Текст книги "Маленькая польза"

Автор книги: Батчер Джим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

– Извини, – сказал я наконец, опуская глаза. Я, вероятно, покраснел. Черт возьми. Может, выдать это за небольшое обморожение, героически перенесенное во имя ее.

Она издала тихий звук, который был слишком мягок, чтобы быть смешком.

– Тебе это неприятно?

– Нет, – сказал я сразу. – Бог мой, нет, конечно, нет.

– Тогда почему ты извиняешься? – спросила она.

– Я, мм … – я кашлянул. – Я только полагал, что девочка, которая достигла совершеннолетия во время правления королевы Виктории, будет немного более консервативна.

Люччио издала короткий смешок.

– Виктория была британка, – сказала она. – Я итальянка.

– Это разница, да? – спросил я.

– Да, немного, – ответила она. – Знаешь, когда я была молода, я позировала многим живописцам и скульпторам. – Она отвернулась и стала мыть шею, продолжая говорить. – Ммм. Хотя это было в моем настоящем теле, конечно.

Ну, да. В том, которое было украдено безумным некромантом, оставляя ум Люччио надолго пойманным в ловушку нового тела. Кстати, в самом деле прекрасного, здорового, молодого тела.

– Я не вижу, почему бы тебе не сделать то же самое в теле, в котором ты находишься теперь. Ну, для сравнения.

Она широко открыла глаза и осветила меня улыбкой, которая была радостной и совершенно девичьей.

– Спасибо. Я не хотела бы, чтоб ты меня неправильно понял. Я хотела воспользоваться твоим душем, после того, как нас облили этой грязной водой, но Архив спит на твоей кровати, и Кинкейд закрыл дверь. Он тоже отдыхает, и мне не хотелось бы, чтобы он вцепился мне в горло прежде, чем проснется. А ты спал, таким образом … – Она слегка пожала плечами.

Тени, которые огонь бросал на ее кожу, сложились в действительно интересную картинку, и я внезапно обрадовался всем одеялам, что навалили на меня.

– Как ты себя чувствушь, ты в порядке? – спросила меня Люччио.

– Жить буду, – сказал я.

– Было очень галантно с твоей стороны осадить Кинкейда.

– Никаких проблем. Он – задница.

– И очень опасен, – сказала Люччио. – Я не полетела бы с ним, если бы не видела, что он прошел через контрольно-пропускной пункт безопасности в Бостоне. – Она поднялась, уронила ткань в таз, и натянула свою рубашку, давая мне интригующее представление силуэта ее спины и талии на фоне света от камина.

Я вздохнул. Мгновение закончилось. Возвращаемся к делам.

– Почему ты приехала с ними? – спросил я.

– Для переговоров, – ответила она.

– Переговоров?

– Архив связалась с Никодимусом Архлеоне по поводу наших обвинений. Он согласился встретиться с нами здесь, в Чикаго, и обсудить вопрос. Ты – вызывающая сторона в этом случае, и я буду здесь твоим вторым.

Я заморгал.

– Ты? Моим вторым?

Она закончила застегивать рубашку, повернулась ко мне и слабо улыбнулась.

– Обязанности выше самомнения. Относительно немногие из Стражей с достаточными способностями желали выступить в этой роли. Я подумала, что будет лучше, если ты будешь работать со мной, а не с Морганом.

– Именно поэтому тебе платят большие деньги, Кэп. Такая острая способность проникновения в суть людей.

– Да, и еще я очень хорошо умею уничтожать разные штуки, – сказала Люччио, кивая. Она повернулась к камину и взяла в руки небольшую деревянную коробку Гард с каминной доски. – Дрезден …

– Адские колокола, – выдохнул я, садясь. – Капитан, эта вещь опасна. Поставь ее. – Я спохватился, что говорю тоном чистой власти, к чему я привык, работая с Молли и различными людьми, которых я встречал через Парасеть.

Она замерла и выгнула бровь, но только на доли секунды. Потом она аккуратно поставила коробку и отступила далеко от нее. – Понимаю. Ты держал эту штуку, когда мы тащили тебя сюда. Видимо, ты не мог позволить ее потерять.

– Ну, да, – сказал я, – не мог.

– Я думаю, это объясняет, что ты делал на станции.

