Текст книги "Сезон туристов (ЛП)"
Автор книги: Бринн Уивер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 5
ОБРУШЕНИЕ
~
НОЛАН
Возможно, я не спал всю ночь, но зато подготовил свой маленький сюрприз. Я чувствую себя бодрым. Гораздо бодрее, чем Харпер, судя по всему. Наблюдаю через окно столовой, как она спускается по лестнице. Ее небрежный пучок на макушке съехал набок, выбившиеся пряди обрамляют лицо. По пути она выключает свет, который оставила включенным на ночь. Странно, что даже лампы в ее спальне горели всю ночь. На ней серые спальные шортики, облегающие ягодицы, и тапочки с пингвинами. Не то чтобы меня волновало, как выглядят ее ягодицы или ноги. Или то, что я вижу ее соски сквозь тонкий хлопок майки, когда она поворачивается в мою сторону.
Может быть, мой член и твердеет при виде нее, когда она проходит на кухню, а я следую за ней, чтобы наблюдать через следующее окно, но это просто биология. Автоматическая реакция на визуальный стимул. Ничего больше.
Наблюдать за тем, как она готовит кофе, утомительно. Ее глаза полузакрыты, они слезятся от зевков. Она едва справляется со всеми этапами приготовления эспрессо. Хочется ворваться к ней на кухню и сделать все за нее, просто чтобы ускорить процесс, когда она с третьей попытки не может прикрутить верхнюю часть к резервуару.
Теоретически, вода закипает через две минуты, но кажется, будто прошло два часа. Хотя, за эти годы ожидания я научился важному уроку: предвкушение достижения цели иногда даже лучше, чем удовлетворение от ее достижения.
– Хотя на этот раз, пожалуй, нет, – шепчу я, наблюдая, как она наливает кофе в кружку, слегка разбавляя его молоком. Она идет с напитком к двери, ведущей на патио с видом на сад, а в другой руке сжимает выпечку. В конце концов, в Кейп Карнаже прекрасное солнечное утро. Кто удержится от соблазна посидеть на улице с кофе и круассаном, наблюдая за птицами?
Я тихо хихикаю про себя, выглядывая из-за угла коттеджа.
Харпер ставит кофе на столик на патио и садится, не поднимая глаз, все ее внимание приковано к жидкости в чашке. Она закрывает глаза, делая первый глоток, и подставляет лицо солнцу, наслаждаясь простым удовольствием от его тепла на своей коже. Даже когда карканье ворона нарушает ее умиротворение, она не открывает глаза.
Ворон каркает снова.
– Тише, Морфей, – говорит она, даже не взглянув в сторону источника звука. Но я-то смотрю. Сердце бешено колотится у меня в груди. – Сейчас покормлю.
Харпер подносит чашку к губам, ее глаза по-прежнему закрыты. Ворон каркает громче прежнего.
Все происходит будто в замедленной съемке. Между ее бровями залегает морщинка. Она делает глоток кофе, словно собираясь с силами для борьбы с настойчивой птицей. Поворачивается к кормушке.
Кофе брызгает с губ Харпер, когда она открывает глаза и наконец видит.
Ворон стоит на крыше кормушки, склонившись, чтобы клевать глазное яблоко Джейка Хорнелла – второго уже нет. Птица вытягивает из глазницы кровавую плоть и с жадностью проглатывает. Взмахнув крыльями, он каркает в сторону Харпер, явно довольный собой.
– Джейк?.. – шепчет она.
По моим венам разливается ликующий восторг. Я отступаю за угол коттеджа, как раз когда взгляд Харпер мечется по саду. Может, она издаст испуганный вопль. Эффектно рухнет на колени, схватившись за голову. Может, станет трясти кулаками в небо. Уж слезы-то наверняка будут. Сейчас, с минуты на минуту…
Я снова выглядываю из-за угла. Харпер замерла без движения, слегка склонив голову набок. Хотя она стоит ко мне спиной, и я не вижу ее лица, кажется, будто все в ней застыло в ожидании.
Сейчас начнется истерика. Я в этом уверен.
