиваюсь и сажаю его на каменную стену с куском изуродованной правой руки Джейка Хорнелла, чтобы он поел.

– Попозже принесу тебе еще угощений.

Я сверяюсь с часами и прижимаю руку к кобуре у бедра, проверяя, на месте ли пистолет, словно он может просто исчезнуть и оставить меня безоружной. Сейчас почти полдень, прошел почти час с тех пор, как я вернулась из отеля «Кейпсайд». Нолан, вероятно, уже закончил свою пробежку, и кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он поймет, что я была там. На это могут уйти дни – в зависимости от того, как часто ему требуется его барахло. Он может заглядывать в сейф еще реже, если планирует пробыть здесь несколько недель. Возможно, он не слишком увлекается скрапбукингом. И я не могу сидеть сложа руки весь день в ожидании, когда он все поймет и либо уедет из города, как ему и следует, либо явится в особняк Ланкастеров на верную смерть.

Наверное, мне стоило лучше все спланировать. Например, купить камеры и спрятать их в его номере. Принять его замечание насчет общения и написать более подробное письмо. Изложить свою «невиновность». Я могла бы ясно дать понять, что он прав – я не святая. В конце концов, я и правда оставила его на той дороге. Бросила умирать, чтобы начать свою новую жизнь. Но я не тот человек, которым он меня считает. И я не нарушу свое слово, данное Артуру. Я не собираюсь отказываться от жизни, которую так усердно создавала, только потому, что он перепутал одного монстра с другим.

Я не обязана давать объяснения Нолану Роудсу или кому-либо еще. Больше нет. Черт возьми, мне нужно защищать город от дерьмовых туристов и заботиться о пожилом серийном убийце с Альцгеймером. Я не могу поставить на паузу всю свою жизнь из-за какого-то привлекательного психопата, который хочет меня убить.

– Пустая трата моего времени. Так что пошел он к черту вместе со своими убийственными ямочками, – говорю я, обращаясь к отрубленной руке Джейка, пытаясь избавиться от воспоминаний о улыбке Нолана в кофейне и о том, как она зажгла во мне давно дремлющее, забытое пламя.

Я сгибаю пальцы Джейка, оставляя только средний в неприличном жесте, затем бросаю руку в измельчитель «Куки Монстра». Он – единственный человек, попавший в мой измельчитель, о котором я немного сожалею, и даже не я его убила. Ну, да, он был «Прилипалой Джейки», возможно, даже более жутким, чем я предполагала, но он был из нашего города, а инструкции Артура были предельно ясны.

«Я сохраню твои секреты, Харпер, но ты должна пообещать мне. Пообещай, что всегда будешь защищать этот город, чего бы это ни стоило».

Я глубоко вздыхаю, наблюдая, как машина перемалывает последние остатки его плоти и костей, выплевывая их на брезент. Наклоняюсь, чтобы поднять голову Джейка за волосы, когда машина внезапно выключается.

Мое сердце замирает, когда я достаю пистолет. Роняю голову и вместо нее поднимаю баллончик со спреем «Piss-Off!», целясь в сторону трактора.

В поле зрения появляется Нолан Роудс с мрачной улыбкой, которая подчеркивает его глубокие ямочки на щеках.

– Привет, Харпер, – говорит он, опуская капюшон толстовки с влажных волос. – У тебя есть моя вещь, и я хотел бы ее вернуть.

Морфей запоздало каркает в предупреждении, пока я целюсь в Нолана, удерживая его лицо в прицеле пистолета и снимая предохранитель с боковой части оружия.

– Вижу, ты получил мою записку. Думала, я изложила все достаточно ясно, но раз ты здесь, значит, чего-то не хватило. А если по-другому? – я демонстративно прокашливаюсь, выдерживая паузу. – Съебись. Нахуй. Из. Кейп. Карнажа. Никогда не возвращайся, и я гарантирую, что твоя книжка останется в надежном укрытии. Сейчас понятнее?

Улыбка Нолана становится только шире. В тусклом свете что-то поблескивает у него сбоку. Это нож, который я оставила в шине – его кулак крепко сжимает рукоять, а смертоносное лезвие готово к удару.

– Я пока не собираюсь уходить. Никуда не денусь, пока ты не вернешь мою книгу.

– Думаешь, я просто так отдам свой козырь? Ни хрена ты от меня не получишь, – заявляю я, крепче сжимая пистолет. – Уйди, пока все не стало еще хуже. Ты совершаешь ошибку. Я не та, за кого ты меня принимаешь.

