Текст книги "Маленькая польза"

Автор книги: Батчер Джим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Я нахмурился и медленно отнял пальцы, удостоверяясь, что рана остается закрытой. Мы закрыли последние несколько дюймов, и отверстие больше не зияло.

– Не могу отрицать этого, – сказал я. Потом посмотрел искоса на нее. – Кто это? – спросил я. – Кто подписавший Соглашение захватил Марконе?

– Ты уже встречал их однажды, – сказала Гард.

Тут снизу внезапно закричал Томас.

– Гарри!

Я крутнулся к двери, и в это время окно позади меня взорвалось брызгами стекла. Осколки отскочили от моего усиленного колдовством кожаного плаща, но я почувствовал пару горячих жал, поскольку кусочки стекла порезали мне шею и ухо. Я попытался повернуться и почувствовал, как что-то бросается мне в лицо. Я отбил это в сторону левой рукой, и затем неловко отпрыгнул назад от злоумышленника.

Оно приземлилось в наклоне на кровать, одной ногой прямо на раненый живот беспомощной Гард, это было существо размером чуть больше ребенка. Оно было красно-черное, неопределенно гуманоидное по форме, но покрытое хитином насекомого. Его глаза были слишком большими для его головы, многогранными, а руки заканчивались зазубренными зажимами, как у богомола. Перепончатые крылья трепетали на его спине, издавая низкое и невыносимое гудение.

И это было еще ничего.

Его глаза мерцали внутренним огнем, оранжево-красным жаром – и прямо над ними располагался другой набор глаз, эти сверкали болезненной зеленой люминесценцией, мигали и сосредотачивались независимо от первой пары. Ангельский знак горел на хитине лба насекомого.

Я внезапно ужасно пожалел о том, что мой посох находится на расстоянии в двадцать футов вниз по лестнице. Это сейчас было все равно, что на луне, в смысле пользы для меня.

И только я это подумал, как Рыцарь Почерневшего Динария открыл свою инсектоидную пасть, издал вызывающий вопль гнева и бросился мне в лицо.

Глава 13

Однажды в моей жизни уже было, что меняющий форму, одержимый демоном маньяк, ворвался в окно и пытался вырвать мне лицо, он меня тогда сильно и неприятно удивил.

Но то время уже прошло.

Я провел несколько прошлых лет на разных краях сверхъестественной войны между Белым Советом волшебников и Вампирской Коллегией. И в эти годы мне пришлось здорово поднатаскаться. Волшебники, которые идут в борьбу, не подготавливая свои действия, имеют тенденцию не приходить домой. Хуже того, люди, полагающиеся на их защиту, тоже сильно страдают.

Второе самое важное правило боевого колдовства – простое: не позволяйте им дотронуться до вас.

Говорим ли мы о вампирах или людоедах, или каких-то других чудовищах, большинство из них может сделать самые отвратительные вещи с вами, если подпустить их достаточно близко для прикосновения, и это даже меньший член клана граффов продемонстрировал на моем носу прошлой ночью.

Первое правило боевого колдовства также очень простое: будьте подготовлены.

Чародеи могут (потенциально) обладать огромной властью против чего угодно, что может явиться незваным – если мы готовы воспользоваться ею. Проблема состоит в том, что те, кто являются незваными, тоже об этом знают, поэтому основная их тактика – внезапная засада. Волшебники могли бы жить долгое время, но не всегда выдерживают неожиданную проверку. Так что нужно думать заранее, чтобы быстро действовать, когда станет жарко.

Я научился быть готовым и преподавал молодым волшебникам с меньшим количеством опыта чем у меня, как быть готовым к любому случаю, например, такому как этот.

Катушка стальной цепи в моем кармане плаща вышла гладко, когда я потянул за нее, потому что я практиковался много раз, и я хлестнул другим ее концом в лицо богомола.

Это существо было быстрее меня, конечно. Они обычно быстрее. Два его зажима захватили конец цепи. Челюсти богомола перехватили ее, и существо выдернуло цепь из моих рук рывком верхней части тела, более быстрой, чем мысль.

И это было очень хорошо, нет, в самом деле. У богомола не было времени, чтобы заметить две важные детали о цепи: во-первых, то, что вся она была покрыта медью.

Во-вторых, то, что стандартный электрический штепсель был присоединен к другому концу.

Я щелкнул своими пальцами у самой стены и рявкнул, “Galvineus!”

Штепсель рванулся, как поразительная змея, и запрыгнул в розетку.

Свет замерцал и стал тусклым. Динарианец прыгнул резко в воздух и затем снизился, безумно дергаясь, пораженный током. Электричество вынудило мускулы в его челюстях и зажимах сжаться, и существо не могло выпустить цепь. Резкий дым стал выходить от различных точек на его щитке.

– Чародей! – крикнула Гард, задыхаясь. Она захватила деревянную ручку ее топора и бросила его слабо ко мне. Я услышал снизу крик и рев дробовика. Это осталось на заднем плане, незначительная информация. Все, что имело значение для меня, было почти в пределах длины руки.

Топор подпрыгнул и ударился в мою ногу, но мой плащ препятствовал тому, чтобы это травмировало меня. Я вознес топор, – Христос, какой он тяжелый! – отступил назад и обрушил вниз на Динарианца, как будто я раскалывал деревянный брусок.

Топор пробил грудную клетку Динарианца и застрял в ней. Конвульсии существа вырвали оружие из моих рук – и штепсель из розетки.

Голова богомола бросилась ко мне, она страшно кричала. Топор сорвался и падая, ударил его по ногам.

– Пригнись! – прохрипела Гард.

Я нырнул в сторону и на пол.

Раненная женщина разрядила свою винтовку в богомола, две или три секунды воющего грома, она стреляла от бедра на расстоянии приблизительно в три фута.

Слова не могут передать, как грязно было вокруг. Будет достаточно сказать, что для того, чтобы удалить все это дело, проще будет ободрать и вновь отполировать стены, пол, и потолок.

Гард задохнулась, и пустая винтовка выскользнула из ее пальцев. Она задрожала и прижала свои руки к животу.

Я двинулся в ее сторону и подобрал ее, пытаясь не напрягать ее живот. Она была тяжела. Не как борец сумо или что-то такое, но она была шесть футов высотой без каблуков и имела больше чем обычное количество мускулов. Она чувствовалась по крайней мере столь же тяжелой, как Томас. Я проворчал с усилием, перехватил ее крепче, и двинулся к двери.

Гард издала небольшое каркающее хныканье, и из ее раны хлынула кровь. Слабые муки сочувствующей боли замерцали через мой собственный живот. Ее глаза закатились. Много было нужно, чтобы превысить порог боли Гард, но, похоже, что Динарианцу со своим неуместным визитом это удалось.

Этот день уже не мог стать более тревожащим.

Пока разбрызганная масса, которая была Динарианцем, не начала дрожать и двигаться.

– О, Вы должно быть разыгрываете меня! – воскликнул я.

Где только что было одно существо, теперь были тысячи маленьких подобных богомолу существ. Они все начали собираться к центру комнаты, накапливаясь в две насыпи, которые постепенно начинали принимать форму инсектоидных ног.

Дробовик внизу загрохотал снова, и бегущие шаги приблизились.

– Гарри! – прокричал Томас. Он появился на нижней площадке лестницы с мечом в руке, в то время, как я поспешил наружу, неся Гард.

– У нас была здесь интересная компания! – сообщил я. И начал спускаться по лестнице так быстро и аккуратно, как только мог.

– Я думаю, что здесь их еще три штуки, – сказал Томас, спускаясь за мной. Он быстро но внимательно посмотрел на Гард. – Святое дерьмо.

Труп лежал на полу холла. Это существо было черным, пушистым и большим, и я не мог сказать о нем что-то большее. Четыре пятых его головы отсутствовало и по-видимому было размазано на всем протяжении противоположной стены. Его кишки были разбросаны с обеих сторон его тела, от них поднимался пар, хорошо заметный в холодном воздухе, поступающем через разрушенную переднюю дверь. Хендрикс присел в затененной гостиной комнате, прикрывая лестничную площадку своим дробовиком.

Что-то проскребло по половицам потолка выше нас.

– Что это? – спросил Томас.

– Гигантский демон-богомол тащит себя по полу.

Томас закрыл глаза на меня.

– Я так предполагаю, – сказал я.

– Как она? – прорычал Хендрикс.

– Не особо хорошо, – сказал я. – Здесь нельзя оставаться. Невозможно обороняться здесь, здесь даже порога нет, ^[31]

[Закрыть] чтобы заговорить его. Надо уходить.

– Нельзя ее двигать, – сказал Хендрикс. – Она может умереть.

– Если ее не двигать, она точно умрет, – возразил я. – И мы тоже.

Хендрикс уставился на меня, но спорить не стал.

Томас уже сунул руку в карман. Он был напряжен, его глаза рыскали беспокойно, видимо, в попытке отследить вещи, передвижение которых он мог услышать снаружи. Он вытащил брелок-ключи от машины и зажал его зубами. Потом он взял свою саблю в одну руку, своего монстра Десерт Игл в другую, и начал мурлыкать “Фрогги пошел на свидание” одним дыханием.

Гард медленно расслабилась, ее голова склонилась. Мне стало трудно держать ее устойчиво.

– Хендрикс, – сказал я, кивая на Гард.

Без слов он отложил дробовик и взял женщину на руки. Я видел его глаза, когда он это делал, в них были беспокойство и страх – и не за себя. Он взял ее очень мягко, вот уж никогда бы не подумал о нем такое, и проворчал,

– Откуда я знаю, что вы не бросите нас? Дадите им разорвать нас, а сами в это время сбежите?

– Ниоткуда, – сказал я кратко, подбирая мой посох. – Оставайтесь, если хочешь. Эти штуки убьют вас обоих; я гарантирую это. Или можешь рискнуть с нами. Тебе решать.

Хендрикс впился взглядом в меня, потом мельком взглянул на женщину, лежащую без сознания в его руках, и его скалистый угрюмый вид исчез. Он кивнул.

– Гарри? – спросил Томас. – Как ты собираешься это сделать?

– Мы движемся прямо на твой нефтяной танкер, – сказал я. – Самым коротким маршрутом между двумя пунктами и все.

– Они следят за дверью, – сказал Томас.

– Я надеюсь, что так.

– Хорошо, – сказал он, закатывая глаза. – Раз у нас такой план.

Шаги пересекли пол выше нас, и сделали паузу наверху лестницы.

Оружие Томаса повернулось к лестнице. Я не поворачивался. Я прикрывал дверной проем.

Голос, похожий на расстроенные скрипичные струны, по которым скользит гниющая кобра, дрейфовал вниз по лестнице.

– Чародей.

– Я слышу тебя, – сказал я.

– Эта ситуация могла бы быть решена без дальнейшего конфликта. Вы согласны вести переговоры?

– Почему нет, – ответил я. Я не отворачивался от двери.

– Вы даете мне гарантии безопасности?

– А ты?

– Я даю Вам слово, – ответил голос.

– Хорошо, – сказал я. Я понизил свой голос к почти мысленному шепоту, я был уверен, что только Томас сможет это услышать. – Следи за ними. Они попробуют что-то другое, они получают шанс.

– Зачем давать им возможность? – пробормотал Томас.

– Может, удастся узнать что-то важное. Гораздо труднее расспрашивать трупы. Поменяйся со мной.

Мы поменялись местами, и я держал мой жезл направленным на лестницу, по которой чуть спустился демон-богомол. Существо присело на самой верхней ступеньке, которую могло занять, так чтобы видеть холл. Оно выглядело ничуть не хуже, чем до близкого знакомства с винтовкой Гард.

Существо присело, движением жутким и чуждым наклонило свою голову почти полностью горизонтально, сначала в одну сторону, потом в другую, продолжая смотреть на нас. Потом его живот поднялся. В течение секунды я думал, что бы это значило, и тут желто-розовая слизь начала появляться из его рта. Через секунду оно подняло свои подобные зажиму когти и захватило свою голову, и отогнуло ее движением, странно знакомым, так выправляют воротник водолазки. Человеческое лицо появилось из слизи, в то время как щиток расколотой головы барахтался на ее груди и верхней части спины.

Динарианец был похож на девушку приблизительно пятнадцати лет, и разве только ее волосы нарушали образ, они были серебристо-серые, короткие, и почти приклеенные к черепу. У нее были огромные и великолепные зеленые глаза, сердцевидное лицо, и тонкий, заостренный подбородок. Ее кожа была бледна и ясна, скулы высокие, и все черты прекрасные и симметричные. Второй набор зеленых глаз и символ ангельского подлинника все еще пылали слабо на ее лбу.

Она медленно улыбнулась.

– Я не ожидала цепь. Я думала, что Ваше оружие – огонь и энергия.

– Ты стояла на человеке, – сказал я. – У меня не было желания жечь ее или взрывать.

– Глупо, – пробормотала девочка.

– Я все еще здесь.

– Но я тоже.

– У тебя есть пять секунд, чтобы добраться до гребаной темы, – сказал я. – Я не собираюсь трепаться с тобой, в то время как твои приятели занимают позицию.

Девочка-Богомол сузила глаза. Глаза на ее лбу сузились также. Очень жутко. Она кивнула в сторону Хендрикса и Гард.

– У меня дело к ним. Не к Вам, O Страж Белого Совета. Отдайте их мне. Вы можете уехать с миром. Как только они будут мертвы, я соберу моих соотечественников, и мы покинем город без всякого вреда любым невинным.

– А что, если они нужны мне живые? – проворчал я.

– Если Вы желаете, я могу подождать, пока Вы не опросите их.

– Да, это – именно то, чего я хочу: чтобы ты стояла у меня за спиной.

Она подняла коготь.

– Я даю Вам свое торжественное слово. Никакого вреда не будет ни Вам, ни Вашему компаньону.

– Соблазнительно, – сказал я.

– Хотите, я добавлю материальную награду? – спросила Девочка-Богомол. – Я заплачу Вам двести тысяч, в наличных деньгах.

– С какой это стати?

Она пожала плечом.

– Моя ссора с выскочкой Бароном и его подданными – не с Белым Советом. Я предпочла бы продемонстрировать мое уважение к Совету, вместо того, чтобы вызвать неблагоприятное препирательство с ним по вопросу Вашей смерти.

– Угу.

Ее улыбка стала более острой.

– Если Вы захотите, я могла бы предложить развлекать Вас, как только дело будет сделано.

Я резко хохотнул.

– О, – сказал я, все еще смеясь. – О, о, о. Это забавно.

Она мигнула и уставилась на меня, не понимая.

Выражение ее лица заставило меня смеяться еще сильнее.

– Ты …, Ты хочешь меня к …, Адские колокола, ты думаешь, что я не знаю, что случается с партнером богомола, как только дело сделано?

Она обнажила свои зубы во внезапном гневе. Они были блестящие и черные.

– Ты хочешь, чтобы я доверял вам, – продолжал я, все еще смеясь, – и ты думаешь, что посулишь мне все, что я хочу, и какая-то добыча во мне пойдет на это? Боже, это так мило, я сейчас посажу тебя в карман и возьму с собой.

– Не отказывайте мне в том, что является моим, чародей, – проскрипела она. – Так или иначе, я их получу. Заключите со мной договор. Я буду соблюдать его.

– Да, – сказал я. – Я видел, как ваши люди соблюдают договоры. Позволь мне сделать тебе встречное предложение. Отдай мне Марконе, в целости и сохранности, и можешь выезжать из города хоть сейчас, и я позволю тебе жить.

– Предположим, мы примем ваше предложение. Почему я должна верить, что Вы позволили бы нам уезжать с миром?

Я слабо улыбнулся и спокойно перефразировал мертвого друга.

– Потому что я знаю, что Ваше слово стоит, Динарианец. А Вы знаете, сколько стоит мое.

Она уставилась на меня на мгновение. Потом она сказала,

– Мне нужно посоветоваться с моими компаньонами, я вернусь через пять минут.

Я слегка наклонил свою голову. Она возвратила жест и помчалась вверх по лестнице.

Она исчезла из вида. Где-то наверху разбилось стекло.

Потом красно-черное пятно, ринулось вниз по лестнице к нам, одновременно с хором адских криков снаружи.

Предательство не срабатывает так хорошо, когда другой человек ожидает его, и у меня было колдовство, готовое к работе в ту же секунду, когда она вернулась. Девочка-Богомол не добралась до низа лестницы, я указал своим жезлом на нее и прорычал, “Forzare!”

Молоток чистой кинетической энергии ударил ее. Она отлетела обратно тем же путем, которым она пришла, достигла вершины лестницы и вылетела через стену дома с страшным хрустом.

И больше не было никакого времени. Нечто прибыло через дверной проем и было встречено мечом Томаса и пистолетом. Мне некогда было долго смотреть на это, но я успел получить впечатление от спиральных рогов и зеленой чешуи. Я сосредоточился на своем желании, указал жезлом на переднюю стену дома и пробормотал, "Forzare", посылая медленный импульс движения. Я позволил ему сначала нажать против передней стены дома, а затем вложил туда больше энергии, создавая единую ударную поверхность.

Потом я отодвинулся и действительно ударил, ревя “Forzare!” изо всех моих легких. Я вложил все, что я имел, во взрыв энергии, которая ударилась в пластину силы, которую я только что создал. Был огромный звук кричащего леса и стали, и вся передняя стена дома как бы взорвалась, полностью освобождая свою структуру.

Выли демонические голоса. Я повернулся и увидел, что Томас, используя в своих интересах отвлекающий момент, хлещет саблей, как косой, (rondello-стиль называется ^[32]

[Закрыть]⁾, превращая своего противника в ленты. Обрубленный Динарианец кричал от боли.

– Черт возьми! – закричал Томас на меня. – Там – совершенно новый автомобиль!

– Перестань скулить и иди! – крикнул я, облекая слова в действие. Передняя стена дома снизилась, как приливная волна и разрушилась в маленький океан щебня, покрывая капот Хаммера. Где-то глубоко под щебнем можно было слышать другого Динарианца, пытающегося освободиться.

Мы помчались к Хаммеру и запрыгнули туда. Томас уже начал отъезжать, когда Девочка-Богомол появилась сверху и хлопнулась на капот Хаммера, вдавливая его.

– Бог возьми! – зарычал Томас. Он переключил машину на реверс и начал двигаться назад – одновременно стреляя в Девочку-Богомола. Взрывы трепещущих форм насекомого взлетали от выстрелов вместо брызг крови, но судя по крику, это причинило ей много боли. Она свалилась с капота и исчезла.

Томас направил машину в поворот, и мы уехали, направляясь обратно в тяжелый снегопад.

Какое-то время в машине стояла полная тишина, потом постепенно сердца вернулись к нормальному ритму, а питаемый ужасом порыв адреналина иссяк.

Тогда Томас сказал, – мне не кажется, что мы много узнали.

– Ну не скажи, – ответил я.

– То есть?

– Мы узнали, что в городе есть больше чем пять Динарианцев. И мы узнали, что они – подписавшие Соглашение – вполне очевидно возражают против недавнего возвышения Марконе.

Томас хмыкнул, соглашаясь.

– И что теперь?

Я устало покачал головой. То, последнее, колдовство меня вымотало.

– Теперь? Я думаю … – я повернул голову и посмотрел на остающуюся без сознания Гард. – Я думаю, что нужно вызвать Совет.

Глава 14

Теперь, когда уже не одна, на целых две сверхъестественных команды с серьезными основаниями гонялись за мной, варианты моих действий стали несколько ограничены. В сущности, было только одно место, где я мог оставить Гард и Хендрикса, и не подвергать при этом опасности жизни невинных: Церковь Ангелов Пресвятой Девы Марии.

Но я сказал Томасу везти нас к дому Карпентеров.

– Я все-таки думаю, что это – плохая идея, – сказал Томас спокойно. Снегоуборочные машины упорно трудились, но пока они только держали слабое равновесие со снегом, гарантируя, что маршруты в больницы уже расчищены. Улицы в некоторых местах были похожи на траншеи Первой мировой войны, снег накопился просто какими-то брустверами с обеих сторон.

– Динарианцы знают, что мы используем церковь как явочную квартиру, – сказал я. – Они будут наблюдать за ней.

Томас пробурчал что-то и проверил зеркало заднего обзора. Гард все еще была без сознания, но дышала. Глаза Хендрикса были закрыты, рот немного открыт. Я не обвинял его. Я не стоял, следя за раненным товарищем всю ночь, но и я чувствовал, что неплохо бы слегка подремать также.

– Что это были за штуки? – спросил Томас.

– Рыцари Почерневшего Динария, – ответил я. – Ты помнишь меч Майкла? С гвоздем, вделанным в рукоятку?

– Само собой, – сказал Томас.

– Есть еще два таких, – сказал я. – Три меча. Три гвоздя.

Глаза Томаса расширились на мгновение.

– Подожди. Это те гвозди? От Распятия на кресте?

Я кивнул.

– Да, именно так.

– И где эти мечи? У партнеров Майкла?

– Да. А у каждого из тех динарианских типов есть серебряная монета.

– Три серебряных монеты, – сказал Томас. – Что, не так?

– Тридцать, – поправил я его.

Томас издал задыхающийся звук.

– Тридцать?

– Потенциально. Но у Майкла и других есть несколько монет, которые они охраняют в настоящее время.

– Тридцать сребренников, – сказал Томас, понимающе.

Я кивнул.

– Каждая монета заключает в себе дух одного из Падших ангелов, он там в ловушке внутри. Кто обладает одной из монет, может пользоваться властью Падшего ангела. Они используют это, например, для превращения в те формы, которые мы видели, могут излечивать раны, в общем, полный комплект.

– Такие крутые?

– Сертифицированный ночной кошмар, – сказал я. – Многие из них живут достаточно долго, чтобы развить в себе неплохие способности к волшебству.

– Ха, – сказал Томас. – Тот, который вломился через дверь, не походил на такого задиру. Уродливый, это да, но он не был Суперменом.

– Может, тебе просто повезло, – сказал я. – Пока у них есть монета, их почти невозможно убить.

– А, – сказал Томас. – Ну, это все объясняет.

– В смысле? – спросил я.

Томас сунул руку в карман штанов и вытащил серебряную монету, размером немного больше, чем никель ^[33]

[Закрыть], почерневшую от возраста, за исключением формы единственного символа, чисто блестящего через тусклость. – Когда я распотрошил Капитана Уродство, это вылетело из него.

– Адские колокола! – выдохнул я, и отшатнулся от монеты.

Томас удивленно дернулся, и машину занесло на снегу. Он повернулся туда, восстановил управление транспортным средством, не отводя глаз от меня.

– Стоп, Гарри. Что?

Я вжался в дверь Хаммера, отодвигаясь, насколько я физически мог, от этой штуки.

– Слушай, только … только не двигайся, хорошо?

Он выгнул бровь.

– Ooooкей. Почему нет?

– Потому, что если эта штука коснется твоей кожи, ты проклят, – сказал я. – Заткнись на секунду и дай мне подумать.

Перчатки. На Томасе были перчатки еще раньше, когда перебирал шарф Жюстины. Он не коснулся монеты своей кожей, или он бы уже знал, в какие неприятности влип. Хорошо. Но монета была угрозой, и я, черт возьми, небезосновательно подозревал, что сущность, заключенная в ней, и без прикосновения может влиять на физический мир вокруг себя, вокруг полно тонких путей, достаточно, чтобы укатясь далеко от своего прежнего владельца, например, так или иначе манипулировать Томасом.

Спокойно. Ее надо куда-то положить. Я завозился в своих карманах. Единственный контейнер, который я таскал с собой, был старый мешочек от виски Королевская Корона, я в нем держал мой небольшой набор для игры в кости. Я высыпал их в карман и открыл мешочек.

У меня тоже была перчатка на левой руке. Моя лапа уже более-менее оправилась от ужасных ожогов, которые это получила за несколько лет до того, но все-таки еще было рано называть ее здоровой рукой. Я держал ее закрытой из любезности ко всем, кто мог бы поглядеть на нее. Я раскрыл мешочек двумя пальцами моей левой руки и сказал,

– Положи ее сюда. И ради Бога, не бросай и не дотрагивайся до меня этой штукой.

Глаза Томаса расширились сильнее. Он прикусил свою нижнюю губу и, очень осторожно двигая рукой, положил маленький безобидный диск в мешочек Королевской Короны.

Я туго затянул завязки, монета была внутри, и завязал узлом. Потом я открыл пепельницу Хаммера, засунул мешочек внутрь, и захлопнул ее снова.

И только тогда я медленно выдохнул, и снова сел ровно на свое место.

– Иисусе, – сказал Томас спокойно. Он поколебался мгновение и затем сказал,

– Гарри … это что, действительно так плохо?

– Это еще хуже, – сказал я. – Но я не могу придумать никаких других предосторожностей, что бы еще можно сделать.

– Что случилось бы, если бы я коснулся этого?

– Падший, внутренняя часть монеты, вторгся бы в твое сознание, – сказал я. – Он предложил бы тебе власть. Искушения. Как только ты втянулся бы, он бы установил над тобой контроль.

– Я сопротивлялся искушению и прежде, Гарри.

– О, это совсем не то.– Я посмотрел на него откровенно и пристально. – Это – Падший ангел, а ты человек. Ему тысячи и тысячи лет. Оно знает, как думают люди. Оно знает, как эксплуатировать их.

Его голос обострился немного.

– Я происхожу из семьи, где все демоны или суккубы. Я думаю, что я кое-что знаю слегка об искушениях.

– Тогда ты должен знать, как бы он зацапал тебя. – Я понизил свой голос и сказал мягко, – Он мог бы отпустить Жюстину к тебе, Томас. Ты бы мог дотронуться до нее снова.

Он уставился на меня в течение секунды, вспышки дикой тоски полыхнули далеко сзади в его глазах. Потом он медленно повернул свою голову назад к дороге, выражение лица превратилось в нейтральную маску.

– О, – сказал он спокойно. И немного спустя, – Нам нужно, вероятно, избавиться от нее.

– Мы так и сделаем, – сказал я. – Церковь была против динарианцев в течение нескольких тысяч лет. Они могут принять кой-какие меры.

Томас мельком глянул на пепельницу, затем оторвал глаза и посмотрел с негодованием на вдавленный капот Хаммера.

– Не могли они явиться шесть месяцев назад? Когда я водил бьюик.

Я фыркнул.

– Насколько же ты привержен к порядку!

– Я только встретил их, но уже ненавижу этих парней, – сказал Томас. – Но почему они здесь? И почему теперь?

– Без церемоний? Я сказал бы, что они утащили Марконе, чтобы доказать другим членам Соглашения, что простым смертным нет места среди нас, извращенцев, я имею в виду – супернатуралов.

– Они – члены Соглашения?

– Надо бы выяснить вот что,– сказал я. – Я сомневаюсь, что кто-то нанял их как ‘Орден одержимых психопатическим демоном.’ Но что-то об этом Девочка-Богомол говорила, да.

– Ну, и какой отсюда вывод? Зачем им Марконе?

Я пожал плечами. Я уже сам задал себе эти самые вопросы и был в не состоянии придумать какие-либо ответы.

– Неясно, – сказал я. – Но они это сделали, по пути разрушив то здание, они обошли или прошли через его охрану, и все-таки захватили его.

– И каким боком, черт возьми, королевы фэйри здесь? – спросил Томас.

Я снова пожал плечами. Об этом я тоже уже себя спрашивал. Я ненавижу просто, когда я должен отвечать на свои собственные вопросы.

Мы проехали оставшуюся часть пути к дому Майкла в серо-белой тишине.

Его улица была на одном из уже расчищенных маршрутов, и мы тихо-мирно до них добрались. Сам Майкл с двумя самыми высокими сыновьями, каждый с большой лопатой, трудились, чтобы очистить дорогу и тротуар и подъезд от продолжающегося снега.

Майкл внимательно посмотрел на Хаммер и сжал губы, заметив Томаса. Он сказал сыновьям что-то, что заставило их переглянуться друг с другом, и уйти внутрь. Майкл спустился с дороги к моей стороне грузовика и внимательно посмотрел на моего брата, а затем на пассажиров сзади.

Я опустил стекло.

– Эй, – сказал я.

– Гарри, – сказал он спокойно. – Какими судьбами?

– Я только что беседовал с Девочкой-Богомолом, – сказал я. Я показал ему блокнот, где я набросал ангельский символ, в то время как он еще был свежим в моей памяти.

Майкл глубоко вздохнул и скривился. Потом кивнул.

– У меня было такое чувство, что они могут быть в городе.

– Да? – спросил я.

Передняя дверь дома открылась, и появился большой, темнокожий человек, одетый в синие джинсы и темный кожаный жакет. На широком плече его висела спортивная сумка, и одна его рука небрежно отдыхала там. Он вышел в холод и снег спокойно, как будто был одет полностью по-зимнему, и преследовал к нам.

Как только он оказался достаточно близко, чтобы разобрать детали, его лицо раздвинулось в широкой, краткой усмешке, и он остановился около Майкла.

– Гарри! – сказал он глубоким густым голосом с российским акцентом. – Мы встречаемся снова.

Я ответил на его улыбку.

– Саня, – сказал я, протягивая руку. Он встряхнул ее с силой, достаточной, чтобы сломать кости. – Что ты делаешь здесь?

– Мимо шел, – сказал Саня, и захватил горсть снега. – Я прибыл последним рейсом прежде, чем они закрыли аэропорт. Похоже, что я остаюсь здесь на несколько дней. – Его глаза перешли с моего лица на блокнот, и приятное выражение с его лица, моментально исчезло.

– Кто-то знакомый? – спросил я.

– Тесса, – сказал он. – И Имариэль.

– Вы встречались, а?

Его челюсти сжались снова.

– Тесса … рекрутировала меня. Тесса здесь?

– С друзьями.

Я сделал набросок символа, который я видел на почерневшем Динарии, который лежал в мешочке и показал им.

Саня покачал головой и поглядел на Майкла.

– Акариэль, – сразу сказал Майкл.

Я кивнул.

– Он у нас тут в мешочке в пепельнице.

Майкл заморгал. Саня тоже.

– Я надеюсь, что у вас есть один из тех святых носовых платков. Я отнес бы его Отцу Фортхиллу, но думаю, что они будут за ним наблюдать. Мне нужно тихое место, где можно скрываться.

Саня и Майкл обменялись длинным, тихим взглядом.

Саня нахмурился, разглядывая моего брата.

– Кто этот вампир?

Я почувствовал, как Томас удивленно напрягся. Как правило, даже члены сверхъестественного мира не могут обнаружить вампира Белого Суда, если он не делает в это время чего-то специфически вампирского. Это – естественный камуфляж для его вида, и они полагаются на него так же, как леопард на свои пятна.

Но, видимо, трудно скрыть такие вещи от Рыцаря Креста. Возможно это – часть власти, которая им дарована, или возможно это – только часть индивидуальности мужчин, выбранных для такого дела, я не знаю. У меня нет четкого мнения по проблемам веры и Всемогущего, и я плаваю в этих водах с чрезвычайной осторожностью и так кратко, как только можно. Я только знаю, что плохие парни очень редко могут что-то скрыть от Рыцаря Креста, у Рыцарей есть способность к обнаружению правды.

Я встретил пристальный Санин взгляд и сказал,

– Он со мной. И именно – причина, по которой Акариэль потерял свое помещение.

Саня, казалось, обдумывал это какое-то мгновение. Он поглядел на Майкла, тот кивнул.

Младший Рыцарь в раздумье наморщил губы, его пристальный взгляд переместился на место сзади.

Хендрикс проснулся, но не двигался. Он наблюдал за Саней своими внимательными глазами-бусинками.

– Женщина, – сказал Sanya, хмурясь. – Что с ней?

– Ранена, – сказал я.

Что-то вроде огорчения промелькнуло на его лице.

– Да ^[34]

[Закрыть], конечно. Вы не принесли бы ее сюда, если б думали, что она опасна.

– Не тебе или мне, – сказал я. – У Тессы может быть свое особое мнение.

Брови Сани поднялись.

– Так это она ее ранила?

– Нет, она появилась позже.

– В самом деле. – Саня придвинулся, всматриваясь в Гард.

– Ну-ка, назад, – прогрохотал Хендрикс. – Товарищ.

Саня осветился быстрой улыбкой и показал открытые ладони Хендриксу.

Майкл кивнул Томасу.

– Поставь грузовик у задней стены дома. Со всем этим наваленным снегом его не будет видно с улицы.

– Спасибо, Майкл, – сказал я.

Он покачал головой.

– В мастерской есть обогреватель и несколько раскладушек. Я не буду трогать с места детей.

– Я понимаю.

– В самом деле? – спросил Майкл мягко. Он слегка шлепнул по вдавленному капоту грузовика, и манул Томасу, чтоб он въезжал.