Текст книги "Сезон туристов (ЛП)"
Автор книги: Бринн Уивер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
– А почему бы и нет?
Я понимаю, что происходящее между нами, может ощущаться по-разному для нас обоих. Она доверилась мне лишь однажды, когда выбора не было. Неудивительно, что она считает, будто я убежал бы, если бы появилась такая возможность. Но она не понимает, что все последние четыре года я думал только о ней. Каждый божий день ее присутствие в моих мыслях давало силы бороться. Оно придавало мне цель. Возможно, в начале эта одержимость выглядела совсем иначе. Но она не прошла. Она просто изменилась.
– Харпер… – вздыхаю я, когда она отворачивается, качая головой и пытаясь скрыть блеск в глазах. – Может, сначала найдем ключ?
– Точно. Ключ, – собравшись с духом, Харпер идет к Сэму, раскачивающемуся на перилах. Его полные ужаса крики и гневные ругательства наполняют комнату. Харпер ложится на живот и тянется к его карманам, издавая торжествующий писк, когда находит то, что ищет. Вернувшись с ключом, она отпирает наручники, и как только они спадают, я отпускаю стул и заключаю ее в объятия.
– Нет, – говорю я, уткнувшись лицом в ее шею и прижимая к себе. Вдыхаю сладкий аромат ее неповторимого запаха. Наслаждаюсь каждым ее вдохом рядом со мной, каждым прикосновением, когда ее руки скользят по моей спине, обнимая так же крепко. – Я не ушел. Я уже говорил тебе. Ты моя, и я тебя не отпущу.
Она кивает. Возможно, думает, что это просто красивые слова. Может, не понимает, что это обещание. Клятва. Но когда я отдаляюсь ровно настолько, чтобы соединить наши губы в обжигающем поцелуе, я показываю ей это. Прижимаюсь к ее губам, забираю ее дыхание и касаюсь ее языка своим. Вплетаю пальцы в ее волосы, притягиваю ее ближе. Я знаю, она не готова услышать те самые слова. Они даже для меня почти не имеют смысла. Но я люблю ее – и своим прикосновением я доказываю это.
– Помогите мне, ебучие психопаты! – вопит Сэм, разрушая наш момент.
Я прижимаюсь лбом к лбу Харпер, оставляя на ее коже кровавый след, когда мы отстраняемся.
– Надо с ним разобраться.
Харпер глубоко вздыхает, на мгновение закрывая глаза, словно все еще наслаждаясь моим прикосновением.
– Да, – говорит она, отступая назад. – Ты прав.
С более яркой улыбкой Харпер поворачивается и направляется к Сэму. Опустившись на колени, она просовывает руки между перилами по обе стороны от его ботинка.
– Ч-что ты делаешь? – заикается он.
– Помогаю, очевидно, – отвечает она, развязывая его шнурки. – Но я не говорила, кому именно.
Харпер выпрямляется и резко пинает его ботинок. Нога Сэма выскальзывает из обуви. Его крик обрывается, когда он приземляется на пол этажом ниже.
– Господи. Тишина так прекрасна, правда? – говорю я, глядя через перила на его неподвижное тело. Кровь растекается по бетону из-под его головы.
– Да, он меня уже достал, – Харпер хватает ботинок и бросает через площадку. Он ударяет Сэма по лицу, потом отскакивает в сторону. – Это будет непросто убрать. Мы довольно далеко от города, ближайшая собственность принадлежит старому мистеру Талботу, его ферма в полумиле к югу, и он уже плохо слышит, но кто знает. Кто-то мог услышать выстрел и позвонить в полицию.
– Постой, – я останавливаю ее, взяв за запястье, когда она направляется к все еще горящим позади нас лампам. Она смотрит на меня с вопросом в стальных глазах. – Я знаю, ты думала, что я мог тебя бросить. Но ты тоже могла уйти. Не знаю, как ты меня нашла, но спасибо за это.
Она кивает, немного помедлив, прежде чем ответить:
– Конечно. Для этого и нужны друзья, верно?
Я смотрю на нее с серьезным выражением лица.
– Мы не друзья.