– Ты права. Я думал, ты трусиха, что просто бежишь от своего прошлого. А оказалось, ты бездушный монстр, – Нолан усмехается, его взгляд медленно скользит от моих ног до глаз, и на его лице проступает отвращение. По какой-то причине это ранит больнее, чем все ядовитые слова, что он говорил мне за время нашего короткого знакомства.

«Пат⁹».

Это слово возникает из ниоткуда и обрушивается на меня с такой силой, что я почти выпадаю из настоящего. Голос, произнесший его, до сих пор звучит в моей памяти, несмотря на прошедшие годы, – воспоминание, которому не следовало бы вторгаться в такой напряженный момент.

Я едва заметно качаю головой, пытаясь отогнать эхо. Не ожидаю, что Нолан заметит, но, кажется, он видит, потому что хмурит брови. Это не забота, хотя на поверхности может показаться и так. Всего лишь недоумение. Но даже если бы это был мимолетный проблеск эмпатии, он мне не нужен. Тем более от него.

Я делаю глубокий вдох, собираясь продолжить спор о его трофейном альбоме, но другой голос прерывает мои мысли.

– Красивая птица-убийца, – произносит Морфей с садовой стены. Наши взгляды обращаются к нему, пока он клюет последние кусочки плоти с камня. – Ням-ням. Это для Куки.

Морфей издает три стучащих клика, а затем имитирует звук дизельного двигателя.

Нолан переводит взгляд на измельчитель, а затем снова смотрит на меня. Недоверие смешивается с отвращением, которое все еще не сходит с его лица.

– Ты назвала свой измельчитель в честь персонажа «Улицы Сезам» – Куки Монстра, – и потом научила ворона выпрашивать человеческие закуски, приготовленные из людей, которых ты убила?

Я с трудом сглатываю.

– Все не так плохо, как звучит.

– Нет, – говорит Нолан, и весь свет угасает в его глазах. – Все гораздо хуже.

– Мне нравится, – говорит Морфей, с болезненной точностью копируя мои слова для Куки.

Мне отчаянно хочется провести рукой по лицу, но я не могу отпустить ни пистолет, ни бутылку со спреем. Ни то, ни другое не кажется мне мощным оружием, когда Нолан смотрит на меня с безжалостной злобой. В его взгляде столько жара, что можно спровоцировать извержение давно потухшего вулкана.

– Ты ужасный человек, – говорит он, словно утверждает это не только для меня, но и для самого себя.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – шепчу я.

– О, правда? Думаю, я знаю достаточно, – он делает шаг ближе, и хотя каждая клеточка моего тела кричит бежать, я остаюсь на месте, держа пистолет направленным ему в лицо. – Я знаю, что ты убиваешь людей и исчезаешь. Знаю, что избавляешься от трупов с помощью измельчителя.

– Ты убиваешь людей и делаешь из них альбом с вырезками, тебе ли мне нотации читать?

– По крайней мере, я утилизирую их как положено. Ты же понимаешь, что осколки костей не растворяются в почве по волшебству? Теперь понятно, как ты получаешь все эти награды по садоводству. Может полиции тоже будет интересно это узнать, – Нолан хмуро смотрит на брезент, потом на клумбы со свежевысаженными цветами и, наконец, возвращает свой гнев ко мне. Он делает еще один шаг вперед, крепче сжимая рукоять ножа. – Скажи, ты охотишься вместе со стариком? Или просто прибираешь за ним? Может, поэтому он разрешает тебе жить в коттедже? Может ты та дочь, о которой он всегда мечтал?

Горячая волна подкатывает к горлу. Я не знаю, понимает ли он, что говорит, или это просто жестокая случайность. Но так или иначе, его слова заползают под кожу, отчего моя ладонь в перчатке становится горячей, и я крепче сжимаю пистолет.

– Свали к черту с моего участка, и, возможно, я оставлю тебя в живых, – рычу я, когда он делает еще один небольшой шаг вперед.

Мне следует отступить. Или выстрелить – просто принять риск, что грохот привлечет внимание соседей и туристов, остановившихся поблизости. Я могу вырвать страницу со своим именем из его книги и предъявить ее как доказательство. Быстро уничтожить остатки Джейка Хорнелла и надеяться, что никчемный шериф Йейтс не станет слишком внимательно изучать что-либо, кроме самого Нолана – человека, который вторгся в поместье Артура Ланкастера и угрожал мне.

Я все еще взвешиваю риски и преимущества выстрела Нолану Роудсу в лицо, когда он произносит нечто, прорезающее всю вереницу мыслей, крутящихся в моей голове.

– Раз уж местные полицейские ни на что не способны, – говорит он, – может, стоит обратиться к тому самому любительскому сообществу «Ищеек»? Старик уже привлек их внимание.