– Ну, да, – сказал я, – да.

– Настоящее совпадение, – сказала она.

Я покачал своей головой.

– По моему опыту, рядом с Рыцарем Креста, не существует такой вещи, как совпадение.

Она, нахмурившись, глядела на меня.

– Я очень долгое время принадлежу к конфессии. Почти столетие, фактически. Но не думаю, что Всемогущий должен мне какую-либо пользу.

– Неисповедимые пути! – сказал я самодовольно.

Она засмеялась.

– Я так понимаю, что они использовали это дело и прежде?

– Постоянно, – сказал я.

– Хороший человек, – сказала она. – Тебе повезло, что у тебя такой друг.

Я нахмурился и сказал спокойно, – Да. Повезло. – Я покачал головой. – Когда переговоры?

– Завтра в полдень. – Она кивнула на каминную доску. – Ты можешь сказать мне, что находится там?

– Вариант, – сказал я. – Если переговоры потерпят неудачу.

– Не думай об этом, Дрезден, – сказала она.

Я покачал головой.

Она уперла кулак в бедро.

– Почему нет?

– Дал слово.

Она мгновение рассматривала это. Потом она кивнула и сказала, – Как хочешь. Отдохни еще. Тебе нужно. – Потом она прошла к моему диванчику, улеглась устало, и без слов, свернулась под одеялом. Через несколько секунд она уже спала.

Я подумал, что надо хорошенько обдумать, что делать с коробкой Гард, и что, возможно, надо позвонить Майклу и Мёрфи, но усталость, которая внезапно сковала меня, сделала такой звонок невозможно трудным. Я поворочался немного, устраиваясь поудобнее, и опять стремительно упал в сон.

Последнее, что я заметил, прежде, чем я уснул, было то, что под всеми одеялами я полностью раздет.

И я был чистый.

Глава 27

– Я все-таки не понимаю, почему мне нельзя пойти, – сказала Молли, скрестив руки на груди.

– Ты помнишь, однажды ты сказала мне, как ты ненавидишь, когда родители в качестве ответа приводят цитаты из священного писания? – спросил я ее.

– Да.

– Ну я так делать не буду. Потому что не знаю, поймешь ли ты цитату правильно.

Она закатила глаза.

– Ну, это о том, что лучший способ победить искушение – это избегать его.

– О, пожалуйста, – сказала Молли.

– Фактически, он прав, – сказал Томас, передавая мне плащ. – Серьезно. Я кое-что знаю об искушениях.

Молли кинула на моего брата боковой взгляд и вдруг покраснела.

– Прекрати это, – сказал я ему.

Томас пожал плечами.

– Ничем не могу помочь. Я хочу есть. Я только что закончил прыгать с крыши на крышу, уклоняясь от команды трехфутовых психов с луками и стрелами.

– Эльфы, – пробормотал я. – Кто-то из команды Лета вызвал резерв. Интересно. Интересно, какая сторона начала это перетягивание каната.

– Пожалуйста ^[50]

[Закрыть], – сказал Томас.

– Эй, – вмешалась Молли. – Мы можем вернуться к теме? Я знаю, как вести себя, Гарри. Это ведь, как предполагается, будет разговор, не борьба.

Я вздохнул, поворачиваясь к ней. Мы разговаривали друг с другом в кухне Карпентеров, в то время как все остальные готовились в мастерской. Томас прокрался сюда, чтобы отдать мне посох и плащ после того, как вечер проработал в качестве приманки.

– Кузнечик, – сказал я, – подумай сама, с кем мы собираемся говорить.

– Никодимус. Глава динарианцев, – сказала она. – Человек, который пытался убить моего отца и моего учителя, и приложил все усилия, чтобы поместить демона в голову моего маленького брата.

Я заморгал.

– Откуда ты знаешь…

– Как обычно, подслушивала родителей, – ответила она нетерпеливо. – Если вы об этом, то я не испытываю желания поднять одну из его монет, Гарри.

– Я не говорю о твоем соблазнении, ребенок, – сказал я. – Я волнуюсь по поводу Никодимуса. Учитывая все, что происходит, я не хочу махать у него под носом дочерью Рыцаря Креста. Мы пытаемся избежать огромной борьбы, а не найти новые причины начать ее.