Харпер делает шаг к кормушке, где лежит отрубленная голова. Затем еще один. Муха пролетает мимо нее и садится на щеку Джейка, прежде чем заползти в пустую глазницу. Как бы я ни привык к гротескному унижению смерти, это чертовски отвратительно. Уж она-то наверняка так думает. Сейчас ее вырвет. Я знаю. Кофе и круассан окажутся повсюду.
Харпер опускает взгляд на телефон в руке, выбирает контакт и включает громкую связь. После двух гудков раздается тихое и хриплое «алло» от пожилого мужчины.
– Ты нашел свои туфли? – спрашивает Харпер.
Пауза.
– Что?
– Туфли. Кристины Риччи, или как там.
– Стефано! – рявкает мужчина. – Стефано Риччи, невежда!
Хотя ее лица не видно, она поднимает руку, пытаясь сдержать смех, будто такой ответ и предсказуем, и забавен одновременно.
– Стефано Риччи, конечно. Нашел? Ты не брал их, случайно, на… прогулку?
– С какой стати мне гулять в Стефано Риччи?
– Не знаю, может, хотел немного их опробовать… Прошлой ночью…?
– Говори конкретнее, Харпер. Я как раз на моменте, где Алисия крадет ключ от винного погреба в «Дурной славе8».
Харпер поворачивается ровно настолько, что я успеваю заметить, как она закатывает глаза, прежде чем ее взгляд скользит по саду. Мне едва удается сдержать свой шепот «Какого черта?» на неслышном уровне, пока в крови клокочет смесь недоумения и разочарования.
– Ладно. Ты брал эти самые Стефано Риччи, ходил к некому Джейку Хорнеллу и отрубил ему голову в качестве сувенира? Это достаточно конкретно для тебя?
Пауза. Ворон каркает с крыши кормушки, затем снова наклоняется, чтобы поковырять в глазнице. Жужжание встревоженной мухи приглушено зияющей темнотой.
– Нет, – наконец отвечает мужчина.
– Уверен?
– Да.
– Ты же знаешь, что у тебя с памятью не ахти, да?
– Харпер, я не убивал мистера Хорнелла. И если это какая-то мерзкая шутка, вроде той, когда ты уверяла меня, что наконец-то позволишь прикончить этого напыщенного старого хрыча, Саймона Маккарти, а вместо этого притащила меня на семьдесят седьмой день рождения Ирэн Кеннеди, я никогда тебе этого не прощу.
– Да ладно тебе, отличный был вечер. Ты же запал на Ирэн, признай, – Харпер грызет ноготь, пока мужчина бормочет что-то в ответ, яростно отрицая, но звучит это натянуто и фальшиво. Она переносит вес на одну ногу и потирает икру другой, словно успокаивается, потрепав тапок с пингвином. Кажется, она обдумывает его ответ, но, глубоко вздохнув, наконец произносит:
– Ладно. Мне пора бежать.
– Погоди секунду... Голова Джейка?
– Бежать надо. Увидимся за обедом.
– Харпер…
Она заканчивает разговор и засовывает телефон под майку, где он устраивается между грудей на тонкой резинке бюстгальтера. Затем смотрит на отрубленную голову, уперев руки в бока, словно это всего лишь небольшое неудобство.
– Ну что ж, – произносит она. – Это… странно.
Странно…?
Я чуть не произношу это вслух, прячась в тени коттеджа, пока Харпер медленно поворачивается, словно ищет улики в саду. Она возвращается внутрь, и я отступаю к кухонному окну, наблюдая, как она меняет тапочки-пингвины на рабочие ботинки. Контраст между изношенной кожей ботинок и ее голыми ногами в этих нелепых шортах заставляет меня поежиться – снова начинается эта чертова физиологическая реакция. Я пытаюсь отогнать возбуждение.
«Она убила твоего брата», – твержу я себе. «Она чуть не убила тебя. Она совершенно не привлекательна».
Харпер поворачивается ко мне спиной, выходя за дверь. Я мельком вижу ее округлые ягодицы в этих шортах размером с салфетку и провожу рукой по лицу, словно могу стереть этот образ из памяти.
– Черт побери! – шиплю я, но моему члену плевать на упреки.
Я прижимаюсь спиной к холодному камню, пока Харпер направляется к садовому сараю, стоящему рядом с низкой стеной. Это недалеко от того места, где я убил Джейка прошлой ночью. Если бы она перегнулась через стену, то могла бы увидеть кровь, испачкавшую траву за гортензиями. Но она этого не делает. Вместо этого она исчезает в сарае и через мгновение целеустремленно выходит оттуда, держа садовые перчатки в одной руке и пульверизатор в другой.