Вся ярость, что пылала в моих жилах, мгновенно сменяется леденящим холодом.

– Что ты сказал?

– «Ищейки». Они уже здесь, и это лишь вопрос времени, пока...

– Кто здесь? – перебиваю я, отступая на шаг. – Кто именно?

В глазах Нолана вспыхивает искра интереса, почти скрытая злобой и ненавистью, что он носит как доспехи. Словно вопреки голосу разума он произносит имя, которое я боюсь услышать. Имя человека, что шел по моим следам, когда я только исчезла. Человека настойчивого. Упрямого. И, что хуже всего, жаждущего славы как гончая, учуявшая лису. Того, за кем я не следила слишком пристально, решив, что моя история забыта, когда его группа переключилась на другую добычу.

Но я понимаю, что совершила колоссальную, блядскую ошибку, когда Нолан произносит:

– Сэм Портер.

Я дрожу от этих двух слов. И Нолан замечает. Замечает тот единственный пропущенный удар сердца, когда мой палец отрывается от спускового крючка. Когда ствол пистолета опускается на несколько сантиметров.

И он атакует.

Пистолет вырывается из моих пальцев и с глухим стуком падает на траву. Мне хватает доли секунды, чтобы ударить бутылкой со спреем по плоской стороне его клинка, отправляя нож на землю. Но пока тот еще в полете, другая рука Нолана уже смыкается на моем горле. Он оставляет мне ровно столько воздуха, чтобы я задохнулась. Его ладонь впивается в челюсть, пальцы сжимаются с безжалостной силой. Я чувствую, как мой пульс бьется о его горячую кожу, когда он притягивает меня так близко, что наши лица почти соприкасаются. Его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь выжечь мою проклятую душу.

– Где. Моя. Книга.

С каждым его выдохом врывается смесь мятной свежести и чистой ярости. Гнев исходит от него волнами, заряжая воздух между нами. Коричневое пятнышко в его левом глазе темнеет, будто демон внутри прорывается наружу. И я смотрю ему прямо в глаза, бросая вызов самому дьяволу. Мой голос хрипит, но слова полны яда:

– Пошел нахуй.

Его пальцы сжимаются сильнее, и я с трудом сдерживаю кашель.

– Я буду пытать тебя, пока не заговоришь.

– Меня уже пытали. Попробуй, – выдыхаю я, чувствуя, как пульсация в висках сливается с бешеным стуком сердца. Взгляд Нолана на мгновение становится неуверенным, он скользит к моим губам, прежде чем вновь встретиться с глазами. – Но знай… – моя рука в перчатке сжимает его запястье, и я сама сокращаю оставшиеся сантиметры между нами. – Твоя драгоценная книга мгновенно попадет к ФБР вместе со всем, что я успела о тебе узнать. Номер твоего авто. Название твоих лекарств. Аптека, где ты их получаешь. Твой чертов номер телефона. Делай что хочешь – пытай или убивай. И смотри, как рушится твоя жизнь. Уверена, твои родители и сестра будут в восторге, узнав, кем на самом деле является Нолан Роудс. Особенно после всего, что они уже потеряли.

При упоминании его семьи я вижу, как первая искра настоящей тревоги пробивается сквозь безжалостную маску Нолана. Мышца на его скуле сжимается, словно он пытается подавить страх. Его хватка на моем горле ослабевает ровно настолько, чтобы я могла сделать полный вдох.

– Только одним способом ты получишь свою книгу, – говорю я. По лицу Нолана скользит тень ярости, его губы сжаты. – Помоги мне защитить Артура. Убери Сэма отсюда.

– Если хочешь, чтобы я его убил, я не буду этого делать.

– Блять, нет, – я смотрю на него в упор, сдерживая желание закатить глаза. – Если ты это сделаешь, сюда сбегутся все эти долбанные «Ищейки». Город заполонят эти психи в шляпах из фольги. Просто заставь его уехать.

Нолан издает короткий, резкий смех. В улыбке, которую он бросает мне, нет ни капли радости или тепла.

– То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе защитить твоего покровителя-убийцу от парня, который, кажется, вышел на его след? Забавно.

– Таково мое предложение. Соглашайся или проваливай.

– А почему бы тебе самой не отвести Сэма в сторону? Судя по твоей милой обстановке, – он резко кивает в сторону дробилки, – я уверен, ты можешь придумать причину, чтобы он переключил внимание с твоего дружка на что-то другое. Попробуй впервые в жизни проявить великодушие и взять огонь на себя вместо Артура.

Я закусываю губу, вспоминая данные обещания. Обещания, которые готова выполнить любой ценой.

