Текст книги "Сезон туристов (ЛП)"
Автор книги: Бринн Уивер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 6
ПУШЕЧНЫЙ ОГОНЬ
~
ХАРПЕР
«Парень-Фрикаделька» меня недооценивает, это совершенно ясно.
Он считает меня слабой. Что я побегу. Что я спрячусь. Что он может запугать меня или загнать в какую-то ловушку, которую придумал.
Я пока не знаю, чего он хочет от меня, но он явно неадекватный и чертовски опасный. Но я тоже. И это мой город. Каждый его квадратный дюйм – под моей защитой.
Включая отель «Кейпсайд».
Я наблюдаю с каменистого холма рядом с парковкой, как Нолан выходит из гостиницы в толстовке и свободных шортах. Он натягивает капюшон, защищаясь от сырого тумана, наплывающего с моря. Взглядом осматривает окрестности и потягивается. Может, он чувствует, что за ним следят, потому что кажется, будто он выискивает в пейзаже подсказки. Его внимание скользит по кустам и валунам, где я притаилась, но он не замечает меня, замаскированную в тени. Вместо этого он наклоняется, поправляя фиксатор на колене, прежде чем потянуть ногу. Мгновение спустя он вставляет наушники и направляется в сторону города легким бегом. В ноге с наколенником заметна легкая хромота, которая, кажется, слабеет после того, как он разминается на пологом подъеме.
Я переключаю внимание на свою цель. Отель «Кейпсайд». Темное возбуждение бурлит в моей груди.
Спускаюсь с холма, останавливаясь на краю парковки – на случай, если он вдруг вернется. Несмотря на то, что спала ужасно, прячась под столом в своей гостевой комнате с пистолетом, прижатым к груди, сейчас я чертовски бодра. Не свожу глаз с Нолана, пока он не доходит до конца улицы и не исчезает из виду за гребнем холма. И тогда я бегу к отелю.
Когда вхожу в лобби, из офиса рядом со стойкой регистрации доносится тихое похрапывание. Я проскальзываю под перекладиной и попадаю во владения Ирэн. Заглянув в кабинет, вижу, как она сидит в своем откидном кресле, разинув рот, а по телевизору, который выглядит почти таким же старым, как и она сама, без звука идет мыльная опера. Возвращаюсь к стойке регистрации и листаю последние страницы гостевой книги, где нахожу именно то, что ищу.
Нолан Роудс, 6 июня – 15 июля, номер 117.
Я проверяю дату на своих часах, надеясь, что каким-то волшебным образом ошиблась. Но нет. Сегодня 8 июня.
– Блять, он здесь на целых шесть недель? – шиплю я сквозь зубы. В соседней комнате фыркает Ирэн, и я инстинктивно пригибаюсь, но через мгновение ее храп возобновляется.
Сезон только начался. В гостевой книге Ирэн на эту неделю записано всего несколько других бронирований. Большинство людей останавливаются максимум на неделю-другую. Кейп Карнаж, конечно, милый городок, но в нашем населенном пункте не так уж много развлечений. Если, конечно, ты не приехал повидать кого-то конкретного. А судя по его болтовне про «мы будем врагами, нам нужно улучшить навыки общения», для него этот кто-то – я.
С трудом сдерживая желание захлопнуть книгу, я закрываю ее куда аккуратнее, чем хотелось бы. Затем ныряю под перекладину и бегу трусцой к номеру 117.
Добежав до места, я прислушиваюсь у двери, хотя и знаю, что там никого нет. С таким типом нельзя допускать небрежных ошибок. Оглянувшись через плечо, стучу, в ответ тишина. Тогда я вставляю универсальный ключ, который сделала два года назад, в замок и вхожу во временное логово моего нового противника.
Сначала в комнате не вижу ничего особенного. Кровать заправлена. У двери выстроены в ряд его ботинки. Черная дорожная сумка раскрыта на стойке для багажа, но в ней ничего нет. Переворачиваю бирку багажа – никакого адреса, только телефонный номер. Делаю снимок и продолжаю осмотр.
На одном из прикроватных столиков стоит ноутбук. Открываю его на всякий случай – не удивлена, что он защищен паролем. Может, я и разбираюсь в мелких кражах, но хакером меня не назовешь. На другом столике пузырек с обезболивающими таблетками по рецепту. Перехожу к кухонному уголку, открываю шкафы и холодильник. Еды не так много, но все свежее и полезное. Видно, что он часто готовит сам.