Она возвращается к кормушке для птиц, ставит оранжевую бутылку у ног, надевает перчатки, а затем засовывает руку в кормушку, чтобы вытащить голову с платформы.
Что.
За.
Хрень…?!
Когда я выглядываю из-за угла, она хватает за уши и пытается взять голову. Честно говоря, прошлой ночью я отлично закрепил ее между крышей и платформой кормушки. Волновался, что еноты заберутся туда и испортят всю мою работу, пока я буду бежать в гостиницу за новыми припасами. Мне потребовалось несколько часов и несколько ходок, чтобы расчленить Джейка Хорнелла и отнести его тело к неглубокой могиле рядом с рекой Баллантайн, которую я выбрал несколько месяцев назад по топографическим картам. Там я собирался избавиться от тела Харпер. Не думаю, что моя подготовка в качестве пожарного и специалиста по поисково-спасательным работам подразумевала, что мне придется запихивать в рюкзак расчлененные конечности и складную лопату, чтобы пробежать с ними две мили, но зато вчера вечером я хорошо потренировался.
И я не единственный, кто тренируется.
– Блять... ну... давай... же... Джейк... – шипит Харпер сквозь стиснутые зубы, толкаясь и дергаясь, пока наконец не вырывает голову с такой силой, что та вылетает. Харпер вскрикивает, когда башка врезается ей в грудь, но это скорее звук раздражения, чем того ужасного страха, на который я рассчитывал. – Даже в загробной жизни, Джейк? Серьезно? Это пиздец, чувак.
Ничего не понимаю. И, честно говоря, немного злюсь. Я всю ночь рубил этого ублюдка на куски и таскал их за собой, и еще даже не закончил, блять. У меня за спиной до сих пор висит рюкзак с частями тела. Нужно чертовски много времени, чтобы распилить человека на куски в кромешной тьме и не разбудить спящего врага. А я рассчитывал на бурную реакцию. Крики. Слезы. Ужас. Паника. Но то, что я вижу, больше похоже на легкое замешательство с примесью раздражения, как будто это не более чем досадное нарушение ее утреннего распорядка. Она просто невозмутимо стоит, зажав голову в руках и глядя на окровавленные пустые глазницы.
Ворон каркает, сидя на ветке ближайшей яблони.
– Ничего не хочешь сказать? – спрашивает она птицу, которая снова каркает, хотя, клянусь, смотрит в мою сторону. – Учитывая, что я тебя бесплатно кормлю, ты должен приносить больше, чем просто случайные безделушки.
Харпер поворачивается в мою сторону, но не смотрит на меня в упор и не замечает, что я наблюдаю за ней из тени. Все ее внимание приковано к голове в руках. На ее майке остались два кровавых следа от глазниц, и меня охватывает желание найти способ воскресить этого придурка из спортзала, чтобы снова убить.
Я трясу головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, которые появляются каждый раз, когда смотрю на Харпер. Наверное, это просто желание заполучить свою добычу. Тот парень явно представлял угрозу. Все это – лишь биология. Я как любой другой хищник, не готовый уступить свою трапезу или упустить частичку безопасности в этом безжалостном мире.
– Похоже, у тебя была насыщенная ночь, – говорит Харпер голове, переворачивая ее и изучая края разорванной кожи. Я не мог как следует рассмотреть это в темноте, но на позвонках, должно быть, остались следы от топора. Она издает негромкое задумчивое мычание, засовывая один из пальцев в перчатке прямо в плоть, оттягивает ее и изучает кость, поворачивая голову к свету. Ее нос морщится. Кажется, она размышляет. Придя к какому-то выводу, она пожимает плечами, и хотя выражение ее лица все еще неуверенное, она решительно кивает голове Джейка Хорнелла.
И тут, к моему ужасу, она, блять, нюхает его.
В ту же секунду она отшатывается. На лице Харпер смесь отвращения и замешательства, пока она держит голову на максимально возможном расстоянии от себя.
– Как мерзко, – шепчет она.
