Текст книги "Сезон туристов (ЛП)"

Автор книги: Бринн Уивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Да, абсолютно. Отведи Артура, я вернусь, как только смогу. Буду держать тебя в курсе.

Харпер кивает, но не двигается с места, даже когда я подхожу ближе.

– Будь осторожна, – говорю я, глядя на нее сверху вниз. Она дарит мне слабую улыбку.

Я провожу рукой по ее волосам и прижимаюсь губами к ее лбу, прежде чем отпустить.

– Все будет хорошо.

Она кивает еще раз, делает шаг назад, потом еще один, и наконец поворачивается и уходит.

Как только она исчезает из виду, я бросаюсь бежать.

Главные ворота кладбища оставляю приоткрытыми – надеюсь, этого будет достаточно, чтобы никто не заметил, а я потом легко их открою, когда вернусь на машине. А затем мчусь к гостинице так быстро, как только могу.

К тому моменту, как я добираюсь до своего номера, колено пульсирует от боли, а рубашка прилипает к телу, мокрая от пота. Я не просто хватаю вещи, которые, как мне кажется, понадобятся для избавления от трупа. Я забираю все. Я уже избавился от большей части продуктов в холодильнике и упаковал часть своих вещей, готовясь к этому решению. Но теперь точно знаю.

Я мог бы сбежать. Раствориться в тумане и больше никогда не вспоминать о Кейп Карнаже.

Но я не оставлю Харпер.

Сэм подбирается все ближе. Артур сеет хаос. Она не сможет справиться с этим в одиночку. Нравится ей это или нет, я останусь с ней. Буду спать на чертовом полу, если придется. Если сегодняшний вечер что-то и доказал, так это то, что она в опасности. Даже Артур становится угрозой для ее благополучия. И я не позволю ей пройти через это одной.

Спешу через пустой вестибюль с чемоданами, складываю их в арендованную машину, а потом возвращаюсь в номер за последними двумя сумками. В них лежат наши «ночные принадлежности»: веревка и складные лопаты, скотч и средство от насекомых, походная печь и горячий шоколад. Держа по сумке в каждой руке, я бегу обратно к машине и начинаю загружать их в багажник. Мысли заняты Харпер и тем, что нужно сделать на кладбище – избавиться от тела и сохранить ее секреты в тайне.

– Ну надо же, – слышу я голос Сэма позади себя. – Похоже на набор серийного убийцы.

Я медленно оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с дулом пистолета.

– Добрый вечер, Сэм. Довольно агрессивный способ поздороваться, – я медленно поднимаю ладони вверх. Когда они оказываются на уровне груди, я резко выбрасываю правую руку вперед, надеясь выхватить пистолет.

Но Сэм оказывается быстрее, чем я ожидал.

Не успев даже заметить его движения, он бьет меня по левому колену, и я тяжело падаю на асфальт.

– Ой. Только не говори, что это твоя больная нога?

Мое дыхание становится прерывистым, словно каждый вдох дается с трудом. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на асфальте под ладонями. Дело не только в мучительном жжении в колене. Не только в ране, которая полностью не зажила и теперь затуманивает зрение. Я в ярости. Сэм знает мои слабые места и готов бить по ним.

Ужасный вопрос раздается в моих мыслях, словно сигнал тревоги: сколько еще моих слабостей он готов использовать против меня?

Хотя это занимает некоторое время, я заставляю себя преодолеть жгучую боль. Опираясь рукой о бампер, я поднимаюсь и снова встречаюсь взглядом с Сэмом.

– Я начал собирать информацию о тебе, – говорит Сэм. Его пистолет направлен на меня, в глазах решительность. Уголок его губ приподнимается в торжествующей улыбке. – Чем глубже я копал, тем больше интересных вещей находил.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Его улыбка становится темнее, самодовольной. Когда он меняет положение, сумка с камерой на бедре следует за движением.

– Конечно, не понимаешь. Но ты сядешь в свою машину и поедешь именно туда, куда я скажу. А потом мы поговорим, и посмотрим, смогу ли я освежить твою память.

Я делаю шаг вперед, и он отступает, крепче сжимая оружие.

– А если я откажусь? – спрашиваю я.