Затем открываю шкаф, аккуратно перебирая каждую вещь, чтобы найти улики, но не создавая беспорядка. В дальнем углу за одеждой замечаю черный рюкзак. Вытаскиваю его и широко распахиваю.
– О, мистер Роудс, – говорю я, доставая из сумки гарроту. От чистой проволоки поднимается запах хлора. – Ты, блять, не в тот город попал.
Быстро просматриваю содержимое сумки, замечаю пару кожаных перчаток и молоток. Затем застегиваю молнию, перекидываю ремень через плечо и закрываю шкаф, направляясь к следующей цели.
Полки напротив ванной.
Там стоят утюг с доской. Пара сложенных халатов. Дополнительные полотенца и подушки. А на средней полке – сейф.
Сердце тяжело колотится о ребра. Ладони потеют в перчатках. Я уже собираюсь нажать кнопки, вводя главный код – тот самый, который удалось выпытать у Ирэн, когда я напоила ее старой бутылкой виски с давно закрытой винокурни Артура. Может Ирэн и стошнило тогда на мою единственную приличную пару обуви, но оно того стоило. Особенно в такие моменты.
Но тут звонит мой телефон. Достаю его из кармана и смотрю на экран.
– Артур, – говорю я, включая громкую связь и кладя телефон на сейф. Нажимаю первую цифру кода.
Ноль.
– Что ты делаешь?
– Кто сказал, что я что-то делаю?
– Ты обещала рассказать, если задумаешь что-то нехорошее. Я старый, умирающий человек, который не так уж медленно скользит в забвение загробной жизни…
– Ты такой драматичный. Либо говори, либо молчи, старик…
– …и мне нужно жить дальше через свою протеже.
Я фыркаю, нажимая следующую кнопку сейфа. Девять.
– Я не делаю ничего плохого, – говорю я, нажимая двойку. – Просто немного осматриваюсь.
– Где именно?
– В отеле «Кейпсайд». Я в номере туриста.
– А где он сам?
– На пробежке, – отвечаю я, глядя на часы. То, что он прихрамывал на одну ногу, настораживает меня. Если у него нога заболит сильнее на крутых холмах, у меня осталось немного времени. Я тоже бегаю по этим улицам и знаю, как тяжело это может быть, когда тебя преследует боль, особенно в прохладном тумане, который словно пробирается в кости, остужая тебя изнутри.
– Почти закончила, – говорю я больше себе, чем Артуру. – Просто хочу понять, насколько вероятно, что этот турист окажется в пасти «Куки Монстра».
Нажимаю последнюю кнопку кодового замка сейфа. Три.
– И к какому выводу ты пришла? – спрашивает Артур. Замок щелкает, дверца открывается. Я достаю книгу в кожаном переплете, кладу ее на левую ладонь и открываю на странице, отмеченной закладкой.
– Харпер?..
– Ого, очень даже вероятно, – шепчу я. Это какой-то альбом с вырезками. Заголовок страницы гласит: «Тревор Фишер». Слева карта с крестиком, нарисованным красной ручкой, рядом с рекой. Под именем – список дат и преступлений. Некоторые из них относительно незначительные: кража из магазина электроники, нарушение общественного порядка. Другие – серьезные: нападение в баре, обвинение в хранении огнестрельного оружия. Неоднократные аресты за домашнее насилие. Справа на странице – фотографии мужчины, сделанные издалека. А затем несколько снимков крупным планом. Лицо мужчины искажено ужасом, забрызгано кровью. И внизу страницы что-то похожее на кожу. Высушенное, сморщенное и приклеенное к странице. Но я вижу тонкие волоски, застрявшие в ткани. Различима искривленная надпись, все еще читаемая на иссушенной коже.
Memento mori.
– Что там, Харпер? – спрашивает Артур. В его голосе слышится тревога. – Что ты видишь?
Я закрываю книгу и прижимаю ее к груди, беру телефон с сейфа и направляюсь обратно в комнату.
– У нас здесь появился кто-то очень опасный, – говорю я.
– Насколько опасный?
Я могла бы сказать «кто-то вроде нас». Но правда в том, что даже если у нас похожие… увлечения… мы с Ноланом полные противоположности. Но я встречала таких, как он. И пережила их. Как и Артур.