Она еще говорит о мерзости? Да я покажу ей настоящую мерзость.
– Полностью с тобой согласен, – говорю я, выходя из своего укрытия. Поднимаю отрубленные руки Джейка и медленно хлопаю в ладоши, пока Харпер поворачивается ко мне лицом. Голова все еще зажата в ее руке в перчатке. В ее глазах цвета отточенной стали мелькают удивление и замешательство, но быстро исчезают. Шокированное выражение быстро сменяется таким взглядом, от которого, кажется, можно содрать плоть с костей.
– Парень с мясными шариками, – шипит она.
Я одариваю ее мрачной и коварной ухмылкой, и ее глаза сужаются.
– Так ты меня запомнила? «Парень с мясными шариками»? Что ж, – говорю я, почесав свою щеку пальцем на руке Джейка в притворно задумчивом жесте, – от тебя такое слышать вполне логично.
Я подкрадываюсь на несколько шагов ближе, но останавливаюсь, заметив, как она застывает от страха. Почему я резко остановился, понятия не имею. Это просто выработанная реакция, когда тело действует вопреки разуму. А разум твердит, что она – именно тот человек, которого я искал. Душа, которую я пришел забрать. По идее, мне должно быть трудно удержаться от того, чтобы не броситься вперед и не сомкнуть руки на ее горле. Она этого более чем заслуживает.
Я заставляю себя сделать еще один шаг в ее сторону.
– Кто такой Артур?
Щеки Харпер заливает багровый румянец.
– Ты… – парирует она, уклоняясь от моего вопроса. – Ты следил за мной?
– Я не слежу. Я охочусь. Он следил, – указываю на голову, все еще зажатую в ее руках. Ее брови дергаются, пока она пытается осмыслить происходящее. Когда ее взгляд возвращается ко мне, она наклоняет голову.
– Значит, ты убил его ради меня… Чтобы защитить…?
Мой рот открывается и закрывается, но ни звука не вырывается наружу.
Нет.
…Точно нет.
Я словно врезался лицом в кирпичную стену. Ничто в ней не соответствует моим ожиданиям. Все пошло совсем не так, как я планировал.
– Послушай, – говорю я, опуская отрубленные руки по бокам, – если мы будем заклятыми врагами, нам нужно улучшить навыки общения.
– С чего бы мне быть твоим врагом?
– Может, потому что я только что убил Джейка, мужчину, в которого ты влюблена, и оставил его голову в твоей кормушке для птиц?..
– Я не влюблена в Джейка.
Я вздыхаю:
– Начинаю это понимать.
– Если ты преследуешь меня…
– Я охочусь…
– Хреново у тебя получается. Потому что явно не заметил, что Джейк Хорнелл – настоящий извращенец. Отсюда и его прозвище – «Противный прилипала Джейки». Думаю, ты на самом деле оказал мне услугу, – она пожимает плечами, изображая небрежность, которая никак не сочетается с ее пронзительным взглядом. – Может, из-за этого мы подружимся?
– Мы не подружимся.
Харпер вздыхает, словно я просто трачу ее время – еще одно неудобство, которое она легко преодолеет, прежде чем вернуться к своей явно ненормальной жизни.
– Понятно. Так просвети меня. Почему ты здесь?
Я делаю шаг ближе.
– Ты правда не помнишь меня?
– Ты любишь чайный пакетик и сэндвичи с индейкой, – говорит она, отступая на шаг назад. – Думаю, я хорошо тебя запомнила, да.
– Это не первая наша встреча.
Глаза Харпер скользят по моему лицу, изучая черты так медленно, что я буквально чувствую ее взгляд на коже.
– Похоже, я оставила после себя впечатление, – произносит она.
Я смеюсь. Это первый искренний смех за долгое время, и я только сейчас это понял. Точно так же улыбка, которая появилась вчера в кофейне, когда я поддразнивал Харпер, стала первой после аварии. Мое сердце трепетало в груди. Я и забыл, как сильно скучал по этому ощущению – тому, что накрывает тебя, словно ты оказался на вершине американских горок и внезапно начал падать вниз.
– Можно и так сказать, – наконец выдавливаю я, когда смех стихает.
Очевидно, Харпер не находит это таким же забавным, и я немного удивлен, что это не пробудило в ней воспоминаний.