– Если бы я могла взять огонь на себя, я бы сделала это, – отвечаю ему. Хотя я уверена, что Нолан мне не поверит, это правда. Я знаю о Портере достаточно, чтобы понимать: он здесь не просто для того, чтобы распутать загадку. Он здесь ради славы. И никто не сможет подарить ему историю лучше, чем я. Если я позволю Сэму Портеру подобраться ко мне слишком близко, он снова вытолкнет меня в центр внимания, и кто знает, что может всплыть под ярким светом софитов. Все обещания, что я когда-либо давала – Артуру, себе, призракам моего прошлого – рассыплются в прах.

Если бы все было так просто.

Я не справлюсь с этим одна. Нолан Роудс, возможно, пришел сюда, чтобы убить меня, но теперь внезапно он – единственный, кто может меня спасти.

– Помоги мне, или твоя книга попадет в правоохранительные органы.

Он фыркает, его взгляд скользит по моему лицу, словно он способен содрать кожу с костей одним лишь взглядом.

– Допустим, я помогу тебе. И что тогда? Ты просто вернешь мне книгу и отпустишь восвояси?

– Да.

– А откуда ты знаешь, что я не развернусь и не прикончу тебя, как только она окажется в моих руках?

– Можешь и прикончить, – пожимаю я плечами. – Но, полагаю, остальные доказательства все еще станут для тебя проблемой.

Между нами повисает тишина. Его пальцы снова сжимаются на моем горле, и я ловлю воздух, задерживая дыхание. «Пат», – снова слышу я, пока края зрения начинают темнеть. Я ненадолго закрываю глаза, прогоняя воспоминание, и в тот же миг хватка Нолана ослабевает ровно настолько, чтобы гул в голове поутих.

– Я помогу тебе с Артуром. А затем ты отдашь мне книгу и все остальное, что припрятала, – наконец говорит он.

– Ты получишь книгу и свое оружие. И уедешь из города. Все остальное останется у меня, ведь я не сомневаюсь, что за время нашего супер-веселого совместного досуга, которого я жду с нетерпением, ты соберешь против меня компромат. Соглашайся или вали.

Я вижу, как отчаянно он хочет получить эту книгу. В его глазах бушует война. Но даже если у меня есть козырь и мне нужна его помощь, это не значит, что я могу ему доверять. Что бы я ни оставила себе после выполнения нашей сделки, он убьет меня в ту же секунду, как книга окажется в его руках. Я это знаю.

Единственный способ выжить – убить его быстрее.

– Красивая птица-убийца, – раздается в тумане голос Морфея, безупречно подражающий моему собственному.

Я сглатываю, высвобождаю свою руку из его хватки и протягиваю для рукопожатия.

– Итак, договорились?

Нолан смотрит на мою руку, предложившую перемирие. Его лицо ничего не выражает, взгляд прикован к запачканной кровью перчатке. Проходит долгий момент, прежде чем он наконец поднимает глаза на меня и разжимает хватку на моем горле, медленно, палец за пальцем. В тенях каркает Морфей. Возможно, это предвестник рока. Или судьба, скрепленная зловещим звуком.

Его крик становится фоном, когда Нолан стаскивает садовую перчатку с моей руки и бросает ее на траву, затем вкладывает свою ладонь в мою, не отрывая пристального взгляда.

– Не сомневайся, – говорит он. – Если я паду, ты отправишься вслед за мной.

– Не сомневаюсь, – я не могу сдержать жестокую улыбку и дважды трясу его руку. – Начнем завтра.

Другой рукой я поднимаю флакон «Piss-Off!» и брызгаю ему в лицо.

Нолан отпускает мою руку и отступает, прикрываясь.

– Какого хрена? Что ты делаешь?

– Заставляю тебя отвалить¹⁰! Ты меня сегодня уже заебал.

– Жжет!

– Я рада, – рычу я, брызгая еще три струи ему на руку. – Свали с моего участка. Забери эту долбаную голову. Мне не интересно разгребать твой бардак.

Швыряю голову Джейка в Нолана, и она с глухим стуком ударяется о его грудь. Пока он вытирает средство с глаз рукавом худи, я открываю вентиль на садовом шланге, лежащем рядом с брезентом, и кидаю в его сторону.

– Возвращайся завтра днем, разберемся со всем этим дерьмом, – говорю я, поднимая нож и пистолет, пока он неуклюже хватается за шланг, и из его губ вырывается поток проклятий. Он направляет конец шланга на свое лицо и моргает под струйкой холодной воды. – И если придешь раньше, я пропущу тебя через свою дробилку, еще до того, как наша сделка начнется.

Бросив последний взгляд, я поворачиваюсь спиной к человеку, который пришел сюда, чтобы убить меня, и ухожу.