– Он похож на «Ла Плюма», – отвечаю я.
На том конце провода наступает тишина, пока я засовываю альбом в отделение для ноутбука в рюкзаке и застегиваю молнию. И я знаю, что это не потому, что Артур пытается вспомнить. «Ла Плюм» – прозвище, которое он никогда не забудет. Оно будет преследовать его до последнего вздоха.
Голос Артура понижается на октаву, когда он произносит:
– Тебе нужно немедленно уйти оттуда. Уходи.
– Я уже ухожу, – сквозь зубы отвечаю я и кладу трубку прежде, чем Артур успевает сказать что-то еще.
Останавливаюсь у прикроватного столика и фотографирую пузырек с таблетками, стараясь запечатлеть все детали и название аптеки, которая выдала рецепт. Затем смотрю на бумагу и ручку. Я должна была испугаться того трофея, который увидела в альбоме. Нолан знает, где я живу. Он убил человека на моей территории, а я даже не подозревала об этом. Он играет со мной.
Мне лучше убежать как можно дальше от Кейп Карнажа.
Но бегства недостаточно. Я уже убегала и меня ловили. Я уже однажды умерла и начала все сначала. И не собираюсь делать это снова.
Я пишу записку на бумаге, и с каждым словом моя улыбка становится шире.
Складываю ее и кладу туда, где он обязательно найдет.
А потом покидаю отель «Кейпсайд» с рюкзаком через плечо, погруженная в мысли о предстоящей войне.
Ирэн все еще спит, когда я прохожу через лобби и останавливаюсь у двери, неторопливо осматривая парковку. Идет дождь, вокруг туман. Здесь припарковано всего несколько машин, и, кроме старого «Хендая» Ирэн (я на девяносто девять процентов уверена, что у нее нет прав), остальные, похоже, взяты в аренду. Неприметный внедорожник. Серебристый седан. Есть еще «Эскалейд» с личными номерными знаками – эту машину я сразу отметаю.
С победной улыбкой я бегу под дождем к черному внедорожнику.
Добежав до машины, пригибаюсь рядом с передней шиной, сбрасываю рюкзак с плеча и достаю из него нож в чехле. Спустя мгновение лезвие по рукоять вонзается в шину, и я проворачиваю его так, чтобы воздух медленно выходил. Затем поднимаюсь, надеваю рюкзак и затягиваю лямки.
Тихо рассмеявшись, поворачиваюсь и убегаю, оставив ему свой подарок – его же оружие.
Я промокаю насквозь, пока добираюсь до своего коттеджа. Нижнее белье липнет к коже, вода хлюпает в ботинках при каждом шаге, когда я направляюсь к кухонному столу и бросаю на него рюкзак. Страх, возбуждение и предвкушение обжигают вены и дрожью отдаются в пальцах.
Берусь за молнию и открываю основное отделение, вытаскивая спрятанное внутри оружие. Ножи. Отвертки. «Глок» и два магазина с патронами. Кусачки. Складная пила. Даже ломтерезка для сыра, от которой у меня мурашки по коже, когда я думаю о книге Нолана.
В его рюкзаке есть все, о чем только может мечтать психопат-убийца для своего отпускного набора. Даже трофеи.
Запихиваю обратно в основное отделение все, кроме пистолета и боеприпасов, а затем расстегиваю отделение для ноутбука, достаю книгу и кладу ее на стол, опускаясь на стул.
Делаю глубокий вдох и открываю страницу с закладкой.
– Тревор Фишер, – шепчу я. Провожу пальцем по имени, написанному в верхней части левой стороны страницы, скользя по бумаге к тому, что, несомненно, является человеческой кожей. – Кем ты был?
Я ничего не узнаю. Ни преступления, ни место, отмеченное на карте, ни татуировку «memento mori». Переворачиваю на предыдущую страницу – там похожий набор мелких преступлений, карта и высушенный кусок человеческой кожи, еще одна татуировка «memento mori» отпечатана на сморщенном ломтике. «Дилан Джейкобс» – имя вверху пергамента над фотографиями незнакомого мужчины. Судя по снимкам, он работал мастером в тату-салоне. И, видимо, умер такой же мучительной смертью, как Тревор Фишер. Его лицо искажено болью и ужасом на втором наборе фотографий.