– Что ж, думаю, мы выяснили, что я понятия не имею, кто ты такой, и, вопреки твоим предположениям, я никогда раньше тебя не встречала. Так что, спасибо, наверное, за эту случайную услугу, из-за которой ты можешь сесть в тюрьму до конца жизни. Но только если ты не хочешь обсудить свое хобби за завтраком, – говорит она, поднимая голову между нами, – можешь просто уйти.
Моя хватка вокруг окровавленных запястий усиливается. Харпер, кажется, чувствует угрозу, подмечая каждое малейшее изменение в напряжении моих мышц, ярость в моих глазах или темную, безжалостную улыбку, которая расползается по моим губам.
– Я пока что никуда не уйду, – говорю я, делая еще один шаг ближе. Она всего в нескольких футах от меня. Одно быстрое движение – и она окажется в моей власти. Но напоминаю себе, что время еще не пришло, осталось еще несколько недель. Но так чертовски хочется броситься к ней прямо сейчас. Я мог бы выдавить из ее нежного горла те слова, которые ждал услышать: «Это моя вина».
– Харпер? – зовет женский голос из дома. Глаза Харпер расширяются. Ее рот приоткрывается в беззвучном «о».
– Кто это, блять? – шиплю я, но дверь кухни уже закрывается, чьи-то шаги приближаются. Ворон каркает и взлетает со своего насеста на вершине испачканной кормушки, прячась среди ветвей дуба, словно не желая становиться соучастником преступления, которое, несомненно, приведет к нашей неминуемой гибели. А мы с Харпер? Мы словно застыли во времени, не в силах сделать ничего, кроме как смотреть друг на друга.
– А вот и ты, – произносит женщина, выходя из-за угла с книгой в руках. Она едва бросает на нас взгляд, входя в сад, кивает мне и снова погружается в чтение. – Привет.
Я выдаю слабое, натянутое «Привет», пряча за спиной отрубленные руки. Но Харпер не торопится двигаться. Она все еще держит голову в руках и вместо того, чтобы избавиться от нее, прижимает лицо к груди и обхватывает руками.
– Привет, Майя, – пищит Харпер.
Майя поднимает взгляд, ее темные глаза сужаются за очками в золотой оправе, когда она переводит взгляд с отрубленной головы на лицо Харпер.
– Ты в этом году участвуешь в гонках?
– Ха… да. Типа того, – улыбка Харпер слишком яркая, слишком натянутая. Ее глаза мечутся слишком быстро, когда она смотрит на голову, прижатую к груди, прежде чем снова сосредоточиться на нежданной гостье. – Подумала, что… ну знаешь, – она похлопывает по макушке головы, – стоит попробовать свои силы.
Она морщится от собственной ужасной шутки, а Майя наклоняет голову, словно пытаясь разгадать Харпер. Но Харпер Старлинг опасна. Возможно, даже опаснее, чем я мог представить в ту ночь, когда лежал на дороге, борясь с потерей сознания, пока она уезжала прочь от жизней, которые навсегда разрушила. Она могла бы легко убить эту женщину, если бы захотела. Майя миниатюрная, почти хрупкая, с длинными черными косами, спускающимися по спине до самых бедер, а аромат апельсина и гибискуса создает вокруг нее сладкий ореол.
Но еще одна мысль пробирается в мой мозг, словно незваный гость. Как бы мне ни нужно было защитить Майю от Харпер, мне также нужно оберегать Харпер от вреда, независимо от того, насколько опасной она сама может быть. Я не позволю, чтобы ее забрали у меня до того, как я сам получу то, ради чего проделал весь этот путь. И именно эта мысль заставляет меня сделать шаг вперед.
– Хорошо, что искусственная кровь смывается, – говорю я. Майя поворачивается ко мне, и я достаю из-за спины отрубленные руки, небрежно их демонстрируя. – Я Нолан. Пожал бы вам руку, но эта штука немного пачкается. Надеюсь, мы получим много очков за стиль на гонках. Мои-то навыки в строительстве самодельных машин, мягко говоря, не очень.
Майя смотрит на руки и поправляет очки концом ручки.
– Вы купили кровь в «Сделай-себе-труп»?
– Именно там.