– Ну, тогда, видимо, я просто пристрелю тебя. Учитывая все обстоятельства, заявлю о самообороне. Особенно учитывая, что шериф Йейтс не славится своими детективными способностями, ты же знаешь? Так что жить или умереть – решать тебе. Но в любом случае, если ты не пойдешь со мной, я передам все, что у меня есть, прямо в ФБР. Я выдам все, что знаю о тебе, – говорит он, переводя большой палец на предохранитель пистолета, – и о Харпер Старлинг.

ГЛАВА 26

ПОТРЯСЕНИЕ

~

ХАРПЕР

| Ну как там?

Я открываю последнее сообщение Нолану, мой палец зависает над экраном. Начинаю набирать еще одно: «Ты в порядке?» Но прежде чем нажать «отправить», замечаю, что не хватает важного – серого уведомления «Доставлено» под моим последним вопросом.

Тревога тонкой нитью проникает в мои вены.

Отправляю другое сообщение, хотя уже знаю – результат будет тем же. Второе сообщение тоже не доставляется. Набираю номер Нолана, сразу включается голосовая почта.

– Блять, – шепчу я.

Провожу рукой по волосам и смотрю на Артура, его рот приоткрыт, дыхание глубокое и ровное. Хочется остаться на случай, если он начнет беспокоиться ночью. Но что-то грызет изнутри. Хотя я пытаюсь убедить себя, что Нолан мог выключить телефон, чтобы избежать помех или не попасться, интуиция подсказывает другое. Что-то не так.

Бросив последний хмурый взгляд на спящего друга, отправляю Артуру сообщение на случай, если он проснется и проверит телефон, а затем ухожу. Сажусь в «Ягуар» и отправляюсь в туман. Из поместья Ланкастеров сначала направляюсь к отелю, откуда смогу повернуть налево и двигаться прямо на запад к Спрус-роуд – кладбище всего в трех кварталах отсюда.

Я сбавляю скорость, подъезжая к гостинице «Кейпсайд». Здесь туман немного рассеялся благодаря бризу, который поднимается от волн и ползет по скалам. Останавливаю машину у въезда на парковку – отсюда видно все места. Парковка почти полная, но арендованной машины Нолана нигде не видно.

Тревога, которая уже была внутри, начинает бурлить, извиваясь в животе, словно змея.

Разворачиваюсь и направляюсь на запад, к Спрус-роуд и кладбищу Кейп Карнажа. Улицы пусты. Туман густой, как серебристая пелена окутывает свет моих фар. И я безмерно благодарна этой плотной дымке, пока еду по пустынным улицам. Особенно когда подъезжаю к кладбищу и вижу распахнутые ворота – цепь безвольно свисает с кованого узора.

Я сглатываю и снимаю ногу с тормоза, медленно продвигая машину вперед, пока не приоткрываю ворота еще шире и не въезжаю на неосвещенную дорожку.

Дорога петляет между вязами, дубами и искусно подстриженными живыми изгородями, мимо статуй ангелов и покосившихся крестов. Она вьется вверх по холму, где невысокий забор с черными металлическими наконечниками огораживает семейное захоронение. Я останавливаюсь, глушу мотор и открываю дверь. В лицо ударяет пропитанный туманом морской воздух. Прислушиваюсь, но вокруг тишина. Ни шороха, ни шепота. Даже собственное дыхание будто застряло в груди.

Кажется, что иду как в замедленной съемке. Я уже знаю, что увижу, когда открою низкую калитку и войду на участок семейства Ланкастеров.

Мужское тело, лежащее на земле. Именно там, где мы его оставили.

Воздух вырывается из легких, и я жадно втягиваю его обратно, будто снова тону. Осматриваю темноту вокруг – никаких следов Нолана. Ничего, что указывало бы на его присутствие.

Он не в отеле.

И он так и не вернулся на кладбище.

И у него есть та книга. Все улики, которые были у меня против него. Я сказала, что доверяю ему, и вернула все обратно.

Запускаю пальцы в волосы и опускаюсь на корточки, словно пытаясь свернуться в клубок и перенестись в другое измерение. Глаза щиплет от слез. Как он мог просто уйти? Не хочу верить, что он мог вот так исчезнуть, после всех этих слов. Его обещания глубоко запали мне в душу. «Ты моя», – говорил он. «Я никому не позволю тебя забрать».