Молли продолжала пристально смотреть на меня.

– Эй, – сказал я, – как себя чувствует та домашняя работа, что я тебе давал?

Она все еще смотрела на меня. Этому она научилась у Черити, и у нее очень хорошо получалось. Но на меня Черити, бывало, еще хуже смотрела, таким образом, я был, можно сказать, привит. В тишине она повернулась и удалилась из кухни.

Томас хмыкнул.

– Что? – спросил я его.

– Ты действительно думаешь, что можно избежать борьбы?

– Я думаю, что я не собираюсь вручать им члена семьи Майкла, в качестве заложника, – сказал я. – У Никодимуса всегда есть кое-что в рукаве. – Пока я говорил, я удостоверился, что небольшой кинжал в кожаных ножнах все еще защищает меня. – Единственный вопрос – это, кто собирается начать музыку и где.

– А где встреча?

Я пожал плечами.

– Никто не знает. Кинкейд и Архив выбирают нейтральное место. Они уехали из моего дома рано утром. Сказали, будут звонить. Но я сомневаюсь, что это будет скоро. Я бы поставил на то, что Никодимус захочет кое-что в обмен на Марконе. Вот тогда он и сделает свой ход.

– При обмене? – спросил Томас.

Я кивнул.

– Например, попытается захватить всю компанию.

– Угу, – сказал Томас. – Вообще говоря, я приехал к тебе домой вчера вечером после того, как закончил игру с карликами-убийцами. Почувствовал защиту на дверном проеме и хотел стукнуть в окно на южной стороне дома. – Он хитро усмехнулся. – Поздравляю тебя, парень.

Я, нахмурившись, поглядел на него.

– Что?

Усмешка сползла с его лица.

– Ты хочешь сказать, что ты ничего не сделал… Опять пустая ночь, Гарри.

– Что ты видел?

– Я видел, как ты говорил с женщиной, которая уже сняла половину одежды, парень.

– О, подожди, – сказал я. – Томас, это совсем не то. Она просто умывалась. – И я рассказал ему короткую версию предыдущего вечера.

Томас смотрел на меня странным взглядом. Потом мягко потрепал меня по голове.

– Эй! – сказал я.

– Гарри, – сказал он. – Ты проспал уже несколько часов. У нее была куча времени, чтобы умыться. Ты думаешь, что она сидела без дела в течение всего этого времени, потому что еще не устала? Ты думаешь, она не планировала, что ты увидишь ее?

Я открыл свой рот, чтобы ответить, и так и остался.

– Она вполне могла сесть позади кушетки, где ты не увидел бы ее, даже если б и проснулся, – продолжал Томас. – А не прямо у огня, где она устроила для тебя очень миленькую картинку.

– Я … я не думаю, что она…

Он смотрел на меня.

– Ты не сдвинулся с места.

– Она – … Люччио – мой командир, парень. Мы … мы сотрудничаем.

Томас закатил свои глаза.

– Это – отношения двадцать первого века, парень. Она – девочка девятнадцатого века. Она рассуждает не так, как ты или я.

– Но я никогда не думал…

– Я поверить этому не могу, – сказал Томас. – Скажи мне, может, ты просто дурак.

– Дурак? – возмутился я.

– Да, – сказал он прямо. – Дурак. Если она предложила, а ты отказался, потому что у тебя была причина, по которой ты не хотел, это – одно. Но не понять, о чем она говорила, – это уже клиника.

– Она не говорила…

Мой брат вскинул руки вверх.

– Что должна сделать женщина, Гарри? Сорвать с себя одежду, броситься на тебя, и кричать, дрожа, «Возьми меня, бэби!»? – Он покачал головой. – Иногда ты – чертов идиот.

– Я … – я протянул руки. – Она сразу заснула, парень.

– Поскольку она умнее тебя, ты, кнопка. Она не хотела продвинуться слишком сильно и создать неудобную ситуацию, особенно потому, что она старше и опытнее, и еще и твой командир. Она не хотела, чтоб тебе показалось, что на тебя давят. Таким образом, она изящно разрулила ситуацию. – Он закатил глаза. – Читай между строчками время от времени, парень!..

– Я … – я вздохнул. – Я никогда не был с женщиной на сто пятьдесят лет старше, – сказал я неубедительно.