Но фотография, которая интересует меня больше всего – та, где Нолан стоит рядом с Диланом в салоне, и на его предплечье татуировка змея уробороса. Дилан улыбается с гордостью за свою работу. Нолан тоже улыбается, но в острых контурах его улыбки скрывается что-то зловещее. Он не просто доволен чернилами на своей коже. Он упивается юмором шутки, которая смешна только ему. Он – охотник, играющий со своей добычей.
Возможно, я не знаю, кто такой Нолан Роудс. Но я знаю его типаж, и не только потому, что мы похожие существа на разных ветвях одного эволюционного древа. В конце концов, он не первый серийный убийца, с которым я пересекаюсь. Но он первый, кто пришел специально за мной. Я не просто случайная возможность для захвата. Я – приз, которого он ждал.
И я понятия не имею, почему.
Стук раздается у окна.
Я подскакиваю на месте и тянусь за пистолетом, разворачиваясь в сторону звука. Но это всего лишь Морфей, сидящий на оконной клумбе, с блестящей серебряной цепочкой, свисающей из клюва. Я издаю долгий и дрожащий вздох и направляюсь к окну, все еще сжимая пистолет в руке.
– Ты меня до усрачки напугал, – говорю я, открывая окно и беря кусочек домашнего вяленого мяса из контейнера на подоконнике. Со стуком приветствия и взъерошенными перьями он кладет свой подарок мне на руку, прежде чем взять мясо и немного отойти. Я знаю, что это, еще до того, как оно оказывается на моей ладони. – Ох, Морфей, – большим пальцем провожу по гравированной серебряной панели на браслете. «ОАБК». Трещины в моем сердце, которые никогда не затягиваются, кажутся немного шире, и требуется долгое мгновение, чтобы подавить внезапный поток слез. Морфей, видимо, следил за мной, когда я ходила на семейное кладбище Ланкастеров на прошлой неделе, и принес браслет обратно на случай, если я, вдруг, потеряла. – Спасибо, но я хотела оставить его там, где ты нашел. Ты не должен брать вещи с кладбища, люди могут расстроиться.
Морфей каркает и стучит клювом, затем передразнивает мой голос, произнося «хороший мальчик», не отрывая взгляда от банки с вяленым мясом. Со вздохом и мимолетной улыбкой я оставляю браслет на подоконнике и даю ему еще кусочек говядины, настороженно оглядывая сад.
Дождь прекратился, но туман все еще висит в воздухе, скрывая усадьбу из виду. Велика вероятность, что Нолан уже вернулся в свой номер. Возможно, он еще не заметил, что я там побывала. Но я не могу быть уверена. Может у меня осталось не так много времени.
Я раскладываю еще несколько лакомств для Морфея, чтобы занять его, и оставляю окно открытым, зная, что он поднимет тревогу, если кто-то проникнет со стороны сада. Затем, бросив последний взгляд в окно, возвращаюсь к столу, держа пистолет наготове, и сажусь перед книгой Нолана, полной его грехов и секретов.
Переворачиваю страницу ближе к началу книги, продвигаясь дальше в прошлое. Третий мужчина – Марк Бомон. Еще одно незнакомое имя. Еще один кусочек кожи, еще один набор фотографий. На этот раз нет списка преступлений, только карта с крестиком на какой-то реке. Вероятно, он похоронен там – по крайней мере, то, что от него осталось. Я прикусываю губу, пытаясь сложить эти фрагменты воедино, но пока ничего не получается.
Переворачиваю страницу.
На этот раз нет ни кусочка кожи, ни имени вверху страницы. Вместо этого фото с именем, высеченным на гранитном надгробии: «УИЛЬЯМ ЭМЕРСОН РОУДС». Есть фотографии молодого человека – некоторые, где он один, некоторые с Ноланом и молодой женщиной. Семейное сходство прослеживается в форме губ, очертании носов и ямочках на щеках. Два брата и сестра. Я всматриваюсь в глаза Уильяма, пытаясь установить связь, которая словно скрыта от моего взгляда, как будто если соскрести еще один слой осадка, то картина станет ясной.
Мой взгляд возвращается к надгробию. Я уже знаю, что увижу, еще до того, как прочитаю.
5 июля, четыре года назад.