– Ага, кажется, ты уже говорил что-то подобное, – отвечает Харпер, но я вижу, что она понимает истинный смысл моих слов. Она очень много для меня значит. Это видно по ее застенчивой улыбке, которая вонзается в мое сердце, как заноза, прежде чем она отворачивается, чтобы начать разбирать оборудование.
Я знаю, что мы оба вспоминаем момент, когда впервые встретились в ее саду. Это должно было стать решающим противостоянием, определившим нашу судьбу. Охотник и добыча. Преступление и правосудие. Но я готов забыть это ради других воспоминаний, которые начинают затмевать те события.
В начале мной управлял гнев. Но в конце он стал клеткой. А вина – не менее жестокая тюрьма, в которой Харпер явно все еще заперта.
Впервые я задаюсь вопросом, смогу ли помочь ей выбраться оттуда, если сам ее туда загнал.
Эта мысль преследует меня, пока мы упаковываем оборудование Сэма, перенося все, что связывает его с нами, в мой арендованный автомобиль и «Ягуар» Артура, припаркованные позади здания, вне поля зрения дороги.
После обсуждения наилучшего плана действий, мы решаем оставить Сэма здесь, на винокурне, но проводим последний осмотр помещения, убеждаемся, что стерли все следы своего присутствия, сделав это похожим на несчастный случай… ну почти.
Если мы уберем его с места происшествия, это только вызовет интерес у «Ищеек». Они будут жаждать подробностей и не остановятся, пока не разгадают тайну. Но если это будет несчастный случай, у нас может быть надежда на меньшее количество проблем. И если Винни очнется после того, как Харпер ударила его по голове, это будет его слово против моего. История о том, как его безумный босс похитил меня для интервью, вряд ли убедит прагматичного шерифа Йейтса, особенно в сравнении с моим алиби – что я мирно спал в коттедже поместья Ланкастер вместе со своей девушкой.
Мы спускаемся по склону к нижнему входу винокурни для последней проверки места происшествия, все еще обсуждая детали нашего плана, когда слышим звук автомобильного двигателя и хруст гравия под шинами.
Мы с Харпер резко останавливаемся, затаив дыхание. Нам точно не показалось, особенно когда мы слышим, как двигатель глохнет, а затем скрип и хлопок закрывающейся дверцы машины.
Кто-то остановился на главной парковке винокурни Ланкастер.
– Может, это парень с дроном, – шепчет Харпер, пока мы смотрим через окна на силуэт, едва различимый в тусклом свете.
– Может быть, – соглашаюсь я, но при этом сжимаю ее запястье, готовый потянуть обратно к тропе, ведущей к машинам. Фонарь скользит по окнам на противоположной стороне здания. Медленные, осторожные шаги приближаются ко входу, за ними слышен скрип открывающейся и закрывающейся двери.
Мы разворачиваемся и бежим к автомобилям.
– Но я не думаю, что нам стоит оставаться здесь и проверять, что будет дальше.
ГЛАВА 28
ИСХОДНАЯ ТОЧКА
~
НОЛАН
Возможно, мне следовало бы беспокоиться, что мы что-то упустили. Бояться, что Йейтс наконец-то научится делать свою работу и явится к нам на порог. Я должен хотеть бежать отсюда.
Но я не бегу. И чувствую себя живым.
Близится три часа ночи, и адреналин не отпускает все это время. Сначала столкновение с Сэмом. Затем побег с винокурни. Потом заезд в «Кейпсайд». Мы прочесали номера Сэма и Винни, уничтожая или забирая все, что могло быть связано с Харпер и мной, а затем отвезли тело убитого туриста и все улики в поместье Ланкастер, спрятав все в сарае. Даже уложив закоченевшее тело туриста в огромную морозилку, мы оба чувствовали себя слишком возбужденными для сна.
Поэтому выбрали лучшее занятие.
Веревки обвивают кожу Харпер, каждый мягкий шнурок аккуратно и точно облегает ее тело. Одна петля охватывает шею. Два переплетенных шнура спускаются по центру груди, заканчиваясь чуть выше таза. Перпендикулярные линии расходятся веером от серии узлов. Над грудью. Под ней. Поперек талии. Даже вдоль каждого бедра. Замысловатая сеть связывает ее руки за спиной. Я не спешил затягивать каждый узел и располагал каждую веревку именно там, где хотел. Спустя больше часа ее верхняя часть тела обездвижена, и она полностью в моей власти.