– Попытайся использовать мозги время от времени, не только же палкой махать. – И Томас швырнул в меня мой посох.

Я поймал его.

– Каждый может критиковать.

Мой брат достал яблоко из корзины по пути к двери, обернулся через плечо, и сказал,

– Идиот. Слава Богу, Никодимус – мужик.

Он уехал, а я постоял там какое-то время, все больше раздражаясь. Я хочу сказать, он был, вероятно, прав – но это раздражало еще больше.

В чем-то он был прав: Анастасия выглядела просто удивительной перед огнем.

Хм.

Я никогда не думал о ней по имени прежде. Она была “Люччио” или “капитан” или “Капитан Люччио”. Если задуматься об этом, она не играла в эти игры для еще дольше, чем я. Само собой, что она не была наполнена уверенностью в себе вчера вечером.

Об этом надо было подумать.

Позже.

Пока же тут была интрига и неизбежное предательство в перспективе, и я должен был сосредоточиться.

Я направился в мастерскую. День был более светлый, чем вчера, но облака все еще не разошлись. Зато перестал идти снег, хотя ветер гонял столько пороши, что разницы особой не чувствовалось. Проверка с помощью зеркала показала, что кончик моего носа, кончики ушей, и высокие части щек были жесткие и покрасневшие от холода. Они выглядели так, как если б я обгорел на солнце. Добавить к этому мои фирменные глаза енота, подумал я, и получается просто очаровательно.

Неудивительно, что Люччио бросилась ко мне с такой экстравагантной энергией.

Черт возьми, Гарри, сконцентрируйся. Опасность совсем рядом.

Я открыл дверь в мастерскую в тот момент, когда Майкл сложил руки на груди и сказал,

– Я все-таки не понимаю, почему мне нельзя пойти.

– Потому, что мы пытаемся избежать борьбы, – сказал Люччио спокойно, – а атмосфера возбужденного страха не способствует мирному обмену.

– Я не боюсь их, – сказал Майкл.

– Конечно, нет, – сказала Люччио, слабо улыбаясь. – Но они боятся Вас.

– В любом случае, – сказала Гард, – ни Церковь, ни Рыцари не подписывали Соглашение. Не хотела бы обидеть вас, сэр Михаэль, но это буквально не ваше дело.

– Вы не знаете этих людей, – сказал Майкл спокойно. – А я знаю.

– Я знаю, – сказал я спокойно. – По крайней мере, до некоторой степени.

Майкл повернулся и направил на меня серьезный взгляд.

– Возможно, – сказал он спокойно. – Ты тоже считаешь, что я не должен идти туда?

Я не ответил сразу. Гард наблюдала за мной, сидя на краю своей раскладушки, сидела она прямо и выглядела неплохо, хотя все-таки не очень здоровой. Хендрикс снова сидел на рабочем месте, хотя на сей раз он точил нож. Крепкие орешки всегда играют со своим оружием. Мёрфи сидела на низкой скамье и чистила пистолет. Она двигала раненой рукой осторожно, но было видно, что подвижность руки не ограничена. В углу около рабочего места Саня полировал куском кожи ножны Эспераккиуса.

– Я не думаю, что это – то место, где они попытаются всунуть нож, – сказал я спокойно. Я посмотрел на Люччио. – Я также думаю, что было бы глупо не иметь несколько Рыцарей в резерве, на случай, если я неправ.

Голова Люччио качнулась немного назад.

– Необходимо застраховать наши ставки, – сказал я ей спокойно. – Эти люди не будут играть честно, даже так, как фэйри, или Красная Коллегия. Я видел, как они действуют, Капитан.

Она сморщила губы, но глаза ее ничуть не дрогнули от моего лица. – Хорошо, Страж, – сказала она, наконец. – Это – Ваш город.

– Я не согласна на это, – мрачно сказала Гард, поднимаясь.

– О, вам придется, блонди, – сказал я ей. – Нищие не выбирают. Белый Совет поддерживает вас в этом, но не надо думать, что мы работаем на вас. Или на вашего босса.

– Я тоже собираюсь быть там, – сказала Мёрфи спокойно, – И не где-нибудь поблизости. Там. В комнате.

Практически все тут же сказали, – Нет, – или что-то в этом роде, за исключением Хендрикса, который вообще много не разговаривал, и меня, кто знал лучше.

Во время протестов Мёрфи снова собрала пистолет и в наступившей тишине вставила обойму.

– Если вы, ребята, хотите иметь ваши заговоры и ваши темные войны конфиденциально, -сказала она, – вы должны устраивать их в Антарктиде или где-нибудь в этом роде. Вы даже могли бы сделать это в Нью-Йорке, или Бойсе, и это было б не мое дело. Но Вы находитесь в Чикаго. И когда вещи выходят из-под контроля, подвергаются опасности люди, которых я поклялась защищать, – она поднялась, и хотя она была меньше всех ростом в комнате, она не искала поддержки. – Я собираюсь быть там, как сдерживающий фактор для вашего сотрудничества. Или мы сделаем это иначе. Вам выбирать, но я знаю много полицейских, кому до чертиков надоела эта сверхъестественная фигня, которая то и дело выливается на нас.

Она обвела комнату пристальным взглядом. Она не убирала оружие.

Я улыбнулся ей. Чуть-чуть.

Гард посмотрела на меня и сказала, – Дрезден.

Я пожал плечами и печально покачал головой.

– Ну что? Как только мы предоставили им право голоса, это полностью вышло из-под контроля.

– Ты – свинья, Гарри, – прорычала Мёрфи.

– Но свинья, достаточно умная, чтобы склониться перед неизбежностью, – сказал я. Потом посмотрел на Гард и сказал, – Я, как заинтересованное лицо, могу сказать, что у нее есть вполне законный интерес. Я поддерживаю ее.

– Страж, – сказала Люччио тоном предупреждения, – я могу поговорить с Вами?

Я подошел к ней.

– Она, возможно, не знает, – сказала Люччио спокойно, – какое несчастье она может навлечь на свою голову.

– Она знает, – ответил я спокойно. – Она прошла через большее количество передряг, чем большинство Стражей, Капитан. И она столько раз прикрывала мне спину, что вполне заработала право решать.

Люччио, нахмурившись, мгновение глядела на меня, а затем повернулась к Мёрфи.

– Сержант -, сказала она спокойно. – Но это … очень рискованно. Действительно ли Вы уверены?

– А если это был Ваш город, – сказала Мёрфи, – Ваша работа, Ваша обязанность? Вы могли бы стоять тут, заткнув уши?

Люччио медленно кивала и затем наклонила голову.

– Кроме того, – сказала Мёрфи, слегка улыбаясь, и засовывая пистолет в кобуру, – я как будто не оставляю вам, ребята, большого выбора.

– Мне она нравится, – прогрохотал Саня с его глубоким акцентом, глотая звуки. – Она такая крошечная и свирепая. Но вот интересно, знает ли она…

– Саня, – сказал Майкл очень устойчивым голосом. – Мы же говорили об этом.

Темнокожий русский вздохнул и пожал плечами.

– Но спросить-то я могу…

– Саня…

Он поднял обе руки в жесте сдачи, усмехнулся и затих.

Хлопнула дверь дома, заскрипел снег под бегущими ногами. Молли открыла дверь в мастерскую и сказала,

– Гарри, Кинкейд на телефоне. У него есть место встречи.

– Кинкейд? – сказала Мёрфи резким голосом.

– Да, разве я не говорил? – спросил я ее совершенно невинным тоном, поскольку был уже у двери. – Вчера вечером он приехал.

Ее глаза сузились.

– Мы потом поговорим.

– Крошечная, – прогрохотал Саня Майклу, демонстративно сжимая кулак. – Но свирепая.

Глава 28

Многие считают, что не может что-то случиться в середине большого города, скажем, Чикаго, без большого количества свидетелей, увидевших все, что случилось. Так думает большинство людей, но есть как минимум две причины, почему это не так. Первая заключается в том, что люди вообще паршивые свидетели.

Возьмем кое-что довольно безвредное, например, незначительное дорожное происшествие на оживленном перекрестке. Гудки, хруст, сопровождаемый большим криком и маханием руками. Постройте в линию всех присутствовавших при этом и спросите каждого, что случилось. Каждый из них расскажет вам немного другую историю. Некоторые из них увидели, как все это заканчивалось. Некоторые из них видели только последствия. Некоторые видели только один из столкнувшихся автомобилей. Некоторые расскажут вам с полной гарантией, что они видели всё от начала до конца, включая такие детали, как выражения на лицах водителей и изменения в ускорении транспортных средств, несмотря на то, что для такого описания они должны были бы присутствовать одновременно в двух местах, а также использовать левитацию и телепатию.

Большинство людей при этом будут говорить совершенно честно. И неправильно. Честная неправильность это не ложь, но ее надо учитывать, когда говоришь со свидетелями специфического события. Относительное меньшинство ограничится сообщением о том, что они фактически видели, не добавляя свои предположения или воспоминания, загрязненные столкновением с другими точками зрения. Из этого относительного меньшинства еще меньшая часть будет принадлежать в тому виду людей, у которых есть способность замечать и запоминать большое количество деталей в ограниченном интервале времени.

Штука в том, что, как только события попадают в память, они имеют тенденцию тут же становиться запутанными и туманными. Вообще, получение точной картины на основании описаний свидетелей – это скорее искусство, чем наука, – и это для вопроса относительно неважного, когда человек просто ошибается без всяких личных или эмоциональных проблем.

Добавьте сюда эмоции, и умеренный беспорядок превратится в настоящий хаос. Возьмите то же самое столкновение, но пусть в нем участвуют неоскинхеды и молодежная группировка на перекрестке по соседству с Южной Стороной, и тогда получится ситуация, с которой начинается бунт. Независимо от того, что случилось, вряд ли вам удастся раскопать действительную историю того, что произошло. Фактически, нужно будет очень сильно нажать, чтобы вытащить хотя бы какую-то историю из кого-либо.

Если в деле замешаны человеческие эмоции, все еще больше запутывается.

Вторая причина, почему дела могут проходить незамеченными в середине большого города, довольно простая: стены. Стены ограничивают линию обзора.

Можно сказать и по-другому: Стены ограничивают линию причастности.

Человеческое животное ориентируется при помощи зрения. Вещи не реальны, пока мы не видим их: видеть значит верить, правильно? На этом основана профессия иллюзиониста – он заставляет нас видеть вещи, которые не реальны, и это кажется нам удивительным.

Если человек действительно видит, что происходит что-то плохое, вероятность того, что он или она начнет действовать, гораздо больше, чем, если он этого не видит. В истории есть множество примеров. Ну, в самом деле, во Вторую мировую войну Союзнические правительства слышали сообщения о нацистских концлагерях, но это было от них как-то очень далеко, и первые войска фактически увидели заключенных в тюрьму евреев, только когда они освобождали лагеря. Херст ^[51]

[Закрыть] знал, что говорил, посылая сообщение: «Обеспечьте иллюстрации. Войну обеспечу я» ^[52]

[Закрыть]. И, судя по всему, так он и поступил.

И наоборот, если вы не видите, что что-то случается, это для вас не столь реально. Вы можете слышать сообщения о трагедиях, но они не поразят вас так, если бы вы сами стояли там в руинах.

Нигде нет так много стен, как в больших городах, и стены препятствуют вам видеть вещи. Они помогают сделать вещи менее реальными. Несомненно, иногда ночью вы слышите громкие, резкие шумы снаружи. Но так легко сказать себе, что это не выстрелы, что нет никакой надобности вызвать полицию, и незачем даже волноваться. Это – вероятно, только автомобильный встречный свет. Точно. Или ребенок с фейерверком. А когда вы слышите громкие стоны или крики из квартиры наверху, то откуда вам знать, что пьяный сосед бьет свою жену. Это действительно не ваше дело, они всегда дерутся, и кроме того, этот тип просто страшен. Да, Вы знаете, что в квартиру к вашему соседу все время кто-то приходит и приезжает на машинах, и что эти люди несколько странно выглядят, но вы не знали, что он торгует наркотиками. Гораздо легче и безопаснее закрыть дверь, сидеть тихо, и сделать погромче телевизор.

Мы – страусы, а мир – песок.

Новички, которые только сейчас узнали о мире волшебников и неприятной стороне сверхъестественного, всегда думают, что есть такой огромный заговор, чтобы скрыть этот мир ото всех. Нет. В нем нет никакой надобности, и не нужно предотвращать парады по главной улице. Адские колокола, наверное, это и есть самое большое чудо.

По этим причинам я был довольно-таки уверен, что наши переговоры с Архивом и динарианцами в Аквариуме Шедда ^[53]

[Закрыть] пройдут незамеченными. Да, конечно, это было прямо в середине города, в пределах броска камня от Музея Филда ^[54]

[Закрыть] и оттуда виден Солджер Филд ^[55]

[Закрыть], но в такую погоду вряд ли там будет много посетителей. Разве что горстка людей, которые заботятся о животных, но я был уверен, что Кинкейд найдет способ убедить их пойти куда-то в другое место.

Мёрфи арендовала автомобиль, так как ее был, мягко говоря, не в порядке. За прошедшие несколько снежных дней случилось довольно много дорожных происшествий, так что малолитражных автомобилей в пунктах аренды просто уже не было, и она приехала на серебряном Кэдди [56]

[Закрыть] размером с яхту. Хендрикс и Гард сели сзади. Гард самостоятельно добралась до автомобиля, хотя двигалась очень осторожно. Люччио села рядом с Гард, поставив свой посох и рапиру в ножнах между ногами, а вот мой посох был намного длиннее, и пришлось его наклонить назад между передними местами и уткнуть в заднее окно возле головы Гард.

Городские дорожные команды все еще трудились, чтобы очистить дороги и доступ к самым важным местам. Несезонная достопримечательность стояла не очень высоко в чьем-то списке приоритетов. Кстати, и Музей Филда был закрыт из-за погоды, а это означало, что нет никаких функционирующих общественных зданий в радиусе нескольких сотен ярдов.

Это могло стать проблемой. Грузовик Майкла не мог встать где-нибудь достаточно близко без того, чтобы его опознали, а это означало, что он и Саня будут на расстоянии в две, возможно даже в три минуты от нас, если мы вообще сможем с ними связаться. То есть все равно, что на другой стороне мира, где определена жесткая конфронтация. Правда, это означало, что и плохие парни не смогут привлечь любую помощь без того, чтобы также быть определенными.

Если они пользуются автомобилями, конечно.

Cтакан наполовину полон, Гарри, стакан наполовину полон. Никому не выгодно сейчас вступать в борьбу, так или иначе. Независимо от того, что Никодимус будет делать после, он должен будет выдвинуть какие-то требования прежде, чем у него появится шанс надуть нас. Кроме того, учитывая то, что я видел Архив в действии, надо быть совершенно безумным, чтобы попробовать что-нибудь предпринять там, где она исполняет обязанности. Она не терпела ни малейшего пренебрежения к своей власти.

Самая близкая улица была очищена городскими грузовиками, но не было очищено ни одно из мест для стоянки автомобилей, и лишний снег с улиц сформировал маленькие горы с обеих сторон дороги.

– Похоже, придется идти пешком, – сказала Мёрфи спокойно.

– Поезжай вокруг. Они держат животных здесь круглый год, – сказал я спокойно. – И каждый день их нужно кормить. Где-нибудь протоптана дорожка.

– Возможно, они дают животным проголодаться во время шторма, – предположила Гард. -Мало кто попрется сюда в такую погоду за такую зарплату.

– Океанографией не занимаются за деньги, – сказал я. – И можешь быть уверена, работу с дельфинами и китами выбирают не для большой зарплаты и служебной машины. – Я покачал головой. – Они любят их. Кто-то ходит туда каждый день. Они должны оставить следы.

– Вон там, – ткнула рукой Мёрфи. В самом деле, кто-то уже прорубил узкое открытие в снеговой насыпи у дороги и расчистил пешеходную дорожку. Мёрфи приткнулась у края дороги, оставив дюйм между дверями автомобиля и стеной снега. Если кто-то приедет, двигаясь слишком быстро, он разобьет нафиг нашу Кэдди, но с другой стороны, какие у нас были варианты?

Все мы выбрались из автомобиля со стороны водителя в бледный свет дня. Люччио и я задержались, чтобы надеть серые плащи Стражей. Плащи выглядят круто и все такое, но они не подходят для поездки в автомобиле. Люччио застегнула пряжки на профессионально оснащенном кожаном поясе, который держал меч на ее левом бедре, а кольт на правом.

Мой 44-й вернулся в карман плаща, и вес одежды и оружия чувствовался очень приятно. Ветер подхватил оба мои плаща и почти свалил меня с ног, пока я снова не собрал их близко к телу и не взял под контроль. Хендрикс, бесстрастный и огромный в его темном, практичном зимнем пальто, прошел мимо меня с маленькой улыбкой на лице.

Хендрикс пошел первым, а мы следом за ним, если только это можно было великодушно назвать следом. Просто снег доходил нам не до груди, а всего лишь только до колен. Это был длинный, холодный путь до Аквариума, и затем вокруг всего здания, где снег при помощи ветра с южной стороны достиг действительно впечатляющей высоты. Ветер, налетающий со стороны замерзшего озера, ощущался прибывшим прямо из космоса, и все, кроме Гард, съежившись, продирались сквозь него. След привел нас к служебной двери на противоположной стороне здания, язычок замка на ней был зафиксирован клейкой лентой, позволяя ее открыть.

Хендрикс открыл дверь, я заглянул в и бросил быстрый взгляд вокруг. В здании было темно под удушающим покровом снега, только тускло светились несколько наборов ночников на стенах. Я никого не увидел, но еще некоторое время тянулся чувствами в здание, ища любое потаённое присутствие или враждебную магию.

Ничего.

Но небольшая паранойя никогда не повредит в такой ситуации, как эта.

– Капитан, – сказал я спокойно, – что Вы думаете?

Люччио продвинулась мимо меня и изучила зал, ее темные глаза тревожно двигались взад и вперед.

– Кажется, чисто.

Я кивнул, сказал, “Извините,” и прошел в дверь с чувством ужасного разочарования. Я отряхнул снег от своих ботинок и джинсов так хорошо, как только мог, все другие вошли после меня. Я прошел дальше в зал, напрягаясь, чтобы ощутить любое приближение, потом послышались мягкие шаги, и две-три секунды спустя, в дальнем углу появился Кинкейд. Он снова был одет в свою обычную черную одежду, солдатские штаны, и охотничий жакет поверх бронежилета, и на его теле было достаточно оружия, , чтобы снабдить оборудованием террористическую ячейку, или техасскую ядерную семью ^[57]

[Закрыть].

Он слегка вскинул подбородок, приветствуя меня.

– Сюда, пожал … – Его глаза сосредоточились позади меня и голос затих. Он смотрел поверх моего плеча в течение секунды, потом вздохнул и сказал мне, – Она не должна быть здесь.

Я почувствовал, что мои брови поднялись. Углы моего рта растянулись в ухмылке. Я наклонился в немного к Кинкейду и пробормотал: – Скажи ей.

Его пристальный взгляд переместился с Мёрфи на меня. Менее вежливый человек, чем я, возможно, назвал бы его выражение кислым. Он побарабанил большим пальцем по рукояти оружия и спросил:

– Она угрожает вызвать полицию?

– Понимаешь, тут такая забавная штука, она давала клятву защищать город и граждан Чикаго вполне серьезно. Ну, как будто ее обещания для нее что-то значат.

Кинкейд скривился.

– Я должен обсудить это с Архивом.

– Не будет Мёрфи, не будет встречи, – сказал я. – Передай ей, что я так сказал.

– Можешь сам ей сказать. – проворчал убийца.

Он повел меня через залы Шедда к Океанарию. Это была вероятно самая популярная выставка там – очень большое старое полукруглое здание, содержащее крупнейшие внутренние водные выставки в мире. Его внешнее кольцо выставок содержало множество абсолютно огромных бассейнов, содержащих миллионы галлонов воды и кучу дельфинов и тех небольших белых китов, названия которых я никогда не могу запомнить. Что-то похожее на икру. Белуга, белуха… Там были скалы и деревья, воздвигнутые вокруг внешней стороны бассейнов, полные мха и прочих растений, и всего, что придает сходство с Тихоокеанским Северо-западом. Хотя я вполне уверен, открытым трибунам, где аудитория может поражаться китам и дельфинам (которые покажутся на звук аплодисментов и сделают свои обычные ежедневные осмотры здоровья для своих тренеров), абсолютно наплевать на Тихоокеанский Северо-запад. Я думаю, что они были флоридскими по происхождению.