– Билли, – шепчу я, но слышу не свой голос. Это отчаянный мужской голос в ночи. Это горе, запертое в хриплом крике.
«Билли».
Моя рука дрожит, когда я переворачиваю следующую страницу.
Нолан Роудс стоит с тростью, его родители и сестра рядом, над их головами белыми буквами вывеска больницы «Уиком Мемориал». Нолан Роудс в реабилитационном центре, занимается с физиотерапевтом, шрам на его локте все еще красный и свежий. Нолан Роудс учится ходить. Учится писать. Учится есть самостоятельно. Переворачиваю страницу. Нолан Роудс в больничной койке. На аппарате искусственной вентиляции легких. Он в гипсе и трубках. Его лицо опухшее и неузнаваемое. Нолан Роудс цепляется за жизнь.
Нет фотографии того момента, который я вижу в своей памяти. Человек на пустынном шоссе, его сломанная рука тянется к человеку с открытыми, но невидящими глазами. Каждый его вдох – мучительный стон. Каждый выдох – шепот. Мольба.
«Билли. Проснись, Билли. Пожалуйста, проснись».
Переворачиваю последнюю страницу, первую в книге. На ней только список.
Марк Бомон, переднее пассажирское сиденье.
Дилан Джейкобс, заднее пассажирское сиденье.
Тревор Фишер, заднее сиденье за водителем.
И наконец, последняя запись – девушка, которая была за рулем машины, сбившей его. Девушка, которая лишила его брата жизни. Та, что оставила их умирать и уехала прочь. Моя кровь превращается в кристаллы льда, танцующие в венах, когда последние слова в списке выжигаются в моей душе.
Харпер Старлинг, водитель.
Харпер Старлинг. Первый человек, которого я убила.
ГЛАВА 7
СЛЕДЫ
~
НОЛАН
В этом городе есть что-то притягательное, даже в тумане и моросящем дожде. Викторианские дома, окрашенные в разные яркие цвета. Бескрайняя темная вода и волны, разбивающиеся о скалы. Местные жители останавливаются поболтать с соседями у свежевыкрашенных заборов. Они машут друг другу, проезжая по улицам, где вдоль тротуаров тянутся старинные газовые фонари и развеваются на ветру бесконечные флажки с рекламками. Для туристов местные жители дружелюбны, но сдержанны, они оберегают свой Карнаж от таких гостей, как я. Они спрашивают, откуда я. Как долго пробуду здесь. Чем зарабатываю на жизнь. Что привело меня сюда. Но они не запомнят мои ответы. Большинство моих ответов все равно не правдивы.
Бег дается мне тяжело: холмы крутые и беспощадные, влажный холод просачивается сквозь кожу, покрытую потом. Сделав два круга по городку, я решаю не нагружать колено сильнее и возвращаюсь к гостинице, переходя на шаг, когда выхожу на Мэйн-стрит. Я приближаюсь к кофейне «Затонувший корабль» и вспоминаю Харпер, стоящую в очереди, с темными волосами, свободно спадающими на плечи. Аромат кофе и выпечки перебивал ее нежный запах, который я ощутил лишь тогда, когда мы вышли наружу. Сладкие мягкие травы, дикая мускусная нотка. Цветы апельсина и бергамот. Я все еще помню его, словно он до сих пор витает в тумане, окутывающем город.
Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я стою как вкопанный перед кафе. Смотрю на очередь у прилавка, и как будто вижу Харпер. Заново переживаю тот момент, когда я спросил ее совета, и она повернулась. Эти полные губы. Сияющая кожа. Челка, обрамляющая брови, темные пряди, оттеняющие серые глаза, радужки цвета пасмурного неба. Черты казались такими нежными, но она не хрупкая девушка. Она свирепа. Я понял это в тот момент, когда она повернулась и посмотрела на меня, настолько чертовски красивая, что у меня чуть не подкосились колени.
Мое сердце замирает, и я прижимаю руку к груди, закрывая глаза. До сих пор не понимаю. Как я мог не узнать ее? Как я мог так легко попасть под ее чары? Это та самая женщина, которая в меня врезалась. Которая украла у меня младшего брата. Которая разрушила мою жизнь, а потом просто… уехала.
Когда я открываю глаза, то вижу свое будущее. Мои руки так крепко сжимают горло Харпер, что она даже не может молить о пощаде, которую я не дам.