Закрепив последний узел, я наслаждаюсь своей работой, медленно разглядывая каждый сантиметр ее тела. Я впитываю каждую деталь. Румянец на коже. Мурашки на бедрах. Влажный блеск возбуждения между ног. То, как она содрогается, когда я провожу пальцем по ее киске к клитору. Звук ее стона, и отчаяние в нем, когда я убираю руку.
– Открой, – говорю я, ее губы приоткрываются, и я кладу палец ей на язык. – Соси.
Ее губы смыкаются, она с силой втягивает палец, и мой член напрягается, пока ее язык скользит по коже. Достаю палец из ее рта и провожу им по ее губам.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашиваю я.
Харпер без колебаний кивает.
– Сегодня я была такой непослушной, – она надувает губки, хлопая ресницами. – Сначала я утащила труп с места преступления, а потом убила человека. Меня надо наказать.
– Я думал, люди пустят слух, что первый парень заблудился ночью во время выгула собаки, а второй погиб в результате несчастного случая на работе, – говорю я и тянусь к тумбочке, где разложены мои принадлежности. Я обрабатываю руки антисептической салфеткой, затем достаю из коробки пару латексных перчаток и натягиваю их.
– Не стоит верить всему, что говорят.
Я усмехаюсь, и пульс уже учащается в предвкушении. Подложив под спину подушки, я откидываюсь на ее кровать, полулежа на матрасе.
– Тогда сядь на мой член и прими наказание.
Взгляд Харпер темнеет от желания. Она стоит на коленях почти в центре кровати, у моих ног. Она приподнимается и начинает медленно подползать ближе, ее равновесие шатко из-за туго связанных рук. Я не помогаю ей, с удовольствием наблюдая за ее усилиями. Она не отводит глаз от моего стояка, с трудом перекидывает левое колено через мои бедра, затем, извиваясь, поднимается выше, пока ее киска не оказывается прямо над моим членом. Без малейшей помощи с моей стороны она медленно опускается на него, принимая всю его длину в свою влажную, горячую киску.
– Скачи, – приказываю я.
И она подчиняется. Медленно и плавно она поднимается и опускается, вращая бедрами и закусывая губу. Когда ее движения обретают устойчивый ритм, я тянусь за очередной стерильной салфеткой со спиртом.
– Какое стоп-слово?
– Фрикаделька.
– Звучит довольно дерзко.
– Совсем чуть-чуть.
– Хм, – протягиваю я. Она вздрагивает, пока я провожу холодной салфеткой по ее соску, очищая. – Пожалуй, на этот раз прощу, раз уж собираюсь причинить тебе боль.
Я отбрасываю салфетку в сторону, затем беру пинцет и зажимаю им ее левый сосок, на что в ответ она резко вдыхает. После этого беру полую иглу.
– Готова? – спрашиваю я, держа заточенную сталь между нами словно предупреждение.
– Да.
– Тогда не двигайся.
Она останавливается, вся ее кожа покраснела от возбуждения и предвкушения боли. Боже, она выглядит чертовски идеально. Эти веревки, врезающиеся в кожу. Ее пухлая губа, зажатая между зубами. Ее сосок в моей руке и ее киска, сжимающая мой член. Я хочу навсегда сохранить этот образ в памяти.
Приставляю острие иглы к ее коже.
– Глубокий вдох.
Она выполняет мою просьбу. И тогда я ввожу иглу.
Сдавленный стон. Резкий вдох. Ее киска сжимается вокруг моего твердого члена. Я горизонтально провожу иглу через ее сосок, пока та не выходит с другой стороны, позволяя Харпер ощутить ту боль, которую она жаждет. Потом заменяю иглу на штангу, вставляя скошенные концы с обеих сторон, закручивая их.
– Какие ощущения? – спрашиваю я. Но мне уже все ясно по тому, как она содрогается. По влаге, что обильно струится из нее.
– Хорошо, – задыхаясь шепчет она. – Просто ахуенно.
– Покажи мне.
Она скользит на моем члене, и я долго наблюдаю, не в силах оторвать взгляд от металлической штанги в ее соске. В жизни не видел что-то более горячее. Кое как отвлекаясь, я протягиваю руку за новой спиртовой салфеткой, обрабатываю ее вторую грудь и вскрываю новую иглу.