Это казалось таким… настоящим. Я была уверена, что это правда. Как я могла так ошибиться?..

Проходит немало времени, прежде чем я поднимаю глаза от земли. Мой взгляд падает на знакомый надгробный камень в нескольких шагах от меня – его необычная полукруглая форма легко выделяется среди других памятников. Я не вижу зеленых узоров на нефритовом мраморе, но браслеты поблескивают в тусклом свете, свисая с крошечных крючков под изгибом вырезанного полумесяца.

Я заставляю себя подняться, перед глазами все расплывается от слез, пока я останавливаюсь перед надгробием – подарком Артура, который он преподнес мне в первые месяцы нашей дружбы. У меня не было тела, которое можно было бы здесь похоронить. Только воспоминания. Лишь имя. Адам Каннингем.

Я провожу пальцем по украшениям, свисающим с крючков. Одного не хватает – серебряного браслета с гравировкой. И тут я понимаю: впервые за все время я думаю об Адаме без острой боли утраты или гнета вины. Вместо этого первая мысль – о том, как замечательно, что Морфей вернул мне браслет. Дикая птица разнесла воспоминания по всему городу. Возможно, он спрятал браслет в месте, где время замкнет свой круг. Удивительно, но вместо грусти я чувствую умиротворение.

Я не могу точно определить момент, когда эта утрата наконец начала понемногу утихать. Но знаю причину. С тех пор как Нолан приехал в Кейп Карнаж, я хочу не просто выживать в тени – я хочу расцветать там. Даже если Нолан ушел. Даже если его обещание было всего лишь хрупкой иллюзией, возможно, это все, что мне было нужно. Его малое сияние, словно фонарь в ночи.

Проведя костяшками пальцев под влажными ресницами, я поднимаюсь. Обещание Нолана, возможно, было хрупким. Но мое – нет. Я не подведу Артура.

Направляюсь к остывающему на земле телу. Прошло уже почти два часа с тех пор, как Артур убил его, так что, вероятно, у меня осталось не так много времени, прежде чем он начнет коченеть. Моя хмурая гримаса становится глубже, когда я смотрю на машину. У меня нет оборудования, которое могло бы облегчить эту задачу. Опускаю голову и глубоко вздыхаю, затем снимаю с мужчины обувь.

– Понимаю, что это крайне неприлично, – говорю я, проверяя пустые карманы его брюк. Затем расстегиваю ремень, пуговицу и молнию. – Но у меня нет особого выбора. И, наверное, ты правда ударил Артура, так что, можно сказать, заслужил это.

Начинаю стягивать с него брюки, сначала с бедер, потом с ног. Когда справляюсь, скручиваю штанины, делая из них подобие веревки, и завязываю вокруг лодыжек. Схватив свободный конец, тащу тело к машине.

– Не так мы оба планировали провести вечер, – шепчу я между натужными вздохами и рывками. – Я-то думала, может, выпью бокальчик вина и займусь умопомрачительным сексом со своим почти-парнем-серийным-убийцей. А не буду убирать труп. Туристы вечно все портят!

Продолжаю тянуть. Вся потею, дыхание со свистом вырывается из легких. Очень тяжело тащить безвольное тело по неровной земле. Протащив его через ворота, толкаю, чтобы он скатился по небольшому склону. Он останавливается в неглубокой канаве, и я снова принимаюсь за работу, пока не оказываюсь у задней двери седана. Расположив его ступни и голени в пространстве для ног, сажусь в машину и начинаю затаскивать внутрь.

– Мог бы помочь, – говорю я, хватая его безвольные руки, чтобы приподнять торс. – Да подвинься хоть немного!

После нескольких попыток и некоторой возни мне удается обхватить его туловище и перевалить через пространство для ног на заднее сиденье. Даю себе минуту, чтобы успокоить сердцебиение, а затем иду к багажнику за парой любимых шерстяных одеял Артура от «Берберри», чтобы накрыть тело.

Как только заканчиваю, мы отправляемся обратно в отель «Кейпсайд».