Она может инсценировать свою смерть. Может вести тайную жизнь в приморском городке. Может прятать свои секреты и убегать от неизбежного. Но ей не скрыться от меня.
Я отворачиваюсь от кофейни и иду сквозь туман, снова сосредотачиваясь на охоте, позволяя мести всплыть и прорезать ту мглу, что просачивается в мой разум всякий раз, когда я думаю о женщине, которую приехал убить.
Когда я возвращаюсь в гостиницу, то чувствую себя снова сосредоточенным на миссии. Я знаю, кто она и что натворила, но ей, видимо, до сих пор совсем не понятно, кто я. Честно говоря, это бесит. Но по крайней мере, на моей стороне преимущество.
Тело Джейка зарыто в укромном месте у реки, и я могу выкопать его в любую минуту, когда захочу помучить ее. Ничто так не давит на психику, как человеческая ступня в почтовом ящике или бедренная кость в шкафу, когда идешь на кухню мучительно долго заваривать кофе. Я цепляюсь за эти маленькие фантазии. Они дают мне ту ясность, которая нужна среди сумбура последних двух дней.
Шагать все равно еще больно, но стало намного легче. Я даже улыбаюсь, входя в гостиницу и идя по коридору. В конце концов, у меня же есть преимущество.
До этого момента.
Когда я вхожу в свой номер, то успеваю сделать всего один шаг, прежде чем застываю на месте. Я стою неподвижно, пока дверь за мной тихо щелкает, закрываясь. Волосы на руках встают дыбом. Детали вокруг меня становятся более четкими. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как я ушел, но будь то запах, энергия или отголосок намерения – я знаю.
Она была здесь.
Сначала я подхожу к шкафу и резко открываю дверцы, сдвигая вешалки по металлической перекладине, чтобы осмотреть заднюю часть гардероба.
Мой рюкзак исчез.
Я безрезультатно кручусь по комнате, отчаянно пытаясь поверить, что просто положил его не туда. Что он не пропал. Но это так.
Мое сердце подкатывает к горлу, перехватывая каждое дыхание яростными ударами.
– Блять. Блять.
Я бросаюсь к полкам напротив раковины в ванной, где в нише стоит сейф. Пальцы дрожат, когда я нажимаю каждую цифру. Ноль. Семь. Ноль. Пять. Тяну за ручку.
Она не поддается.
Пот стекает между лопатками. Кожа горит. Зрение плывет. Я пробую снова, считая вслух, словно это может изменить результат.
– Ноль. Семь. Ноль. Пять.
На этот раз я трясу ручку. Но она по-прежнему не двигается.
Ярость и паника наполняют каждую клеточку моего тела. Я отворачиваюсь от полки, чтобы ударить кулаком по столешнице. Боль не успокаивает дикую ярость, которая грозит вырваться криком. Я смотрю на свое отражение. Глаза широко раскрыты. Брови нахмурены, между ними залегли складки. Волосы влажные от пота и дождя. Я наклоняюсь ближе, пока от моего неровного дыхания не запотевает зеркало, руки дрожат, когда я хватаюсь за край раковины.
Кто, черт возьми, знает, что Харпер сделала с моими вещами. Она может быть сейчас в полицейском участке, выкладывает мое оружие одно за другим на стол, наслаждаясь игрой в «покажи и расскажи». Она может показывать им мою книгу…
Мой кулак в очередной раз врезается в столешницу, боль разливается по костям.
– Я убью ее нахуй.
Это обещание повисает в воздухе перед стеклом.
Я иду по коридору, сверля взглядом каждый угол, где нет камер. А их здесь нет вообще. Это одна из причин, по которой я выбрал этот чертов отель. Полное отсутствие охраны – большое преимущество, когда твоя единственная цель приезда в город – совершить чертову расправу.
По крайней мере, так было, пока кто-то не украл мою драгоценную трофейную книгу из долбанного сейфа, хотя меня не было меньше часа.
Рычание вырывается из груди, когда я поворачиваю за угол и вижу стойку регистрации.
Как обычно, из темноты офиса доносится храп Ирэн. Я закатываю глаза и раздраженно вздыхаю, нажимая на звонок с большей силой, чем необходимо.
В темноте раздается испуганный всхрап:
– Иду, иду, придержи коней.