– Не двигайся, – приказываю я. Харпер замирает, и я зажимаю ее сосок пинцетом. – Тебе понравилась эта боль, да?
Она кивает.
– Да.
– Хорошо, – я прикладываю кончик иглы к ее коже, и она содрогается в предвкушении. – Потому что я никуда не спешу.
Я удерживаю иглу на месте, прижимая холодный металл к ее телу. Лишь когда дрожь нетерпения наконец пронзает ее, я начинаю медленно вводить иглу. И сдерживаю свое слово: двигаюсь медленнее, чем требуется, прокалывая нежную кожу под ее тихие стоны. В ее потемневших глазах и приоткрытых губах я вижу не боль, а экстаз. Жажду и потребность.
Едва игла проходит насквозь, я так же медленно вывожу ее обратно, чтобы сменить украшением с опаловыми наконечниками. Закончив, я стираю капельки крови, и мы замираем, любуясь результатом.
– Это чертовски сексуально, – выдыхает она дрожащим голосом.
– Нравится?
– Божественно.
– Тогда покажи, насколько ты благодарна, и оседлай меня так, будто от этого зависит твоя жизнь.
В ее глазах вспыхивает огонь. Я хватаюсь за веревки на ее груди, чтобы удержать равновесие, а она с силой опускается на мой член. Не могу оторвать взгляд от блеска ее влаги, когда она приподнимается, чтобы вновь опуститься, и от сияния металлических штанг на ее сосках. Я жажду ее, хочу все больше и больше, и мне никогда не будет достаточно.
– Для демона, который убивает невинных, а потом ведет себя, как настоящая задира, ты трахаешься, как богиня. Может, ты заслужила маленькую награду, – говорю я, протягивая руку к прикроватной тумбочке за последним сюрпризом. Харпер следит за движением моей руки, не сбивая ритма. Я беру вибратор, включаю его и помещаю между нами. – Что думаешь?
– Да, – выдыхает она следом за стоном.
– Да что?
Она с трудом сдерживает улыбку.
– Да, пожалуйста.
– Ты сегодня такая послушная девочка. Мне нравится, но, думаю, мне не стоит к этому привыкать. Я прав? – мой вопрос награждается кокетливым пожиманием плеч, но ее взгляд не отрывается от жужжащей игрушки. – Так и думал. Но я рад. Мне нравится приручать тебя, – прикладываю наконечник вибратора к ее шее и медленно веду вниз, задерживаясь на сосках, пока не достигаю ее правой груди. – Мне нравится наказывать тебя так же сильно, как тебе – принимать наказание.
Я касаюсь вибрирующим кончиком ее соска, и она вздрагивает. Затем провожу им по украшенному кончику пирсинга, и ее киска сжимается вокруг моего члена, источая теплую влагу.
– Ты вся промокла от этой боли, да? – говорю я, повторяя то же с пирсингом на другой груди. Она с стоном запрокидывает голову, почти теряя рассудок от наслаждения. – Тебе нравится, когда больно.
– Да, – шепчет она. – Но только с тобой.
У меня перехватывает дыхание. Это звучит как тихое признание. Не только слова, но и то, как она смотрит на меня, – словно только что вручила нечто драгоценное. Секрет, который, что бы ни случилось в будущем, она разделит только со мной.
Я убираю вибратор.
– Только с тобой, – повторяю я и прижимаю его к ее клитору.
Одной рукой я удерживаю его на нежном бугорке, а другой сжимаю веревки, помогая ей сохранять равновесие, пока она отдается мне полностью. Даже когда ее голова запрокидывается, а глаза закрываются, она продолжает этот исступленный ритм, движимая слепой потребностью. Она скользит на моем члене, стонет и вздыхает, пока мы оба не разрываемся на части, погружаясь в наслаждение. Я крепче сжимаю узлы на ее груди, удерживая, пока последняя пульсация не стихает, наполняя ее своей спермой, и не убираю игрушку, пока не убеждаюсь, что ее оргазм полностью прошел. Даже тогда я не отпускаю ее, пока наши прерывистые вздохи не начинают утихать. Затем я медленно и осторожно поднимаю ее и укладываю на кровать, где развязываю веревки.
