Текст книги "Маленькая польза"

Автор книги: Батчер Джим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

– Мне нужно поговорить с госпожой Деметрой, – сказал я.

– Я сожалею, сэр, – сказала Билли. – Ее здесь нет.

Девочка была просто конфеткой для глаз, и я чувствовал уверенность, что для других четырех чувств она будет такой же усладой, если проявить чуть-чуть снисходительности, но врать она не умела.

– Она здесь, – сказал я. – Скажите ей, что пришел Гарри Дрезден.

– Я сожалею, сэр, – сказала она снова, как машина, поставленная на повторение. – Госпожи Деметры нет в здании.

Я выделил ей свою свою самую зубастую улыбку.

– Вы ведь новенькая здесь, да, Билли?

Улыбка замерцала, а затем стабилизировалась снова.

– Томас. – Я вздохнул. – Покажи ей что-нибудь.

Мой брат огляделся, затем перешел к соседней стойке стальных гирь и достал оттуда самые большие наборы, по одному в каждой руке. Приблизительно с таким усилием, что я использовал бы, чтобы связать прутья, он крутил все это железо друг вокруг друга, формируя асимметричные X-фигуры. Он делал это, пока не удостоверился, что Билли смотрит на него, а затем бросил их на пол к ее ногам. Веса приземлились с грохотом, и Билли вздрогнула, когда это случилось.

– Вокруг нас есть множество вещей, которые он может согнуть или сломать, – сказал я. – Дорогие тренажеры, дорогая мебель, дорогие клиенты. Я не знаю, как много он может разбросать здесь всякого железа вокруг, но я солгал бы, если б сказал вам, что мне это неинтересно.– Я наклонился к ней немного ближе и сказал, – Билли, возможно, вы должны пересмотреть свою позицию. Я не хотел бы, чтобы их стоимость вычли из вашей зарплаты.

– Я сейчас вернусь, сэр, – сказала Билли писклявым шепотом, и унеслась прочь.

– Тонко, – отметил Томас.

Я пожал плечами.

– Это экономит время.

– А как тебе удалось получить членство в таком месте?

– Оно принадлежит Марконе. Он думает, вряд ли я буду громить его, если буду ослеплен дружелюбными болванами.

– Не могу сказать, что я обвиняю его, – произнес Томас. Его глаза остановились на одной исключительной девочке, которая сидела за столом, заполняя документы. Она замерла, и затем медленно огляделась. Ее губы раскрылись, когда она уставилась на Томаса, а темные глаза расширились. Она начала дышать быстрее, затем встряхнулась и поспешно посмотрела вниз снова, симулируя, что читает документы.

Мой брат медленно закрыл свои глаза и затем повернул голову далеко от девочки с видом устойчивого, преднамеренного движения, которое каждый использует, чтобы закрыть тяжелую дверь. Когда он открыл их снова, их цвет изменился от глубокого серого к бледному серо-белому, почти серебряному.

– Ты в порядке? – спросил я его спокойно.

– Мммм, – пробормотал он. – Извини. Отвлекся. Здесь … очень специфическая энергия.

А я, наверное, должен был об этом подумать, черт возьми. Это здание являлось источником постоянных, регулярных актов жажды и желания. Эти виды действий оставили своего рода психический отпечаток вокруг себя, Томас не мог этого не ощущать.

Такие вампиры, как мой брат, питаются не кровью, а жизненной энергией от своих жертв. Хвастовство его сверхъестественной силой, возможно, упростило кое-что для нас, но это также стоило Томасу части той энергии, точно также, как день пешего туризма мог бы оставить вас и меня здорово голодными.

Обычно вампиры Белого Суда питаются во время полового акта. Они могут вызвать желание в других, сокрушая своих жертв с помощью основного инстинкта. Если бы Томас захотел, он мог парализовать волю девочки, тут же на месте, и сделать все, что угодно, независимо от того, понравился ли он ей. Она ничего могла бы сделать, чтобы остановить его. Черт, она просила бы его делать больше, и торопиться при этом.

Но он не делает этого. Больше не делает, во всяком случае. Он боролся с этой частью себя в течение многих лет, и наконец нашел способ держать ее под контролем – он питался с помощью крошечного, безопасного откусывания энергии от клиентов в салоне красоты высшей категории, которым он управлял. Я заключил, что, в то время как этот способ действительно позволял ему остаться активным и контролировать себя, но не удовлетворял его так, как приобретение энергии старомодным путем – в соблазнении, преследовании, достигающем высшей точки во взрыве жажды и экстаза.

Я знал, что его Голод, что жестокая часть его души, которую вела голая потребность, требовала от него, чтобы он сделал это. Но если бы он сделал, то это могло бы причинить девочке серьезный вред, даже убить ее. Мой брат не хотел этого – но отрицание его Голода не было естественно. Это была борьба. И я знал, что привело его к этому.

– Та девочка немного похожа на Жюстину, – прокомментировал я.

Он замер, слыша это имя, выражение его лица изменилось. Постепенно его глаза потемнели к своему обычному цвету. Томас покачал головой и выдал мне кривую улыбку.

– Похожа?

– Да, похожа, – сказал я, – ты в порядке?

– Как всегда, – сказал он. Он фактически не благодарил меня, но благодарность была в его голосе. Я притворился, что я не услышал этого там, а он, впрочем, и ожидал, что я так сделаю.

Это – мужские дела.

Билли прилетела обратно к нам.

– Следуйте за мной, пожалуйста, сэр, – сказала она, ее фирменная улыбка была на месте. Она несколько нервно вела нас через гимнастический зал, затем в холл, который вел к душам и приватным комнатам "терапии". Затем мы попали в очень простой, деловой холл, который можно найти в любом офисном здании. Она кивнула на последнюю дверь в зале, угловой офис, и отступила спокойно.

Я прошел к двери, стукнул один раз и затем открыл ее, чтобы увидеть госпожу Деметру, сидящей в ее большом, но практичном офисе за большим, но практичным столом. Она была хорошо выглядящая женщина ранне-среднего возраста, стройная, хорошо одетая, и сдержанная. Ее настоящее имя было не Деметра, но она предпочла профессиональное прозвище, и сейчас было не время подкалывать ее.

– Госпожа Деметра, – сказал я нейтральным тоном. – Добрый день.

Она закончила выключать ее ноутбук, свернула его, и убрала в ящик прежде, чем посмотрела на меня и тихо склонила голову.

– Мистер Дрезден. Что случилось с Вашим лицом?

– Я всегда так выгляжу, – сказал я. – Просто сегодня забыл наложить косметику.

– А, – сказала она. – Присядете?

– Спасибо, – сказал я. И сел через стол от нее. – Прошу прощения, если я причинил Вам беспокойство.

Ее плечо дернулось в микроскопическом пожатии.

– Хорошо знать границы возможностей тех, кого назначил своим регистратором, – ответила она. – Что я могу сделать для Вас? – Тут она подняла руку. – Подождите. Позвольте мне сформулировать точнее. Что я могу сделать, чтобы наиболее быстро избавиться от Вас?

Чувствительный парень, возможно, почувствовал бы небольшой дискомфорт от этого замечания. Хорошо, что я – не такой.

– Я ищу Марконе, – сказал я ей.

– Вы позвонили в его офис?

Я прищурился на нее. И повторил, – Я ищу Марконе.

– Я поняла, что Вы ищете, – сказала Деметра, выражение ее лица оставалось спокойным. – Какое это имеет отношение ко мне?

Я почувствовал, что напряженная улыбка раздвинула мои губы.

– Госпожа Ди, я не могу не задаться вопросом, почему Вы проинструктировали своего регистратора говорить всем, кто справляется о Вас, что Вас нет в офисе.

– Возможно, у меня были некоторые документы, которые я должна была обработать.

– Или, возможно, Вы знаете, что Марконе отсутствует, и Вы используете такую тактику, чтобы остановить любого из его лейтенантов, которые приезжают, разнюхивая, не пора ли занять пустующее место.

Она уставилась на меня на мгновение, ее лицо ничего не выражало.

– Я действительно не знаю, о чем Вы говорите, мистер Дрезден.

– Вы уверены, что хотите избавиться от меня? – спросил я. – Или хотите, чтобы я остался здесь и давил на Вас? Я в самом деле могу устроить дополнительные сложности для вашего бизнеса, если у меня будет хорошая мотивация.

– Я уверена, – ответила Деметра. – Почему Вы хотели бы его найти?

Я скривился.

– Я должен помочь ему.

Она выгнула одну хорошо выщипанную бровь.

– Должны?

– Это сложно, – сказал я.

– И не очень вероятно, – ответила она. – Я хорошо знаю Ваше мнение о Джоне Марконе. И даже если предположить, что у меня была бы какая-то информация относительно его местонахождения, я не уверена, что я желала бы сделать плохую ситуацию еще хуже.

– Как здесь можно сделать хуже? – спросил я.

– Привлекая Вас к этому делу, – ответила она. – Вы, само собой, не собираетесь иметь в виду насущные интересы мистера Марконе, и Ваша причастность могла бы вынудить его похитителей к крутым действиям. Я сомневаюсь, что Вы потеряете сон, если его убьют.

Я мог бы вернуть ей остроумную реплику, если бы ее слова не были правдой, я сам сказал недавно нечто подобное.

– Но сэр! – послышался протестующий голос Билли из холла снаружи.

Дверной проем позади меня потемнел, я повернулся и увидел несколько больших мужчин, стоящих там. Самым первым стоял большой парень, лет сорока с хорошим гаком, по его виду было понятно, что он обожает пиво, или возможно макароны. Он носил свое сердце на пузе. Его элегантный костюм главным образом скрывал его кишки, но не мог скрыть буровую установку плеч и рук.

– Деметра, – сказал большой человек. – Мне нужно поговорить с тобой конфиденциально.

– Я не могу принять Вас, Торелли, – ответила Деметра ровно. – У меня сейчас деловая встреча.

– Скажи одной из твоих шлюх развлечь его, – сказал Торелли. – Нам надо поговорить.

Она выгнула бровь.

– Относительно чего?

– Мне нужен список ваших счетов в банке, пароли безопасности, и копии отчетов за полгода. – Он нахмурился и принял угрожающую позу ^[28]

[Закрыть]. У Торелли был вид парня, который привык получать, что хотел, если как следует нахмурится и примет угрожающую позу. Я знал таких типов. Я попытался поглядеть мимо жлобов, чтобы увидеть, был ли Томас в прихожей, но не обнаружил никаких признаков его.

– Было б удивительно, если б Вы в них разобрались, – сказала Деметра. – С какой стати я должна предоставить Вам свои отчеты, счета, и прочее?

– Дела здесь теперь пойдут по-другому, шлюха. И начнем с твоего положения.

Торелли поглядел на двух из четырех мужчин позади него и кивнул на Деметру. Эти два жлоба, оба среднего калибра чикагские хулиганы, обошли Торелли и направились к ней.

Я скривился. Меня не заботила Деметра лично, но она была мне нужна, и вряд ли она сможет сказать что-то полезное для меня, лежа в палате интенсивной терапии. Кроме того, она была девочкой, и если ты сам не обижаешь девочек, то и не дашь делать это нанятым хулиганам.

Я встал и повернулся, чтобы стоять перед мужчинами Торелли с посохом в руке. Я бросил на них свой самый твердый взгляд, но это их нисколько не замедлило. Тот, что справа, бросил что-то мне в лицо, и у меня не было времени решить, что бы это могло быть. Я отклонился, опознал это как пеструю зимнюю перчатку, и понял, что это было просто отвлечение.

Парень слева придвинулся ко мне, когда я отклонился, и пнул обитым сталью носком ботинка меня в колено. Я повернул свою ногу и удар пришелся на голень. Это было больно, черт, но по крайней мере я все еще мог двигаться. Я перекатился в сторону, размещая жлоба с левой стороны между мной и жлобом справа. Он выбросил правую руку в мою сторону, и я встретил его суставы своим посохом. Суставы захрустели. Жлоб взвыл.

Другой кинулся мимо своего ошеломленного болью партнера и прыгнул на меня, очевидно, планируя прижать меня к полу так, чтобы все его приятели могли окружить и попинать меня некоторое время.

Но так не получилось. Потому что я поднял свою правую руку, сжатую в кулак, обнажая четыре тройных кольца, по одному на каждом пальце. С мыслью и словом я выпустил кинетическую энергию, сохраненную в одном из колец. Это поразило жлоба, как локомотив, он отлетел назад и рухнул на пол с очень удовлетворяющим глухим стуком.

Я повернулся и пнул ошеломленного первого жлоба в обе голени, затем поставил одну из моих пяток против его бедра и пихнул его к полу. Он свалился.

Я повернулся, и увидел дуло пистолета Торелли.

– Неплохо, пацан, – сказала потенциальная центральная фигура. – Это дзюдо или еще что?

– Что-то вроде того.

– Мне бы пригодился человек с твоими навыками, когда мой клуб здоровья закроется – он кинул на Деметру кислый взгляд – Реструктуризация.

– Боюсь, я тебе не по карману, – сказал я.

– Я могу хорошо заплатить, – сказал он. – Скажи, сколько.

– Сто пятьдесят шесть гажильонов долларов, – сказал я быстро.

Он смотрел искоса на меня, как будто пытаясь решить, шучу я или нет. Или, возможно, он пытался понять, о каком количестве нолей я говорю.

– Думаешь, что ты очень умный, а?

– Я чертовски восхитительный, – сказал я. – Особенно с лицом енота я здесь просто нарасхват.

Лицо Торелли потемнело.

– Пацан. Ты только что сделал последнюю ошибку в своей жизни.

– Боже! – сказал я. – Я прошу…

Томас приставил ствол своего Десерт Игла [29]

[Закрыть] к затылку Торелли и сказал приятным голосом,

– Урони свою железку, спокойно и медленно.

Торелли удивленно напрягся, но не стал тратить впустую времени и подчинился. Он повернул немного свою голову, ища других двух своих жлобов. Я мог видеть пару ног, лежащих в прихожей, но никаких других признаков их присутствия не было.

Я подошел к нему и сказал спокойно,

– Забирай своих мужчин и уходи. Не возвращайся.

Он измерил меня унылыми глазами, затем сжал губы, кивнул и начал собирать своих мужчин. Томас поднял оружие Торелли и прикрепил его к поясу. Он спокойно подошел и встал около меня, его глаза отслеживали каждое движение, которое делали головорезы.

Они отбыли, волоча бедного ублюдка со сломанной рукой, в то время как двое из прихожей шли сами, правда, шатаясь, еле-еле придя в сознание.

Когда они ушли, я повернулся к Деметре.

– Так на чем мы остановились?

– Я подвергала сомнению Ваши побуждения, – сказала она.

Я покачал головой.

– Хелен. Вы знаете, кто я. Вы знаете, что я делаю. Да, я думаю, что Марконе – поганый сукин сын, который, вероятно, давно заслужил, чтоб его убили. Но это не означает, что я планирую это сделать.

Она молча смотрела на меня в упор секунд десять или пятнадцать. Тогда она повернулась к своему столу, вытянула блокнот, и написала кое-что на листке бумаги. Она свернула его и протянула мне. Я взял листок, но она его не отпустила.

– Обещайте мне, – сказала она. – Дайте мне свое слово, что Вы сделаете все, что Вы можете, чтобы помочь ему.

Я вздохнул. Ну, конечно.

Слова были на вкус как прогорклый рассол, голая соль и уксус, но мне удалось сказать их.

– Да, хорошо. У Вас есть мое слово.

Деметра отпустила бумагу. Я посмотрел. Адрес, ничего больше.

– Может, это поможет Вам, – сказала она. – Может, нет.

– Это – больше, чем я имел минуту назад, – сказал я. И кивнул Томасу. – Пошли.

– Дрезден, – Деметра сказал, когда я шел к двери.

Я притормозил.

– Спасибо. За то, как Вы обошлись с Торелли. Он причинил бы боль некоторым моим девочкам сегодня вечером.

Я оглянулся и кивнул.

И мы с Томасом отправились в пригород.

Глава 12

Деловые интересы Марконе были широки и различны. Так и должно быть, когда нужно отмыть так много денег, как у него. У него были рестораны, холдинговые компании, фирмы импорта/экспорта, инвестиционные фирмы, финансовые фирмы разных видов – и строительные компании.

Сансет Пойнт был одним из этих гнойников на лице планеты. Место, расположенное в получасе к северу от Чикаго, здесь когда-то была приятная поросшая небольшым лесом холмистая местность вокруг единственной крошечной реки. Деревья и холмы были все разбиты на участки бульдозерами, выставляя к небу голую землю. Небольшая река была забита в грязное корыто. Под снежным покровом место выглядело столь же гладким, белым и бесплодным, как внутренняя часть нового рефрижератора.

– Посмотри на это, – сказал я Томасу. Я показал на здания, фундамент каждого из которых намного превышал ширину почтовой марки. – И люди еще платят, чтобы жить в таких местах, как это?

– Ты живешь в подвале пансиона, – сказал Томас.

– Я живу в большом городе, и я арендую, – сказал я. – Такие здания, как эти, идут за несколько сотен тысяч долларов, если не больше. Потребуется тридцать лет, чтобы заплатить за них.

– Это – хорошие здания, – сказал Томас.

– Это – хорошие клетки, – я ответил. – Вокруг них совсем нет никакого места. Ничего живого. Такие места превращают человека в песчанку. Он приходит домой и несется внутрь. И остается там, пока он не приходит время возвратиться к работе, он ведь должен работать так, чтобы можно было делать платежи заклада за эту среду обитания песчанки.

– Но они симпатичнее, чем твоя квартира, – сказал Томас.

– Полностью.

Он остановил Хаммер в снегу, все сильнее залепляющем ветровое стекло.

– Проклятый снег. Я только догадываюсь, где улицы в этом пойнте.

– Главное – не въехать в какой-нибудь фундамент, – сказал я. – Мы прошли Двадцать третий минуту назад. Уже должно быть близко.

– Двадцать третье что? Двор, место, улица, терраса, или авеню? – спросил Томас.

– Круг.

– Проклятые тупики. – Он двинулся вперед снова, очень медленно.

– Там, – сказал он, кивая на следующий знак, возникающий из тумана. – Это он?

– Да. – Рядом с улицей, изготовленной на заказ, был стандартный дорожный знак, объявляющий Двадцать четвертую Террасу-тупик.

– Проклятое предзнаменование, – пробормотал я.

– Что тебе не нравится?

– Ничего.

Мы ехали через нечто темно-серое и белое из тяжелого снегопада, сияющего легким люминесцентным светом, без источника, просто отраженного от миллиардов кристаллов льда. Двигатель Хаммера едва слышно мурлыкал. В сравнении с ним хруст его шин на снегу был ужасным шумом. Мы проехали полдюжину образцовых зданий, все они были прекрасны и пусты. Снег накапливался вокруг окон, которые зияли как глазные отверстия в полупохороненном черепе.

Что-то было неправильно. Я не мог сказать, что именно, но я чувствовал это так же явно, как я чувствовал дерево посоха, который держал в своих руках.

Мы были не одни.

Томас тоже чувствовал это. Осторожно двигаясь, он протянул руку на места позади водителя и вынул свой поясной меч. Вообще, это была старая американская кавалерийская сабля, которую он использовал в ряде рискованных случаев, парой к ней служила более свежая игрушка, он нынче любил, просто обожал искривленный нож, называемый кукри, из тех, что носили гуркхи.

– Что это? – спросил он спокойно.

Я закрыл глаза на мгновение, протягиваясь моими тайными чувствами, пытаясь обнаружить любые энергии, которые могли бы приближаться к нам. Падающий снег приглушал мое волшебное восприятие так же, как и мои физические чувства.

– Непонятно, – сказал я спокойно. – Но независимо от того, что это, могу поспорить, что оно видит нас здесь.

– Что думаешь делать, если что-то начнется?

– У меня нет ничего, чтобы быть убедительным, – сказал я. – Наверное, убежим, как маленькие девочки.

– Да я согласен. Только не давай Мёрфи услышать от тебя что-то такое.

– Да. Она сверхчувствительна к слову «маленький».

Мои плечи оставались напряженными, пока Томас двигался вперед медленно и тщательно. Он остановил автомобиль около последнего дома на улице. У этого был завершенный вид, кустарник его озеленения несчастно выглядывал через снег. Были занавески в окнах, и слабые следы шин, не совсем засыпанных новым снегопадом, вели к закрытому гаражу.

– Что-то позади того третьего окна, – сказал Томас спокойно. – Я видел движение.

Я ничего не видел, но я и не был сверхъестественным хищником с полной корзиной сверхъестественно острых чувств. Я кивнул, чтоб он понял, что я услышал его, и осмотрел основание вокруг дома. Снег был нетронутым.

– Мы – первые посетители, – сказал я. – Мы, наверно, раздражим кого-то.

– Бандиты?

– Вероятно, – сказал я. – Таково большинство людей Марконе. Пошли.

– Ты не хочешь, чтобы я подождал тебя здесь?

Я покачал головой.

– Здесь есть что-то еще. Может быть это и ничего, но ты был бы легкой добычей в автомобиле. Возможно, если б это была бронированная версия …

– Ой, все бы ты ворчал, – сказал Томас.

– Давай будем спокойными и дружественными, – сказал я. Я открыл дверь Хаммера и вышел в снег, который был уже по колено. Я старался, чтобы не двигаться слишком быстро, и держал руки навиду. С другой стороны Хаммера Томас делал то же самое.

– Привет, дом! – позвал я. – Есть здесь кто-нибудь? – У моего голоса был тот плоский, тяжелый тембр, который получается, когда вокруг много снега, почти как если бы мы стояли внутри. – Меня зовут Дрезден. Нужно поговорить.

Тишина. Снег начал впитываться через мои ботинки и мои джинсы.

Томас рывком повернул свою голову к концу небольшой улицы, где закончилась стройка, и начался лес. И мгновение пристально смотрел туда.

– Это находится в деревьях, – сообщил он спокойно.

Волосы на моей шее встали, и я пылко понадеялся, что независимо от того, что было там, у него нет оружия.

– Я здесь не для неприятностей! – воззвал я к дому. Поднял два пальца и сказал, – Слово Бойскаута.

На сей раз я увидел подергивание занавеса, и поймал слабое движение позади него. Внутренняя дверь в дом открылась, и человеческий голос сказал,

– Входи. Руки держи, чтоб я мог видеть их.

Я кивнул Томасу. Он поднял руку, держа в ней ключи от машины, и указал на Хаммер. Эта штучка издала глухой звук и прощебетала, двери замкнулись. Он пошел вокруг автомобиля, держа меч в ножнах, нависающим над плечом, в то время как я начал протаптывать тропинку к переднему подъезду. Я утоптал так много снега, как только мог, используя это как оправдание, на самом деле я оттягивал время, чтобы подготовить щит моего правого браслета. Как-то не особенно хотелось переступать через темный дверной проем, подставляя профиль в качестве мишени любому бандиту внутри, не приняв мер предосторожности. Когда я вошел, передо мной был щит, тихий и невидимый.

– Остановись там, – прорычал голос. – Посох вниз. Покажи свои руки.

Я оперся посохом на стену и показал. Я узнал бы эти односложные реплики где угодно.

– Привет, Хендрикс.

Массивный человек появился из полумрака следующей комнаты, держа полицейский автомат в руках, которые делали его похожим на игрушку ребенка. Он был построен как бык, и вы могли бы применить эпитет «толстый и подобный скале» к примерно всему в его анатомии, особенно если начать с черепа. Он подошел достаточно близко, чтобы позволить мне видеть его коротко подстриженные красные волосы.

– Дрезден. Отойди в сторону.

Я так и сделал, и дробовик остановился на моем брате.

– Ты, вампир. Меч вниз. Руки на затылок.

Томас закатил глаза и подчинился.

– Почему бы и нет?

– Никогда бы не общался с ним, – ответил Хендрикс. Узкие глаза – бусинки, как орудийные башни, повернулись назад ко мне. – Что тебе надо?

Я не уверен, что когда-либо слышал, что Хендрикс сказал законченное предложение, тем более, несколько фраз. На меня это подействовало дезорганизующе, вроде как это было бы, если бы Мистер внезапно развил способность открывать свои собственные консервы кошачьей пищи. Меня потребовалась секунда, чтобы возобладать над этим умственным ударом.

– Мм, сказал я. – Я хочу к…

Я понял, как паршиво это прозвучит. Я стиснул зубы и сказал это быстро.

– Я хочу помочь твоему боссу.

Раздался щелкающий звук от стены, звуковой спикер проснулся. Женский голос сказал:

– Пусть чародей поднимется.

– Ты уверена? – прорычал Хендрикс.

– Пусть поднимется. Вампир остается внизу.

Хендрикс проворчал что-то и наклонил голову.

– Туда и вверх по лестнице, Дрезден. Двигайся.

– Гарри, – сказал Томас спокойно.

Хендрикс направил дробовик на Томаса.

– Не ты, красавчик. Ты остаешься здесь. Или вы оба уходите.

– Все нормально, – сказал я спокойно моему брату. – Я чувствую себя лучше, если кто-то, кому я доверяю, наблюдает за дверью. На тот случай, если кто-то еще обнаружится. – Я показал глазами в направлении леса, где, как сказал Томас, кое-что скрывалось.

Он покачал головой.

– Всегда пожалуйста. – Затем он прислонился к стене, легкомысленный и расслабленный, его руки остались на затылке, как бы в виде подушки для головы.

Я прошел мимо Хендрикса. Не замедляясь и не оглядываясь, я сказал,

– Осторожнее с оружием. Оно может причинить боль, и это будет плохо для тебя, Хендрикс.

Хендрикс проигнорировал меня. У меня было чувство, что это его самая сильная диалоговая уловка.

Я пошел вверх по лестнице, отмечая разные детали, пока шел. Во-первых, то, что ковер был еще более дешевым, чем мой, что по какой-то неясной причине придало мне уверенности.

Во-вторых, на нем были пятна крови. Довольно много.

На верху лестницы я нашел еще больше пятен крови, включая длинное пятно вдоль одной стены. Я последовал за ним к одной из трех спален на верхнем уровне дома. Там я сделал паузу и постучал в дверь.

– Входи, Дрезден, – сказал женский голос.

Я вошел.

Мисс Гард лежала в кровати. Кровать была отбуксирована к окну так, чтобы она могла смотреть из него. Рядом с ней была тяжелая винтовка, марку которой я не распознал. Деревянная ручка двуглавого боевого топора прислонялась к кровати в пределах досягаемости ее руки. Гард была белокурой, высокой, спортивной, и хотя она не была красива, она была поразительной женщиной, с определенными особенностями, ледяными синими глазами, и атлетическим телосложением.

Она была вся в крови.

Она была пропитана кровью. Как и кровать под ней. Ее рубашка была расстегнута, открывая черный спортивный лифчик и длинную рану, которая тянулась по всей ширине ее живота, чуть ниже пупка. Гладкие серо-красные тягучие петли немного высовывались из раны.

Мой живот скрутило, и я отвел взгляд.

– С ума сойти, – сказала мисс Гард, ее голос был тихий и хриплый, лицо бледное. – Можно подумать, что ты никогда не видел такого раньше.

– Только меньше, – сказал я. И вынудил себя вести себя естественно. – Сегодня первый раз я столкнулся с кем-то, кто выглядит хуже, чем я.

Она выдавила утомленную улыбку на мгновение.

– Тебе нужен доктор, – сказал я.

Она покачала головой.

– Нет.

– Да, – сказал я. – Нужен. Я удивлен, что ты вообще еще не истекла кровью. Подумай об этом, а то Монос секьюрити придется искать тебе замену.

– Не придется. Со мной все будет отлично. У компании очень большой пакет здравоохранения. – Она подняла с кровати маленький тюбик чего-то похожего на сверхпрочный клей моделирования. – Это не первый раз, когда мне выпустили кишки. Это не забава, но я справлюсь.

– Проклятье, – сказал я, искренне впечатленный. – А еще работников они нанимают?

Вопрос выиграл другую слабую улыбку.

– Ты совсем не похож на служащего.

– Просто я не люблю подчиняться, – сказал я.

Гард устало покачала головой.

– Как ты нашел нас?

– Деметра, – сказал я.

Она подняла золотую бровь.

– Я предполагаю, что не должна удивляться. Хотя я предупреждала его. Он слишком доверчив.

– Марконе? Слишком доверчив? – Я вытаращил глаза на нее. – Леди, Вы можете открыть собственную параноидную лигу.

– Это не паранойя, только практический опыт. Безопасный дом не безопасен, если это не является секретом. – Она опустила руки вниз и нажала окровавленными пальцами против петли запекшейся крови, мягко проталкивая ее назад в рану. Она издавала шипение боли, когда это делала, но она не позволяла такой мелочи, как торчащий наружу внутренний орган, мешать беседе. – Вы угрожали ей?

– Мм. Главным образом я сказал ей, что помогу Марконе.

Она сняла крышку с тюбика клея и выдавила часть клея на ту сторону раны, куда она задвинула свои кишки обратно внутрь. Она кровоточила немного больше. Я отметил, что несколько дюймов раны были уже закрыты и запечатаны вместе.

– Ты дал ей свое слово? – спросила Гард.

– Мм, да, но… – я не мог видеть этого больше. – Слушай, ты не можешь не делать этого, пока мы говорим? А то мне трудно сосредоточиться на беседе.

Она прижимала края раны друг к другу, издавая хриплые проклятия на языке, которого я не знал.

– Ты знаешь, – сказала она, – что этот вид клея изначально разрабатывался, как чрезвычайный шов на поле боя?

– Ты хочешь узнать, что я сегодня ел на завтрак? – возразил я.

– Я не знаю, правильно ли я делаю, – продолжала она. – Я видела это в кино. С… черт возьми, с оборотнями. – Она выдохнула и медленно отняла руки от раны. Еще пара дюймов плоти были теперь схвачены клеем. Выглядела Гард ужасно, ее лицо было серое и смятое болью.

– Да, Дрезден? Почему ты ищешь Марконе?

– Короткая версия? Пострадает моя задница, если я этого не сделаю.

Она посмотрела искоса на меня.

– Это личное?

– В значительной степени. Я могу дать тебе свое слово, если хочешь.

Она покачала своей головой.

– Нет… В твоем слове я не сомневаюсь. Это всегда … хорошо. – Она закрыла глаза от боли и задыхалась несколько секунд. – Но мне нужно другое от тебя.

– Что?

– Белый Совет, – прохрипела она. – Я хочу, чтобы ты призвал Белый Совет возвратить Марконе.

Я заморгал.

– Мм. Что?

Она скривилась и начала упаковывать следующую пару дюймов кишечника назад в живот.

– Соглашения были нарушены. Нужно послать вызов. Вызвать эмиссара. Как у стража – она задохнулась на мгновение, и затем выдавила новую порцию клея на новое место – у тебя есть власть сделать вызов.

Ее пальцы ослабли, и рана рывком открылась снова. Она стала белая от боли.

– Черт возьми, Сигран [30]

[Закрыть], – сказал я, более потрясенный ее болью, чем ее условием, и подошел помочь ей. – Убери руки оттуда. – Когда она убрала, мне удалось закрыть рану даже немного больше, давая клею шанс связать закрытую плоть.

Она попробовала улыбнуться мне.

– Мы … мы хорошо поработали вместе на фестивале пива. Вы – профессионал. Я уважаю таких.

– Я держу пари, что ты это говоришь всем парням, которые склеивают тебе живот.

– Позови Совет, – сказала Гард. – Пошли вызов.

– У меня есть лучше идея, – сказал я. – Скажи мне, где Марконе, я пойду, получу его и приведу домой, и это все будет закончено.

Она начала зажимать следующий кусочек раны в то время, как я ждал с клеем.

– Так просто не получится. Я не знаю, где он.

Я уловил смысл.

– Но ты знаешь, кто захватил его.

– Да. Другие подписавшие Соглашение, так же, как Марконе теперь. У меня нет никакой власти бросить вызов их действиям. Но ты можешь. Ты можешь вытащить их за свет, организовать давление всех членов Соглашения против них.

– О, безусловно, – сказал я, выдавливая больше клея. – Совет ужасно любит, когда один из самых молодых участников тянет всю организацию в борьбу, которая не является их собственной борьбой.

– Вы знали бы, не так ли? – прохрипела Гард. – Это ведь не первый раз случилось.

Я скрепил рану клеем.

– Я не могу, – сказал я спокойно.

Она дышала слишком быстро, слишком трудно. Я мог только держать рану закрытой.

– Неважно, что ты … хххх … говоришь. После всего … твоя задница пострадает.