Я снова бью по звонку.
– Я же сказала, что иду, Господи Иисусе в корзинке с цыплятами! – Ирэн возникает в поле зрения, поправляя очки кривыми пальцами. – Мистер Роудс…
– Ирэн, – я подавляю раздражение, хотя дается это с огромным трудом, – кажется, я запер свой сейф, а мне нужны важные документы.
– Ах, ах. Минуточку, – она поднимает палец и начинает рыться в ящиках за стойкой, перебирая их содержимое. Я предполагаю, что она ищет ключ, что вселяет в меня крошечную искру надежды: возможно, моя книга все еще в безопасности, если ничем не примечательный мастер-ключ завалялся среди ее вещей. Но эта слабая надежда полностью испаряется, когда она достает листок и кладет его на стойку. – Держите.
На листке написано: Ноль, девять, два, три.
А сверху:
Код от сейфов во всех номерах.
Я закрываю глаза. Глубоко вдыхаю. Медленно выдыхаю, пощипывая переносицу.
– Ирэн, – открываю я глаза и смотрю на нее ровным, безразличным взглядом, – вы правда думаете, что стоит давать это мне? – я подвигаю бумажку обратно к ней, но она лишь отмахивается от моих опасений и кладет листочек обратно в ящик.
– Я управляю этой гостиницей сорок лет. Видела, какие люди приходили и уходили, – она смотрит на меня непоколебимым взглядом поверх оправ своих очков. – Самые разные. Хорошие, плохие и безразличные. Я чувствую, мистер Роудс. Вы хороший человек.
Все упреки, которые я готов был произнести, все язвительные реплики и даже раздраженный вздох, подкатывавший к горлу, – все будто испаряется. Она улыбается мне так, словно искренне верит в сказанное. Так, словно каким-то образом знает, что я с этим не согласен.
Мне следует сказать ей, что я не хороший человек. И что я не уверен, был ли им когда-то. Возможно, чудовище во мне всегда пряталось в тени, выжидая подходящего момента, чтобы выйти на свет. И когда Билли умер, удерживать его в клетке больше не было причин. После первого глотка мести ему захотелось только одного – больше.
Иногда мне правда хочется рассказать кому-нибудь о том, кто я на самом деле. Возможно, я и не чувствую вины за содеянное, но грехи мои разрастаются вокруг, словно непроходимая стена глухого леса. Меня не разглядеть, когда я скрываюсь в этих тенях. Я никому не показываю свое истинное лицо. Разве что тогда, когда сжимаю в руке лезвие и всаживаю свою тьму прямо в плоть другого.
Я прокашливаюсь, прогоняя прочь и протесты, и признания, и выдаю Ирэн слабую улыбку.
– Спасибо за код, – киваю я в сторону бумажки, разворачиваюсь и иду обратно в номер.
К тому времени, как я оказываюсь внутри, реальность окончательно доходит до меня. Нет ни малейшего шанса, что моя книга все еще лежит в сейфе, особенно когда все мое оружие исчезло. Я подхожу к полке, где он стоит, словно насмехаясь надо мной, и ввожу универсальный код. Ноль, девять, два, три.
Механизм щелкает, и дверца открывается.
Как я и подозревал, моей книги там нет. Но, к моему удивлению, на ее месте что-то лежит. Я достаю сложенную записку и, отвернувшись, разворачиваю рваную бумажку, чтобы прочитать витиеватый, четкий почерк.
Привет, Фрикаделька. У меня твой маленький творческий проект. Может свалишь из города, пока не поздно?
С наилучшими пожеланиями,
Твой заклятый враг
P.S. Как тебе такой способ общения, мудак?
Я ловлю свое отражение, когда отвожу взгляд от бумажки в руках. Я вижу не только ярость. Я вижу азарт погони. Мне бросила вызов не просто добыча, а другая хищница, возможно, похожая на меня. Я оставил Харпер Старлинг напоследок, потому что знал – она станет лучшим трофеем. Просто не представлял, насколько окажусь прав. Насколько сильно она будет заслуживать мести.
– Скорее бы убить тебя, Харпер Старлинг, – говорю человеку в зеркале, и каждое слово звучит как осознанная, решительная клятва.
Я складываю записку по сгибам и кладу на тумбочку, затем беру ключи от машины и ухожу.