Я не спеша освобождаю ее из пут, прежде чем отнести в ванну. Таким образом я поклоняюсь ей. Теплой водой и нежными прикосновениями мягкой губки. Свечами, тихими словами и бережными ласками. Я хочу причинять ей боль и благодарен, что она позволяет мне. Она сама этого желает. Но сколько бы мы ни жаждали боли, я хочу заботиться о ней. Возможно, больше, чем когда-либо предполагал.
Когда я убеждаюсь, что с ней все в порядке, мы ложимся в постель, и я обнимаю ее. Она быстро засыпает.
Но я нет.
До рассвета я тихо ухожу, оставив короткую записку на подушке с обещанием вернуться – на случай, если у нее будут сомнения. Через двадцать минут я уже стою на гранитном уступе, глядя на свет, окрашивающий горизонт перед тем, как солнце поднимется над далекой линией между водой и небом.
И начинаю спуск.
Мои ботинки погружаются в песок, когда я спускаюсь с последнего неровного края скалы на узкую полоску пляжа. Сегодня 25 июня. Я стою на 44,6692° северной широты и 67,2594° западной долготы. Прилив все еще медленно отступает от берега. Смотрю на часы – 5:22 утра. До самой низкой точки осталось всего десять минут, но я уже вижу верхушку фургона с фото, которое было у Сэма.
По какой-то причине Сэму было жизненно важно найти этот фургон, который можно увидеть только во время весенних отливов, когда вода находится на самой низкой отметке. И мне нужно узнать почему.
Я опускаю сумку и снимаю обувь. Еще через несколько минут снимаю одежду, под которой надет гидрокостюм, взятый напрокат из «Водного спорта Уолли». Натягиваю ласты, прикрепляю к запястью подводный фонарь. А затем направляюсь к прибою, надевая маску и трубку, когда вхожу в накатывающие белые волны.
Даже через гидрокостюм холодное море пронзает насквозь. Вода просачивается через манжеты и воротник, заполняя пространство между кожей и неопреном ледяной пленкой, пока мое тело не начинает ее согревать. Коварные скалы торчат из воды. Водоросли кружатся вокруг меня с каждой набегающей волной. Я держу голову над водой, сосредоточившись на помятом листе ржавого металла. Стараюсь не думать о том, как в последний раз нырял в море и что едва не потерял. Просто продолжаю грести, борясь с течением, которое пытается утащить меня вдоль берега.
Я хватаюсь за острый край стекловолокна там, где давно разбилось и выпало окно, и держусь. Над волнами виднеется лишь малая часть автомобиля, но даже по тому, что выступает над поверхностью, я понимаю – это крыша автодома. Первоначальный цвет выцвел, поверхность вздулась и потрескалась. Ни одно окно не уцелело, остались только отверстия, через которые когда-то проникал свет в жилое пространство. Держась за машину, я поправляю трубку и погружаюсь под воду в надежде найти номерной знак. Неудивительно, что там ничего нет.
Вынырнув, я начинаю продвигаться вперед. Стекловолокно прогибается и скрипит на проржавевших сварных швах и винтах, которые удерживают его на стальной раме автомобиля, пока я ползу вдоль корпуса.
Добравшись до передней части машины, я делаю глубокий вдох и ныряю.
Маленькие рыбки расплываются, пока я, держась за отсутствующее окно со стороны водителя, освещаю фонарем салон. Водоросли, ракушки и существа, названия которых я не знаю, уже захватили большую часть пространства. Металлический каркас покрыт слоями ржавчины. Ткань сидений испортилась, остались лишь полоски обивки. Здесь есть небольшая кухня, скамья и стол. Что-то похожее на чугунную дровяную печь. В задней части фургона находится кровать, а за ней дверь, которая, возможно, ведет в небольшой туалет или кладовую. Все пространство окрашено в оттенки зеленого – нити жизни, которые кажутся такими яркими в месте, похожем на гробницу.
Я всплываю, делаю вдох и снова ныряю.
На этот раз проникаю через переднее окно внутрь салона. Рыбы расплываются в стороны. Я осматриваю нижнюю часть фургона в поисках чего-нибудь уцелевшего. Даже проверяю кухонные шкафчики, одна из дверей держится на единственной проржавевшей петле. Но ничего не нахожу.
Снова поднявшись на поверхность, я ныряю еще раз.
Теперь я подплываю к пассажирской стороне, держась у самого низа окна. Нахожу табличку на приборной панели. Очищаю ее от мусора большим пальцем в перчатке. Навожу свет фонаря на номер транспортного средства. Едва могу разобрать семнадцатизначный буквенно-цифровой код. Повторяю номер снова и снова, пока не убеждаюсь, что запомнил его. Даже ныряю еще раз, чтобы проверить правильность. Мое сердце колотится, хотя я не знаю, что этот номер мне расскажет. Возможно, ничего. Но интуиция подсказывает обратное.
Бросив последний взгляд на интерьер фургона, я всплываю и плыву к берегу.
Проговаривая номер VIN19 про себя, я снимаю гидрокостюм на пустынном пляже. Быстро переодеваюсь, дрожа от холодного утреннего ветра. Как только переодеваюсь, ввожу VIN в телефон, затем надеваю рюкзак и начинаю подниматься по песку, который скоро накроет наступающий прилив.
Я еду обратно в Кейп Карнаж по извилистой дороге, огибающей утес. Вскоре проезжаю маяк – несколько туристов уже поднимаются по ступеням к красно-белому морскому ориентиру. Мимо мелькают дома с красочными дощатыми фасадами и интересной отделкой – они уже стали мне знакомыми. Но вместо того, чтобы направиться к коттеджу Харпер, я сворачиваю к отелю «Кейпсайд» и останавливаюсь на своем любимом месте на парковке с видом на океан.
Выключив машину, я сижу и молча смотрю вдаль, вспоминая тот первый день, когда взирал на эти сверкающие волны и представлял все те «праведные грехи», к которым так долго стремился. Я приехал сюда, намереваясь вытащить хотя бы одну давно скрытую тайну из глубин Кейп Карнажа, но поймал куда больше, чем рассчитывал.
Беру сумку и направляюсь в отель, минуя небольшую столовую, где посетители улыбаются, едят тосты или обсуждают планы на день, а в воздухе витает приятный аромат кленового сиропа и свежесваренного кофе. Возможно, они даже не знают о том, что произошло за последние дни. А может, знают, но им все равно. В конце концов, они на отдыхе. Как ни странно, кажется уместным, что Кейп Карнаж продолжает жить, словно не замечая темного тумана, извивающегося по его улицам.
Я добираюсь до коридора, ведущего к моему номеру, пока Ирэн не замечает меня, иначе начала бы задавать вопросы.
В номере я бросаю сумку у двери и направляюсь к небольшому столику у окна с ноутбуком в руках. Моя нога подпрыгивает в ожидании, пока он загружается. Начинается самое медленное обновление за всю его чертову электронную жизнь – конечно, именно в этот момент. Когда я наконец вхожу в систему, то почти дрожу от нетерпения.
Ищу сервис для проверки VIN, ввожу код автомобиля и данные своей кредитной карты для полного отчета. Мой палец колеблется мгновение, прежде чем нажать клавишу ввода. Появляется отчет с восемью предыдущими неназванными владельцами, местом передачи прав собственности и историей обслуживания фургона «Шевроле G20 1985 года». Последняя смена владельца произошла пять лет назад – частная продажа в Лаббоке, штат Техас.
Я хмурюсь, глядя на экран. Эта машина проделала долгий путь.
Хотя у меня есть место и дата продажи этого довольно редкого автомобиля, это все равно не подсказывает, кто был его последним владельцем. Я провожу пальцами по губам, вспоминая, как Харпер кусает свою губу, когда нервничает или задумывается. Если Сэм интересовался именно этим «Шевроле G20», возможно, он что-то писал об этом.
У «Ищеек» есть аккаунты в нескольких соцсетях, и, хотя я просмотрел их, ничего связанного с фургоном не нашел. То, что они публикуют, довольно расплывчато. Но у них должно быть место, где они общаются друг с другом более открыто. Где делятся секретами и теориями.
Немного поискав, я нахожу их Дискорд сервер.