Она поднимает подбородок, и на мгновение я думаю, что попался на лжи. Когда перевожу взгляд на Харпер, она не дает мне никаких подсказок. Она выглядит нелепо: с отрубленной головой, прижатой к груди, с плотно сжатыми губами и широко раскрытыми от тревоги глазами. Она ужасный человек и, кажется, неуравновешенная. И уж точно она мне ни капли не симпатична. Вот абсолютно.
– Кровь из «Сделай-себе-труп» и правда оставляет пятна, – говорит Майя, вырывая меня из попыток избавиться от навязчивых мыслей о привлекательности Харпер Старлинг. Я благодарен за отвлечение и прилагаю все усилия, чтобы сосредоточить внимание на женщине, стоящей между мной и моим заклятым врагом. Стараюсь игнорировать, что это намного труднее, чем должно быть. – Я делаю средство для удаления пятен, которое их выводит. Его можно купить в моем магазине на Мэйн-стрит. «Волшебные микстуры Майи». И я вообще-то тоже продаю искусственную кровь, у нее получше качество. Она даже съедобна, можно добавлять в торты, напитки. Есть со вкусом клубники и малины. Полей ею на взбитые сливки в горячем шоколаде с чили их «Затонувшего корабля» – и твоя жизнь изменится.
Майя достает визитку из последних страниц книги и подходит, чтобы положить ее в карман моей рубашки, похлопывая меня по груди, прежде чем повернуться обратно к Харпер.
– Кстати, мне нужны ягоды. У тебя есть?
– Эм-м… – Харпер прочищает горло и пытается выдавить улыбку, но получается скорее гримаса. Напряжение заливает ее щеки, не давая свету проникнуть в глаза. – Конечно, угощайся.
– Спасибо, – кивнув нам обоим, Майя снимает с плеча тканевую сумку и направляется к калитке вдоль задней стены сада, после чего скрывается в огороде.
Харпер сверлит меня взглядом. Я отвечаю тем же. И затем, к моему удивлению, она подходит прямо ко мне, оказываясь в нескольких дюймах от моего лица. От ее кожи исходит запах смерти, цитрусов и ароматных трав.
– Уходи, – рычит она.
– Я еще не закончил собирать труп.
– Собирай его в другом месте. И забери это с собой, – она толкает голову мне в грудь, но я не беру ее.
– Оставь себе, – говорю я, возвращая ей голову вместе с отрубленными руками Джейка. – Считай это подарком.
– Подарком на прощание? То есть ты свалишь отсюда и больше не вернешься?
На моих губах проступает улыбка, и я уверен, Харпер ощущает в ней смертоносную клятву. Я ощущаю это, как ток. Как гул. Как покалывание в теле. Мои пальцы сжимаются вокруг запястий, которые я все еще держу, оставляя следы на холодной коже.
– Я никуда не уйду, – говорю я.
Я ожидаю, что угроза напугает ее. Хочу почувствовать в ней ужас. Увидеть его в сузившихся до размера игольного ушка зрачках или уловить в ее запахе. Но ничего такого нет. Я слышу только вызов, когда она отвечает:
– Я тоже.
– Хорошо. Не трать силы впустую. Потому что ты можешь уехать из Кейп Карнажа, но от меня тебе не скрыться.
– Харпер? – зовет Майя по другую сторону стены. – У тебя в этом году есть клубника сорта «Сладкий поцелуй»?
– Конечно. Сейчас помогу тебе.
Кажется, я замечаю едва уловимый проблеск страха на лице Харпер. Но так же быстро, как он появляется, она прячет его за злобной ухмылкой. Она знает, что я не сделаю ничего при Майе. Но она не знает, что это только начало. И я здесь не для того, чтобы торопить события.
Я здесь, чтобы наслаждаться ими.
– Куда бы ты ни пошла. Сколько бы времени это ни заняло, – шепчу я, наклоняясь чуть ближе. Между нами остается всего дюйм или два. Мой взгляд впивается в ее и не отпускает. А Харпер отвечает мне тем же. – Если ты убежишь, я найду тебя. Ты можешь спрятаться в самых дальних уголках глубочайшего ада, и я все равно вытащу тебя оттуда. Даже дьявол не спасет тебя от меня.
Бросаю отрубленные руки на землю.
А потом поворачиваюсь и ухожу.