Я знаю, что должна сосредоточиться на более важных вещах – например, убедиться, что Артур больше не отправится на кровавые похождения. Или, может быть, избавиться от тела этого неизвестного туриста – это правда важно. Но ничего не могу с собой поделать. Логика подсказывает: Нолан добился своего и исчез. Но внутренний голос не умолкает, настаивая на другом. Обещания, произнесенные в ту ночь, были слишком убедительными, чтобы считать их пустыми словами. Я не поверю в его предательство, пока не увижу все своими глазами.

Я останавливаюсь неподалеку от входа на парковку «Кейпсайда», но не захожу внутрь. Вместо этого паркуюсь в тени неосвещенного участка дороги. В последний раз убедившись, что труп надежно укрыт, выхожу из машины и направляюсь к отелю.

Машины Нолана по-прежнему нет на привычном месте. Большинство других парковочных мест занято. Когда я вхожу в лобби, там пусто – даже Ирэн нигде не видно. Я задерживаюсь лишь на мгновение, чтобы убедиться, что она не храпит в своей темной комнате, а затем продолжаю путь к коридору, ведущему к номеру Нолана.

Прислушиваюсь у двери. С той стороны ни звука. Стучу три раза. Никто не отвечает. Вставляю ключ в замок и захожу внутрь.

Мой разум говорил мне, что именно это я и увижу. Но сердце все равно болит.

На тумбочке нет пузырька с таблетками. На полках никакого багажа. Холодильник пуст. Когда подхожу к гардеробу, вижу, что там тоже ничего. После этого я уже ничего не проверяю. Просто сажусь на край кровати, чувствуя, будто что-то вырвали из самой глубины моей груди.

Почему так больно? В конце концов, насколько хорошо я вообще знаю Нолана Роудса? Он приехал сюда, чтобы уничтожить меня. Просто нашел другой способ вонзить нож поглубже – вот и все.

Но больно. Очень больно. Я чувствую себя обнаженной, словно все мои кровоточащие раны сочатся наружу. Помимо Артура, он был единственным человеком, которому я показывала свое истинное «я». Он видел во мне самое худшее. И я думала, что он принимает меня такой, какая я есть, но при первой же возможности он просто ушел.

Люди игнорируют истинную природу женщины, ее страдания и душевные раны, но при этом неустанно высасывают их, оставляя лишь безупречную оболочку. Мир хочет видеть идеальную жертву. Не то существо, в которое такая женщина, как я, может превратиться, чтобы выжить. Лучшее, на что мы можем надеяться, – это найти другую душу, которая сможет встать на нашем пути с распростертыми объятиями и принять нас такими, какие мы есть.

Я думала, что нашла это в Нолане. Ему даже не нужна была моя трагическая предыстория. Он не отворачивался, как, знаю, поступили бы все остальные. Он принял ту женщину, которой я решила стать в тот день, когда ушла от своей испепеленной, прежней жизни.

Или я так думала.

Я провожу пальцем под ресницами, собирая слезы, которые тут же появляются снова, едва их удается вытереть. Требуется немало времени, чтобы подавить одиночество, которое меня душит. Но со временем все будет нормально. И я справлюсь. Я пережила худшее, и это тоже переживу.

Встаю. Направляюсь к двери. Посмотрев в глазок, выхожу из комнаты и иду по коридору.

Когда я оказываюсь в лобби, то замираю в нерешительности. Что-то заставляет меня подойти к стойке регистрации. Пригибаясь под перекладиной, я иду к гостевой книге Ирэн. Перелистываю страницы, пока не нахожу запись Нолана, проводя пальцем по строке с его данными. Даты запланированного пребывания. Время прибытия. Согласно книге, он не выписался.

Я хмурюсь, изучая записи, пытаясь сопоставить информацию, сравнивая данные Нолана с записями других гостей, которые приехали и уехали. В книге нет никаких указаний на то, что он уехал, хотя его комната прибрана до блеска. Она выглядит готовой для следующего гостя, словно он никогда в ней и не останавливался. Еще один призрак Кейп Карнажа, унесенный штормовым ветром, который пронесся над затонувшими обломками под волнами.

Вопросы роятся в моей голове, когда сверху раздается голос. По лестнице грохочут шаги. Кто-то торопится. Я ныряю за стойку, стараясь слиться с тенью и стать как можно незаметнее.

– …ты уверен? – спрашивает незнакомый голос. Слышна задержка, как будто он говорит по телефону. – А если Роудс не заговорит?

Кровь застывает в моих жилах. Я выглядываю из-за края стойки, где меня вряд ли заметят. Вижу мужчину, быстро спускающегося по последним ступенькам. В его глазах виден намек на страх. Но есть и решительность. В одной руке у него сумка с вышитым логотипом, две буквы «П» в круге.

Мой тихий вздох тонет в его тяжелых шагах, пока я достаю из кармана кошелек и вытаскиваю визитку, которую туда положила. Тот же логотип нарисован рядом с именем Сэма Портера. «Производство Портер», – гласит карточка.

Тревога, которая всего несколько мгновений назад сковывала мою кровь, трансформируется. Теперь я пылаю. Я словно взрывчатка, готовая уничтожить всех на своем пути. Начиная с этого человека, который, видимо, работает оператором дрона у Сэма.

– Звучит рискованно. Ты уверен, что оно того стоит? – говорит он, проходя мимо стойки регистрации к двери. – А как насчет места? На винокурне просто пиздец какое эхо.

Он выходит на улицу, сосредоточенный на своей цели и разговоре. Он не оглядывается, чтобы заметить, как я беру старый дырокол с тремя отверстиями со стола Ирэн и ныряю под стойку, следуя за ним.

Когда я выхожу из гостиницы, он уже на полпути через парковку, прижав телефон между ухом и плечом, достает ключи из кармана и отпирает «Хонду CR-V», припаркованную в нескольких местах от любимого места Нолана.

– Я правда доверяю тебе, чувак, – он замедляется, приближаясь к машине. Как только багажник открывается, он загружает туда свою сумку, затем спешит к водительской двери. – Приеду, как можно скорее, – говорит он и сбрасывает звонок.

«Нет, сука, не приедешь», – думаю я, бросаясь вперед.

Он не слышит моего приближения. Даже не оборачивается. Я бью его изо всех сил, с удовлетворенным стуком впечатывая дырокол в его голову.

Он теряет сознание, падая на асфальт.

Я быстро осматриваюсь. Вокруг пугающе тихо, только шум океана доносится до нас. Лишь краткое затишье, а затем я превращаюсь в неистовый ураган движений. Сначала беру его телефон, бегу к ближайшему краю обрыва и выбрасываю его вместе с дыроколом в море. Затем забираю его кошелек и ключи. Открыв багажник его машины, хватаю сумку вместе с любым другим оборудованием, которое могу найти. Не буду тратить драгоценное время, таская еще одно безвольное тело туда-сюда. Но я могу хотя бы сделать вид, что это ограбление, и забрать все его дорогое снаряжение.

Закончив, я быстро проверяю мужчину. Он дышит. Из носа сочится кровь, видимо, сильно ударился лицом при падении. Не знаю, какой урон я нанесла, и не собираюсь ждать, чтобы выяснить. Он может очнуться через долгое время, или через считаные мгновения. А может, и вовсе не придет в сознание.

Оставляю его там, где он лежит, и бегу к машине Артура. Выезжаю от «Кейпсайда» и мчусь прочь из города, настолько быстро, насколько осмеливаюсь, учитывая труп на заднем сиденье. Туман становится гуще по мере удаления от моря. Он поглощает свет фар, когда я сворачиваю на дорогу, ведущую к винокурне Ланкастеров.

Нолан Роудс говорил, что пройдет через ад, чтобы вытащить меня, если я когда-нибудь попытаюсь сбежать.

Но я не прячусь в аду.

Я воплощаю его в жизнь.

ГЛАВА 27

ШКВАЛ

~

НОЛАН

Шаги Сэма эхом разносятся по просторному помещению, которое словно заключено между массивными балками сводчатого потолка винокурни. Хотя я напрягаюсь изо всех сил, пытаясь освободиться от наручников, это бесполезно, металл плотно впивается в кожу. Пробую пошевелить лодыжками, но и это не помогает: скотч, намотанный толстыми слоями, надежно привязывает мои ноги к стулу.

– В этом месте просто идеальная атмосфера для записи, – говорит Сэм, доставая из длинного узкого мешка штатив, который принес из коридора. Он глубоко, театрально вдыхает, вбирая запахи свежей краски и недавно распиленных досок. – Учитывая, что когда-то это было сердце империи Артура Ланкастера, брать интервью у другого убийцы здесь, на винокурне, которую Лукас Ланкастер пытается возродить к жизни, – идеальный способ связать все ниточки воедино. Тебе так не кажется?

Я молчу. У меня нет ни малейшего желания делиться с этим человеком хоть крупицей информации. Особенно перед камерой.

Сэм улыбается. Похоже, он читает мои мысли, когда произносит:

– Мы обязательно поговорим. Или все, что я знаю о Харпер Старлинг, попадет в этот документальный фильм, и, поверь мне, ее жизнь разлетится в клочья.

– С чего мне верить, что ты не сделаешь этого в любом случае, даже если я соглашусь говорить с тобой?

– Думаю, тебе придется просто довериться мне, – он пожимает плечами, настраивая штатив, а затем наклоняется за сумкой с камерой, лежащей на защитной пленке. Он почти не сводит с меня глаз, как будто не до конца уверен в том, насколько хорошо он меня приковал. – Дай мне то, что я хочу, и я обещаю, что оставлю ее в покое.

– И что тебе нужно?

Его улыбка становится шире.

– История всей жизни, конечно. И признание, которого я заслуживаю.

Я усмехаюсь, и глаза Сэма злобно сужаются.

– Признание? Или ты имеешь в виду «славу»?

– Я имею в виду признание. Моя группа сделала то, чего не смог никто другой, – Сэм нажимает кнопку на одном из черных кабелей вокруг, и два переносных студийных светильника загораются. Я щурюсь от ослепительно белого света. – Мы раскрыли дела, которые власти не смогли. Мы разоблачили преступников…

– А теперь сам стал одним из них, – я дергаю руками за спиной, мои запястья зажаты под металлическими подлокотниками стула. – Или ты забыл, что существуют законы о похищении людей под дулом пистолета и удержании их против воли, если не сказать больше?

Сэм подходит ко мне с беспроводным петличным микрофоном в пальцах. Он прикрепляет его к моей кофте, избегая моего непреклонного взгляда. Закончив, возвращается к установленной камере, надевает собственный микрофон и натягивает наушники на уши.

– Знаешь, еще до того, как я основал «Ищеек», я верил, что некоторые правила нужно нарушать, чтобы справедливость восторжествовала. Но из всех людей в этом проклятом городке я думал, что ты согласишься с этим.

Сконцентрировавшись на настройках, Сэм тщательно регулирует объектив и различные параметры камеры. Лишь убедившись в идеальном кадре, он поднимает со своего места хлопушку и занимает позицию между камерой и мной, крепко сжимая деревянный планшет.

– Мотор! – объявляет он, с громким хлопком опуская черно-белую планку хлопушки, а затем торопливо бежит за камеру, беря блокнот. Я жду, пока он посмотрит в видоискатель, и закатываю глаза.

– Твое имя Нолан Кай Роудс?

– Ты уже знаешь мое имя.

Сэм сердито смотрит на меня из-за камеры.

– Можем сразу перейти к Харпер Старлинг, если хочешь.

Кровь закипает в моих жилах. Я напрягаюсь в наручниках, отчаянно желая разорвать ему глотку. Хочу впиться пальцами в его плоть и почувствовать, как она рвется под моим натиском.

– Да, – цежу я сквозь зубы. – Мое имя Нолан Кай Роудс.

– Где ты живешь?

– Гатлинбург, Теннесси.

– Расскажи, что привело тебя в Кейп Карнаж?

Я тяжело вздыхаю, словно это самая нелепая чушь, которую мне когда-либо приходилось терпеть.

– Наблюдение за птицами.

– Наблюдение за птицами, – эхом повторяет Сэм, и в его голосе проскальзывает торжествующая ухмылка. Его поведение явно противоречит принципам профессионального интервью, о беспристрастном подходе можно забыть. – Точно, Ирэн что-то такое упоминала. Теперь все становится на свои места. Скажите, ты когда-нибудь наблюдал за скворцами¹⁸?

Я пронзаю его яростным взглядом.

– Ты знал, что скворцы могут имитировать песни до двадцати различных видов птиц? – продолжает он. – Они даже способны воспроизводить человеческую речь.

В его медленной улыбке есть что-то еще. Будто он держит все карты в руках. Даже те, о которых я не подозреваю.

Тревога окутывает меня, как удушающее покрывало.

– Задавай вопрос по существу, – рычу я.

– Конечно-конечно, – фальшивая бодрость в его тоне еще больше напрягает меня. Сэм перелистывает страницу в блокноте, постукивая ручкой по подбородку. – Ах да, у меня как раз есть вопрос по существу. Почему ты убил Тревора Фишера?

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

– А как насчет Дилана Джейкобса? Или Марка Бомонта?

Я молчу.

– А как насчет Джейка Хорнелла? Тебе, случайно, ничего не известно о его исчезновении седьмого июня? Или, может, расскажешь, что ты делал вчера вечером у реки Баллантайн? Потому что это показалось мне чертовски подозрительным.

Черт. Я ничего не слышал. Ни света, ни другой машины. Обычная ночь у реки, если не считать того, что Харпер не было со мной – за что я сейчас безмерно благодарен. Но, очевидно, я был не так уж одинок, как думал.

Когда я продолжаю молчать, Сэм начинает закипать от раздражения, его плечи напряженно выпрямляются. Я не верю, что он оставит Харпер в покое. Никогда не поверю его словам. Но если удастся вывести его из себя, если довести его от раздражения до ярости... может, удастся подобраться к нему поближе...

– Раз ты усложняешь ситуацию, поговорим о том, что тебе известно о Харпер Старлинг. А потом обсудим то, что знаю о ней я, – он переворачивает страницу в блокноте. – Харпер была за рулем машины, которая четыре года назад врезалась в тебя и твоего младшего брата Билли. После аварии она уехала, бросив вас умирать. Разве это не...

Внезапный звук раздается в дальнем конце винокурни. Мы оба вздрагиваем, Сэм выдыхает и качает головой.

– Наконец-то, – бормочет он, смотрит на часы и нажимает кнопку на камере, чтобы поставить запись на паузу. – Винни, я на площадке! – кричит он.

Но ответа нет.

Сэм осторожно достает пистолет, который заткнул за пояс. Вокруг нас воцаряется тишина, которую прерывает новый металлический звон, будто что-то ударило по одному из медных чанов.

– Блять, – шепчет Сэм. Проверяет мои наручники и лодыжки, затем направляется к лестнице, ведущей на нижний этаж. Бросает на меня настороженный взгляд и исчезает. Я слышу, как он спускается по оставшимся ступенькам, а потом идет в сторону, откуда донесся звук.

Я возобновляю борьбу со своими путами. Но замираю, как только вижу ее.

– Что ты здесь делаешь?! – шиплю я, когда Харпер выходит из тени в яркий свет студийных ламп. Она пригибается и бросается ко мне. Ее рука слегка дрожит, когда она хватает мое предплечье, оценивая ситуацию.

– Очевидно, спасаю твою задницу, – отвечает она, отпуская мое запястье. Опускается к моим ногам и начинает разрезать скотч, которым я привязан к ножкам стула. – Как ты позволил заковать себя в наручники?

– Позволил? Кто вообще позволяет заковать себя в наручники?

– Ты, судя по всему. Как какой-то новичок. И если я правильно помню, это уже второй раз за сегодня, когда тебя надули как дурака.

– Сейчас не время, Харпер, – чувствую, как скотч поддается, когда она освобождает одну ногу и переходит к другой. – Уходи отсюда, – шепчу я. – Он не в себе. У него пистолет.

– Я заметила.

– Если он увидит тебя здесь… – мои слова обрываются, когда мы слышим, как от шагов Сэма скрипят нижние ступеньки. Харпер успевает освободить мою вторую лодыжку. – Прячься!

Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, но в этот миг я вижу ее страх. Я уже видел его раньше в ее глазах. Никогда не забуду тот ужас и отчаяние, когда она смотрела на меня из морской бездны. Но сейчас все иначе. Она боится не за себя. А за меня.

– Уходи, – беззвучно шевелю я губами, не издавая ни звука.

Харпер крадется к коридору, ее шаги бесшумны. Она исчезает в тени за пределами яркого света всего за мгновение до того, как Сэм появляется на площадке с пистолетом в руке. Он выглядит немного потрясенным и осторожным. Но решительность берет верх, когда он возвращается к камере и нажимает кнопку. Крошечный красный огонек загорается.

– Итак, – говорит он, прочищая горло, – на чем мы остановились?

– Кажется, мы остановились на том моменте, где я говорю, что ты, блять, больной на голову. Ты похитил меня и удерживаешь против воли, так что иди нахуй.

Хотя Сэм и держит пистолет опущенным у бедра, он щелкает предохранителем, напоминая о своей власти надо мной. Осознание того, что Харпер где-то в тени, – единственное, что в его тихой угрозе вызывает во мне настоящий страх. Но если я смогу заставить его подойти чуть ближе…

– Знаешь, что общего у таких, как ты? – спрашиваю я, устраиваясь поудобнее в кресле, словно у меня целая ночь впереди. – Ты ничем не лучше тех, на кого охотишься. Просто довел свое криминальное хобби до крайности. Но настоящего мастерства тебе не хватает.

Сэм, возможно, не сходит со своего места за камерой, но я почти чувствую жар его ярости.

– Ты вообще ничего не смыслишь в допросах свидетелей. Или в том, как легально делать… ну… что угодно. Ты правда думаешь, что полеты дронов над поместьем Ланкастер, или проникновение на частную территорию, или, не знаю, ебучее похищение, проканает в суде?

– Мне плевать, что ты думаешь, – Сэм делает шаг вперед, наводя дуло пистолета на мое ухмыляющееся лицо. – Меня волнует только правда

Его большой палец двигается. Предохранитель щелкает.

– Говори правду! – рычит он.

– Хочешь знать правду? – мое сердце колотится так сильно, что, кажется, кости вот-вот треснут. – Правда в том, что не меня тебе нужно бояться.

– А меня.

В тот миг, когда Сэм оборачивается на голос Харпер за спиной, я вскакиваю и разворачиваюсь. Металлическое кресло врезается ему в голени. Он теряет равновесие, заваливаясь вперед. Пистолет выпадает из рук. Оглушительный грохот разносится по винокурне, когда оружие ударяется об пол и скользит в тень.

Я падаю на колени, ударяясь плечом и лицом об пол. Но глаза не отрываются от Харпер. Она бросается к Сэму, пригибаясь, пока он еще не пришел в себя. Обхватывает его ноги. Ее яростный крик эхом разносится по помещению, пока она изо всех сил толкает его в мою сторону. Он падает на меня спиной.

А потом я приподнимаюсь на коленях и перебрасываю его вверх, через перила.

Его руки и ноги мелькают в воздухе. Мне кажется, что все позади, пока одна его нога не застревает между металлическими перекладинами и не выворачивается. Его ботинок застревает на одной из поперечных перекладин. Хруст вывихнутых костей и порванных сухожилий наполняет пространство, а затем раздаются его мучительные крики, пока он висит на площадке.

– Ох ты ж блять, – говорит Харпер, тяжело дыша и упираясь руками в колени. – Мне кажется, это пиздец как больно.

Сэм умоляет о помощи.

– Ты в порядке? – спрашивает она меня, игнорируя мольбы Сэма и вместо этого помогая мне подняться. В ее глазах читается беспокойство. Она берет мое лицо в ладони, проводя большим пальцем по крови, стекающей по щеке из пореза над глазом. – Пистолет…

– Я в порядке. Просто потерял равновесие. А ты?

– Да, все хорошо, – взгляд Харпер смягчается, опускается к моим губам и задерживается там. – Я думала, ты ушел.

Мои брови хмурятся. Глаза Харпер встречаются с моими лишь на мгновение, ее щеки краснеют.

– Ушел? – спрашиваю я, и она пожимает плечом. – Нет. Конечно, нет. Зачем мне уходить?

Она не смотрит на меня, ее внимание приковано к темному коридору.