Создаю новую учетную запись и пытаюсь подавить разочарование, когда приходится отвечать на ряд вопросов и ждать, пока администратор одобрит мою заявку на вступление в сервер «Ищеек». Кто знает, сколько это займет времени. Со стоном я встаю и ставлю чайник, и в этот момент на телефон приходит сообщение от Харпер.
| Наверное, ты будешь рад, узнав, что я вспоминаю о тебе буквально при каждом движении.
Я усмехаюсь и начинаю набирать ответ, как вдруг следом приходит ее фото. На снимке ее обнаженная грудь, и на сосках поблескивают украшения.
| Мне очень нравится.
Мой член напрягается, и я ерзаю, пытаясь облегчить внезапную боль от желания.
| Ты мучаешь меня, да?
| Абсолютно. На все сто процентов ДА.
| Они немного чувствительны, но выглядит горячо, тебе так не кажется?
| Раз они болят, может, мне стоит прийти и взглянуть поближе?
| Я свободна после обеда. В 13:00?
Я смотрю на часы, еще нет и восьми утра. Ожидание будет чертовски мучительным.
| В 12:30?
| Знаешь, кажется, я занята в 13:00. Как насчет 15:00?
Я провожу рукой по лицу, готовый содрать с себя кожу. Она просто монстр. И чтобы доказать свою точку зрения, она присылает еще две фотографии своей груди – одну сбоку и другую крупным планом соска.
| Ладно, ладно, ладно. В час.
| Чертова задира.
В чайнике закипает вода, и я убираю телефон. Пока наливаю чай, на ноутбуке появляется уведомление. Мое сердце стучит быстрее, адреналин разливается по венам. С чашкой в руке я подхожу к столу и включаю экран. Моя заявка одобрена.
С мрачной улыбкой я начинаю изучать информацию на сервере.
Сначала просматриваю последние посты Сэма. Он дразнил всех своим приездом в Кейп Карнаж, периодически выкладывая фотографии города, своего съемочного оборудования или снимки с Винни во время работы. Я узнаю, что Винни – доверенный друг Сэма в его приключениях по раскрытию тайн города. Большая часть недавних обсуждений посвящена «Ла Плюму» и интервью, которые Сэм проводил, чтобы подтвердить свои подозрения о том, что Артур – печально известный серийный убийца. Но ничего из последних постов не рассказывает мне об автомобиле.
Поэтому я начинаю прочесывать архивы.
Когда пишу в поиске «Шевроле G20», начинает вырисовываться новая картина.
Самые ранние упоминания о G20 датируются тремя годами назад, речь идет о фургоне, который был отремонтирован перед поездкой по южным штатам, начиная с Техаса.
«АК купил G20 в сентябре и всю зиму занимался его ремонтом», – говорится в одном из постов вместе с фотографией старого фургона, вероятно, взятой из объявления автосалона. Я сверяюсь с отчетом VIN – там указано, что передача прав собственности произошла в сентябре шесть лет назад. В ответ на пост появляются вопросы, а затем кто-то добавляет:
«Его родители подарили ОБ фургон в октябре после Мида».
Я понятия не имею, что это значит, но даты совпадают с отчетом VIN. Искать «ОБ» или «АК» бесполезно. Я делаю глубокий вдох, готовясь погрузиться в более масштабную картину, чтобы понять контекст, в котором появляется фургон. Как раз когда собираюсь продолжить изучение постов, в общем чате появляется новое сообщение, и я кликаю на него.
«Кто-нибудь слышал о Сэме или Винни?»
Несколько ответов подтверждают, что никто пока не связывался ни с Сэмом, ни с Винни. Отсутствие Сэма, конечно, для меня не сюрприз, но странно, что Винни не вышел на связь с группой. Возможно, Харпер ударила его сильнее, чем думала, и он провел ночь в больнице.
«Пару недель назад Сэм секретно сообщил мне, что собирается что-то искать во время весеннего прилива, который должен быть сегодня утром, – отвечает пользователь под ником «Рыцарь Истины». «Возможно, он все еще на воде. Я свяжусь с его девушкой и сообщу».
Это сообщение вызывает оживленную дискуссию в группе, создавая атмосферу волнения. Другой пользователь задает вопрос, который привлекает мое внимание:
«Что-то связанное с отэм20?»