Ну, пытаюсь.
На парковке только мой автомобиль и «Эскалейд». Я не успеваю сесть за руль и проехать и половины пути до дороги, как понимаю: с моим внедорожником что-то не так. Резко ставлю его на ручник, заняв два пустых места парковки, выхожу, с грохотом захлопываю дверь и обхожу машину с пассажирской стороны.
Мой нож воткнут в спущенную шину по самую рукоятку.
– Господи, блять, – рычу я, выдергивая клинок, пока последний воздух с шипением выходит через оставленную прорезь. Колено пронзает боль, пока я осматриваюсь вокруг. Других вариантов нет. Я не могу вызвать такси, чтобы тот отвез меня к дому человека, которого я, возможно, прикончу голыми руками.
Тяжело вздохнув, прячу лезвие под манжету рукава и начинаю мучительную пробежку в сторону особняка Ланкастер. Держусь подальше от главных дорог. Выбираю тихие боковые улочки, где есть и викторианские дома, и бунгало военного времени и случайные новостройки, которые всегда слишком современны для своего окружения, но каким-то образом удачно контрастируют с более колоритными соседями.
Туман такой густой, что видимость составляет всего несколько шагов. На дорогах ни души, но в этой мгле я слышу разные звуки. Хлопнувшую дверь. Сдержанный шепот детей – один из них начинает отсчет, затевая игру в прятки. Но эти жутковатые декорации почти не разбавляют мою одержимость; Харпер по-прежнему занимает все мои мысли настолько, что я пропускаю поворот и оказываюсь в тупике.
Колено пульсирует болью. Ноет шея. Спина гудит от нарастающей боли, отзываясь на каждый шаг, что привел меня сюда. Но я не останавливаюсь. Лишь сжимаю рукоятку ножа еще крепче, представляя момент, когда приложу лезвие к горлу Харпер, когда почувствую биение ее пульса через отполированную сталь. Я заставляю себя бежать дальше и не позволяю сбавить темп до шага, пока не добираюсь до уединенной улочки, где на холме высится особняк Ланкастер, взирая на город, укутанный туманом.
Но когда я наконец достигаю цели, оказывается, что я не один.
Сэм Портер стоит напротив главного входа в особняк, его камера закреплена на штативе, и он медленно двигает ею по фасаду, наговаривая заметки в диктофон. Лишь подойдя чуть ближе, я улавливаю отдельные слова: серийный убийца… убийство в коттедже… никогда не станет прежним…
– Возможно, «Ла Плюм» был здесь все это время. И, возможно, он так и не уходил, – говорит он, встречая меня мрачной ухмылкой, когда я останавливаюсь в паре шагов. Он выключает камеру и убирает диктофон в карман, сдвигая капюшон дождевика с бейсболки с надписью «Производство Портер». – Привет, дружище. Отличный денек для атмосферных кадров, не думаешь?
– Ага, точно. А вот для пробежки не очень. Пожалуй, скоро вернусь в отель, – ложь слетает с моего языка с легкостью, пока я бросаю взгляд на зловещий дом на холме, что словно стражник таится в давящей мгле. – Как продвигается твой фильм?
– Хорошо, спасибо, – говорит он, и когда я киваю и не задаю лишних вопросов, он продолжает: – На этой неделе я начну брать интервью у местных жителей.
– Да? – я киваю в сторону особняка. – Начнешь с тех, кто там живет?
Щеки Сэма раздуваются, когда он выдыхает через сжатые губы.
– Хотел бы. Но, учитывая все обстоятельства, сомневаюсь, что старик согласится дать мне интервью, – я наклоняю голову, хмурю брови, и Сэм ухмыляется. Он знает, что заинтриговал меня, и я отреагировал достаточно, чтобы заслужить крошку информации. – Ты правда не знаешь историю этого места?
Я качаю головой. На этот раз мой ответ честен. Я подавляю вспышку гнева на себя за то, что, будучи настолько сосредоточенным на охоте за Харпер, не изучил древнюю историю города, и теперь вынужден обращаться к этому типу, похожему на выпускника братства, в рубашке-поло, с дурацкими белыми зубами и заурядно-пресными, но «привлекательными» чертами лица в стиле загородного клуба. Я стискиваю зубы от раздражения, прежде чем натянуть ленивую улыбку и сказать:
