Текст книги "Маленькая польза"

Автор книги: Батчер Джим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– Наручники с шипами, – сказал я. – Это, когда Мадригал Рэйт пытался продать меня на eBay.

Она подняла мою травмированную левую руку между ладонями, поглаживая пальцами искалеченную плоть. Теперь я уже мог двигать ею вполне прилично, большую часть времени, и она уже не была похожа на отвратительный, полурасплавленный восковой муляж руки, но все-таки не особо симпатично выглядела.

– У бича вампирской Черной Коллегии был ренфилд, который проявил выдумку. У него был самодельный огнемет.

Она покачала головой.

– Я знаю мужчин, на сотни лет старше, чем ты, но они не собрали так много шрамов.

– Возможно, они и прожили так долго, потому что были достаточно умны, чтобы не получить их, – сказал я.

Она осветила меня усмешкой. Вблизи это выглядело ошеломительно, и ее глаза стали еще более темными.

– Анастасия, – сказал я спокойно, – через несколько минут мы пойдем делать что-то, что может нас убить.

– Да, Гарри. Пойдем, – сказала она.

Я кивнул.

– Но это еще не сию секунду.

Ее глаза засияли.

– Нет. Нет, не сию секунду.

Я поднял мою все еще покалывающую правую руку к мягкой линии ее челюсти, и склонился, прижав свой рот к ее губам.

Она издала тихий, удовлетворенный стон и обмякла, ее тело во всю длину прижималось к моему, она возвращала поцелуй с медленной, чувственной силой. Я ощущал, как пальцы одной ее руки скользят в моих волосах, в то время как ногти другой беспорядочно блуждали по моей груди и руке, едва касаясь. Это чувствовалось, как ожог, и я погрузил пальцы своей правой руки в мягкие завитки ее волос, привлекая ее еще глубже в поцелуй.

Я не знаю, как долго это продолжалось, но и закончилось это восхитительно. К тому времени, когда она отняла свой рот от моего, мы оба тяжело дышали, и мое сердце загоняло быстрые удары по моей груди. И по моим джинсам.

Она не открывала глаза еще секунд пять или десять, а когда открыла, они были абсолютно огромными и полными желания. Анастасия отклонила голову назад и выгнулась, медленно потягиваясь,и вздохнула длинный, низко, довольный.

– Ты не возражаешь? – спросил я ее.

– Нисколько.

– Хорошо. Я только … хотел посмотреть, на что это походит. Я очень давно никого не целовал. Почти забыл, что это такое.

– Ты понятия не имеешь, – пробормотала она, – как давно я целовала мужчину. Я не была уверена, что я вообще помню, как это делают.

Я тихо рассмеялся.

На ее щеках снова появились ямочки.

– Хорошо, – сказала она, удовлетворенным тоном. Она опять оглядела меня всего целиком, вбирая мои достопримечательности. На сей раз это меня уже не смущало. – У тебя хорошая улыбка. Ты должен показывать ее чаще.

– Как только мы закончим дела сегодня вечером, – сказал я, – может, мы могли бы поговорить об этом. За ужином.

Ее улыбка расширилась, и румянец возник на щеках.

– Мне бы понравилось.

– Хорошо, – сказал я. И поднял бровь. – Так я надену рубашку, если ты не против.

Анастасия весело рассмеялась и отстранилась от меня, но не убирала кончики пальцев с моей кожи, пока расстояние не вынудило ее сделать это.

– Очень хорошо, Страж. Как скажете.

– Да, спасибо, Капитан. – Я вытащил остальную часть моей одежды. – Что Вы собирались сказать мне?

– Хмммм? – сказала она. – А, ну да. Прежде, чем я была так умно отвлечена. Я думаю, что я знаю, где Динарианцы держат Архив.

Я заморгал.

– Ты сумела проследить?

Она покачала головой.

– Нет, заклинание потерпело неудачу, к несчастью. Поэтому мне пришлось использовать мозги. – Она открыла жесткий кожаный футляр, висящий на ее поясе с мечом. Она вытащила из него пластмассовую трубку, открыла один ее конец, и достала рулон бумаг. Она просмотрела их, нашла одну, и отложила остальные. Она развернула бумагу во что-то, похожее на карту, и разложила ее на крышке сушилки.

Я наклонился, чтобы посмотреть. Это была действительно карта, но вместо границ штатов, шоссе, и городов, здесь доминировали естественные объекты, больше всего бросались в глаза схемы Великих озер. Реки, леса, и болота также были хорошо заметны. Кроме того, текла по карте сеть пересекающихся линий разных цветов и толщины.

Послышались шаги, и появилась Молли, неся пластмассовую корзину для белья, полную детской одежды. Она заморгала, когда увидела нас, но улыбнулась и немедленно спросила.

– Что это?

– Это – карта, – ответил я, как хорошо осведомленный наставник, которым я, как предполагалось, и был.

Она фыркнула.

– Я это вижу, – сказала она. – Карта чего?

И тут до меня дошло.

– Линии лея, – сказал я, глядя на Люччио. – Это – линии лея.

Молли наморщила губы, изучая бумагу.

– Они настоящие?

– Да, только это нигде не публиковалось. Они… ладно, они вроде подземных трубопроводов. Только вместо воды в них течет волшебство. Они бегут по всему миру между горячими точками сверхъестественной энергии.

– Соединяют магические точки, – сказала Молли. – Круто.

– Точно, – сказала Люччио. – Единственный способ, которым есть шанс ограничить власть Архива, это использование большего круга, а для него нужно огромное количество энергии.

Я проворчал подтверждение.

– Это должно было бы быть чертовски замечательный круг, иначе она его сломает.

– Верно.

– О каком количестве энергии мы говорим? – спросил я ее.

– Ты мог бы держать такой круг в течение получаса или часа, Дрезден. Я, наверное, не смогла бы держать его так долго, даже перед моим, ах, – она махнула рукой – несчастным случаем.

– То есть это требует много силы, – размышлял я. – И как же они его задействовали?

– Это – вопрос, – сказала она. – В конце концов, Знак, который они подняли в Аквариуме, предполагает, чтобы у них был вполне достаточный приток силы.

Я покачал своей головой.

– Нет, – заявил я. – Это был Адский огонь.

Люччио наморщила губы.

– Кажется, ты вполне уверен.

– Я совершенно уверен в этом, – сказал я. – Эта штука сильна как Ад, буквально, но она не очень устойчива. Она колеблется и заикается. Именно поэтому они не могли держать ее дольше.

– Чтобы заключить в тюрьму Архив, им нужен устойчивый, безупречный приток энергии, – сказала Люччио. – Такой, чтобы также был бы в состоянии поддерживать очень сложную завесу, которая оградила бы их от любого заклинания прослеживания. Фактически, это – единственный способ, которым они могли установить такую непроницаемую завесу.

– Линии лея, – выдохнул я.

– Линии лея, – сказала она с удовлетворением.

– Я знаю о паре таких вокруг города, но я не представлял, что их так много, – сказал я.

– Область Великих озер изобилует ими, – сказал Люччио. – Это – энергетические связи.

– Как? – спросила Молли. – Что это означает?

– Ладно, это – одна из причин, почему в этой области случается так много разных сверхъестественных штук, – сказал я. – В озере Мичиган исчезло в три раза больше судов и самолетов, чем в Бермудском треугольнике.

– Ничего себе, – сказала Молли. – Серьезно?

– Да.

– Следующим летом буду ходить в бассейн.

Люччио начала прослеживать различные линии на карте кончиком пальца.

– Цвета указывают, какой вид энергии является преобладающим в линии. Защитная энергия здесь. Подрывная сила здесь, укрепляющие линии здесь и здесь, и так далее. Толщина линии указывает его относительную потенцию.

– Верно, верно, – сказал я взволнованно. – Таким образом, мы ищем источник энергии, совместимый с использованием большего круга, и достаточно сильный, чтобы привести в действие большой круг и устойчиво его держать.

– И есть четыре местоположения, как я думаю, наиболее вероятные, – сказала Люччио. Она указала на северный конец озера Мичиган. – У Северных и Южных Маниту островов имеются сильные концентрации темной энергии, пробегающей через них.

– Вокруг них всегда ходило много историй про призраков, – сказал я. – Но это больше, чем в двухстах милях. Если бы я был Никодимусом, то я не рискнул тащить ее так далеко.

– Согласна. Третье находится чуть ниже Музея Филда. – Она поглядела на меня и выгнула бровь, ее голос стал сухим. – Но я думаю, что Вы уже в курсе.

– Я собирался вернуть динозавра, – сказал я. – Но я был без сознания.

– Что приводит нас к номеру четыре, – сказал Люччио. Кончик ее пальца переместился к группе крошечных островов в центре озера к северо-востоку от города, и тяжелой, темной фиолетовой линии, пробегающей там. – Здесь.

Молли наклонилась через меня и неодобрительно вгляделась в карту. – Да нет никаких островов в той части Озера Мичиган. Там просто открытая вода.

– Слушающий-ветер дал мне эту карту, мисс Карпентер, – сказала Люччио серьезно. – Он провел несколько столетий, живя в этой области.

– Я слышал много разного. – проворчал я, – Я думаю, что там есть какие-то острова. Они использовались как базами для повстанцев в нескольких войнах. Бутлегеры использовали их как пункт передачи, переправлять выпивку из Канады во времена Сухого закона. Но всегда вокруг них были всякие истории.

Молли нахмурилась.

– Какие истории?

Я пожал плечами.

– Обычные страшные истории. О призраках. О людях, которые безрассудно уходят с неизвестными. О людях, которых утянули в воду неизвестные существа, или которых нашли убитыми с помощью старинного оружия.

– Тогда почему их нет на картах и в книгах? – спросила Молли.

– Острова опасны, – сказал я. – Долго добираться до любой помощи, и озеро может быть ужасно недоброжелательным зимой. Там есть еще каменные рифы, которые могут выпотрошить лодку, если она подошла слишком близко. Возможно, кто-то в здании муниципалитета полагал, что острова доставят меньше искушения людям, если все будут думать, что они просто сказки, и вложил немного усилий в удаление их от общественного мнения.

– Это невозможно, – сказала Молли.

– Это возможно, – ответила Люччио. – Энергии, сконцентрированные вокруг этих островов, заставляют людей подсознательно избегать их. Если не держать твердо в голове пункт назначения, то большинство людей крутилось бы вокруг островов, но не добралось бы до них.

– А если там есть такое нехорошее заклинание кручения вокруг, – проворчал я, – оно устроило бы веселенький ад навигационному механизму. Ставлю двадцать баксов за то, что главные авиалинии не проходят в пределах пяти миль от этого места. – Я стукнул пальцем по этому месту и кивнул. – Я думаю, это правильно. Она там.

– Если она там, – спросила Молли, – тогда что нам делать?

Люччио повернулась ко мне, хмурясь.

– Капитан, я предполагаю, что Вы уже связались с Советом по поводу получения подкрепления?

– Да, – сказала она. – Они будут здесь как можно скорее – но это составляет приблизительно девять часов с этого времени.

– Недостаточно быстро, – сказал я и сузил глаза, размышляя. – Таким образом мы прибегнем к некоторой услуге.

– Услуге? – спросила Люччио.

– Да, – сказал я. – Я знаю парня, у которого есть лодка.

Глава 40

В течение следующего получаса я крутился, устраивая детали. Все разъехались, чтобы занять позиции. В доме остались я, Молли, и Кинкейд. И Мыш.

Мой пес был явно расстроен, что я не собирался брать его с собой, и хотя он покорно улегся на полу около ног Молли, выглядел он абсолютно несчастным.

– Прости, парень, – сказал я ему. – Я хочу, чтобы ты остался здесь помогать Молли и предупреждать ее о любой опасности.

Он вздохнул.

– Я прекрасно жил без тебя долгое время, – сказал я ему. – Не надо за меня волноваться.

Он перекатился на спину и кинул на меня умильный взгляд.

– Ха. Так это только попытка выпросить, чтоб тебе почесали животик. Я знал это. – Я наклонился и почесал его.

Минуту спустя открылась дверь черного хода, и вошел Томас.

– Наконец-то, – сказал он. – Я сидел в машине так долго, что оставил вмятину в сиденье.

– Извини.

– Ничего, выживу. Что я могу сделать, чтобы помочь?

– Возвращайся в машину, свозишь меня домой

Томас кинул на меня спокойный взгляд. Потом пробормотал что-то одним дыханием, достал ключи из кармана, и снова исчез в снегу.

– Ты ужасен, – сказала Молли, усмехаясь.

– А что? – сказал я. – Я выражаю свою братскую привязанность.

Я пожал плечами и подобрал посох.

– Помнишь план?

– Сидеть на телефоне, – сказала Молли, загибая палец на каждом пункте. – Держать глаза открытыми. Следить, чтобы Мыш все время был в той же самой комнате, где и я. Проверять Кинкейда каждые пятнадцать минут.

Когда-то она была бы угрюма от перспективы того, что надо сидеть дома, когда где-то там происходит что-то захватывающее, – но она уже достаточно выросла, чтобы осознавать, что там может быть действительно опасно, и уважать свои собственные ограничения. Молли необычно тонко чувствует различные волшебные энергии. Эта чувствительность позволяет ей делать огромные успехи в психомансии и невромансии. Но это также означает, что, когда начинают случаться сильные личные или сверхъестественные события, она испытывает их с такой силой, что это просто выводит ее из строя, по крайней мере в течение нескольких минут. Боевое волшебство никогда не будет ее сильной стороной, и в реальном конфликте она могла оказаться смертельной помехой своим собственным союзникам.

Но, по крайней мере, ребенок знал об этом. Ей это не очень нравилось, но она старательно искала другие способы помочь нам в нашей борьбе. Я гордился ею.

– И не забывай о своей домашней работе, – сказал я.

Она нахмурилась.

– Я все-таки не понимаю, зачем тебе знать о нашем генеалогическом древе.

– Побалуй меня, кузнечик. Я куплю тебе снежный конус [74]

[Закрыть].

Она поглядела из окна на белый мир снаружи.

– Супер! – Потом оглянулась на меня и чуть-чуть взволнованно улыбнулась. – Будь осторожен.

– Эй, в Шедде было почти двадцать этих лузеров. А теперь всего шесть.

– Шесть самых умных, самых сильных, и самых старых, – сказала Молли. – Тех, кто действительно имеет значение.

– Спасибо за твой оптимизм, – сказал я, и повернулся, чтобы идти. – Запри за мной.

Молли прикусила губу.

– Гарри?

Я остановился.

Ее голос был совсем слабеньким.

– Присматривай за моим папой. Хорошо?

Я повернулся и встретил ее глаза. Я нарисовал X по своему сердцу и кивнул.

Она быстро моргнула несколько раз и снова улыбнулась. – Хорошо.

– Запри дверь, – сказал я ей снова, и вышел в снег. Замок щелкнул позади меня, закрываясь, и Молли смотрелала, как я пробивался сквозь снег на улицу. Военный фургон Томаса прибыл, грохоча через снег, хрустя шинами, и я запрыгнул туда.

Он прибавил обогрев, пока я сбивал снег с ботинок.

– Так, – сказал он, начиная двигаться вниз по улице. – Какой план?

Я рассказал ему.

– Это – плохой план, – сказал он.

– Не было времени для хорошего.

– Ноябрь плохое время, чтобы плавать по озеру Мичиган, Гарри, – проворчал он.

– Последствия ядерного Холокоста тоже будут не очень хороши для этого.

Томас нахмурился.

– Ты опять болтаешь, что попало, не так ли? Или серьезно?

– Это – худший вариант, – сказал я. – Но Никодимус может сделать что-то такое, так что мы должны действовать, предполагая, что его намерения находятся в этой категории. Динарианцы хотят разрушить цивилизацию и, контролируя Архив, они могут это сделать. Возможно, они использовали бы биологические или химические средства вместо этого. Возможно, они разбили бы мировую экономику. Возможно, они превратили бы каждую телевизионную программу в реалити шоу.

– Ну, это и так уже главным образом сделано, Гарри.

– О. Хорошо. Я все-таки считаю полагать, что мир стоит сохранить так или иначе. – Мы обменялись усмешкой. – Независимо от того, что они сделают, потенциал для Действительно Плохих Вещей настолько дьвольски высок, что его нельзя проигнорировать, и нам нужна вся помощь, какую мы можем получить.

– Даже помощь одного из тех трусливых злодеев из Белой Коллегии? – спросил Томас.

– Точно.

– Ладно. Я устал прятаться от Люччио. Немного помощи я смогу оказать, если я все время должен оставаться вне поля зрения.

– Это необходимо. Если бы Совет знал, что мы с тобой связаны …

– Я знаю, знаю, – сказал Томас, хмурясь. – Отверженный, грязный, прокаженный.

Я вздохнул и покачал своей головой. Учитывая, что принцип работы Белой Коллегии вообще состоял из воздействия на умы людей разными способами, я не смел позволять кому-то из Совета узнать, что Томас был моим другом, уж не говоря о том, что он мой брат. Все немедленно подумали бы худшее – что Белая Коллегия получила контроль надо мной и управляет мной через Томаса. И даже если бы я убедил их, что это не так, все равно это выглядело бы адски подозрительным. Совет потребовал бы, чтобы я продемонстрировал лояльность, попытался использовать Томаса, как шпиона, против Белой Коллегии, и вообще стал бы вести себя как куча напыщенных властных жоп, чем он в сущности и являлся.

Нелегко было для нас обоих жить с этим – но и изменить это мы не могли.

Мы добрались до моей квартиры, и я помчался внутрь. Там было холодно. Камин полностью прогорел с того времени, как я ушел. Я поднял руку и пробормотал заклинание, зажегшее полдюжину свечей. Я захватил все, что мне могло пригодиться, задул свечи снова и поспешил обратно к автомобилю Томаса.

– У тебя ведь с собой мамин амулет, верно? – спросил я его. У меня был такой же на серебряной цепочке на шее – единственное, кроме Томаса, материальное наследство моей матери.

– Конечно, – сказал он. – Я найду тебя. Куда теперь?

– К Пресвятой Деве Марии, – сказал я.

– Образно.

Томас поехал. Я раскрыл свой двуствольный дробовик, который я отпилил до незаконной длины, и зарядил две патрона. Тесса, Девочка-Богомол грубо забыла возвратить мой сорок четвертый после окончания военных действий в Аквариуме, а я как-то все-таки предпочитаю брать с собой оружие в места, где может оказаться трудная ситуация.

– Здесь, – сказал я, когда грузовик оказался в пределах приблизительно одного квартала от церкви. – Высади меня здесь.

– Угу, – сказал Томас. – Эй, Гарри.

– Да?

– А что, если они держат девочку не на острове?

Я покачал головой.

– Тебе нужно кое-что понять. Все это решается по ходу действия.

Он нахмурился.

– А что относительно тех жлобов от Лета? Что ты собираешься делать, если они снова появятся?

– Если? Я буду настолько удачливым. – Я подмигнул ему и вышел из Хаммера. – Правильный вопрос, что я собираюсь делать, если они не появятся, причем в самое неудачное время? Умру от шока, наверно.

– Смотри у меня, – сказал Томас.

Я кивнул своему брату, закрыл дверь, и потащился через улицу на место для стоянки автомобилей у церкви Ангелов Пресвятой Девы Марии.

Это – большая церковь. В самом деле, действительно большая церковь. Она занимает целый городской квартал, и является одним из наиболее известных ориентиров в городе, версией Нотр-Дама для Чикаго. Дорога, приводящая к служебным дверям позади церкви, была расчищена, так же, как и небольшое место для стоянки автомобилей снаружи. Грузовик Майкла был там. В свете зимней ночи я увидел Майкла и Саню, стоящих около грузовика, оба они были в длинных белых плащах, украшенных алыми крестами, и белых же с крестами сюркотах ^[75]

[Закрыть], просто воскресная встреча Рыцарей Креста. У каждого был меч на бедре. Майкл носил кристально честный нагрудник, в то время как Саня предпочел более современный бронежилет. Большой русский, всегда практично прогрессивный, также имел при себе автомат Калашникова.

Я задался вопросом, знает ли Саня, что устарело-выглядящий нагрудник Майкла был укреплен кевларом и баллистическими противоударными пластинами. Снаряжение русского не сделало бы ничего, чтобы остановить мечи или когти.

Я сделал некоторую модификацию и своего собственного снаряжения. Ремень, который обычно поддерживала мой жезл на внутренней части плаща, теперь поддерживал дробовик. Я прицепил такую же полоску кожаного ремня к концу простых деревянных ножен Фиделаккиуса, и теперь нес святое лезвие на ремне, переброшенном через плечо.

Майкл кивнул мне и затем мельком взглянул на свои часы.

– Тебе положен небольшой штраф, не так ли?

– Пунктуальность – это для людей, у которых нет других достоинств, – сказал я.

– Или для тех, кто заботится о других, – пробормотал женский голос.

Она вышла из теней с той стороны улицы, высокая и поразительная женщина в кожаном прикиде мотоциклиста. У нее были глаза теплого коричневого оттенка горячего шоколада, и темные и туго заплетеные вокруг головы волосы. Она не пользовалась косметикой, но и без этого она была нокаутом. Выражение ее лица намекало, кто она такая, – печаль на нем смешивалась с огорчением и стальной решимостью.

– Розанна, – сказал я спокойно.

– Волшебник. – Она шагала к нам, высокомерная и сдержанная в то же самое время, ее бедра волновались, когда она шла. Жакет был открыт почти полностью до пупка, и там не было видно ничего кроме кожи. Ее глаза, однако, остановились на Рыцарях. – Насчет этих двух мы не договаривались.

– Мы договаривались, что меня встретит Никодимус, – сказал я. – Не ты.

– Обстоятельства изменились, – ответила Розанна.

Я пожал одним плечом – тем, на котором держал Фиделаккиус.

– То же самое здесь.

– Какие у тебя обстоятельства? – потребовала Розанна.

– Такие, что я имею дело со сворой двуличных, бьющих в спину, предательских сумасшедших убийц, которым я доверяю не дальше, чем могу пнуть.

Она спокойно рассмотрела меня прекрасными глазами.

– И какая роль предназначена Рыцарям?

– Они должны обеспечивать доверие.

– Доверие? – спросила она.

– Именно. Я могу пнуть вас намного дальше, когда они рядом.

Очень маленькая улыбка коснулась ее рта. Она слегка кивнула мне. И повернулась к Сане.

– Эти цвета не идут тебе, зверь. Хотя очень приятно увидеть тебя снова.

– Я не тот человек, что раньше, Розанна, – ответил Саня. – Я изменился.

– Нет, ты не изменился, – сказала Розанна, ее теплые глаза застыли на Сане. – Ты все еще жаждешь драки. Все еще любишь борьбу. Все еще упиваешься кровопролитием. Это никогда не был Магог. Это всегда был ты, мой зверь.

Саня с легкой улыбкой покачал головой.

– Я все еще наслаждаюсь борьбой, – сказал он. – Я просто выбираю с кем бороться немного более тщательно.

– Знаешь, еще не слишком поздно, – сказала Розанна. – Подари эту игрушку моим лорду и леди. Они примут тебя с распростертыми обьятиями. – Она шагнула к нему. – Ты можешь быть со мной, зверь. Я снова буду твоя.

Что-то очень странное случилось с ее голосом на последних предложениях. Он стал… вроде как более низким, более богатым, более музыкальным. Индивидуальные звуки, казалось, имели мало общего со значением – но сам голос сочился медом, в нем был водоворот чувственности и желания, который заскользил в мои уши и мягко запылал в моем мозгу. А ведь я был так, с краю этого, и получил очень урезанную версию обещания, содержавшегося в этом голосе. Саня получил это в полном объеме.

Он откинул голову назад и засмеялся, богатый, рокочущий смех, который отражался от ледяных камней церкви и холодных стен зданий вокруг нас.

Розанна сделала шаг назад, на ее лице появилось удивление.

– Я же сказал тебе, Розанна, – прогремел он, в его голосе все еще слышался смех. – Я изменился. – Потом его лицо стало серьезным. – Ты тоже можешь измениться. Я знаю, как сильно тебя тревожат некоторые вещи, которые ты делала. Я был с тобой, когда у тебя были кошмары.

Она уставилась на него.

Саня протянул ей руки.

– Брось монету, Розанна. Пожалуйста. Позволь мне помочь тебе.

Ее веки опустились. Она вздрогнула, опустив глаза вниз. Потом она сказала,

– Слишком поздно для меня, Саня. Уже очень давно слишком поздно для меня.

– Никогда не слишком поздно, – сказал Саня искренне. – Не поздно, пока ты дышишь.

Что-то, похожее на презрение, пробежало по ее лицу.

– Что ты знаешь, глупый ребенок. – Ее пристальный взгляд перешел на меня. – Покажи мне Меч и монеты, волшебник.

Я вытащил рукоятку Меча Широ, висящего на импровизированном ремне через мое плечо. Потом я вытянул фиолетовый мешочек Королевской Короны из моего кармана и поднял его. Потом встряхнул. Он зазвенел.

– Дай монеты мне, – сказала Розанна.

Я отодвинул руки.

– Нет.

Ее глаза снова сузились.

– Наша сделка…

– Ты сможешь их увидеть после того, как я увижу девочку, – ответил я. – До тех пор тебе придется удовлетвориться их звоном. – И я встряхнул мешочек снова.

Она смотрела на меня с негодованием.

– Решай, – сказал я. – Я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Ты хочешь объясняться с Никодимусом, почему ты лишила его шанса разрушить Меч? Или ты все-таки сдвинешься с места и отвезешь нас к ребенку?

Ее глаза замерцали чем-то, похожим на гнев, и теплый коричневый цвет стал блестящим золотом. Но она жестко кивнула головой и сказала,

– Я отвезу вас к ней. Сюда. Пожалуйста.

Глава 41

Следующие несколько минут были напряженные, но этого нельзя было показывать. Если я ошибался в своих выводах ( а это было возможно; бог знает, что могло случиться к тому времени ), то Майкл, Саня, и я собирались идти в логово льва. Выйти оттуда целым однажды удалось пророку Даниилу, но он был все-таки исключением из правила. Чаще в этой ситуации выигрывают львы. Именно поэтому персы и практиковали такой вид казни.

Впрочем, Майкл работал на того же самого работодателя, что и Даниил, и говоря по сути, Саня тоже, даже если он и не решил, так ли это. Но вот я никогда не присаживался поболтать со Всемогущим. Я просто не уверен, какое у него мнение по проблеме «Гарри Дрезден», поэтому моя теологическая позиция довольно проста: я стараюсь не привлекать внимание Богов, божеств или божков. Я думаю, что так всем нам будет лучше.

Тем не менее, учитывая против кого я шел, я думаю, пара камней на моей чаше весов была б не лишней. Надеюсь, Майкл замолвил за меня словечко.

Розанна подошла к дороге и подняла руку. Из ночи появился грузовичок. В нем был только водитель, тип с толстой шеей и сломанным носом, по его глазам было видно, что сам он где-то не здесь. Один из фанатиков Ника, надо полагать. Они ритуально вырезали себе языки, что с точки зрения Ника было одновременно и практично, и знаком чести. Я мог бы попросить его открыть рот и убедиться, но было несколько неудобно.

Майкл осмотрел фургон изнутри. Затем вежливо открыл дверь пассажирского места для Розанны. Динарианка глянула на него, кивнула и села в машину.

Саня сел в машину первым, заняв дальнее заднее сиденье. Я сел следом за Майклом. Розанна что-то прошептала водителю и мы поехали.

На минуту я занервничал. Мы направлялись на запад – в направлении прямо противоположном от озера. Затем водитель повернул на север и, спустя несколько минут, я понял, что мы едем в сторону одной из лодочных станций на северном берегу озера. И успокоился. Если плохие парни догадаются, что мы уже знаем их местоположение, ситуация может измениться очень быстро.

Майкл сидел спокойно, невозмутимое лицо и руки опирающиеся на Амораккиус, просто воплощение святой безмятежности. Саня, позади нас, храпел. Это выглядело не так внушительно, как поведение Майкла, но создавало такое же впечатление небрежной уверенности. Я пытался оставаться таким же спокойным с переменным результатом. Гарри, не трясись. Будь спокоен. Лед в твоих жилах.

Фургон остановился на одной из стоянок у Северного острова. Розанна молча вылезла, и мы последовали за ней. Она спустилась к берегу, вошла в доки и направилась к средних размеров катамарану, пришвартованному в конце причала. Майкл и я взошли на борт следом за ней. Саня отвязал швартовы, оттолкнул лодку от пирса и спокойно запрыгнул на борт.

Спустя несколько минут, Розанна смогла завести двигатель старой лодки и направила ее от городских огней во тьму великого озера.

Странно и жутковато, как легко мир поглотила непроглядная тьма. Странный призрачный свет снежной ночи исчезал во тьме вод озера, в котором снег просто тонул. Низкая облачность какое-то время давала нам немного света, отражая огни города, Но по мере приближения к центру озера и этот свет затухал, и вскоре я уже не мог отличить очертания лодки и ее пассажиров от окружающей воды.

Я не уверен, как долго мы так плыли. Похоже, что час, но возможно не более 30 минут. Лодка подпрыгивала на волнах, хумп, хумп, хумп, и вырывающиеся из под носа брызги покрывали бак сверкающим льдом. Пока я безуспешно пытался угадать движение во тьме, меня слегка затошнило.

Грохот мотора затих, и мы остановились. Тишина была обескураживающей. Я всю свою взрослую жизнь провел в Чикаго. Я привык к городу, его ритму, его музыке. К шуму машин, поездов, радио, крику сирен, сотовым телефонам, музыке, животным и людям, людям, людям.

Но здесь, в центре огромного, пустого холода озера, не было ничего. Ни сердцебиения города, ни голосов, ничего, кроме плеска волн, ударяющихся о корпус лодки.

Я ждал уже несколько минут, пока лодку раскачивали волны. Теперь, когда двигатель не работал – казалось, что лодка вот-вот перевернется, но я не собирался начинать хныкать.

– Ну? – потребовал Саня, где-то за пять секунд до того, как я начал истерику. – Чего мы ждем?

– Сигнала, – пробормотала Розанна. – До тех пор я не собираюсь бросаться на скалы и топить нас всех, милый зверь.

Я достал из моего кармана химический фонарь. Вытащил его из упаковки и растряс. Ввысь устремился зеленоватый свет, который довольно ярко, по сравнению с темнотой последнего получаса, осветил окружающее пространство.

Розанна взглянула на фонарик. В какой-то момент поездки ее человеческая форма уступила место краснокожей, крылатой демонессе с козлиными ногами, однажды виденной мной в Аквариуме. Её глаза, обе пары – карие и сверкающе зеленые, уставились на химический фонарь, она улыбнулась, обнажая белые изящные клыки.

– Без магии, колдун? Ты так боишься растратить свою силу?

Так далеко от берега, посередине такого большого озера, даже самые простые заклинания требуют огромных затрат – но я был уверен, что Розанна, судя по язычкам пламени пробегавшим по ее хребту в Шедде, знала это так же хорошо, как и я. Это было бы пустой тратой энергии, которая могла понадобиться позже. И я напомнил себе, что в моих жилах лед.

– Просто мне нравятся такие фонарики, – ответил я, – Ты знаешь, что их использовали для крови хищника в том фильме с Арнольдом Шварцнеггером?

Ее улыбка исчезла.

– Ты о чем?

– Вот в этом-то вся и проблема с вами – бессмертными, – сказал я, – Вы не распознаете ссылку на популярный фильм, даже если она отложит эмбрион вам в пищевод [76]

[Закрыть].

С конца лодки послышался сдавленный смех Сани.

Мгновение Розанна смотрела на него с непроницаемым лицом. Затем какая-то скорбная, темная тень легла на ее черты и она отвернулась. Подошла к носу лодки и, завернувшись в свои крылья как в плащ и приняв позу полной беззащитности, стала смотреть во тьму.

Саня заметил это. Он пытался скрыть усмешку, но, на фоне реакции Розанны это усилие прошло незамеченным. Он собрался что-то сказать, но вместо этого нахмурил брови и потряс головой. Затем отвернулся и стал смотреть на воду. Снег продолжал идти крупными хлопьями, мерцая зеленоватым оттенком в свете фонаря. Майкл начал спокойно напевать «Прекрасная Грейс». Должно быть выучил песню у каких-нибудь баптистов. У него был красивый, богатый и уверенный, голос.