Я не знаю, что может происходить здесь осенью. Если не считать фестиваля «Вкус ужаса» в конце лета, осенью, когда погода на побережье начинает меняться. Больше особо ничего не планируется. Если что-то и интересовало Сэма по этому поводу, я не понимаю.
Я хмурюсь, глядя на экран, и начинаю новый поиск по слову «отэм».
Но нахожу совсем не то, чего ожидал.
Появляется множество результатов – некоторые датированы вчерашним днем, некоторые относятся к событиям четырехлетней давности. Но речь идет не о времени года. Речь идет о человеке – Отэм Бауэр. Это имя вызывает смутные воспоминания о новостных сюжетах. Она была лакомым кусочком для прессы. Популярная в своей нише инфлюэнсер, пережившая нападение серийного убийцы, что может быть более захватывающим? Она была неприметной на вид женщиной, которая каким-то образом выбралась из подвала дома ужасов и босиком прошла семь миль до ближайшего города, одетая лишь в чертову клетчатую рубашку, оставив за собой сожженные останки своего убитого парня и его убийцы.
А потом, несколько месяцев спустя, она просто… исчезла.
Я продолжаю прокручивать записи, многие из них появились вскоре после ее загадочного исчезновения и были посвящены попыткам ее разыскать.
«Последнее видео Отэм», – гласит одна из записей с ссылкой на YouTube. Я кликаю по ней.
И на экране появляется улыбающаяся Харпер Старлинг.
– Привет, – говорит она, махая в камеру. – Я Отэм. Знакомьтесь – наш фургон «Гунни», это «Шевроле Джи двадцать» тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Уже месяц мы живем в нем, и знаете что? Мы наконец-то разобрались, что сделали правильно при переделке, а что надо бы подправить. Сегодня покажу вам свои любимые фишки нашего домика на колесах. Заходите…
Остальные ее слова тонут в грохоте моего сердца. Я смотрю на Харпер. Но это не она. Девушка кажется совершенно другой. И дело не только в длинных светлых волосах, более светлых бровях или загорелом лице. В ее голосе звучит техасский акцент, которого я никогда не слышал. В ней есть непринужденность. Дружелюбие. Приветливая улыбка, энтузиазм.
Она показывает интерьер фургона – от кухни до небольшой дровяной печки. Планировка идентична тому фургону, что лежит на дне моря. Я запускаю видео заново и останавливаю на паузу, когда ее лицо оказывается в центре кадра, затем открываю свои фотографии Харпер Старлинг до аварии и размещаю их рядом на экране. Сходство есть. Они примерно одного возраста. Форма лица похожа. Даже ширина носов и линия подбородков совпадают. Они могли бы быть сестрами, только с разным цветом волос. Но это не одна и та же женщина.
Закрываю глаза, пытаясь воскресить в памяти тот роковой момент. Вспоминаю, как машина сбила нас с Билли – за рулем определенно была та самая женщина. Но правда ли это? В памяти всплывает, как я лежал на асфальте, а она спорила с теми мужчинами, чьи души уже принадлежат мне. Но разве можно доверять этим воспоминаниям?
А вдруг, они были ошибочными?
Ведь тогда я лишь мельком увидел ее лицо в свете приборной панели – может, моя ненависть просто подменила реальность, нарисовав то, что я хотел увидеть?
Я перехожу на страницу канала и нажимаю на вступительное видео.
На экране снова она, но теперь с мужчиной примерно ее возраста – его рука лежит у нее на плечах. У него внешность настоящего серфера: широкая, искренняя улыбка и копна растрепанных светлых волос. Такой тип парней нравится всем, это чувствуется даже через экран. Показываются фото и видео, где они работают над фургоном, а за кадром звучит голос.
– Я Адам Каннингем, – говорит он.
– А я Отэм Бауэр, – подхватывает она.
– И добро пожаловать в «Приключения Отэм и Адама в фургоне»…
Мой дрожащий палец нажимает на клавишу, останавливая видео. Я вскакиваю так резко, что толкаю стол, ноутбук, чашка и блюдце дребезжат, но этот звук едва пробивается сквозь мысли, которые складываются в единую картину, словно магниты, притягивающиеся друг к другу.
